Запах мокрого подъезда

Рассеянные, неяркие лучики летнего вечернего солнца робко касались густой коричнево-полосатой шерсти. Свежий ветерок из приоткрытой форточки гладил его по голове. Огромный кот самодовольно спал прямо на кухонном столе, самым наглым образом подставляя под тёплое солнышко то один бок, то другой. Разные птички: синицы, воробьи, голуби — как будто дразнили, летали почти перед носом хищника, прямо рядом с окном, но коту было лень даже приоткрыть глаза: слишком удобно и приятно он лежал. Но вдруг в молчаливой доселе квартире тихим шорохом раздался скрежет ключей в замочной скважине. Ушки кота тут же дёрнулись, и он, сонно жмурясь, провернулся в сторону звука. В коридоре слышалось тихое копошение, прекрасно знакомое коту. Это домой после рабочего дня пришла Эйрин, его хозяйка. Эх, настали лучшие часы дня! В секунду взбодрившись, кот потянулся, стряхивая остатки сна, спрыгнул на пол и вальяжно зашагал в прихожую. Эйрин устало поставила рюкзак на пол и принялась стягивать с плеч кожаную куртку. Прошедшие несколько дней казались ей бесконечно долгими и нудными. Ещё с утра всё и вся раздражало: люди глупые, погода противно-жаркая, работа рутинная. Радовало, что впереди пара выходных дней. Наконец можно отдохнуть… Кот, умиротворённо зевнув, потёрся о ноги девушки. — Привет, Игорёк, — Эйрин сказала это как-то печально, а потом взяла Игоря на руки и почесала его за ухом. Кот удивлённо глянул на неё: он давно заметил, что обычно весёлая и жизнерадостная девушка стала какой-то грустной. Это была загадка, которая тревожила Игоря. Он, потираясь о плечи Эйрин, громко заурчал, чтобы развеять её печаль. — Ну, чем ты тут занимался? — девушка обратилась к коту, но спросила это почти риторически, — Никто не приходил? — и она грустно хмыкнула. И тут Игорь задумался: к ним часто заходили разные люди. Например, иногда приходили Маша и Серый. Вот этих гостей кот обожал. Серого Игорь знал уже давно и довольно терпел его неаккуратные, но искренне дружеские поглаживания и смешные прозвища. А Маша… Какая она была милая! Всегда при встрече говорила Игорю «Привет» или «Здравствуй» и нежно чесала за ушком. А ластиться к ней вообще было отдельным наслаждением! Ах, Маша… Игорь, засопев, мечтательно прикрыл глаза и продолжил думать о различных посетителях его территории. Иногда, скорее редко, приходил Марк. Игорь чуял его издалека по специфичному запаху бумаги, чернил, железа и высшей математики. Тёмный высокий силуэт Марка появлялся в дверях, как тень, и обычно не задерживался надолго. С котом у них были сложные отношения, но всё-таки они любили друг друга. Ещё и другие люди заглядывали… Но Игорь почти сразу понял, про кого спрашивала Эйрин, от недовольства он слегка упёрся лапками в предплечье девушки и сердито поморщил нос. Он знал… Знал, кто так расстроил обожаемую им хозяйку. Егор. Он стал переодически мелькать в их квартире около года назад. Непонятно, откуда взявшийся и зачем нужный. Игорь сразу невзлюбил Егора, прямо в тот момент, когда впервые почувствовал его запах, прицепившийся к куртке Эйрин. Этот отвратительный, душный, тяжёлый «аромат» кот ненавидел. Словно взяли горсть выкуренных сигарет, сверху полили это водкой или ещё каким-то спиртом, потом зашлифовали старым одеколоном и в итоге посыпали пылью. Но было ещё в этом запахе нечто странное, что Игоря настораживало. Иногда он чувствовал непонятный, слегка неуместный среди всего прочего, лёгкий и еле уловимый дух… больницы? Игорь бывал в ветеринарной клинике, и там всюду висел запах лекарств. Вот и от Егора часто пахло какой-то химией… Больше, чем от запаха этого человека, Игоря воротило от его вида. Этот подозрительный парень был высокий, жутко худощавый и выглядел, как обглоданная селёдка, падающая в обморок. Селёдка с растрёпанными чёрными волосами и жуткими серо-фиолетовыми кругами под глазами. И одевался он неказисто: вечно носил какую-нибудь, обязательно невыразительно висевшую на его плечах, как на вешалке, широкую футболку, чёрные джинсы, делавшие его ноги вконец тощими, а сверху всегда накидывал явно потёртую временем джинсовку. Ещё Игоря раздражала привычка Егора постоянно носить на своём дурацком прямом остром носу чёрные круглые очки. Из-за этого кот никогда не мог с точностью понять, о чём думает этот парень. А вдруг он что-то лихое замышляет? Терпеть Егора Игорь мог только потому, что Эйрин он почему-то нравился. Это дело, конечно, было для кота полнейшей загадкой, но решение своей любимой хозяйки он не мог не уважать. Но грусть на лице Эйрин Игорь простить ему не мог ни за что. Полторы недели назад Егор просто пропал, не сказав ни слова. Он перестал приходить или звать Эйрин куда-то, на звонки и сообщения отвечал всё реже и реже, часто говорил односложно и невпопад, а потом вовсе исчез из сети, изредка заходя лишь на пару минут раз в несколько часов. — Никого значит, — вздохнула Эйрин, машинально поглаживая кота по спине. Её взгляд отвлечённо блуждал по квартире, а сама девушка находилась где-то в своих раздумьях. Тревожность окутала её липкой паутиной и уже несколько дней тащилась за ней всюду, куда бы Эйрин не шла. Кажется, уже все знакомые успели заметить, что что-то не так, и спросить, не случилось ли у неё чего-нибудь. Но даже спустя кучу однотипных объяснений, почему же Эйрин такая печальная, Егор так и не нашёлся. Как сквозь землю провалился. Приключилась какая-то глупая, непонятная и пугающая ситуация… — Пошли, Игорь, — вдруг слегка оживилась Эйрин, — Покормлю тебя. И надо бы пол на кухне помыть… Девушка решила отвлечься от печальных мыслей и сделать что-то полезное, а не просто страдать весь оставшийся день. Участь пола переняла плита, стол, зеркало в коридоре и ванной, но в итоге Эйрин всё равно оказалась скучающе стоящей посреди убранной, но пустоватой квартиры. Она вновь уныло глянула на Игоря, который серьёзно уселся рядом с её ногами, заискивающе глядя на девушку. — Снова хочешь на ручки? — вопросительно качнула Эйрин головой. В ответ Игорь приободряюще потёрся о её ноги и, слегка боднув её лбом, довольно кувыркнулся на пол и выставил пушистое пузико для почёсываний. — Ах ты какой… — девушка присела на корточки и провела рукой по густой светло-коричневой шёрстке, — Обормот, — и хихикнула. Игорь игриво наклонил голову в её сторону, громко заурчав, перевернулся на бок. Ему нравилось, что Эйрин улыбается, глядя на него, пусть даже он ведёт себя совсем не солидно для главной грозы всех местных котов и завидного жениха всех местных кошек. Девушка запустила в шерсть кота вторую руку и стала интенсивнее почёсывать его бочка и живот, а Игорь всё довольно перекатывался то влево, то вправо, иногда лениво ловя пальцы Эйрин лапой. — Может пойдём валяться на диване? — она провела по носу кота и встала с пола, потягиваясь. Игорь задумчиво дёрнул ушами и фыркнул. Идти куда-то, пусть даже пару метров, было совсем неохота. Хотя на диване куда более комфортно лежать: он такой мягкий, уютный, тёплого бежевого цвета… И можно укутаться в плед, лежащий на нём. В общем, после недолгой раздумий Игорь всё-таки неспешно зашагал в направлении дивана, потираясь по пути о дверь и угол комода, тем более, что его хозяйка уже успела исчезнуть где-то в глубине комнаты. Два часа и некое количество пролистанных интернет-страниц пролетели, как одно чуть растянутое мгновение, и Эйрин устало откинула голову на спинку дивана, закрывая ноутбук. Девушка тщетно пыталась отделаться от неприятных мыслей, которые всё лезли и лезли ей в голову. Они были похожи на ядовитых змей: такие же скользкие, изворотливые и отвратительные. Или же они были как тяжёлые грозовые облака, совсем как те, что сейчас укрывали вечернее небо тёмной пеленой? Тучи были ещё далеко, но по одному их мрачному силуэту на горизонте было понятно, какой совсем скоро начнётся ливень. Погода очень подходила под настроение Эйрин. Такое же оно было испорченное, а испортил его Егор. Своим отсутствием, которое не на шутку тревожило девушку. Как бы она не пыталась отвлекаться, всё равно каждую секунду помнила все непрочитанные сообщения и безответные звонки, после которых в трубке лишь слышался монотонный голос автоответчика. И что было бедной Эйрин делать? Несколько дней назад она предприняла попытку наведаться к Егору домой, ведь там, наверное, его можно было встретить скорее всего. Но ничего не вышло: несколько раз она отчаянно жала на хлипкую пластмассовую кнопку дверного звонка, потом стучала, звонила ещё и ещё, и так не один раз за день, но ей никто не открыл. Не идти же искать Егора по улицам… Тщетными были и попытки обзвонить его друзей. А точнее одного друга. Это был тот ещё кадр. Именуемый Славой, этот парень был совершенно космическим человеком. Совсем не от мира сего, как говорят. Громкий, навязчивый, рассеянно-воодушевлённый, жутко эмоциональный и настолько позитивный, будто он никогда в жизни не грустил и не злился, а только звонко смеялся, неважно, имелись ли причины для этого или нет, сгусток энергии весьма длинного роста. Конечно, с ним было весело, но всё веселье заканчивалось через час-два, когда от Славы попросту начинала болеть голова. Именно в такие моменты чувствовалась неподдельная ценность тишины и спокойствия. Даже удивительно, как молчаливый Егор мог с ним вообще дружить, но, видно, противоположности и вправду притягиваются. Славе Эйрин набирала пару раз, совсем нехотя, рассматривая это почти как крайнюю меру, но тот ей так же не ответил и скорее всего даже не подумал перезванивать, если вообще видел пропущенные звонки. Невыносимая неопределённость и тревога заставляли девушку вновь и вновь пытаться искать Егора. Эйрин печально глядела на серые облака и мелкие брызги первых капель дождя на стекле. За стеклом виднелись тёмные мокрые верхушки деревьев, качающиеся от порывов ветра. Наверное, все люди уже разошлись по домам и сидят в своих уютных квартирах, попивая чай, или уже отошли ко сну, ведь время близилось к десяти часам вечера. Все уже дома… Все… Рука девушки потянулась к телефону. Вот сейчас точно кто-то должен ответить. Просто обязан. Где ещё можно находиться в дождливый вечер, как не в доме, рядом с мобильником и зарядкой от него? Ну конечно же она дозвонится! Пальцы спешно искали до боли знакомые номера в контактах, набираемые в последние дни слишком часто. И вот наконец… Егор. Его имя, а рядом глупое красное сердечко. А у него оно интересно есть? Значит ли оно что-то? Если бы было и значило, то он, наверное, не пропал бы, ответил хоть на один из последних звонков. Прозвучало несколько длинных монотонных гудков. — Ну давай же… — нетерпеливо шепнула Эйрин себе под нос, нервно постукивая пальцами по задней стороне телефона. Ещё несколько протяжных звуков. И вновь по какой-то глупо сложившейся традиции из динамика послышался неживой женский голос автоответчика. «Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее.» Игорь сонно встрепенулся, только заслышав эту знакомую фразу. Ни раз он встречался с ней, когда Эйрин подносила к уху телефон, а после глубоко вздыхала и задумчиво опускала взгляд в пол, замирая на пару секунд в совершенно неподвижном положении. По слегка ссутулившимся плечам и скованным рукам кот тут же понимал, как девушка расстроена. И вновь, опять это произошло. Игорь, чуть оступаясь, сквозь складки пледа проскользнул к Эйрин и печально взглянул ей прямо в глаза. Он совершенно не понимал, как её вообще можно обижать. Кем нужно быть, чтобы делать так? Жестоко молчать, изводя человека неопределённостью и его собственными догадками? Просто так исчезать из жизни, не сказав ни слова? Как же Игорь был зол на этого ненавистного Егора. Отвратительного, безответственного, холодного. И как жалко ему было Эйрин. Она верила, упорно пыталась вновь и вновь, терпела неудачи, жуткую обиду и разочарование, делала всё, лишь бы отыскать Егора. — Ничего, Игорёк, — девушка положила ладонь на лоб кота и слегка неаккуратно погладила его, путая строгий порядок шерстяных волосков, — Сейчас ещё раз попробуем. Эйрин, стараясь не терять ни крупицы надежды, пролистнула список контактов в телефоне. Не ответил один, так может быть ответит другой? На экране высветился новый номер. Настал час отчаянного решения — звонка Славе. Конечно, шанс, что тот даже посмотрит на телефон, когда он почему-то подозрительно завибрирует, крайне мал, но вдруг свершится чудо, и что-то в это мире поменяется? Несколько секунд гудков, наверное послышалось около двух-трёх штук, и тут вместо сообщения о том, что абонент не соизволил двинуться и нажать одну небольшую зелёную кнопочку, под именем контакта появились секунды текущего звонка. — Да ну… — тихо вздохнула Эйрин, даже слегка отстраняясь от телефона. А вдруг он не исправен? Скорее верилось в такой вариант. — Привет, — голос Славы звучал как-то невнятно и чуть заторможенно, а на фоне, откуда-то издали, звучало нечто, похожее на электронную музыку, но так, словно проигрывали её из бочки или закрытой комнаты. Иногда мелодия вырывалась на первый план, поэтому последние пару букв слова смешались в какой-то единый звук. — Привет, — слыша даже такие непонятные звуки, Эйрин не могла сдержать своей радости, — Слушай, а ты… Слава перебил её, лениво выговаривая каждую букву: — Эээ… Ты кто? Эйрин аж подавилась воздухом, потому что ничего другого под рукой не было. — Эйрин, помнишь такую? — нетерпеливо выпалила она, — Егор рядом? Она решила не обижаться по пустякам. Пока главное, что ей хотя бы ответили. — Егор… — протянул Слава, и в динамике что-то громко зашуршало, раздался какой-то режущий уши звук. Будто парень улёгся куда-то, совершенно не заботясь о качестве связи. — Я уже кучу дней не могу найти его, — Эйрин вскочила с дивана, трепетно передвигаясь по комнате. Хотелось узнать все ответы на все вопросы тут же, в эту же секунду, но, увы, для этого надо было перетерпеть небольшой, но крайне медлительный диалог. — Я не ебу, честно говоря, где он, — и вновь шуршание, заглушающее половину слов, — Я вообще не дома, — Слава растягивал слова, непонятно, специально ли или случайно, но в любом случае это звучало раздражающе. Он будто только недавно проснулся и мало соображал, что вообще происходит вокруг. — Так вы всё время вместе ходите, — Эйрин в разочаровании резко села обратно на диван, расстроенно опираясь рукой на колено. Как не знает? Не может быть такого. Почти точно не может. Не могла единственная надежда вот так просто исчезнуть. — Когда ты его видел в последний раз? — от волнения девушка не заметила, как повысила голос, и он нервно задолжал от такой печальной неожиданности. — Бля, говори потише, у меня башка раскалывается, — Слава сказал это резко, но совсем беззлобно и даже как-то обиженно, — Не помню я. Че ты от меня-то хочешь? — голос сменился на тихие звуки чего-то плескающегося, бьющейся о нечто твёрдое жидкости. Вот теперь всё и встало на свои места. Пазл из медленной речи и необъяснимых звуков сложился. — Ты пьяный что ли? — Эйрин огорчённо провела рукой по лицу, хотя этого, зная Славу, конечно, стоило ожидать, и более удивительно было бы, если б он был трезвым. В трубке повисло молчание, прерываемое отдельными неясными звуками. Слава, вероятно, задумался. А может уснул? Забыл, как говорить? Забыл про разговор? Где он вообще? Чем занимается? Последние вопросы Эйрин совсем не интересовали, потому что этот парень профессионально умел оказываться где угодно, в самых неожиданных местах, и страдать там всякой несуразной ерундой. Но почему Егор не с ним? Вот это уже более серьёзная загадка, и её решение, даже при всём желании, не находилось. Только девушка глубоко вдохнула, собираясь напомнить Славе о своём присутствии, как он неотчётливо произнёс: — Ну слегка… Или не слегка, — он глупо усмехнулся. Приглушённые звуки речи неожиданно окутали то место, где находился Слава. Оно звучали так же нетрезво, требовательно и отчасти негодующе. — Короче, пока, — парень, слегка суетясь, наконец-то выговорил что-то чётко, — Мне тут… э… надо идти. Эйрин встрепенулась и чуть не выронила телефон из дрожащих рук: — Что? Нет, стой, я… Но фразу прервал противный гудок, сообщающий о завершении звонка. Вот вам и конец. Мир вокруг словно остановился, и единственное, что могла сейчас делать девушка, — замерев, смотреть в стену с застывшей в неудобно положении поднятой рукой, сжимающей ненавистный мобильник. На самом деле она не замечала никаких книжных полок и бежевых обоев, как могло бы показаться, Эйрин задумчиво вглядывалась в пространства за пределами квартиры и прочих материальных вещей. Где-то там должен быть Егор, которого она всё равно не видела. Он смог спрятаться в кристальности понятном и знакомом месте, и так хорошо. Наверное, он прекрасно чувствовал себя среди обшарпанных пятиэтажек, скрывался в ярком сумраке кустов, футбольных площадок и трансформаторных будок, словно Егор и сам был тенью. Тонкой, полупрозрачной, но такой ловкой и неуловимой; чуть незаметно свет дрогнет, а он уже исчезнет и появится в совсем другом месте… Эйрин устало вытянулась на диване. Она, зачарованная печалью, всё ещё смотрела в пустоту, а изменяла своё положение машинально, будто невольно, как механическая шарнирная кукла. Перед глазами лишь белел потолок, такой светлый, что рябило в глазах. А в голове свистел ветер, не давая ни одной мысли сформироваться правильно, сдувая, смазывая их в ту же секунду, как они появлялись. А ещё там капал дождь. Крупный, но пока несильный, не проливной. Дождинки выступали на глазах, как слёзы, но не скатывались никуда, а так и оставались, зацепившись за густые ресницы. Нет! Эйрин поднялась одним рывком и тут же схватилась за диванную подушку. Игорь, уютно устроившийся в ногах хозяйки, встрепенулся и вопросительно поглядел на неё, дёрнув ушками. — Почему я должна грустить и тревожиться? — громко и отчаянно задала риторический вопрос Эйрин. Спасительный крик души наконец-то вырвался из её груди, и тут же внутри стало легче, просторнее, можно было вдохнуть глубоко, как хотелось всё это время. Она так устала за эту неделю. Устала пытаться и всё время ошибаться. Ждать и молчаливо обижаться. И надо положить этому конец. Игорь потянулся и довольно заурчал. В его глазах засверкали хитрые радостные огоньки, и в один небольшой прыжок он оказался совсем рядом с девушкой, мурлыкая все громче и громче. Если бы мог, Игорь весело сказал бы: «Да! Именно! Перестань убиваться просто так! Ты не заслуживаешь такого!» Но пока он лишь подбадривающе мяукнул и боднул лбом плечо Эйрин, добро щуря глаза. — Вот так, Игорёк, — девушка потрепала его по спине и улыбнулась. Одна случайная небольшая фраза освободила её от всех тягот и мук, и теперь она будто умиротворённо лежала на тёплых морских волнах. И вокруг была только нежная вода. Вдруг в коридоре послышался неожиданный звук. Звякнул дверной звонок. Эйрин резко дёрнула головой в строну звона и заодно скользнула глазами по циферблату часов, стоявших на полке напротив дивана. Одиннадцать вечера. Кого могло принести в такой поздний час? Игорь тоже напрягся и начал сосредоточенно водить ушами из стороны в сторону, ловя каждый шорох. Его нос чуть поморщился, когда он попытался принюхаться. Девушка тихо встала с дивана, стараясь не издать лишнего скрипа или вздоха. Медленно, осторожно она двинулась в коридор, и тут раздался ещё один звонок, более долгий и нетерпеливый. Человек за дверью, видимо, очень хотел, чтобы ему поскорее открыли и крайне сильно и старательно вжимал кнопку звонка в стену. Эйрин остановилась в дверном проёме между освещённой комнатой и тёмным коридором. Она постаралась прислушаться и понять, не происходит ли чего подозрительно за дверью, но там воцарилась идеальная тишина, как только звонок протрещал до конца. Может быть смирились и ушли? Девушка хотела бы надеяться на это, как вдруг в дверь принялись стучать. Сначала тихо и неуверенно, но с каждой секундой, похоже, человек начинал сильнее нервничать, стуки стали громче и прерывистее, будто его руки дрожали. Эйрин, не включая свет, аккуратно переуступила обувь, лениво оставленную ею в прихожей, и за пару шагов оказалась у дверного глазка. Там, на лестничной площадке, все снова затихло, и, спустя минуту решившись, девушка поднялась на носочки и посмотрела в глазок. Свет в подъезде был тускло-жёлтым и не освещал и половины всего помещения: по углам собирались облака теней. Но этого почти не было видно за нечётким искажённым силуэтом человека, заглядывающего прямо в глазок по ту сторону двери. Он был худощавым и почти угольно-чёрным; только бледное лицо, желтоватое от мрачного света, мелькало на фоне серых стен. Его глазницы выглядели как резкие тёмные провалы, и в них не было видно самих глаз. Даже какого-то отблеска или блика. Одна пустота. Человек пошатывался из стороны в сторону, иногда скрываясь за пределами обзора дверного глазка. Такой пугающий и такой знакомый силуэт. До боли и обиды знакомый. — Егор, — выдохнула Эйрин. Её руки сами потянулись к ключам, валявшимся на небольшом комоде. Пальцы подрагивали от волнения и паники, а в темноте совсем ничего не было видно, и девушка всё время натыкалась на другие неожиданные вещи. Расчёска, кошелёк, какие-то чеки, — что угодно, но не ключи. Пока Эйрин потянулась к выключателю, в дверь снова позвонили, долго и настойчиво. Кажется, Егор очень упрямо нажимал на кнопку вновь и вновь, лишь бы она не переставала работать. — Сейчас, — проговорила девушка себе под нос, включив свет. Ключи, лежавшие на полке среди прочего бардака, тут же нашлись, но теперь предстояла другая задача: пропасть ими в замочную скважину. Сложно сосредоточиться, когда трясутся руки, а голова кружится от волнения, заставляя чувствовать себя, как на быстрой сумасшедшей карусели. Но вот спустя пару попыток наконец замок тихо щёлкнул, и Эйрин с силой распахнула дверь, желая быстрее увидеть Егора. Холодный ветерок подъезда обдал лицо девушки свежим потоком. Пахло сыростью и мокрым камнем, а через приоткрытое окно на лестнице было слышно мерное постукивание дождя о серо-коричневые стены дома. Жёлто-оранжевый свет мягко обволакивал открытую дверь, как густой туман, и уже начинал пробираться в квартиру. И с ним порог перешагнул тёмный худощавый силуэт. Егор рассеянно потоптался на полу прихожей, разглядывая носки своих кед, бывшие когда-то белыми, но приобретшие грязно-серый оттенок в каких-то удивительных приключениях по тёмным грязным подворотням. С них на пол натекла целая лужа дождевой воды. Весь Егор был насквозь мокрым, и его чёрная одежда облепляла худое подрагивающее тело, отчего он походил на узловатую колючую ветку, покачиваемую порывами ледяного ветра. Парень утомлённо облокотился на косяк и прислонился к нему головой. С влажных слипшихся прядей волос по впалым щекам скатывались капли воды, потом они соскальзывали на острый подбородок и срывались с него, падая вниз, на линолеум у двери. Волосы цеплялись за уголки губ, а те, исполосованные тонкими сухими трещинами и красными, еле зажившими, ранками, лишь кривились в странной улыбке, не выражавшей никаких чувств. Даже по глазам нельзя было понять эмоции Егора: их скрывали чёрные, испещрённые прозрачными капельками, стёкла очков, слабо поблёскивающие в свете люстры. Они выглядели, как мрачные провалы посреди бледной кожи. Тёмные, как ночь, и такие глубокие, но совершенно пустые и бесполезные, очки были лишь небольшой преградой, за которой парень прятался от реального мира. — Егор… — Эйрин неуверенно глядела прямо на худощавого парня. Какое-то неприятное чувство медленно заползало из сырого мрачного подъезда через распахнутую дверь; оно было мерзкое, вязкое и состояло из смеси кучи других эмоций: страха, злости, небольшого облегчения и чего-то ещё… Егор принёс это ощущение с собой и теперь казался чужим, странным, неестественным. Голова парня, непроизвольно покачиваясь, съехала по руке, волосы упали на лицо, закрыв его почти полностью. Он даже не попытался убрать с глаз тёмную вуаль волос. Егор глупо усмехнулся и медленно проговорил: — Пр… Привет, Эйрин… — он посмотрел на девушку из-за стёкол очков, расплываясь в довольной улыбке, — Я так… так соскучился.. Егор, запинаясь, судорожно проговаривал слова, будто не мог вспомнить, как надо правильно выговаривать звуки, а просто повторял наизусть выученную где-то речь. Он наклонил голову к правому плечу и протянул к девушке дрожащую руку, непонятно зачем: то ли в знак приветствия, то ли ещё чего-то. — Егор, ты где был всё это время? — Эйрин подошла к нему поближе, накрыв протянутую ей худую ладонь своей рукой, и попыталась разглядеть хоть одну внятную эмоцию на его лице. Но там всё ещё была пустота и ещё невысохшие капли дождя, стекающие по бледному осунувшемуся лицу. Могли ли они быть слезами? Нет. Точно нет. Егор задумчиво дёрнул головой и слегка шмыгнул носом: — Я так… хотел к тебе прийти-и, — он поднял глаза в потолок, чуть запрокинув голову, — Но представляешь, мне всё время мешали! Представь, я в-всё шёл, а квартиры не кончались… А ноги будто были на мои, представь! И со мной все говорили и говорили! Я не понимаю ни слова! — Егор неожиданно, слово собрался с мыслями, принялся говорить слишком быстро и задорно, всплёскивая руками, маша ими из стороны в сторону. А с его лица всё ещё не сходила странная улыбка, которая теперь стала ещё более радостной, и Егор глуповато усмехнулся: — Ничего! Ничего! Ничего! А потом я вышел на улицу! О-ой, как же там много всего было-о, — его голос подрагивал, будто струна, натянутая до предела, которая вот-вот разорвётся пополам. Он на секунду умолк, глубоко и восторженно вздохнув, и снова принялся в бешеном темпе, таком, что его слова больше были похожи на каких-то скачущих удивительных животных, продолжать свой рассказ: — И там… Там всё было такое цветное и скользкое, как… к-как радуга… Я думаю, что она скользкая! В небе же идёт дождь. Из облаков! Э-э… Так вот, о ч-чём я… — Егор покачнулся, запнувшись о свою же ногу, и неловко схватился за всё ещё раскрытую настежь дверь. Эйрин растерянно разглядывала парня и не решалась издать и звука. Если до этого она уже была готова ругаться на Егора, кричать или, наоборот, в порыве радости обнять его худые плечи, то сейчас она словно застыла, в нерешительности переводя взгляд с Егорова лица, на лужу, накапавшую с его обуви. Вода растекалась безумно сюрреалистичными узорами, в которых отражалась жёлтая люстра, расстроенное лицо девушки и суровая мордочка Игоря. Очертания искривлялись, расплывались, вытягивались, и вот из маленькой лужицы на Эйрин будто глядела картина «Крик», а потом и она исчезла и оставила вместо себя лишь серые разводы грязи на бежевом линолеуме. Девушка в недоумении подняла глаза на Егора и медленно проговорила: — Егор, ты пьяный? — в коридоре почти не пахло алкоголем, а парень всё становился радостнее и радостнее, таким, каким его никто ещё никогда не видел. — Что? — он встрепенулся и неожиданно вцепился в плечи Эйрин, наклонившись совсем близко к ней, — Вовсе нет! Ну-у, может совсем чуть-чуть… Я не помн-ню… — его неровное, сбивающееся дыхание обожгло щёки девушки. — Т-ты себе не представляешь! Как я хотел тебя увидеть… Как спешил! Не мог терпеть с-совсем! — голос Егора неразборчиво шуршал у самого уха Эйрин, и его шёпот звучал, как шелест мокрых от дождя листьев, слипающихся из-за порывов ветра, а влажные длинные пряди чёрных волос мягко и скользко цеплялись за опущенные уголки её губ и кончик носа. Он не останавливался, всё продолжал восторженно бормотать какие-то бессмысленные, бессвязные слова и импульсивно сжимать свои костлявые пальцы на плечах Эйрин. — Тебя не было неделю, — она недовольно стряхнула с себя его руки, — А сейчас ты припёрся ко мне домой и несёшь какой-то бред. Ей вдруг захотелось кричать, но не от отчаянья, не от грусти и боли. Может где-то в ней и прятались эти чувства, совсем глубоко, в самом укромном уголке души, а вперёд вышел гнев, яркий, горящий, неудержимый, как огромный огнедышащий дракон. Ей ужасно сильно хотелось выругаться на Егора. Высказать ему всё, что она думает о нём и чувствует, выплеснуть все обиды прямо в его довольное лицо, чтобы смыть эту идиотскую глупую улыбку. А Егор будто стал ещё веселей, только вот ничего весёлого вокруг не случилось. Сквозь очки он стеклянным взглядом уставился на Эйрин и опустил голову, вновь посмеиваясь: — Ну к-какая неде-еля, Эйрин, — парень аккуратно, насколько мог, дотронулся до носа девушки, — Глупышка, меня ж-же не было пару часиков… Всего-то! — Какие пару часов?! — вокруг Эйрин точно взаправду вспыхнул огонь, — Да что с тобой, чёрт возьми? — О-ой, Игорь, — Егор не обратил внимания на её возмущение и наклонился, радостно похлопывая руками по тощим коленям, к коту. На самом деле Игорь уже давно сидел у ног Эйрин, как каменное изваяние, настороженно наблюдая за каждым его движением. И как только Егор потянулся к нему, чтобы погладить, кот недовольно фыркнул, не спуская глаз с парня, медленно обошёл хозяйку и уселся с другой стороны, загородив её пушистым хвостом, будто бы защищая. — Э-эй, — хныкнул Егор, — Ты куда… — А ну, отстань от кота, — Эйрин несильно, но требовательно пнула носок его кеда. — Ну п-почему ты такая злая-я… — парень выпрямился и обиженно покачал головой, — Я же го-во-рю, я… я.. т-тебя.. люблю-ю. Я даже принёс тебе цветы… — Ну и где они? — Эйрин нахмурилась, сложив руки на груди. Может быть сейчас случится что-то фантастическое, и Егор, как фокусник, вдруг достанет откуда-то из-за спины букет цветов? Это бы слегка подтолкнуло девушки к прощению, совсем чуть-чуть. Ах, если бы это был букет нервов, потраченных на парня за это неделю… Вот тогда бы это стало настоящим подарком! Егор вдруг, как мог, сделал серьёзную физиономию и , похлопав по карманам куртки и, задумчиво подглядев в потолок, с деланным сожалением изрёк: — Цветы куда-то делись. Э-ээ… Я точно нёс их с соб-бой. Эм… Наверное-е их украли, да! — он недовольно махнул рукой, — Но ты же не обидишься? Я так стара-ался. Кто же их мог украсть? Совсем не знаю, — Егор мягко шлёпнул пальцами по щекам и покачался из стороны в сторону. Он выглядел неискренне разочарованным и говорил будто с каким-то ленивым сарказмом. Эйрин сердито поморщилась, потирая переносицу: — Егор, ты… — она запнулась и не закончила, почувствовав на своём лице чужие руки. Они были как две подтаявшие ледышки: мокрые, обжигающе холодные и, похоже, слегка грязные. Вода капельками стекала по скулам девушки и, срываясь с подбородка, падала на серую домашнюю футболку. Егор сжимал щёки Эйрин, нервно проводил большими пальцами по крыльям носа, чуть впиваясь в кожу ногтями. Он наклонился совсем близко к ней, так, что оправа его очков касалась растерянно поднятых бровей девушки, а горячее дыхание участилось, будто парень задыхался. Егор правда чувствовал, что сейчас ему критически не хватает кислорода. Наверное, в комнате весь воздух вдруг заменился на что-то липкое: желе, или мёд, или может даже жвачку… Что-то, что клеилось к горлу, а потом к трахеям или бронхам… или даже к лёгким. А через нос оно полезло в мозг, и Егор теперь совсем ничего не соображал. В голове было что-то похожее на облака, но только теперь они были какие-то клейкие. Как сахарная вата? Какая же это всё-таки странная вещь! Сахарная вата… Это же буквально цветная вата из сахара. Как люди вообще додумались до этого? Егор дрожаще хихикнул, чуть поперхнувшись, и вдруг вспомнил, что он хотел сделать до раздумий о всяких сладостях. Он немного резко дёрнул Эйрин к себе, потом неуверенно, будто стараясь не промахнуться, глубоко выдохнув, прикоснулся к её сурово сомкнутым губам своими. Девушка на секунду даже не поняла, что произошло, а в следующее мгновение уже готова была отпрыгнуть от парня, как дикая кошка, выгнув спину, зашипеть и оцарапать его. Губы Егора были тонкие, сверху все покрыты подтёками дождя, а под этими капельками находилась плёнка из трещинок и ранок. На ощупь они были похожи, наверное, на лягушку: тоже нечто влажное, холодное, в небольших бугорках. Только вот от поцелуя лягушка не превратилась в прекрасного принца, и перед Эйрин всё так же стоял Егор, нелепо прижимающийся к ней забрызганными стёклами очков. Девушка чувствовала, как он дрожит, его лицо то кривится в ухмылке, то принимает вроде бы сосредоточенное выражение. Игорь рассерженно протиснулся между ногами Эйрин и Егора, нарочито сильно толкнув парня боком, и поднял мордочку вверх. Яркая жёлтая лампа висела прям там, куда смотрел кот, и он никак не мог разглядеть, что произошло, но точно чувствовал, как зла его хозяйка. Игорь почти учуял её гнев и разочарование и знал, что во всём этом виноват Егор. Гадкий, отвратительный, странно пахнущий… От него несло мокрой пылью, выветрившимся перегаром, но главным был другой запах. Тот самый, больничный, нездоровый, которым воняют кабинеты врачей, всякие склянки, непонятные таблетки и шприцы. Кот с ужасом принюхался и понял, что он распространяется по квартире, липкими щупальцами окутывает всю ту территорию, которая всегда принадлежала Игорю и Эйрин и никому больше. Утробно заурчав, он уже собрался вцепиться в ногу Егора, пойти на такие крайние меры, лишь бы тот ушёл, поскорее закрыв за собой дверь, и, в конце концов, Игорю просто хотелось сделать ненавистному парню больно или хотя бы неприятно. Но лишь кот успел прицелится и выбрать место для укуса, Егор неожиданно отшатнулся. Прошедшие несколько секунду, в течение которых Эйрин позволяла касаться себя, она поняла, что больше она не в силах сдерживаться и верить ему, что бы Егор ни говорил и как бы ни оправдывался. — Отойди от меня! — она с силой толкнула его, резко скидывая чужие руки со своего лица, — Какого чёрта? Ты.. Ты… — Эйрин захлебнулась своим возмущением и на мгновение умолкла, не успев придумать конец свой гневной фразы. Губы теперь неприятно жжёт из-за острых трещин на Егоровых губах, и ещё к ним прицепился жуткий привкус дешёвых сигарет и алкоголя, такой, что хочется сначала долго-долго отплёвываться, а потом несколько раз умыться, лишь бы он наконец отстал. Но пока Эйрин была слишком зла и расстроена, чтобы думать от этом, она лишь яростно взглянула на Егора: — Ты! — девушка выделила это слово, будто тыкая им парню в лицо, — Неделю шатался неизвестно где, не отвечал на звонки, а сейчас так просто полез ко мне целоваться? — она предупреждающе грозно взмахнула руками, заметив, что Егор собирается что-то сказать, — Ты, блять, пьяный в хлам! Ты ела стоишь на ногах, ты посмотри на себя! Эйрин вдруг нервно хихикнула и, шумно вздыхая, осеклась, что иногда случается во время особенного негодования. А Егор с каким-то инфантильным удивлением разглядывал её, как маленькие ребёнок, совсем не понимающий, за что его ругают. Он машинально ощупал свои запястья, за которые девушка больно схватил его, и вдруг обиженно протянул: — Ты чего-о… — парень уставился на свои руки, будто видел из впервые, — Я же ска-азал, я тебя люблю-ю, — повторил он ещё раз, и смысла в этих словах осталось ещё меньше. — Да ты издеваешься надо мной, — Эйрин возмущённо топнула ногой и устало опустила голову вниз, встретившись взглядом с Игорем. Это всё вдруг ужасно надоело ей. Вся эта затянутая сюрреалистичная сцена тупого разговора с невменяемым Егором. Ещё полчаса назад она запрыгала бы от счастья, только подумав, что он прямо сейчас прийдёт, живой, здоровый, скажет ей «привет», а потом поцелует. И вот всё и случилось! Но только теперь ей хотелось поскорее выгнать Егора из квартиры, пусть даже на улице льёт дождь. Она ни на секунду не посочувствует ему, а лишь облегчённо вздохнёт: от холодной измороси тот хотя бы протрезвеет. А от чего протрезвеет? Эйрин пошатнул этот странный вопрос, и она вновь подняла взгляд на парня. Стоит, покачивается и разглядывает собственные ладони, а его волосы свешиваются по краям лица, и он машинально дёргает головой, чтобы их поправить. Девушка была уверена, что он пьян, да настолько, что то стёклышко, на которое должен походить трезвый Егор, похоже, треснуло, а потом его окунули на самое дно чана со смесью самого дешёвого алкоголя, и после несчастная стекляшка провалялась там как минимум неделю. Но всё-таки это слишком странно… Она видела пьяных людей и Егора в их числе. А сейчас он вёл себя совсем необычно, слишком не похоже на себя… Дело было в том, что Егор почти не пьянел, и даже если и выпивал или много, или что-то крепкое, то, как правило, не становился весёлым и чрезмерно активным, а наоборот — унылым, безразличным и подавленным, старался поскорее ото всех уйти и забраться в самое укромное место, которое мог найти. Эйрин задумчиво наклонила голову к плечу, внимательнее присмотрелась к Егору и даже чуть принюхалась: алкоголем пахло совсем немного, так, как будто несколько дней назад его на что-то пролили и так и не постирали. И очки. Чёрные круглые очки. Очки Егор носил всегда: утром, днём, вечером, в помещениях, в жару и в дождь — и оправдывался привычкой. Что за привычка? Откуда такая могла взяться? Многие знакомые вообще никогда не видели его без очков. Девушка видела, и знала, что прятать там был совсем нечего. Глаза как глаза — карие, в темноте выглядевшие как два чёрных провала, с серо-фиолетовыми кругами вокруг. Всё оттого, что Егор переодически страдал бессонницей и часто бодрствовал ночами напролёт, даже не пытаясь прилечь вздремнуть, а после такого издевательства над собой, длившегося несколько дней, отключался, когда просто моргал, хотя даже в такие моменты он спал очень чутко и беспокойно. Такое бывало обычно несколько раз в месяц, и парень говорил, что это расстройство он терпит с детства и настойчиво отвергал все попытки Эйрин помочь ему или хотя бы дать совет. Бессонница, несвязная речь, бред, странное подрагивание всего тела и особенно рук, будто Егор сильно замёрз, и… «Мы с тобою знаем, для чего очки ночами» Нет. Не может быть такого. В голову Эйрин скользнула пугающая мысль. Она бы заметила что-то неладное? Точно? Не может быть. Это она всё себя накручивает. А вдруг нет? — Егор… Ты можешь снять очки? — девушка нахмурилась и как-то неуверенно сжалась. Но всё же она должна проверить свою догадку. — Что? Нет! — Егор отпрянул от неё слишком резко для своей обычной медлительности, — З-зачем тебе это?! — Просто сними, — Эйрин вымученно и притворно улыбнулась, — Тут же нет солнца. Для чего они тебе? — Нет, — парень отрицательно закачал головой и несколько прядей волос ударились о его бледное лицо, — Не хочу. Не хочу, блять, я сказал! — он вдруг помрачнел и, похоже, занервничал. Девушка задумчиво приподняла брови, вздохнула и отчаянно шагнула ближе к Егору, потягивая руки к его очкам. Конечно, это было достаточно нагло и неосторожно, но Эйрин чувствовала, что должна подтвердить или опровергнуть свой неожиданный домысел. Да и в конце концов, с какой стороны ни глянь, Егор виноват перед ней! Что же, он теперь за это не может выполнить её просьбу? Такую ничтожную? Пальцы девушки почти коснулись тонких душек очков, и она уже собиралась стянуть их с лица парня, как вдруг тот недовольно брыкнулся и крепко схватил её ладони, потянув их вниз. Его ногти режуще больно впивались в мягкую кожу чужих рук, оставляя полукруглые красноватые следы. — Ты меня слышишь? — неожиданно громко, зло рявкнул Егор, резко дёрнул запястья Эйрин и с силой толкнул её в плечо. Не просто так, чтобы она отстала от него; он точно хотел сделать ей больно. — Да что ты… — Эйрин тяжело прошептала это сквозь зубы, — …делаешь?! — она впервые видела парня таким раздражённым. Он кажется, даже дышал неровно, его грудь то глубоко опадала, то снова слегка поднималась, потом рывком вздымалась ещё раз, и всё это было заметно даже под слоями одежды. Его тонкие губы сжались и оттого даже побелели, а чёрные брови съехались к переносице. Но всё же Эйрин добилась своего: отдёргивая руки от лица Егора, она чуть задела очки, а после парень, недовольно дёрнувшись, сам заставил их съехать на самый-самый край носа так, что они почти падали с него. Тёмным карим глазам больше негде было прятаться, и они теперь робко, пока что, поблёскивали в тени глазниц. Эйрин не могла смотреть никуда больше, кроме как на эти блики. В этот момент мир остановился. Ничего вокруг не осталось кроме этих глаз, в которых за считаные секунды Эйрин смогла разглядеть каждую деталь и пятнышко.Парень подался чуть вперёд и пощурился от неожиданно яркого света, упавшего на его лицо. Коридорная лампа должна была заставить зрачки Егора сузиться до небольших точек, но они остались широкими, как две чёрных пропасти, и радужки совсем не было видно, будто её там и не должно было быть. Поблёскивание этой бездны слегка сводило с ума и пугало. «И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.» И она смотрела… А потом Егор одним размашистым движением сдвинул очки на переносицу, и Эйрин очнулась. — Так вот оно что, — тихо прошептала она себе под нос. Вновь где-то внутри закрутилась мрачная нерешительность: девушке всё так же хотелось злиться на парня, притом вовсе не молчаливо, но и было ужасно непонятно, неясно и даже страшно. Ни разу в жизни Эйрин ещё не встречалась с наркотиками настолько близко. Что ей сейчас стоит сделать? Это случилось с Егором впервые или это зависимость? Если не первый раз, то как долго? Когда ещё она просто не заметила этого? Какие хорошие воспоминания сейчас попросту перечеркнёт Егор? Она судорожно перебирала в голове каждое их свидание. — Уходи, — девушка опустила голову, встретив глазами Игоря, что настороженно шевелил усами, не сводя глаз с парня. Егор на секунду застыл, окидывая её с ног до головы осознанным, насколько мог, взглядом, будто видел впервые. Наверное, парень понял, какую ошибку совершил. Или просто заметил, что его раскрыли. А может и вообще подумал о чём-то своём. Главное, что он резко, за один шаг, вновь приблизился к Эйрин и зашипел ей на ухо: — Блять, блять… — невнятно начал Егор, — Какого хера, что, сука, «так вот оно что»? — он не глубоко вдохнул, побледнев ещё больше, и не смог продолжить дальше, только воздух злобно посвистывал во время его тяжёлого дыхания. Эйрин иронически подняла брови, будто указывая на свою последнюю просьбу. — Что, блять? — требовательно повторил парень, наклоняясь поближе к лицу девушки, — П-Почему ты молчишь, а?! — последний звук Егор почти прохрипел так, будто его прокаркала ворона. Игорь угрожающе заурчал и сощурился. Вот ворон он не любил: они хитрые, злые, всегда стараются окружить со всех сторон и заклевать или отнять добычу, а потом насмешливо перекрикиваться между собой в кронах деревьев, зная, что никто их там не достанет. Кот прижал уши к голове, распушился и стал похож на большой шерстяной и очень злой шар. Егор пахнет агрессией, так значит и Игорь ответит ему тем же. А что? Парень раздражал его с первой встречи, а сейчас и вовсе смеет так, на пустом месте, оскорблять Эйрин. Да с какой стати? — Пошёл вон, — девушка печально опустила голову, взглянув на кота, а потом отвела глаза в сторону так, будто задумалась, — Уходи, — она сказала это негромко, но очень твёрдо. — Но… — Егор, как показалось, то ли поперхнулся на этом слове, то ли захлебнулся чем-то вроде возмущения и как только вновь собрался сказать что-то, его перебила Эйрин: — Я сказала, — она махнула рукой на распахнутую до сих пор дверь, — Иди домой. Придёшь, как протрезвеешь. — Я трезвый! — Егор всё ещё больше хрипел, чем говорил и от этого закашлялся. — Ага, как стёклышко… Поэтому по ночам гуляешь в очках? — Эйрин невольно ухмыльнулась, хотя ей было совсем не смешно, — Ты не слышал? Уходи. Парень вскинул голову, встряхнув волосами, шумно вдохнув, и угрожающе сверкнул стёклами очков: — Н-Не пойду я никуда! — он даже не знал, почему так хочет остаться. Почему? Почему Егор задумался об этом? А зачем он пришёл? Он не мог вспомнить… Что он помнил? Как злился на Эйрин? За что? От такого количества вопросов у Егора разболелась голова, а стоять ровно стало ещё труднее. Потерялось ощущение пространства, как будто вокруг ничего не осталось. Только мысли в голове никуда не делись. Под ногами вместо ровного твёрдого пола оказалось что-то мягкое, в чём Егор неминуемо увязал, когда нервно переминался с ноги на ногу. Это было похоже на зыбучие пески, в которые парень полез по своей воле, так ещё и с огромным удовольствием. Перед глазами снова поплыли какие-то предметы, и Егор из своего секундного меланхолично-задумчивого состояния вернулся к бесцельной злобе. Эйрин всё так же стояла перед ним и с грустным ожиданием глядела на него, устало наклонив голову вбок. — Егор, пожалуйста, давай поговорим завтра, — девушка задумалась, за что она сейчас вежливо к нему обращается, — Мне это надело. Если ты не уйдёшь, то я вызову полицию. Эйрин сказала это и будто обожглась о свои же слова — она не собиралась звонить никуда, но раз её остальные просьбы он не воспринимает, то стоило попробовать что-то более радикальное. Вместе с тем девушка отступила чуть назад: она, как бы ни злилась или разочаровывалась, прямо сейчас боялась, что Егор сделает что-то просто неадекватное или опасное для него, неё или Игоря. Кот упёрся боком в ноги Эйрин и злобно вгляделся в парня. Что-то переменилось, и Егор ещё больше побледнел, стал скорее какого-то серого-зелёного цвета, а лицо его чуть вытянулось и приобрело ещё более резкие черты. Из подъезда кроме запаха тяжёлой сырости потянуло ещё и чем-то металлическим. Парень слегка выпрямился и, кажется, напрягся: — Что ты сказала? — его голос почти не дрожал, сделался будто железным, каким-то очень твёрдым и резким. «Господи! Почему этот разговор повторяется?» — страдальчески прошептала Эйрин. На глазах у неё норовили навернуться слёзы, но она умело сдерживала их, лишь иногда невольно тихо всхлипывая. Её руки сжимались в напряжении, пока ногти не впились в мягкую кожу ладоней. Девушка устало отвела взгляд в сторону. Уже невозможно было терпеть этот диалог и вообще весь этот вечер… С каждой секундой он становится всё хуже и хуже. Весь пол в мокрых подтёках, удушливый запах подъезда забивается в нос, а Егор всё так же стоит на пороге квартиры тощей тенью. Парня вновь забила крупная дрожь. — Ты даже не смотришь на меня, мразь, — почти прорычал он. Слова гулким эхом ударились о дверные косяки и жёлтые стены, потому достигли слуха девушки с небольшим опозданием, будто совершенно точно не хотели задеть её. Эйрин тут же вскинула голову, готовая для начала разреветься, а потом без сожаления сказать Егору в ответ что-то настолько же обидное, или наконец вытолкнуть его из квартиры и захлопнуть дверь, или… Потом что-то случилось. В первое мгновение девушка не поняла, что произошло, да и во второе, и в третье тоже. Почти бездумно она съёжилась и отпрыгнула от парня, как ей показалось, в другой конец квартиры, хотя на самом деле это было расстоянием всего в пару шагов. Где-то между ног в эту секунду проскользнул Игорь, а тут же раздалось громкое шипение и грозное подвывание, от которого Эйрин пришла в себя. Мотнув головой из стороны в сторону, ей удалось восстановить события: кажется, Егор хотел её ударить. Правда хотел? Она точно запомнила занесённую именно для этого ладонь с тонкими длинными пальцами, которые наверняка очень больно отпечатались бы на её щеке. Почему он этого не сделал? Эйрин проморгала глазами и наконец смогла осознанно разглядеть, что происходит прямо перед ней. Игорь, больше похожий на большой серо-коричневый помпон, с прижатыми ушами и утробным урчанием висел на худой ноге Егора, вцепившись в неё зубами и передними лапами. Сам парень тоже издавал какой-то сдавленный звук, средний между раздосадованным шипением и тихой руганью, и с силой пытался отодрать кота от своей щиколотки за шкирку, в то время как тот неистово отбивался задними лапами, раздирая руки Егора в кровь, но ни за что не отставая от ноги. — Защитник… — Эйрин прошептала это про себя ошеломлённо, даже немного гордо, и бросилась на помощь Игорю. Очень быстро и очень осторожно, чтобы не попасть под горячую лапу кота, он схватила его за бока и с трудом забирая его себе на руки. Действовать надо было быстро: — Не смей кота трогать, — голос девушки не дрогнул, хотя сейчас ей хотелось плакать, как никогда раньше. Она толкнула растерявшегося Егора настолько сильно, насколько могла, пока Игорь, извернувшись, опираясь на её плечо, старался ещё раз поцарапать парня, махая передними лапами с угрожающе выпущенными когтями. Наконец странно согнувшийся силуэт парня, покачиваясь, оказался за порогом, а Эйрин, ловко пересадив Игоря на другую руку, захлопнула дверь и уже с усердием прокручивала ключи в замочной скважине. Девушка сделала всё это на одном дыхании и смогла втянуть в лёгкие свежий воздух, только когда замок щёлкнул в последний раз. Тут же по её спине прокатилось облегчение, и вместе с ним из глаз покатились одна за другой слезинки. Игорь соскочил на пол и, заглядывая в лицо девушки, потёрся о её ноги всё ещё распушённым хвостом. За дверью очнулся Егор и пару раз зло ударил в дверь, потом послышалось бормотание, которое скорее всего являлось какими-то оскорблениями и сразу же после этого раздались тяжёлые шаги. Всё кончилось, но Эйрин так и осталась потерянно стоять посреди прихожей. Она плакала сейчас и через полчаса тоже, наверное, плакала бы. А через час только бы всхлипывала, свернувшись калачиком на диване, и ещё через час уснула бы с Игорем под боком. Но точно она не забудет этот вечер и сядет на следующий день за стол на кухне. Будет долго думать, хотя уже всё для себя решила. Стоило принять это решение в тот момент, когда она только открыла дверь, но тогда ещё где-то в ней теплилась небольшая надежда. А Егор? Егор не вспомнит этот день. Не сразу поймёт, почему ему не отвечают на звонки, как не отвечал он когда-то. Не поймёт, почему ему не откроют дверь, когда он прийдёт извиняться настоящими цветами. И почему все его руки испещрены красными царапинами, он тоже не узнает…