О психологии и бессмертии

— Знаете, я всегда хотел узнать… А как ставить засосы? Джек, куривший на ходу, подавился дымом и закашлялся. — Солнце моё… А тебе это нахуя? — спросил он с легким надрывом в голосе. — Когда я читал порнографию, всегда пытался понять, как вообще ставят засосы. — А… А нахуя ты это читал, солнце моё? — Во-первых, для диссертации об абъюзивных отношениях и их нормализации. Во-вторых, я немного подрабатывал… — Прости?! — …я писал фанфики. На заказ. И порнография очень хорошо оплачивалась. — Ты же сам никогда не трахался… — Люди в принципе не особо заинтересованы в реальности. Так что немного копирования стиля, терминов и деталей, убитая фантазия, жажда денег и чуть-чуть кофеина, и вот я уже не совсем бедный и голодный студент, живущий только на стипендию. — Мне тебя немного, совсем чуть-чуть жаль… Лес, у которого был построен город, оказался частым достаточно, чтобы зайти в него, пройти пятьдесят метров и оказаться в дикой природе. Этот лес, который оказался аномальным немного меньше, чем подпространственный, был куда более живым: начиная с мгновенно заебавших зарослей, заканчивая вездесущими шорохами. На деревьях уже появлялись рыжие пятна, а земля под ногами была усеяна грязными лужами и маленькими болотами, через которые Джек по старой привычке перепрыгивал. Пару раз он неудачно приземлялся в их центр, обрызгивая всё вокруг, и Саймон тогда лишь тихо вздыхал. В конце концов, он не выдержал и выдал первое, что пришло в голову. Почему это был вопрос про засосы — вопрос хороший. — Ну… Смотри, — немного растерянно закурив снова, Брайт стал лихорадочно размышлять, что он вообще должен говорить. — Засос — это фактически синяк. Чтобы не пиздить человека, ты берешь, — он на секунду задумался, — присасываешься к его шее, как присоска, и начинаешь… сосать. Создаешь ртом вакуум и типа… секунд десять-пятнадцать сосешь. — Могу ли я в теории воспользоваться пылесосом для этого? Я могу оставить его на запястье? — …ты что, до сих пор зарабатываешь на порнухе? — Нет. Просто всегда было интересно. — Ну, если ты не хочешь орать от боли, то пылесос лучше не использовать. На запястье его оставить… В теории, это возможно, но на практике их лучше оставлять их на более… кожаных… и мягких местах. В общем, то легче показать, чем описать. Почему тебя вот это интересует? В смысле, в сексе есть столько интересных моментов, почему засосы? — Не знаю. Наверное, это та грань физического взаимодействия, на которое я способен. Поэтому интересуюсь, пытаясь понять, где мои рамки. — А если бы это был я, то где были бы твои рамки? — Три сантиметра, — пожал плечами Гласс. — Вы можете стоять в трех сантиметрах от меня. — Серьезно? — А вы что хотите? — За руку там держаться? Обниматься? Хотя бы за плечо приобнимать? — Вы, конечно, можете попробовать. Вопрос в том, что я с этим буду делать. — Ударишь меня? Накричишь? — Вероятно, разрыдаюсь. Но опять же, я не уверен. В прошлый раз я полчаса мыл руки. — …далеко там до этого твоего озера? — Нет, почти пришли. Джек с облегчением выпустил облачко дыма. Рябая гладь блеснула в свете солнца, и едва они подошли к воде, из которой торчали стволы деревьев, как повеяло холодом. В голове промелькнули дни, проведенные за наблюдением разных объектов: уверял ли он себя в том, что не видит тела, плавал ли неделями за огромным левиафаном, но всегда чувствовал этот холод. Правда, сейчас он был куда слабее, возможно, его даже не было: доктор просто убедил себя в том, что ему холодно. И тем не менее, сейчас это ощущалось также, как и тогда, когда он не был завален бумагами и прочей рутиной фонда, а мог спокойно творить дичь ради того, чтобы творить дичь. — Вот здесь обитают эти существа, — пояснил Гласс, слегка кивнув. — Кто они? — логично поинтересовался Брайт. — А я не рассказал? — Я думал мы пошли на свидание, поэтому не спрашивал? — Свидание? Они обменялись многозначительными взглядами. — …в любом случае, -невозмутимо продолжил Гласс, вытащив из кармана небольшой пакет, через который проглядывался мясной цвет. — Проще показать, чем объяснить. Хорошенько замахнувшись, он швырнул кусок в центр озера, и тот с громким всплеском ушел под воду. На пару секунд повисла звенящая тишина, а затем доктор заметил на воде быстро темнеющие пятна. В какой-то момент из воды резко вынырнула голова. Бледно синяя голова с разбухшей кожей, на которой было несколько крупных бледных, сине-багровых пятен с розоватым оттенком. Она на секунду вынырнула, но не успела ничего сделать: в шею, уходившую под воду, вдруг впилась такая же мертвая голова. К их драке присоединились другие, и в итоге озеро всполошилось, превратившись в беспокойный омут. — Не знаю сам, кто это, но они тут уже несколько лет, — пожал плечами психолог. — Одна пациентка рассказала о нем. Кажется, она видела здесь свою пропавшую сестру… Маленькую девочку лет десяти с длинными сенными волосами. Вон она, кажется. Брайт всмотрелся и, заметив желтое пятно, смог разглядеть труп, о котором говорил парень. — История всегда начиналась одинаково, — задумчиво продолжил Саймон. — Книгу брали из библиотеки, а потом… Человек исчезал. Книгу находили у него дома или на берегу озера. Все они искали бессмертия, и в итоге обрели его. — Думаешь, они хотели… вот этого? — Не знаю. И тем не менее, все они оказались здесь. — По своей воле? Кто бы вообще на такое бессмертие согласился? — Смерть — страшная вещь, Джек. Многие бы согласились и на ад, лишь бы посуществовать подольше. — Но не вечность же. — Кому-то мало вечности. — А тебе? — Сколько интереса к моей скромной персоне. Джек ничего не ответил. Только снова затянулся, задумчиво уставившись в пруд. Немного подумав, он сел на землю и, сложив ноги по-турецки, уперся в них локтями, после чего подпер руками голову. — Все они искали бессмертия, хорошей жизни без страха смерти, — пробормотал он. — А это… Это скорее ад. Бессмертие это всегда ад, но это… Это пиздец. Кто вообще добровольно бы пошел на такое… — Мне тоже так кажется, — Саймон сел с ним рядом. — Всё это не слишком похоже на то, чего они так желали. В смысле, все ритуалы во всех религиозных учениях отражают то, к чему стремятся последователи. Это какая-то крайне странная секта. Почему люди вообще были в ней, если есть много других путей к вечной жизни? — Кто-то просто хотел убивать. Оправданно убивать и умирать. — Как мрачно. Разве людям нужны для этого ритуалы? — …секты — страшная вещь, Саймон. — М? О чем ты? — Забей. Всё будет нормально, обещаю. — Выглядишь так, как будто до тебя дошло что-то неприятное. — Пожалуй. — Я тебе верю, — Саймон неловко улыбнулся, — Джек? Брайт глянул на него и изогнул бровь. — Мне кажется, или я влюбился в дебила? — …я тебя сейчас тресну… — Могу я тебя обнять, Гласси? — Ты пропах чертовым никотином, но окей. Давай попробуем. Вдруг из этого выйдет что-то хорошее. Немного подумав, Джек придвинулся и положил голову парню на плечо, прикрыв глаза. — Знаешь, — тихо сказал он. — В этой истории так много странностей… Я даже не уверен, что правильно в моей голове, а что нет. Я уже немного подустал думать, честно говоря… У меня так много теорий. Моя работа и всё это кажется просто куском ебанутого говна… Ещё и ты такой смертный… И всё вокруг ебанутое… Я даже не знаю, о чем говорить с тобой, но в то же время хочу поговорить обо всём. Это всё такое бредовое… И я даже не могу тебе пока всё рассказать, потому что не знаю, как ты отреагируешь… Но ты уже наверняка об этом знаешь, да? Он поудобнее устроился на плече и расслабился. — Наши отношения обречены на провал… Наверное, мне надо остановиться, но я так не хочу… Ты ведь спрашивал, как ставить засосы? Я могу показать тебе абсолютно всё, чем ты будешь интересоваться. Что бы то ни было, даже если это будет какая-нибудь собака… Он растянулся в теплой улыбке. — Саймон? Саймон тихо панически посмеялся и похлопал доктора по спине. — Ха-ха… Тактильность пугает… — Саймон, ты только не плачь, я сейчас встану…