Анальгин

Азик посмотрел на часы, и тихо взвыв, откинулся спинку стула. Месяц, который он ласково называл «нахуябрь» (да, да, у него ахринеть как фантазия работает) начался с этой минуты, что ж, он уже готов повеситься. Нахуябрь по определению не мог быть для Азика хорошим, он правда не знает, чем насолил небесам, раз ежегодно в этот месяц они посылают ему все самые тупые злоключения (пока единственный вариант, своим рождением), но то, что с этой минутой его жизнь снова пошла по одному причинному месту, было неоспоримым фактом. Оставалось только ждать, а ждать подлянку в нахуябрь долго не приходится. Ему звонит неизвестный контакт и он берёт трубку. — Ало? — лениво спрашивает он, намеренно растягивая последнюю букву. — Это Азазель Митрохин. — звучит смутно знакомый сиплый голос. Азику хотелось его пристрелить и закопать где-нибудь в лесу. Серьезно. Он ненавидел своё полное имя. — Да, но только посмей ещё раз меня так назвать, я — Азик. — Хорошо-хорошо, братиш, только не кипишуй. — Ближе к делу. — Помнишь, вписку у Линка? Азик напряг остатки своего уставшего мозга, вышло плохо, но вроде да, что-то такое было. — Ага. — Тебя дурь не интересует? Блять. Вот почему он ничерта не помнит. У Азика в жизни было два основных правила: 1. Не лезть в чужие дела. 2. Не употреблять дурь. . Но там день выдался херовый, да и… он сам хотел наконец попробовать. Так что да, на вписке у Линка Азик был в хлам. И он ни о чем не жалеет! В конце концов, должен же он был когда-нибудь попробовать. — Так, что? — поторопил голос. Азика дурь не интересовала. Но… — Да, интересует. То же, что и в прошлый раз. — Тогда встретимся через часа два на шестой точке. Цена не поменялась. — Окей. Но его интересовала возможность позлить отца. — Ты не пришел вчера на концерт. Я ждал. — Какой концерт, Азик? — Мой. Ты обещал, что придешь. — Ну, я забыл. — Я звонил тебе в вчера тридцать два раза, а позавчера писал во всех соц. сетях. Ты серьезно забыл? — Не придирайся к мелочам. Ну… Хочешь, я куплю тебе новую гитару или… Сергею Яковлевичу было плевать на существование сына. Кажется, если бы он сдох, то отец заметил бы это лишь потому, что его завалили бы звонками из школы, и то, он ответил бы на них не с первого раза. Азик не был проблемным ребёнком. Типо, да. Он ходил на вписоны, иногда выпивал, курил сижки, грубил учителям — но, камон, раз отец решил откупиться от него деньгами, то почему бы и нет? Своими выходками Азик не компрометировал его репутацию. Он хорошо учился, вел активную школьную жизнь, старался не светится в людных местах в не трезвом виде, в отличие от большинства своих «друзей» Азик ни на чем не сидел в затяг. Да они даже жили в разных домах! Он блять был практически идеальным. Ему бы не требовалось много внимания. Пусть бы он хотя-бы раз в неделю отвечал на его смс. Но ведь нет. Единственный, на кого отцу было не наплевать — его старший брат Демьян. В их редкие встречи он только и слышал: «Демьян это, Демьян то, Демьян там, Демьян сям.» Азик так-то тоже его сын, так что какого чёрта?! Азику хотелось совершить глупость, какую-то великую и до ужаса тупую глупость. Поэтому, в его светлую головушку пришла замечательная идея — сдохнуть от передоза. Так что он, по быстренькому собравшись, отправился за дозой. Возможно, вы скажете, что в нахуябрь Азик сам ищет проблемы на свою голову. Но нет. Проблемы в его жизни — дело времени.