О психологии и бессмертии

Дочитав последнюю страницу, Джек тяжело вздохнул и захлопнул книгу. Пожалуй, он слишком увлекся: за окном солнце медленно клонилось к закату, сам он развалился у полок, а Саймон развалился на нем, тихо посапывая. Винить его было сложно — человек сначала чуть не сдох, потом опять чуть не сдох, набухался и рыдал всю ночь. Если б Джек мог, то присоединился бы к нему с последними двумя пунктами. — А, вот вы. Прошу прощения. Брайт дернулся и обернулся на внезапно раздавшийся голос. Меж шкафов стоял приличного вида джентльмен преклонных лет с чашкой чая в руках. Его глаза выражали теплое гостеприимство, да и сам он, одетый в старый пошарпанный, но тем не менее опрятный костюм-тройку. Свой жакет мужчина держал в руках, и от того выглядел как-то по-домашнему. — Позвольте представиться: местный экспонат, Освальд Боун. Бессмертный старик и владелец этой библиотеки и её житель по совместительству, — улыбнулся он. — А. Здрасьте. Джек Брайт. Просто приезжий, — неуверенно представился доктор. — Вы городской друг нашего Саймона, не так ли? — Э, типа того. — Он и вас завлек в эти отдаленные, чертом заброшенные края? — Да… да. В общем, что-то такое. — Пожалуй, у нашего психолога странный вкус на города. Но согласитесь, что-то особенное в этом месте есть. Не желаете ли чаю? За свои скромные четыреста сорок три года я успел весьма и весьма наловчиться в его заваривании. Или вы предпочитаете кофе? — Ну… Знаете, чай звучит заманчиво. Джентльмен кивнул и направился вглубь здания. Мягко отстранив Саймона, Джек поднялся на ноги и, немного подумав, решил оставить парня спать. Накрыв его курткой и вложив в руки спящего книгу, он направился за библиотекарем. — Как вам город? — поинтересовался мужчина, обернувшись на гостя. — Хрен его разберешь. Архитектор был пьян в стельку, ровно как и тот псих, который решил, что место с кучей монстров — отличное место для города. — Нда. Насчет пьянства архитектора вы в высшей степени правы… И всё же, город весьма неплох. — Обычный город. Маленький только. — О. Не скажите. Освальд свернул в одну из секций, и они оказались в искусственно созданном читальном зале, в котором помимо обставленных кругом шкафов была еще пара диванов, стол, чайник на нем и коробочка с печеньем. Мистер щелкнул переключателем, ставя воду греться, и вальяжно уселся на диван. Джек же бесцеремонно упал на соседний. — Не скажу, что в нем есть что-то особенное, — Боун пожал плечами. — И тем не менее. Тихое место на отшибе мира, живущее по своим правилам. Место со своими ритуалами и законами, со своими безумными жителями и прекрасными видами. Полагаю, Саймон смог уловить эту удивительную атмосферу. Да, ведь другого повода оставаться для него попросту нет… — Что-то интересное тут действительно есть, — признал доктор. — Скажите, вам известно что-то про культ? Ну, сами знаете какой. — О, вы про ту книгу, которую читали? Я почти и забыл, куда её поставил. Но на самом деле мне известно не очень многое: всё то, что известно вам. Появилась она до того, как я осознал свое здесь нахождение, а затем я лишь наблюдал, как каждые лет пятьдесят несколько человек исчезали, превращаясь в разнообразных сущностей. Книгу же я нашел не так давно: её принесла местная пара детей, обыскивавших заброшенные места. — И где её нашли? — Я не интересовался, так что этот вопрос вам лучше задать им лично. Вы легко их найдете, они одни из тех, кто не боятся гулять ни днем, ни ночью. — Кстати… Почему так мало людей на улицах? Джентльмен хитро улыбнулся. — Народ тут всего побаивается. Даже такого. — И почему не уедут? — Было бы куда ехать: продать за последние годы удалось лишь два дома. А остаться без денег в большом городе еще страшнее, чем быть тут. — Ладно. Но может вам хоть что-то известно о культе? Хотя бы слухи там, не знаю, догадки? — Всё, что я знаю, юноша, так это то, что в этом городе полно безумцев. И эта секта тому виной. Уж не знаю, зачем им сводить людей с ума, но благодаря им здесь и к соседям на полуденный чай ходить не принято. — Тогда вы наверняка знаете местных жителей. У меня есть сводки о пропавших и странно умерших за последние годы. Можете помочь сопоставить появившиеся аномалии и их? — Конечно. Джек вытащил ворох документов и грохнул их перед стариком, который лишь хохотнул. — И вправду. Молодежь так нетерпелива. — И еще. Откуда вы узнали про секту? Если эту книгу нашли недавно, а про каких-либо конкретных сектантов вы не упоминали. Какие-то следы ритуалов? Слова очевидцев? — Всё очень просто. Куда проще, чем вы думаете. Мужчина взял стопку бумаг и начал их просматривать. — Очень давно, еще до меня, в городе появился парень. Он принес с собой идеи о бессмертии, о чем-то большем, чем наш мир. Говорят, в тот год костры инквизиции запылали ярче, чем когда-либо. А затем появились первые монстры. И тогда, по словам жителей, из хранилища местного суда пропала книга со всеми его записями, а в городе стало появляться всё больше и больше странностей. С тех пор отследить еретиков не удалось, хоть за ними больше охоты нет. Знаете, никто бы тут не удивился, окажись их сосед последователем странного учения. — Последний вопрос. Книгу кто-то реставрировал? — Не знаю. Но выглядит она действительно хорошо, соглашусь. Джек тяжело вздохнул и поднялся, после чего размеренным шагом вышел из зала. Не зная, чем себя занять, он шагнул в один из множества коридоров, пускаясь в долгую прогулку по коридорам. В голове крутились тонны вопросов и предположений насчет секты, планы, воспоминания об оставленных в фонде обязанностях. Всё говно, которое исчезло в простых приключениях с простым человеком, снова вернулось в него, убивая появившуюся в душе легкость мгновенно и безжалостно. А затем он вышел в ряд, где, закрываясь от закатного солнца курткой, лежал Саймон. И почему-то всё сразу исчезло. В голове мгновенно стало пусто, и всё, что секунду назад казалось важным, померкло на фоне этой странной картины. Брайт подошел к окну в конце ряда и открыл его, высунувшись и вдохнув прохладный осенний воздух. За окном стоял ранний сентябрь, уже успевший порыжеть, стать прямо как сам доктор. Ветра в последнее время крепчали, и с ними улетало с каждым днем всё больше и больше цветных листьев. За окном была улица: скромная улица с широкой асфальтированной дорогой, которая тут использовалась только редкими фурами, завозящими в город продукты и почту. По ту сторону стояли маленькие дома со своими цветными фасадами и крышами, освещенные желтым светом старых фонарей. Где-то в окнах горел свет, где-то мелькали тени. Солнце было таким особенным: оно было не таким теплым, как зимними закатами, но и не таким обычным, как летом. Солнце было неимоверно ярким, и его лучи пусть и были холодными, показались безумно теплыми, как будто хотели кого-то убить, заморозив до смерти этой прекрасной ложью. Джек закрыл окно и обернулся на Саймона. Парень выглядел слишком измученно для своих лет: студенты его возраста обычно пьют и веселятся, заводят отношения, кто-то ищет работу после университета. А он свалил в какую-то глушь и спит ночь через ночь. Ну не дебил ли? Доктор подошел ближе, продолжая рассматривать человека, который до этого просто был частью толпы и в детальном изучении не нуждался. Его вроде как натуральный блонд уже больше был похож на седину. Это был не какой-то выделяющийся или благородный оттенок, нет. Это был обычный беловатый цвет, всё еще довольно близкий к желтому. Лицо казалось немного тощим, и от того при близком рассмотрении слегка отталкивающим. И тем не менее самую интересную часть Джеку доселе рассмотреть не удалось. Он сел на пол рядом с парнем и положил руку ему на щеку, мягко обхватывая лицо. Саймон тут же открыл блеснувшие желтым солнечным светом глаза и вопросительно уставился на Брайта, который уже заебался угадывать цвет и просто достал фонарик, засветив нормальным белым в его глазные яблоки. — Не моргай и смотри на свет. Саймон, нихуя откровенно не понимавший, всё же смирился и уставился в центр белого кружка. Радужка, издали казавшаяся просто серой, при ближайшем рассмотрении оказалась куда сложнее. На отходивших от зрачка тонких волокнах было нанизано нечто, напоминавшее по форме вату: оно было коричнево-желтым и напоминало сгустки тумана, проткнутые колосьями. Оно шло по всему глазу неравномерно, то отходя от центра, то прижимаясь к нему, то становясь шире, то сжимаясь. Это нечто шло двумя рядами: первым, что был более плотным и находился ближе к зрачку, и вторым, почти невидимым, образующим едва различимый ореол. На серо-голубых волокнах в основе всё это действительно немного отливало зеленым, если не присматриваться. — Зеленые. Правда зеленые. — Ну и ради этого ты чуть не выжег мне глаза? — недовольно пробурчал Саймон, когда Джек наконец выключил фонарь. Он завернулся в куртку и буркнул: — Что тебе еще от меня надо, изверг? На секунду повисла тишина, но, немного подумав, Джек заговорил: — Знаешь, Саймон. У меня вопрос. — Какой же? — Есть друзья. С друзьями обычно можно поделиться чем угодно, самыми ебанутыми фантазиями, но вы с ними эмоционально и физически держите дистанцию, чтобы остаться рядом и продолжить веселиться. Есть любовники. С ними хер поделишься всеми мыслями, зато с ними можно ебаться и сосаться. Еще им можно выкладывать свои страхи и прочую хуйню. Но с ними не поделишься всякой хуйней, потому что они съебут, едва ты скажешь, что всегда мечтал выебать человека стулом. И есть ты. С тобой удобно делиться всем, и даже личным пространством. Это дружба или любовь? — Это люди понапридумывали безмерно сложным и разнообразным человеческим взаимоотношениям два названия, а я должен с этим мучаться, — пробормотал Саймон. — И что мне с этим делать? — Понятия на имею, — парень отмахнулся и еще глубже зарылся в куртку. Джек слегка улыбнулся, смотря на это, и положил на него руку, чувствуя, как психолог мерно дышит. В его голове крутилась ровно одна мысль: «Вот это я, блять, влип.»