О психологии и бессмертии

Саймон зачем-то проснулся, пару минут полежал, уткнувшись лицом в подушку, но затем всё же заставил себя сесть, опустив ноги в тапочки. Тапочки внезапно зашевелились, и парень наконец встрепенулся, посмотрев на Лесли, которая уже смотрела на сонного хозяина с недоумением и радостью в ответ. Немного пожалев о том, что он всё же отучил ретривера спать на кровати, психолог погладил пса и, потянувшись, встал, после чего неспешно побрел в ванную. Чистя зубы, он размышлял о всем том, что произошло ночью. К зомби и прочей мистике он уже привык, ладно; расследование причин происходящего — не его головная боль, он только консультант. А вот то, что он даже не подумал сбежать, уже было проблемой. Прокручивая в голове то событие раз за разом, он всё яснее ощущал, что чувствовал ответственность за рыжего гада, что было в высшей степени не допустимо в текущих обстоятельствах. Собственная жизнь превыше всего — нужно понизить планку, с которой начинаются мысли "беги и спасайся". Ни к чему хорошему геройство ради едва знакомого человека не приведет. Он лишь снова будет строить воздушные замки, разорвет себя на мелкие кусочки, а потом... Потом останется один. Такова уж эта жизнь. Зевая, он прошел на кухню и, поставив чайник, сонно зажмурился из-за яркого дневного света. Парня мало что волновало: на кухне был просто он, булькающий чайник и Лэсли, крутящаяся у ног. Выждав немного, он плеснул теплой водички в стакан и, отпив, глубоко вздохнул, улыбаясь. — Ну чё, как выспался? — Ахуеть блять ёб вашу мать нахуй. Обернувшись с мрачным видом, Саймон увидел откровенно ржущего за его столом Джека. Вот счастья привалило. — Мда-а, вот это мина разочарования. Как приятно видеть такое экспрессивное лицо. — Если бы я о чем-то в этой жизни сожалел, вы бы были уже по частям закопаны в лесу. Что вы тут делаете? — Спать в фургоне особо негде, так что после бессонной ночи я захотел кофе. А чайника у меня нет. — И как же вы влезли в мой дом? — Через окно, — будто само собой разумеющееся, сообщил Брайт, отпив из кружки, и усмехнулся. — Ну что, не сожалеешь, да? Надо было молчать в тряпочку и не возникать, когда я хотел к тебе нормально относиться. — Прошу прощения, меня тогда бы тошнило на вас каждые пять минут. Что это вообще за клоунада в мою сторону? — Это называется уважением, — драматично закатил глаза Джек. — У меня есть ровно три критерия, по которым я оцениваю людей: преданность, полезность и лояльность. Пожалуй, по одному из них ты подходишь на... — он на пару секунд задумался. — Процентов семнадцать. — Страшно представить, что происходит с теми, кто подходит на все сто, — недовольно протянул Гласс. — Кстати, разве вчера вы не говорили о том, что я подхожу "наполовину"? И разве не обещали выбить мне дверь с ноги в семь, вытащив меня на улицу в трусах? Что там было про "такие как я слов на ветер не бросают"? Джек отвёл глаза, сделав глоток. — ...я проспал. — М-м-м, пунктуальность. Отодвинув стул, психолог упал на свое место, усевшись напротив раздражающего индивида. — У меня пациент в три, так что я буду занят до семи. В том, что мы справимся за... Простите, сколько время? — Одиннадцать тринадцать. — ....за четыре часа, я вообще не уверен. Вы снова потащите меня вечером, я полагаю? — Неа, не угадал. Вечером я пойду в библиотеку, пока твоя жопка будет работать. Так что у нас выбора нет, кроме как пойти сейчас. — А до завтра это подождать не может? — Ага. Саймон опрокинул чашку чая и выдохнул, ощущая разливающееся в груди тепло. Чай имел на него поистине волшебный эффект. — В таком случае... Лесли, принеси кофту и джинсы! — он обернулся, крикнув позади себя, а когда вернулся в прежнее положение, поймал на себе оценивающий его психическое здоровье взгляд, на что лишь пожал плечам. — А что? Она умная девочка. — У тебя есть дочь? — с недоверием, растерянностью и лёгким испугом уточнил Джек. — Что? Какая дочь? — Лэсли. Кто это? — А, Лэсли. Ну, она... Милашка, я думаю. На кухню с одеждой в зубах вбежала Лесли, весело вилявшая хвостом. Забрав у нее вещи, Саймон на пару секунд забылся, и лишь потискав любимицу наконец повернулся обратно к Брайту. — Ну, вот и Лэсли. Хотите ее погладить? Джек вжался в спинку стула, всем своим видом давая понять, что он в любой момент готов выпрыгнуть в окно. — ...извините, вы что... — Нет. — А по-моему да. — Вы буквально вчера готовы были отстреливаться от стаи мутировавших волков. Вы серьезно боитесь эту душку? — Слышь, убери её, а. — Лэсли, хочешь поприветствовать нового друга? Давай, залижи ему лицо до мозолей. Она, кстати, имеет привычку пить из унитаза. — Саймон, я думал, мы союзники. — Серьезно? Вы правда боитесь собак? — Да, блять, до усрачки, по мне не видно? — Полагаю, уверенно вы можете выглядеть только с ружьём в руках. — Уверенно я буду, блять, выглядеть, когда того будет требовать работа, а ты, пидорас, уже меня спалил. Убери эту псину, пока я не завизжал ультразвуком. — Фу, как грубо. Тем не менее, поцеловав собаку в мокрый нос, Саймон кивнул ей на дверь. — Всё, иди спать, вернусь поздно. Дождешься меня? Конечно дождешься! Хорошая девочка! Кто хорошая девочка? Ты хорошая девочка... — Ты в курсе, что у нас времени хуй и ничего? — Конечно. Но это скорее ваши проблемы. Мне за это не платят. — Пиздец, с кем я связался. — С человеком, которому абсолютно фиолетово на работу, в которую его запрягли, просто потому что никакого другого дурачка не нашлось? — ...с каждой минутой я начинаю сомневаться все больше в том, что не закопал тебя заживо. *** Попытки проникнуть в практически пустой офис разбились об тот факт, что Саймон истерически ржал, смотря, как его сообщник лезет в окно. — Блять, ты не помогаешь, — прокряхтел Джек, пытаясь подтянуться. — В моё окно вы как-то забрались, а в это нет? — Твое окно немного ниже! — О, и под моим окном стая мутировавших волков. — Это тоже было мотивацией, знаешь ли! — Залезть в окно... Почему вы просто не можете залезть в окно? — Попробуй сам! — Как скажете, боже. Немного успокоившись, Саймон подошёл к окну, в последний раз хмыкнув при взгляде на сдавшегося Брайта, в пару движений вскарабкался на стену, зацепившись за небольшой выступ на окне. Оказавшись перед последней преградой в виде закрытого окна, он, пошарившись в карманах, вытащил карту, которую засунул в щель между рамами. Пара секунд, и замок щёлкнул, а парень оказался сидящим на подоконнике. — Ну что, сложно? — он, хитро прищурившись, улыбнулся, смотря со снисхождением. — ...нахуй иди, а? — Ладно, ладно. Давайте быстрее, я, в отличие от вас, занятой человек Саймон протянул руку Джеку, не особо веря в то, что не свалится, пытаясь помочь. Не долго думая, Брайт ухватился за руку и, оттолкнувшись от земли, шаркнул ногой по стене, кое-как поднимаясь повыше. Саймон выдохнул, чувствуя тяжесть, но все же отклонился назад, всем своим не особо внушительным весом втягивая Джека внутрь. Кое-как доктору удалось забраться на подоконник, и он толкнул Саймона на пол, потому как оказался слишком близко к этому назойливому козлу. — Король умер. Да здравствует новый ко... Он запнулся на полуслове, увидев, что севший на полу Саймон залит кровью. Пару секунд доктор просто смотрел на парня, судорожно размышляя о том, что же делать. Закопать труп? Нет, нельзя допустить, чтобы этот придурок сдох, он ещё нужен живым. Он, конечно, козел, но тем не менее, вроде бы дружелюбный и частично полезный: мертвый таковой был бы хуже живого. Вылечить? А как? Он разбил голову... ...или это была кровь из носа. Что ж, надо было сначала получше приглядеться. — Ну вы и сучара, — с чувством отметил Саймон. — Что? У меня с лицом что-то не так? Если что, я таким родился... — У тебя кровь из носа пошла. — А. Опять. Саймон утер кровь рукавом и, тяжело вздохнув, встал, после чего отряхнулся. — Если что, у меня такое часто бывает. Это нормально. — Ахуенные у тебя нормы, чувак. — Итак, что мы ищем? — А почему... А, неважно. Нужно найти архив и поискать там документы о странных случаях за всё время. Может, узнаем что о культе. В теории, город маленький, ничего особо криминального тут быть не должно было. Я же прав? — Ну... Не сказал бы. На самом деле тут происходит примерно по убийству раз в пол года. Хотя, с каждым годом отсюда уезжает всё больше народу, так что и случаев всё меньше. — Тебе бы тоже следовало свалить, знаешь ли. — Я приехал сюда в поисках тишины. Черта с два я отсюда уеду. — Ты такой шумный, что я ни за что не поверю, что ты любишь тишину. — Ну что вы. Я обычный провинциал, любитель собак... И просто обворожительный психиатр, без которого его пациенты определенно будут грустить. — Мда. Жаль, что ты не разбил себе голову. — Полностью согласен. — Кстати, где менты? Разве они не должны были уже нас загрести? — В этом городе буквально семь улиц и двести человек. Тут три полицейских, двенадцать врачей, и все они большую часть своего времени проводят в одном на весь город кафе. — ...прости, и вот тут каждые пол года совершают убийство? — Да... Не самое безопасное место. Зато тихо. — Очень. Так где тут архив? — Я похож на человека, который тут часто бывает? — Ага. — ...вон там. Слышал от пациента. Парень неспешным шагом зашагал в указанную сторону, гордо задрав голову. Джек издал ехидное "эхе" и поспешил за ним. — И много у тебя пациентов, Гласси? — Достаточно. Не знаю, радоваться мне или грустить, что вы в их число не входите. Помощь с головой вам явно нужна. — После тебя она всем понядобится. Ты ведь точно психиатр, а не псих? — Мы предпочитаем избегать этот термин. Обычно используют "человек с психическими отклонениями", но не так давно предложили "Джек Брайт". Как же я понимаю человека, выдвинувшего эту идею. — О, рад что ты хоть в чем-то меня понимаешь, собакоеб несчастный. — Гандон. — Уебок. — Мудак. — Сволочь. — Раздражаете. — Взаимно. Сдерживаясь, чтобы не треснуть Саймона, Джек отвернулся от него и уставился вперёд. Его взгляд зацепился за что-то блестящее в конце коридора, и он, ведомый любопытством, зашагал быстрее. По мере приближения стало понятно, что это был нож. Воткнутый в деревянные доски, он торчал посреди прохода и казался несколько жутковатым в подобное обстановке. Подойдя в плотную, Джек сел на корточки и стал рассматривать предмет: ничего необычного в нем не было: остро заточенное лезвие, деревянная ручка, покрытая лаком, вот и кончится ножик. Странным было только то, что он был измазан на конце чем-то блестящим. Оно медленно, едва заметно стекало вниз, и Джек нахмурился. Пахло чем-то нехорошим. Нож явно оказался в таком положении не так давно. Тем не менее, что это за слизь? Людей в округе, кто мог бы его оставить, не было, да и в чем таком его могли испачкать? Почему так специфично, а не по рисунку обхвата ладони? Брайт осмотрелся, но ничего странного, кроме стоящего в паре метров от него Гласса, не заметил. Немного подумав, он медленно поднял взгляд на потолок, казавшийся странно высоким для небольшого здания. На него в ответ уставились глаза. Множество глаз. Ведь потолок был просто куском плоти, из которого беспорядочно торчали глаза, уши, носы руки, ноги. И среди всех этих частей тела были увешаны сотни ножей, которые, казалось, были вросшими в ткань. Они в разной степени торчали из сочившихся слизью пор, и когда Джек уставился в один из глаз, они медленно стали выскальзывать. — ...Саймон, иди в угол и не смотри на потолок. Быстро. Без единого вопроса парень метнулся к доктору, и в этот момент сотни ножей полетели с потолка на них. Краем глаза заметив, что Гласс всё же встал в угол, где кожа обрамляла стык пола и стен, Джек рванул вдаль по коридору, думая лишь о том, что он срочно должен найти решение проблемы, а затем вернуться и вытащить чертового пацана из этого угла. Он лихорадочно размышлял над планом действий, но лишь увидев табличку с надписью "архив" без раздумий ускорился, попутно уворачиваясь от падающих сверху лезвий. Как минимум в дверном косяке должно было быть безопасно. Выбив дверь с ноги, доктор залетел внутрь и облегчённо выдохнул, увидев, что потолок в архиве был самый обычный. Небольшая комната была уставлена шкафами, набитыми документами, однако в одном из углов Джек заметил странную коробку. *** Саймон был не то, что в шоке. Он был в ахуе. Что эта чертовщина делает в полицейском участке? Почему ее не спалили, не срезали, черт побери, почему участок хотя бы не перенесли?! Он, конечно, слышал, что город живёт продажей ножей, но это уже слишком! Ещё и Джек наверняка умер. Почему он вообще куда-то убежал? Почему нельзя было встать в другой угол? Почему нельзя было взять Саймона с собой, как минимум, как щит? В чем был смысл этого самопожертвования? В чем был чертов план? Это была благодарность за действия на кладбища или в целом проявление героизма, а может суицидальных наклонностей или странной привязанности? Что, черт возьми, вообще происходило!? Не то, чтобы он был удивлен, но ответы всё же хотелось знать... — Эй, не хочешь прогуляться под дождем со мной под руку? У меня даже зонтик есть. Саймон дернулся, оборачиваясь на голос того, кого уже успел мысленно похоронить. — Я ожидал увидеть кислую мину, ну радостную на крайняк, но удивление? Ты меня разочаровал. — Почему ты жив? — с лёгким отчаянием в голосе спросил Саймон, запутавшийся в своих собственных мыслях. Джек смотрел на него с нескрываемым разочарованием и иронией в этом же чувстве. Ну да, чего он, собственно, ожидал. — Заходи под зонт, говнюк неблагодарный. Прогуляемся до архива. Саймон, стараясь максимально держать дистанцию, шагнул под укрытие. Наконец решив рассмотреть зонт, он заметил, что тот состоит из тонких железных пластин. — Вам тяжело? — спросил он, не столько беспокоясь за руки Джека, сколько за то, что этот болван уронит зонт и убьет их обоих. — Неа, — Джек гордо улыбнулся и выпрямился, выставляя локоть. — Ну что, идёшь ты или нет? Саймон аккуратно забрал из рук Брайта зонт, после чего пошел вперёд, куда и направлялся ранее. Зонт оказался действительно тяжёлым, и тем не менее себе он доверял немного больше. Сделав шаг, он обернулся на Джека, оставшегося в безопасной зоне и со смешанным чувствами смотрящего на него. — Я иду. А ты? Опомнившись, доктор поспешил следом. *** — Знаешь, я удивлен, что в вашем архиве так много записей. Даже учитывая твои слова, нихуя не ожидал, что все стены забиты бумажками. — Я тоже несколько удивлён, — складывая зонт, кивнул Гласс. — Итак... Нам нужно перебрать эти дела и найти, куда они складывают всё аномальное. Уверен, они выделили для этой херни отдельную полочку. — Я даже догадываюсь, какую. — Всмысле? — Вон там полка в крови измазана. — ...беспалевно. Саймон подошёл к полке и пробежался кончиками пальцев по корешкам папок. Остановившись на наиболее измятой, он вытянул её и раскрыл, углубившись в содержимое. Текст повествовал о трупах, найденных с одинаковыми ранениями в сердце двустороннее заточенным кинжалом. — У тебя опять кровь из носа пошла. — Черт. — Часто это у тебя? — Да, не волнуйтесь. Это не стоит вашего внимания. — Это заготовленный ответ? Просто если это не он, странно, что ты меня нахуй не послал. — Господи, а вам не все равно? — Ну, нет. — И почему же? — Потому что ты не мудак, а я по ошибке начал с грубости, после чего ты настоял на том, чтобы я не был с тобой вежлив, и сейчас я чувствую вину за то, что по твоей же просьбе остаюсь уебком, так что пытаюсь хотя бы сторонне интересоваться о твоём здоровье, чтобы сохранять между нами искренние с твоей точки зрения отношения, и в то же время постепенно сокращать дистанцию ради моего собственного комфорта. Саймон оторвался от чтения и уставился на доктора. — ...дайте угадаю, вы часто составляете отчёты? — Нет. Я обычно работаю над научными текстами, а отчёты сваливаю на секретаря. — Мда. Вы прямой настолько, насколько это в принципе возможно. — Ты не в восторге? — Ну, я рад, что ко мне не относятся как к куску мусора. Кроме того, ваша прямота настолько шокирует, что я не испытываю неловкости. — Мне прекратить или что? — В принципе, я приму всё, что угодно, если это не будет актерством, так что делайте, что хотите. — Отлично, спасибо. — Да, конечно. Саймон вернулся к чтению документа, выцепляя глазами только интересующие его факты. Он запомнил несколько имён, однако, немного подумав, просто забрал из папки бумаги: выйдут они явно с украденным из участка зонтом, так что проникновение все равно обнаружат. Камеры тут вряд ли есть, личность их не установят. А папка выглядит уже изрядно старой и запылившейся: ей вряд ли кто ещё интересуется. — Давайте быстро найдем всё связанное с этим людьми и уйдём, — предложил он, посмотрев на Джека, но тот уже гордо демонстрировал несколько кип бумаг. — Сделано, Гласс. — Даже спрашивать не буду. Немного подумав, он хмыкнул. — Прямо как Лэсли. — Что? — О, ничего... — Не-не-не, а ну повтори. — Я молчал, о чем вы? — Вот же ж гад... *** Саймон рассматривал дела, пока Джек курил рядом. Парень не был в восторге от запаха никотина, однако возражать не стал: если не на улице, то где ещё курить? — Слушай, я сейчас подумал. У тебя же на кухне точно такой же нож висит, — вдруг заметил Брайт; когда он говорил, из его рта лились клубы дыма. — М? Да, наверное, так и есть. Купил я его в местном магазине. — Блять, выкинь это говно. — Не буду. — Из принципа? — Нет, просто мне правда без разницы, как оно было произведено. — Оно, блять, буквально выросло из аномалии. — Бывает. Джек глубоко затянулся и выдохнул, протянув задумчивое "мда". Прочитав несколько страниц, Саймон понял, что текст начинает плыть перед глазами. Он, тяжело вздохнув, закрыл папку и самую малость пожалел о том, что не курит. Хотелось обнять собаку. Словно в ответ на его мысли вдалеке послышался лай. Джек дернулся, выронив сигару, и с ужасом стал осматриваться, когда Саймон, услышав знакомое гавканье, сел на корточки, ожидая, когда маленькая булочка подбежит к нему. Корги, перебежав через дорогу, бросился на психолога, нетерпеливо виляя хвостом в ожидании ласки. Саймон тут же запустил руки в мягкую шерсть, расчёсывая пёсика, и тот податливо мотался из стороны в сторону, прижимаясь к рукам. — Ути боже, — умиленно улыбнулся Гласс, поднимая любимый батон на ручки. — Ты ж мое солнышко... Парень обернулся к Брайту, который стремительно бледнел, и вытянул собаку на руках. — Погладь его! Картина вышла впечатляющая: один мужик держит на руках собаку и улыбается как идиот, а второй от этого тандема шарахается. — ...а, точно, — Саймон вернул корги к груди, перехватывая поудобнее. — Но моё предложение все ещё в силе. Пёс громко гавкнул, и Джек снова дернулся. — Да эта херня меня укусит! — Во-первых, не "херня", а Максик. Во-вторых, не укусит. — Оно лает на меня! — Собаки любые свои чувства выражают через лай. И посмотрите на его хвост: он виляет им, причем быстро, а не раздражённо. Значит, он рад и настроен игриво. — Даже так, он меня укусит, — Джек всё ещё держал дестанцию, но выглядел уже менее испуганно. — Собаки действительно имеют тенденцию кусаться, играя. Тем не менее, кусают они всегда осторожно, чтобы не навредить. Не идиоты же они. — Всё равно. Убери. — Неа. Я хочу порадоваться жизни с этой булочкой, а вы лох, раз боитесь её. — Я не лох! Я рациональный человек! — Да? — Пизда! — Доктор, просто погладьте его. Если он вас укусит, я вам лично уколы от бешенства поставлю, а потом позволю хорошенько меня треснуть. Джек с секунду смотрел на него как на идиота, а затем перевел взгляд на собаку и всё же задумался. Несколько секунд спустя он сделал глубокий вдох и поднес руку к голове пса. Тот закономерно задрал голову, наблюдая за конечностью, и Джек одернул руку. — Оно не хочет, чтобы я его гладил. — Хочет. Просто вы выглядите как придурок, поднося руку медленно. Естественно, он заинтересован. — Оно меня укусит. — Господи, да погладьте вы его уже. Не укусит он вас, окей? Меня же не кусает. — Ну ты не я, — сквозь зубы выдохнул Джек, но все же поднес руку к корги снова и слегка резковато потрепал собаку по голове. — ...я разочарован, но не удивлен, — вздохнул Саймон. — Хотя, я был таким же, так что не мне говорить. — Стой, чего? Ты боялся собак? — Когда я был моложе, всегда шугался лая. Потом стал интересоваться психологией, и довольно интересным разделом ее применения стала кинология. Оттуда я узнал, почему бояться собак глупо. — Это не глупо, это инстинкт самосохранения... — Вы всё ещё гладите собаку. Джек промолчал. Все же улыбка корги, которого он гладил, не выглядела зловещей. Кажется.