Беда под чёрным флагом

До Сан Мартина плыть недолго, примерно два дня, если ветер будет попутным. Нам повезло, и ветер гнал мой маленький кораблик, а по пути никто не попался. С одной стороны, это было хорошо, ведь я должен спасти детей, но с другой — ребята изнывают от скуки, им хочется снова захватить какое-нибудь судёнышко. Я тоже не прочь заняться этим, к тому же денег, что мне заплатил губернатор, едва хватит на залатание дырок и починку мачт. А также было бы неплохо набрать команду. — Нужен план, — я посмотрел на кошку и задумчиво стал грызть карандаш. Отвратительная привычка, еще с раннего детства. Чарли меня пытался отучить грызть карандаш, смазав его чем-то острым. Не помогло. Какие-то страшные истории рассказывал, но не помогало. Так и осталась эта привычка со мной. Глядя на машущую лапой кошку я начинал засыпать. Выдалась бессонная ночь, но сейчас точно нельзя спать. Нужен план, которого у меня нет. Тот капитан сказал, что судно было большое. Фрегат, скорее всего. Моё судёнышко не справится с ним, как ни крути, а даже если справится, то вряд ли догонит. Нужно купить судно побольше, но для этого нужны деньги. Всё упирается в эти бумажки. Нет, они конечно нужны, не спорю, но есть что-то такое, чего не купишь ни за какие бумажки. Человеческая жизнь, например. Или знания. Я бы всё на свете отдал, если бы мне кто-то мог рассказать, что стало с Мэри и Дэйвом. Но это невозможно, как и то, чтобы отыскать этих детей. Наверное, Диего и его мама отдали бы всё на свете, чтобы того, чтобы случилось ночью, не было. Но все прекрасно понимают, что это невозможно. Следовательно, надо как-то разбираться с этим. Посмотрев на карту, я задумался. Если бы только удалось выяснить, куда они направляются, было бы намного проще. Найдя остров Святого Мартина, я посмотрел на другие острова архипелага. Некоторые были настолько близко, что их можно рассмотреть невооруженным взглядом. Насчитав с десяток островов, я задумался. Губернатор был прав — найти детей нереально, но я в это уже влез, и отказываться сейчас бесполезно. Значит, отказываться нельзя. Скоро прибудем на Сан Мартин, а там видно будет. Устав сидеть за картами, я взял компас и подзорную трубу и вышел из каюты. В коридоре было тихо, из кают-компании доносились голоса и стуки игральных кубиков. Я остановился и прислушался. Судя по голосам, там было шесть человек. Остальные несут вахту. Я поднялся на мостик и подошёл к рулевому. Сегодня это был Мальколм. — Мы быстро идём, думаю, завтра на рассвете мы будем на Мартине. Что мы там будем делать? — На Девузене я увидел женщин, у них украли детей. Губернатор поручил мне разобраться с этим. Я вкратце поведал цель нашего путешествия и посмотрел на бескрайние просторы. Там, за линией горизонта, где небо сливается с землёй, окрашиваясь в один цвет, находился небольшой остров, на котором располагалось поселение голландцев, выращивающих табак. Надо будет приобрести табак, мои ребята любят иногда посидеть и выкурить трубку. Отец часто разрешал им это, да и сам не прочь был присоединиться к ним. Я не любитель курить, но это не значит, что никто не может это делать. Малкольм спросил про план, у меня его не было, и я пожал плечами. Что-то проворчав, боцман сверился с компасом и повернул наше судёнышко на несколько градусов. Посмотрев в подзорную трубу, я снова задумался. Впереди было бескрайнее море, и я уже сомневался, что вообще смогу догнать тот корабль. У него мощность намного сильнее, да и наверняка они вооружены до зубов и очень хорошо обучены. Моему маленькому кораблику никогда не справиться с ним. Нужны чудо, магия. Но этого ничего нет в мире. Есть только тонкий расчёт, холодная кровь и выдержка и выправка. Ладно, посмотрим на острове. Если этот фрегат заходил в порт Святого Мартина, то наверняка кто-то что-то слышал и знает. Я вытащил из кармана брюк кулон, который мне отдала женщина. Маленький Святой Георгий на коне, пронзающий своим копьём дракона. Один из великомучеников христианского мира, этот святой очень почитался семьёй Мэри, да и не только ею. Моя матушка была очень верующей, соблюдала все традиции, но, спасибо ей большое, не стала настаивать на том, чтобы мы с Чарли связали свою жизнь с христианством. Я знаю какие-то каноны, но путешествия в разные места и знакомство с бытом и традициями разных стран и культур делали своё дело, и в церкви я ходил меньше, чем хотелось бы. Хотя, пока рос Дэвид, а я был свободен от работы, то, конечно, посещал церкви. А потом… Да, в какие-то моменты печали и злости я проклинал Бога, который не уберёг моих жену и сына. Боль одно время была очень сильной… Качка заставила меня вынырнуть из своих воспоминаний, мотнуть головой и снова посмотреть на кулон. Почему-то вспомнилась икона, которую мы видели в Новгороде, путешествуя по Финскому заливу и остановившись в каком-то порту. Торговый партнёр моего отца устроил нам небольшую экскурсию в том числе по церквям города, который ещё два века назад был центром княжества. И в одной церкви я увидел икону с изображением Георгия Победоносца. Мне понравилась эта икона, она была красочная, в ней не преобладали чёрные тона — в основном красный и золотой. И золотое копьё, которым Георгий пронзает змея. Там было много других икон, не менее интересных и красивых, а торговый партнёр отца мне рассказал, что они, точнее их ветвь христианства, помешаны на иконах. Действительно, иконописью занимались только православные, у католиков они если и есть, то их не так много. — Капитан, справа по курсу пиратский барк. Ребята, которые были на палубе и мостике, оживились. Питер достал шпагу. Убрав кулон в карман, я собрался. Нужно откинуть всякие воспоминания, мысли и чувства, и приготовиться к бою. Отдав приказ зарядить пушки, я встал к штурвалу и направил корабль прямиком на маленький пиратский барк. Интересно, что они там перевозят? В любом случае, будет лишняя практика в стрельбе и абордаже, а это ещё никому не вредило.

***

Джулия открыла глаза и села на стоге сена. Ей было холодно, в помещении витал отвратительный запах животных и испражнений, платье было влажное и пахло прокисшим молоком. Женщина посмотрела на Диего, а потом перевела взгляд на дверь и вздрогнула, увидев человека, который стоял у двери. Он мотнул головой, отчего капюшон слегка сдвинулся, открывая его лицо и глаза, а потом натянул капюшон обратно. Но этих секунд хватило, чтобы разглядеть его лицо и запомнить. Джулия обладала хорошей фотографической памятью и неплохо рисовала. В голове созрел план, который, она боялась, может провалиться. Если бы можно было отсюда выбраться, то она бы оставила какую-то весточку о себе. Попросила бы помощи. Им же помогут, обязательно помогут? Губернатор кого-то отправит на их поиски? — Придумываете план побега, милочка? — Усмехнулся человек, неожиданно подойдя к ней и схватив своей тёплой рукой за горло. Увидел в её глазах испуг и сжал горло. — Мы скоро прибудем в порт. Если эти твари издадут хоть малейший звук, вы отправитесь кормить рыб. — Да пошёл ты, — прошипела женщина и плюнула ему в лицо. На это мужчина сильнее сжал горло своей жертвы, а потом толкнул её, и она упала, ударившись головой о перекладину. От этих звуков окончательно вырвался из сна мальчик. Реальность оказалась намного страшнее и ужасней кошмара, которым был наделён его сон, и он сглотнул. От тошнотворных запахов, особенно прокисшего молока, кружилась голова, а пустой желудок хотел вывернуть себя наизнанку. Мальчика вырвало на себя, чем-то кислым и тошнотворным, и он в хлипнул. От этого стало ещё хуже, чем было до этого, а ещё сильно захотелось пить. Протерев рот, Диего осмотрелся. В углу стояло корыто, в которое сунула своё рыло свинья, и раздавалось чавканье. Мальчик встал и, покачиваясь, направился к свинье. В корыте была вода, и он умылся и выпил немного воды. Стало вроде бы легче, и он, набрав воды в рот, подошёл к лежащей женщине. Выплюнул воду на ее лицо, и она очнулась. Села и прислонила руку к затылку. Нащупала шишку и ранку с чем-то влажным и вязким. Кровь. — Вам очень больно? — спросил мальчик, помогая ей подняться. Она покачала головой и подошла к детям. Они вели себя тихо. Слишком тихо. Очень странно. Женщина осмотрела малышей. Они спали, а может это был не сон, а забвение от истощения, а Диего пытался им в рот влить немного воды. Двухмесячный мальчик открыл глаза и заплакал, а потом закричал, что было сил. Джулия взяла его на руки и прислонила к себе, но он не успокаивался. Стал ручками колотить ее, царапаться и выдрал клок волос. Так орут от боли, и женщина не представляла, как его успокоить. Диего помог его распеленать и, позаимствовав немного грязной и непригодной для подмывания младенца, у которого все ягодицы были в маленьких ранках, воды, осторожно протёр его. Когда щипать перестало, обезвоженный и обессиленный малыш жалобно всхлипнул и затих, сунув палец в рот. Сняв свою футболку, мальчик помог женщине запеленать ребенка и уложил его обратно. Другие малыши тоже вызывали опасения. Им нужна была какая-то одежда и еда с водой. Вся одежда, в которой они были, пришла в негодность, и теперь это все раздражало их нежную кожу. Джулия подошла к двери и стала в неё стучать. Послышались шаги, и дверь открылась. Перед ней стоял всё тот же человек в чёрном балахоне. — Детям нужна помощь. — Они должны замолчать, когда мы прибудем в порт. — Вы хотите, чтобы они погибли?! — Нервно воскликнула женщина. — У вас совсем нет сердца? — Она набросилась на него с кулаками, но мужчина быстро перехватил её руку и заломил за спину. Что-то щёлкнуло. — Отпустите её, — прошептал Диего, — пожалуйста. — Учителю нужны дети, и он их получит, — невозмутимо, но с холодом в голосе сказал мужчина. — Если эти сдохнут, мы возьмём других. А вы, милочка, отправитесь кормить рыб! — Да пошёл ты, — в голос женщина вложила всю ненависть, хотя нотки панического страха все-таки присутствовали. Мужчина в капюшоне отпустил её руку, толкнул её, и она упала. Он вышел из помещения и закрыл дверь. Джулия покрутила рукой и поморщилась от яркой и режущей боли в плече. Рукой было больно шевелить. Диего посмотрел на нее и не стал ничего говорить. Все было не просто отвратительно, а ужасно. Сколько прошло времени с того момента, как человек ушел? Где они? Сколько этот ужас будет продолжаться? Еда закончилась, иногда была качка, из-за которой малыш, самый маленький мальчик, громко плакал. У одной малышки резались зубки, было страшно. Рука болела, голова кружилась, а от запахов становилось тошно. Обессиленный Диего пытался подоить корову, но животному не нравились эти неумелые и болезненные манипуляции, и она наступила ему на ногу, навалившись всем весом. Джулия постаралась отогнать животное, но получила ранение — корова поранила рогом её ладонь. Дёрнула ногой и, если бы не реакция женщины, то, скорее всего, Диего получил несовместимую с жизнью травму — удар приходился в височную область. Но пострадала Джулия, которой удар пришёлся чуть выше груди. Стало больно, а перед глазами запрыгали красные точки. Она всхлипнула — боль стала сильнее. Диего испуганно смотрел на лежащую на полу женщину и не знал, что ему делать. Было очень страшно и больно, и он позволил слезам течь из глаз и заплакал. Женщина пошевелилась и встала, пошатнулась и снова упала. Боль в груди была сильная, она мешала двигаться. Но нужно быть сильной. Она не позволит, чтобы с ними что-то случилось… — Он… не дышит. Почему он не дышит? — Раздался истерический голос Диего, и она нашла в себе силы встать и подойти к одному ребенку. — Он совсем не дышит… Встряхнув мальчишку, она вернулась к ребёнку. Закрыла нос и приоткрыла ротик. Сделала искусственное дыхание — когда-то давно ей показывали это, а потом несколько раз надавила на грудную клетку. Малыш закряхтел, захрипел, закричал. Кое-как успокоив его и, вернув на место, она подошла к двери и стала стучать. Сильная боль овладевала ею, и она чуть не упала, но её что-то удержало. Подняв глаза, она увидела человека в чёрном балахоне, который придерживал её за плечи. — Пожалуйста, этому мальчику нужна помощь, — прошептала она. Мужчина грубо ее отодвинул к стене и подошёл к ребёнку. Посмотрел на него, взял его на руки и поднёс поближе к лицу. Потом молча положил обратно и ушёл, закрыв дверь. Джулия обессиленно опустилась по стене на пол и, спрятав лицо в ладони, заплакала. Она не знала, сколько так просидела, и что происходило это время с остальными заложниками. Обессиленный Диего пытался как-то накормить малышей, но это было невозможно. Джулия понимала, что должна что-то сделать, но сил не было. Да и что тут можно сделать? Открылась дверь, послышались шаги, и на Джулию упало что-то. Женщина отняла руки от лица и увидела платье, которое валялось на ее коленях. Недоумённо подняла глаза на человека в чёрном балахоне. Он резко взял ее за руку и поднял ее. — Одевайся. Мы прибыли, Родриго отведёт вас, милочка, и этого к лекарю. И если лекарь скажет, что вы меня обманули, отправитесь кормить рыб! Джулия пискнула от боли и сглотнула. Мужчина грубо ее оттолкнул, но она удержала равновесие и посмотрела на платье. Оно было красивое, пышное и сделанное из мадраса, с рисунком в красно-зелёную клетку. Переодевшись, она направилась за человеком в чёрном балахоне, однако вскоре к ней присоединился тот человек с бородой, которого она сильно боялась. Подождав, когда она, шелестя платьем и неся ребёнка на руках и стараясь не наступить на длинные полы платья, спустится в шлюпку, он дал команду плыть к причалу. Ветер играл со спутанными волосами женщины и качал лодочку на волнах. Два матроса гребли, не обращая внимания на качку, а Джулия одной рукой вцепилась в скамью, до побелевших костяшек на пальцах. Укачивало, и она сглотнула. По щекам стекли слёзы. Ребёнок тихонько захныкал, его стошнтло на себя, и он заплакал. Джулия вытерла его ротик и с ужасом посмотрела на бородатого человека, который провёл большим пальцем по своему горлу. Женщина вернулась к успокаиванию малыша. Вскоре они оказались на причале. Бородатый пират повёл женщину к воротам…

***

Небольшой бой закончился очень быстро. Не знаю, о чём думали эти морские крысы, нападая на нас, но теперь об этом никто не узнает. Их маленький кораблик был напичкан сандалом и шёлком, которые можно продать, и было несколько боеприпасов. Перетащив всё на борт, мы потопили эту пасудинку и отправились дальше. До острова оставалось недолго, и ветер был попутный. К сожалению, погода на море очень переменчива, и бывает так, что только что светило солнце и был попутный ветер, а через минуту начался шторм. Вот и сейчас получилось так, что начался шторм. Наш кораблик швыряло, кидало на волнах, одна мачта обломилась и чуть не убила Фрэнка, но я успел его оттолкнуть. Признаюсь, мне было страшно, но от здравого смысла, холодного и тонкого расчёта капитана зависит жизнь команды. Капитан никогда не должен перекладывать ответственность на команду и сидеть в своей каюте, когда ребята борются со стихией. Даже отец никогда не позволял себе перекладывать ответственность на Малкольма или еого-то из ребят. Я отдавал приказы, делал всё вместе с командой, и мы вышли из шторма. Тучи рассеялись, яркое солнце ослепило нас. Капли воды, не впитавшейся в доски палубы карабля, блестели на нём всеми цветами радуги. Улыбнувшись, глядя на это и вспомнив Дэйва и наши с ним дурачества вроде прыжков по лужам, я собрался с мыслями и вернулся к штурвалу. Шторм сбил нас с курса, и время в пути прибавилось на несколько часов. Это было плохо, но стоит признать, что далеко не всё в нашей жизни зависит от нас. Отдав различного рода приказы, я вернулся к штурвалу и посмотрел в подзорную трубу. Бескрайние просторы моря расстилались перед нами. — Земля! Я вижу землю! Прямо по курсу земля! — Крикнул смотрящий. Я настроил трубу и увидел очертания гор. Мы приближались к Спн-Мартину, небольшому островку на карибском архипелаге. Высадившись на причал, я осмотрелся. Город жил своей жизнью. Удручало только то, что тут не было большого корабля. Все равно надо исследовать остров и узнать у жителей что-нибудь т нём. А также купить превосходный табак, ведь только на этом острове есть превосходнейшая плантация табака…