Город снов

      После длинных выходных и общей суеты с непредвиденным днем рождения, жизнь Дани снова начала возвращаться в привычное русло. Он сделал для себя вывод, что, начиная с нового года, он упал с кровати, попробовал с разбегу войти в нового себя и немного не поместился. Но постепенно новое тело становилось впору. Каждый раз, незаметно для себя, он напоминал себе, что есть на свете взрослые люди, которые не осудят. Это пока было странно, но Саша уверял, что скоро их станет больше. Учеба уверенно двигалась вперед, обложки были почти закончены, а подработка снова стала приносить удовольствие.       Почти перед самым закрытием магазина Даня собирал последние букеты, за которыми должны были прийти рано утром, и в какой-то момент над дверью звякнула музыка ветра. Он поднялся из-за прилавка, совершенно растрепанный и с кусочком атласной ленточки, зажатым в зубах, посмотрел на вошедшего, только открыл рот, как из подсобки показалась Ксюша. — Вам выдать заказ или только оформить? — девушка быстро затараторила и переключила все внимание на себя, но Даня все равно продолжал за ними наблюдать, временно отложив недоделанный букет.       Сердце отчего-то билось часто-часто, а щеки вспыхнули румянцем. Данька не сразу поймал себя на том, что довольно пристально рассматривает стройные длинные ноги незнакомого мужчины. Плавно переводит взгляд все выше и останавливается им на отчетливо выделяющихся упругих ягодицах очень правильной округлой формы. Походка заслуживала отдельного внимания — мужчина словно двигался под музыку, а движения его рук были настолько правильны и плавны, как у артиста балета.       Даня не слушал разговора, все посторонние шумы разом замолчали, оставив его наедине с заходящимся сердцем. Стоило мужчине повернуться, раздался оглушающий звон битого стекла. Тогда Данька сделал свой первый испуганный вдох и посмотрел себе под ноги. Маленькая вазочка, в которую он собирался поставить букет, разлетелась вдребезги, вылетев из онемевших пальцев. Даня снова присел на корточки за прилавком, крепко зажмурился и понял, что на сетчатке глаза отпечатался образ мужчины: его крепкая грудь, вытянутая шея, манерно выставленный вперед подбородок, светлые волнистые волосы и ярко-синие глаза. — Вы в порядке? — голос незнакомца был низкий, глубокий и очень тихий.       Рассеянно покачав головой, словно сломанный болванчик, Даня зажмурился еще крепче, на ощупь схватился за швабру и стал махать ей невпопад, собирая осколки. — Осторожнее надо быть, — продолжил мужчина, чуть ухмыляясь. Взялся рукой за кончик швабры и случайно соприкоснулся с Даней пальцами. — Так можно и поранить ваши талантливые руки.       Данька шумно вдохнул, поднял голову и уперся в незнакомца взглядом. По спине пробежали мурашки, но почему-то они не показались приятными. Он, пожалуй, слишком грубо одернул руку, быстро пробубнил невнятное извинение и продолжил подметать осколки в небольшой совок, в котором кучей громоздились оторванные листья от лилий. — Никакого таланта, — пробурчал Даня. — Пашу, как проклятый… — У вас хороший вкус, вы умеете чудесно сочетать цвета, — настаивал незнакомец, и только тогда Даня понял, что он говорит вовсе не о таланте художника. Паренек нервно дернул уголком рта. — Д-да, спасибо, — еле проговорил он, но незнакомый мужчина уже шел в сторону входной двери, махнув на прощание флористке Ксюше.       Осколки звучно посыпались в мусорное ведро. Даня с сожалением смотрел себе под ноги, на рассыпавшийся букет, который он так и не успел перевязать лентой, присел на стульчик и сгорбился. — А я думала, что у тебя все хорошо на личном, — задумчиво протянула Ксюша, облокотившись на стойку и разглядывая данькин затылок.       Подняв голову и подперев подбородок на кулаках, Даня смотрел через девушку. Оставалось полчаса до закрытия магазина. — Он зачем вообще приходил? — Данька сменил тему, растер ладонями щеки и только тогда посмотрел Ксюше в улыбающиеся глаза. — Он так не первый раз приходит, — передернула она плечами. — Видимо, тебя в эти дни не было на работе. Иногда он заказывает доставку, иногда просто смотрит и говорит, что ничего не приглянулось… — Ну так и шел бы в другое место, — выругавшись, перебил ее Даня и захотел сплюнуть после своих же слов. — Дань, а что не так?       Решив, что он только что свалял дурака, Даня громко рассмеялся, вскочил со стула и вышел в торговый зал, принявшись ходить взад-вперед, пародируя недавно вышедшего мужчину. Выходило довольно забавно, и они оба рассмеялись. В конце концов Данька плюхнулся на диванчик у входа, закинул ногу на ногу и манерно зачесал назад свои волосы, не сразу осознав, что сейчас копирует больше привычку Саши, нежели незнакомца. — Нечего тут так расхаживать, — заключил Даня и на всякий случай обернулся на дверь. — А вдруг он заходит, чтобы увидеть тебя? Может, ты ему понравилась?       Девушка рассмеялась еще громче и уселась рядом с Даней, приобняв его за плечо. — Он точно не в моем вкусе, — закачала она головой. — Зачем мне мужчина, в котором женственности больше, чем во мне самой?       До метро они шли вдвоем, выпили по банке газировки и поделили оставшийся с обеда пирожок. Даня все больше молчал, хотел задать несколько волнующих вопросов о незнакомом мужчине, который, оказывается, приходил уже не в первый раз, но почему-то не решился. Что ему могла рассказать Ксюша? Адрес доставки и имя, которое, возможно, она написала на открытке. Устыдившись собственных мыслей о постороннем человеке, Данька потупил взгляд и просто помахал девушке на прощание.       До дома он добирался пешком. В городе была оттепель, со старых крыш падал снег, обшарпанные стены петроградских домов плакали ледяными слезами, а новые кроссовки безжалостно тонули в грязной жиже. Перед тем, как войти в парадную, Даня поднял взгляд на окна и разглядел свет только в спальне, после чего мигом шмыгнул за дверь и понесся по лестнице.       В комнате он обнаружил Сашу, занимающегося с гантелями перед зеркалом. Тот приветливо улыбнулся и предложил пойти поужинать. Оказалось, что он ждал Даню с работы и сам не притрагивался к еде. В груди снова заскрежетало чувством стыда.       После ужина они оба упали на кровать. Даня долго вертелся, сбил всю простыню, пока елозил, стянул белье и повернулся набок, в противоположную от Саши сторону. Было странное чувство, словно это Саша на что-то обиделся, будто он все уже знает и видел своими глазами, как Данька таращился на незнакомца с выдающимися формами.       Он постарался отогнать от себя эти мысли, подвинулся раз, другой, пока не соприкоснулся своими ягодицами с сашиной ногой. В ответ ему на пояс легла большая горячая ладонь. Данька подвинулся еще, неоднозначно потерся и сам переложил ладонь себе между ног. — Что происходит? — тихо ухмыльнулся Саша, поворачиваясь набок и упираясь пахом Дане в поясницу.       Данька молчал, думал, но в итоге повернулся лицом и подбил руку Саши себе под голову. Помолчал еще, пошлепал ладонями по груди, воткнулся в нее лбом, убеждая себя, что он обязан сказать правду. Они же так договаривались. — Саш, сегодня к нам в магазин заходил мужчина, — неуверенно начал Даня, чувствуя, как краснеет от стыда. — Мне очень понравилось, как выглядит его тело… — Тело… — презрительно передразнил его Саша, прижимая ладонью за затылок и поглаживая по волосам. — Так тебе понравился человек или тело?       И тут Даня действительно задумался. Вспомнил неприятное чувство, которое вместе с мурашками сползло по спине, вспомнил холодный голос, манерное поведение. Он поднял глаза на Сашу и совершенно уверенно покачал головой. — Вот в том-то и дело, что тело понравилось, а человек… ну совсем нет. Так бывает?       Саша пожал плечами, поцеловал Даню в лоб и прикрыл его замороженное плечо одеялом. Свет был давно погашен, и голоса в темноте звучали гораздо уютнее. — Еще как бывает, — ответил он на выдохе. — Хуже всего, когда ты понимаешь это не сразу. — А как можно не понять сразу? — Даня поежился, снова вспомнив голос незнакомца. — У меня до сих пор от него мурашки. Этакий ледяной принц… брр! — Я бы на твоем месте радовался, ведь ты хорошо видишь людей, — Саша рассмеялся и растрепал Даньке волосы на макушке, снова поцеловав во влажный лоб. — Всем бы иметь такую способность. — Ты хороший, — тихо произнес Даня, удобнее устраиваясь в объятиях Саши. — И я очень сильно тебя люблю.       Он широко зевнул, вытер ладонью потекшую слюну и словно весь расслабился и успокоился после своего честного рассказа. Уставший, он быстро уснул в кольце крепких рук.       Уже ближе к обеду он начал ворочаться во сне. Странный звук не давал ему покоя, будто кто-то жужжал над ухом, или под матрасом, или в самом матрасе. Спать было совершенно невозможно, но Даня сосредоточился на том, что он лежит под тяжелой рукой Саши, и насильно закрыл глаза. Совсем проснулся только тогда, когда услышал хриплый сашин голос. — А ты еще раньше позвонить не могла?       Даня напряг слух и подсмотрел одним глазом. Глаза Саши были еще закрыты, а в руке у него был телефон. Пришлось повернуться и тихонько ткнуть пальцем в бок. Только тогда на Даньку обратили внимание. — Саш, это мой телефон, — тихонько шепнул ему Даня и прыснул смехом.       Не до конца понимая, что происходит, Саша на автомате протянул телефон Дане и даже прижал его к уху. — Доброе утро, Данечка, — услышал Даня жизнерадостный возглас Тани, а затем она стала что-то очень быстро объяснять. — Ты же ничего не забыл, да?       Он качал головой и тер заспанные глаза, пытаясь осознать, что до него хотят донести. Он поднял сашину руку, ткнул пальцем на часы и увидел дату — двадцать шестое января. Дата презентации. — Я все помню, — и он почти не соврал. Сел в кровати, почесывая потный затылок. — Я обязательно приеду, только напомни мне адрес. — Я пришлю тебе его, чтобы ты снова не забыл.       Даня мог себе представить, как она улыбалась. Это был важный день, и он бы очень хотел не испортить его своими неуверенностью и присутствием. Он взглянул на Сашу через плечо, вопросительно поднял бровь и никак не мог взять в толк, почему на его любимых губах такая елейная улыбка. — Кажется, ты сказал мне не все, — опередил Саша его вопрос.       Лениво почесав поясницу, Данька зевнул, свесил голову между колен и уставился на загоревшийся экран своего телефона. В шторке уведомлений висело непрочитанное поздравление от Майи. Поздравление с днем рождения. И только сейчас Даня тихо смирился с тем, что сегодня ему исполнилось двадцать лет. Юбилей. Даня фыркнул и свесил ноги с кровати. — Некогда сейчас, собираться мне надо, — оборвал он тему и зашаркал в мягких тапочках к двери. — Сейчас бы еще найти приличную одежду и что-то сделать с волосами…       Пока Даня шарил в своем шкафу, пытался приготовить себе хотя бы чай на завтрак (или уже обед), пока настраивал воду в ванной, совсем не заметил, как остался в квартире один. Он совершенно точно помнил, что Саша никуда не собирался. Чего кривить душой, Даня даже думал, что Саша довезет его до книжного, в котором должна будет пройти презентация. Ну, если уж нет, значит нет. Данька покрутился у запотевшего зеркала, наставлял на него включенный фен, пока сушил волосы, и вышел из ванной все в той же растянутой сашиной сорочке, в которой так полюбил спать. Снова стал рыться в шкафу, чтобы отыскать расческу, а когда нашел, обнаружил на ее ручке намотанную черную резинку. — Находишь тогда, когда не ищешь, — улыбнулся он сам себе и стянул резинку с ручки, принявшись закручивать свой жесткий волос в маленький хвостик на затылке.       Данька прислушался к звукам квартиры, и ему показалось, что снова шумит чайник. Он точно помнил, что выключал его. Выйдя из комнаты и свернув в коридор, ведущий на кухню, Даня тут же замер, внимательно разглядывая букет, стоящий на обеденном столе. Но ведь его же не было. Сзади глаза ему прикрыли две широкие ладони. — Спорим, что ты не угадаешь, — от сладкого шепота Даня улыбнулся и зажал нижнюю губу зубами. — О нет, я даже пытаться не буду, — подыграл он, тихонько разворачиваясь лицом. — Я уже увидел, Саш… Они чудесные…       Щеки Саши были красные то ли с мороза, то ли он стеснялся. Волосы оставались влажными, а от шеи вкусно пахло воротником куртки, на котором давно перемешались все духи, которыми Саша пользовался. — Правда? — Правда, — кивнул Даня, прикрыв глаза. — Мне никогда не дарили цветы…       Поцелуй в лоб показался Дане нежнее нежного. Он еще раз принюхался к шее, обхватил ее руками и приподнялся на носочки. — С днем рождения тебя, Данечка, — шептал Саша и улыбался, теребя пальцами маленький обрубок данькиного хвостика. — Почему ты раньше так не делал?       Паренек пожал плечами, сам потрогал волосы и туже затянул резинку. — А не слишком глупо? — Я бы сказал, что это слишком сексуально, но точно не глупо.       Не дав ему договорить, Данька постучал кулаками по груди, на что Саша театрально сложился пополам и застонал от несуществующей боли. Сам же Даня уже бежал на кухню, чтобы рассмотреть букет ближе и вдохнуть его запах. Сколько бы он ни работал в цветочном магазине, когда их дарят тебе — это совсем другое. Ты знаешь, как долго иногда выбирают, как дотошно спрашивают, как иногда хватают самое дорогое, как порой студенты выбирают подешевле. Но главное — все они думают в тот момент о человеке, которому сейчас принесут и подарят этот букет. Они ждут его реакции.       Даня спохватился только тогда, когда с кончика носа на бархатный лепесток упала слеза. Он быстро вытер ее, но скрыться не смог. — Почему ты плачешь?       Качая головой и пытаясь выдавить из себя улыбку, Даня молчал. Почему-то даже сейчас, стоя в аромате цветов, он вдруг вспомнил запах от воротничка куртки, которую Саша ему дал в первый день. Это были одни из первых ноток тепла. И тут сердце его наполнилось и вот-вот готово было разорваться от невыносимой любви, от тоски и страшной силы чувства покинутости. Саша в тот миг стал жизненно необходим, Дане до смерти нужно было дотронуться до него, обнять, быть с ним. Он снова бросился на шею и уже тогда разревелся по-настоящему.

***

      Сколько раз Даня подходил к зеркалу, примерив на себя очередной образ, было невозможно сосчитать. Он вертелся перед зеркалом, поправлял воротники кофт, толстовок, редких рубашек, но всё казалось не тем. Что бы он ни надел, любой образ казался комичным или слишком детским — совсем не то, что он хотел бы видеть на презентации. Обессиленный Даня рухнул на кровать, почти не заметив развалившегося на ней кота. Бегемот обиженно мяукнул, когда паренек случайно задел его плечом. — Надо было заболеть, — буркнул Данька в ладони. — Кто бы мог подумать, что на эти презентации нужен какой-то особенный дресс-код… — Ты слишком самокритичен, — раздался голос где-то над ним, и Даня убрал ладони от лица, глядя на Сашу. — Тебе просто нужно быть собой и не думать о том, понравишься ты кому-то или нет.       Данька тяжело вздохнул, надувая щеки, и сморщил нос. — Легко тебе говорить… Ты всегда выглядишь отлично, — с некоторой досадой в голосе произнёс он.       Саша протянул руки к Дане, чтобы взять его ладони в свои. Тот непонимающе изогнул бровь, но протянул руки в ответ. — Именно поэтому будем тебя спасать, — ослепительно улыбнулся Саша и потянул Даньку на себя, легко поднимая его с постели за руки. — У меня есть пара рубашек очень маленького размера, которые мне давно стали малы.       Саша слегка повёл плечами. Данька невольно покраснел, глядя на раздавшиеся плечи своего парня. С этим словом он так до конца и не свыкся и всё ещё сомневался в том, что происходящее с ним было реальностью. — Вот, смотри, — Саша извлек из шкафа несколько белых и тёмных рубашек. — Ты можешь примерить и посмотреть, какой цвет лучше подойдет.       Данька окинул рубашки взглядом и не сдержал удивлённого вздоха. — Это что, «Прада»?! — ужаснулся он, боязливо указывая на рубашку с маленьким логотипом на груди. — Настоящая?..       Саша пожал плечами. — Она тебя не съест, не беспокойся, — он издал короткий смешок. — Примерь. Мне кажется, она хорошо сядет на тебя.       Будто в трансе, боясь повредить великое произведение искусства, Данька принялся расстегивать пуговички и по очереди примерять рубашки на себя. С самого первого дня знакомства Даня отметил сашино чувство стиля и не прогадал: то ли логотип обладал какой-то магической силой, то ли сашин вкус был настолько безупречен, но рубашки сидели одна лучше другой. Из-за миниатюрности Дани они слегка болтались, и их можно было заправить в классические брюки, что придавало облику солидную небрежность. Но больше всего Дане всё же понравилась та самая «Прада», и он скромно попросил её, не встретив ни одного сашиного возражения. — Ты кое-что забыл, — Саша поднялся с дивана, прихватывая лежавшую рядом резинку для волос, которую Данька снял для удобства примерки.       Даня стоял перед зеркалом и смотрел на своё изменившееся отражение. Он будто стал на несколько лет старше, солиднее и даже немного… сексуальнее?       Пальцы Саши мягко коснулись данькиного затылка, и он застыл, глядя в отражение напротив. Он завороженно смотрел, как чужие руки ласково огладили его щеки и виски, собирая растрепавшиеся волосы, и завязывали короткий хвостик на затылке. Саша оценивающе осмотрел Даньку и выправил пару прядей из хвостика, позволяя им красиво рассыпаться вокруг данькиного лица. — Идеально, — прошептал он и огладил ладонями узкие мальчишеские плечи. — Выглядишь потрясающе.       Раскрасневшийся Данька не отрывал взгляда от своего отражения и не пропустил даже то, как Саша незаметно облизнул нижнюю губу.

***

      Путь до книжного занял больше времени, чем планировалось. От разглядывания густо падающих снежинок Даньку отвлекали так некстати начавшиеся пробки и периодические сообщения Тани, в которых она либо писала, что очень сильно ждёт, либо спрашивала, где их, Даню с Сашей, черти носят.       Стоило Даньке оказаться внутри книжного, его накрыло волной, состоящей из звуков огромного количества снующих туда-сюда людей. Он замер на пороге, медленно обводя взглядом, полным паники, помещение. Он завертел головой, оглянулся назад, ища Сашу, который отлучился припарковать машину, и только собрался сделать шаг назад, как почувствовал чужую руку, сжимающую его локоть. Данька испуганно повернулся и уставился на Таню. — Как я рада, что ты здесь! — воскликнула девушка, заключая его в объятия. — Я уж думала, вы опоздаете! На улице такое творится… — она замотала головой и помахала кому-то в толпе. — Да, я тоже рад, — тихо проговорил Даня, но Таня не услышала его. Одной рукой она теперь сжимала его ладонь, а другой усиленно махала Игорю, который уже шёл по направлению к ним.       Данька заметно сжался, чувствуя явную неловкость от большого скопления людей и осознания того, что сегодня его могут заставить выйти впереди всех. Синдром самозванца медленно растекался по всему телу, побуждая Даньку развернуться и практически сбежать. — А вот и я, — тяжёлая ладонь опустилась на поясницу, и Даня облегчённо вздохнул, ощущая рядом Сашу. — Еле-еле нашёл место на парковке, — мужчина погладил ладонью данькину спину. — С-Саш… — Даня жалобно взглянул на него, встречая свою любимую улыбку на губах. Но стоило Саше открыть рот, чтобы сказать Дане что-нибудь успокаивающее, как его тут же заключил в медвежьи объятия подоспевший Игорь. — Ну наконец-то я не один, — рассмеялся друг, хлопая Сашу по плечу. — Теперь я спасён. — Тише-тише, — рассмеялся Саша в ответ. — Слишком много людей мне придётся спасать сегодня.       Он кивнул на совсем съежившегося Даню. — Ну ты что! — воскликнул Игорь. — Не переживай, это только выглядит страшно, — он обвёл рукой помещение. — Поверь мне, — уже тише добавил он. — Все эти люди здесь, включая меня, тоже не знают, что они тут забыли. — Я вообще-то рядом стою! — раздался недовольный возглас Тани.       Перепалка Тани и Игоря заставила Даньку выдавить из себя хотя бы некоторое подобие улыбки. Саша снова сжал данькину ладонь в своей. Тот умоляюще взглянул на него. — Я обещаю не отходить от тебя ни на шаг, — прошептал Саша Даньке на ухо, сильнее сжимая его руку и оглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. — Спасибо тебе, — благодарно выдохнул Даня, прижимаясь ближе. — Я постараюсь привыкнуть… — Главное, знай, что я рядом, — подмигнул ему Саша. — Нам нужно пройти к сцене, — уже спокойнее сказала Таня, позволяя Игорю обнять себя. — Мне скоро нужно будет выходить на сцену и представить книгу.       Все дружно кивнули. Какой-то мужчина в зелёном костюме окликнул Игоря, а последний, оставив на щеке Тани лёгкий поцелуй, удалился, пообещав вскоре присоединиться.       Словно в трансе, Даня проследовал к огромной сцене, на которой выступал молодой мужчина. Он не слышал начала истории, но слышал, как зрители, обступившие сцену, то и дело смеялись, попивая шампанское. В какие-то моменты мужчина активно жестикулировал, изменял выражение своего лица, или говорил что-то совсем странное, отчего зрители даже хохотали. Настроение у толпы было более чем радостное, а все внимание было приковано к выступающему.       Данька невольно позавидовал неизвестному, который так мастерски держал контакт с аудиторией. Убедившись, что их с Сашей не видно, Даня сильнее прижался к нему и получил лёгкий поцелуй в макушку. Он невольно подумал о преподавателе по истории искусств. Этот преподаватель был, наверное, самым любимым из всех, что встречались Даньке за время его обучения в академии Штиглица. Всегда полностью забитые аудитории, практически борьба за первые ряды, и всё это ради того, чтобы слышать, наверное, самую интересную лекцию за всю историю академии. Данька считал таких людей если не врождённо талантливыми, то точно знающими какую-то магию. Сам же он не мог похвастаться такими навыками: стоило ему выйти к доске, чтобы представить какой-нибудь проект перед даже не самой полной аудиторией, как он сразу терялся, начинал смотреть в пол и бубнил себе что-то под нос.       Мужчина на сцене низко поклонился и передал слово Тане. Данька видел, как девушка широко улыбнулась, ловко поднялась на сцену и сразу же была подхвачена потоком громких аплодисментов. Таня встала посреди сцены, взглянула куда-то вглубь, будто поймала чей-то взгляд, кивнула и начала свой рассказ. Зал затих во внимании. Всё время, что она говорила, Даня не мог перестать поражаться тому, как спокойно и расслабленно она держалась. Наверное, это и было самой привлекательной её чертой: она никогда не пыталась кому-то специально понравиться, оставаясь собой в любой ситуации. Была ли она забавна, серьёзна или слишком взбалмошна — мало её беспокоило. Таня словно кайфовала от самой себя в любой ситуации и этим самым чувством заражала всех вокруг. — А теперь я хочу пригласить на сцену художника, благодаря которому моя книга возымела такой успех, — глаза Тани тут же нашли в толпе Даньку, которого будто окатило ледяной водой.       Все головы людей, стоящих у сцены, словно синхронно повернулись в его сторону. Данька начал вертеть головой направо и налево, будто в этом зале присутствовал ещё один художник, и его требовалось срочно найти. — Она говорит о тебе, — шепнул Саша. — Тебе нужно будет подойти к ней. — Но! — взмолился Даня. — Я же совсем… Я же совсем ничего не приготовил! Почему мне нужно выходить?! Я думал, я просто постою здесь!       Саша заметил, как заблестели Данькины глаза, как задрожали его плечи. Единственное, что хотелось Дане — поскорее исчезнуть из этого места, провалиться сквозь землю, но никак не выходить на сцену и говорить какие-то речи. — Данечка… — Саша сжал его плечи, а тот только замотал головой, жмурясь. — Данечка! Послушай меня…       Даня поднял на Сашу измученно-испуганный взгляд. — Представь, что здесь никого нет… Вообще никого… Есть только ты. И есть я, — шептал Саша. — Ты рассказываешь мне, для меня. Для меня, Дань. Есть только мы здесь, вдвоём, и никого больше, понимаешь?       Даня смотрел в серые глаза, слабо кивал, не сдерживая маленьких слезинок. — Ты прекрасно выглядишь сегодня, — продолжал Саша. — И я очень хочу услышать твою историю. Смотри на меня, когда будешь рассказывать, ладно?       Данька постарался кивнуть. Тем временем Таня повторила свою просьбу, и Дане ничего не оставалось, как на ватных ногах выйти из своего «укрытия» и двинуться к сцене.       Таня протянула Дане микрофон, а тот, стоило ему только взглянуть на толпу, крепко зажмурился. Ему не хватало сил подумать о том, как он выглядел со стороны, и хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Он с огромным усилием повернул голову в сторону, улавливая взгляд Саши, и, тяжело вздохнув в микрофон, собрался с мыслями. — С этой книги… — он запнулся. Саша мягко кивнул ему из зала. — С этой книги началось не только моё знакомство с автором, но и… довольно непростой путь, — Данька сделал паузу и снова набрал в грудь побольше воздуха. — Я… Я видел в ней важные слова, — он сглотнул. — Видел, как люди могут быть людьми…       В этот момент он посмотрел прямо в сашины глаза. — Я видел, как люди могут быть добрыми и желать счастья другим, помогать, ценить моменты, проведённые вместе, — он даже позволил себе улыбнуться. — Наверное, она была своеобразным толчком к тому, что я имею сейчас.       Улыбка Саши в этот момент и всегда — лучшая награда, и Даня наконец расслабился. — Возможно, если бы я тогда не снял её с полки и не принёс домой, этого всего бы не было, и меня, стоящего тут, тоже бы не было. Спасибо вам, что вы поддержали и поддерживаете меня.       Даня сделал поклон, и зал взорвался громкими аплодисментами. Краем глаза Данька заметил, как Таня, смахивая с глаз непрошеные слезинки, оказалась рядом и обняла его. Зал зааплодировал сильнее. Может быть, выступать перед публикой было не так уж и плохо?       За весь вечер Даньке пришлось несколько раз применять свои скудные способности социализации. Он и не ожидал, что после его довольно банальной речи с ним захотят пообщаться несколько человек. Это оказались издатели или даже другие писатели, которые зачем-то рассказывали Дане о себе, протягивали визитки и задавали какие-то странные вопросы. Среди этой толпы совершенно незнакомых людей нашлась и парочка книжных блогеров, не упустившие возможность перекинуться словами с новеньким художником. Уставший от общения, Данька в какой-то момент выскользнул на балкон и облегченно выдохнул, когда убедился, что никто за ним не последовал.       Он опёрся руками на перила, прикрыл глаза и вдохнул морозный воздух. Несмотря на перепады температуры, холодно совсем не было, а выпитое шампанское как будто подарило Дане внутреннее тепло, не давая ему замёрзнуть. — Вот ты где, — на плечи опустилась знакомая куртка, которую он себе присвоил на зиму. — Решил сбежать пораньше?       Саша встал возле Дани, так же опираясь на перила. — Они очень утомляют, да? — хохотнул мужчина, кивая на закрытые стеклянные двери. Данька проследил его взгляд и улыбнулся. — Никогда бы не подумал, что смогу столько сказать всего за пару часов, — признался Даня. — Я даже ни разу не выступал на сцене… Только в школе, когда нужно было читать стихи по праздникам… И то нас учителя заставляли. — Ты отлично держался сегодня, — Саша придвинулся ближе. — Я тобой горжусь.       Данька зарделся то ли от мороза, то ли от смущения, или же от всего сразу. — А я точно выглядел не глупо? — с ноткой вины в голосе робко проговорил Даня, чем вызвал вздох стоящего рядом Саши. — Я думал, после сегодняшнего ты станешь немного увереннее в себе, — Саша встал ещё ближе, касаясь локтем данькиного локтя. — Не всё сразу, — насупился Даня. — Мне нужно время… И ты это знаешь. — Конечно знаю, — кивнул Саша. — А ещё знаю, что ты очень любишь себя недооценивать.       Данька слегка ткнул Сашу локтем. — Иди сюда, — тише попросил Саша, протягивая к Даньке руки.       Даня вздрогнул, покосившись на стеклянную дверь, за которой можно было разглядеть зал и стоящих неподалёку людей. — Нас могут увидеть, — смутился он. — Я не хочу, чтобы кто-то глазел… — Никто не увидит, — уверенно заявил Саша, прислоняясь спиной к стеклянной двери. Из-за его широких плеч, укрытых объёмным зимнем пальто, дверь оказалась практически полностью закрытой. — Не бойся, — шепнул Саша. Данька с минуту помедлил, а потом смело шагнул в раскрытые объятия, прячась под зимним сашиным пальто и обвивая руками крепкую шею.       Саша сразу потянул Даньку на себя, вжал в своё напряжённое тело и скользнул руками к мальчишеским ягодицам, обтянутым чёрными классическими брюками. Губы Саши нашли данькины и, не дав тому опомниться, он накрыл их жадным поцелуем. Его ладони тем временем несильно сжались. Опешивший Даня не смог сдержать громкого стона в поцелуй. — Весь вечер хотел тебя коснуться, — хрипло прошептал Саша в Данькины губы. — Видел бы ты себя со стороны…       Даня чувствовал жар внизу живота от дурманящей близости со вкусом шампанского. Он прижимался ближе, тёрся о чужое тело и шумно дышал в губы. — Я… Я хочу домой… — Данька зажмурился. — Пожалуйста, давай поедем…       Свою просьбу он сопроводил закушенной нижней губой и затуманенным взглядом. Саша снова утянул его в поцелуй. — У нас по плану немного другое… — Саша загадочно взглянул на часы, обнимая Даньку одной рукой за талию. — Нам нужно будет кое-куда заехать, — на удивлённый данькин взгляд Саша поспешил заверить его. — А потом мы поедем домой и будем делать там всё, что захотим.       Своё обещание Саша закрепил лёгким чмоком в кончик данькиного носа. Сказав, что выйдет первым, Саша расправил на себе смявшуюся рубашку и прошёл в зал, а спустя ещё несколько минут за ним вышел и Даня.       В машине Саша молчал, но Данька видел, что ехали они в сторону дома. Однако в последний момент машина свернула с Мытнинской набережной на проспект Добролюбова и остановилась на углу Блохина и переулка Нестерова. Даня прижался носом к стеклу и, признаться честно, не очень хотел выходить на морозную улицу. — Зачем мы сюда приехали? — спросил он, наблюдая призрачное отражение себя в окне. — Я не могу оставить тебя без сладкого, — спокойно ответил Саша, невесомо касаясь данькиного плеча. — Или ты сделаешь вид, что снова забыл про свой день рождения? — С тобой забудешь…       О кофейне «Ôpetit» Даня много слышал от Майи, он даже обещал ей обязательно сходить туда и попробовать авторский кофе, но все как-то забывал. Он даже тихонько хихикнул, осознав, что наконец-то сдержал свое обещание.       В поздний час посетителей почти не было, но Саша отчего-то настоял подняться на второй этаж. Даня даже не стал выбирать себе ни кофе, ни десерт, целиком положившись на сашин вкус, забежал по лестнице и уселся за столик, думая лишь о том, что сильно хочет в туалет, но не может оставить вещи без присмотра. Только завидев Сашу, он мигом шмыгнул в уборную. Вернулся странно довольный и улыбающийся в полный рот. — Ты чего смеешься? — спросил его Саша, сам едва сдерживаясь.       Данька плюхнулся за столик, подвинул к себе чашку с кофе и приложил ладонь к губам, переходя на шепот, хотя рядом не было совершенно никого, кто мог бы его услышать. — В туалете вместо музыки играет аудиокнига «Граф Монте-Кристо».       Саша любил такого Даню, который недавно едва не падал в обморок от смущения, а теперь пытался дурачиться. От него все еще пахло шампанским, и сейчас это казалось очень привлекательным. Подсев ближе, Саша коснулся холодной ладонью данькиной щеки, заправил волнистую прядку за ухо и прижался к губам поцелуем. Данька прикрыл глаза и порывисто отвечал, на секунду даже забыв, что находится вовсе не на домашней кухне. — Нас могли увидеть, — пробурчал он и принялся помешивать ложкой кофе без сахара. — Но не увидели же, — быстро махнул ладонью Саша, садясь напротив Дани, чтобы прикрыть его спиной от остального зала. — Как часто ты собираешься так играть с огнём? — Мне просто очень нравится с тобой целоваться, ничего не могу с этим поделать.       Данька демонстративно хохотнул, а сам чуял, что краснеет. Отломил кусочек круассана, обмакнул его в масло и затолкал в рот. — Хочешь сказать, что я делаю это очень хорошо? — проговорил он с набитым ртом.       Саша покачал головой, а выражение его лица показалось Дане странным. Обычно Саша улыбался ласково, деликатно, даже соблазнительно, а сейчас улыбка эта напомнила Дане шкодливого мальчишку, который совершенно точно задумал какую-то пакость. — Я хочу сказать, что у тебя маленькие аккуратные губы, которые ты часто боишься раскрыть, а потому так забавно всегда только кончиком языка касаешься, — тут он не выдержал и рассмеялся, тщетно зажимая нос салфеткой, чтобы из него случайно не потекло. — Это очень мило, Дань, прямо как котик.       Даня радости не разделил, склонил голову набок, напряг челюсти и будто видел себя со стороны, красного, с приподнятыми бровями, ожидающего продолжения этого веселья. В конце концов он вздохнул и опустил взгляд в чашку. — То есть я не умею целоваться… — заключил он, недовольно качая головой. — Да, конечно… Спасибо, что сказал. — Нет, постой, я сказал не так, — положив руку на стол, Саша накрыл данькины пальцы ладонью и тихонько погладил их. Он видел, что Даня улыбается, а его надутые красные щеки смешно дергаются. — А я обиделся… — выпалил Даня и лишь язык не показал, демонстрируя детскую обиду.       Саша ласково потрепал Даньку по макушке и снова поцеловал его. — А ведь ты так искренне удивился, что я не отмечаю день рождения, — улыбнулся мужчина, делая очередной глоток кофе. — Что? — глаза Даньки сконцентрировались на Саше. — Я даже поверил, что для тебя важен этот праздник, — объяснил он. — Я никогда не отмечал, потому что у меня элементарно нет денег. Кого и куда я могу пригласить, если едва свожу концы с концами? — Данька насупился и обнял ладонями чашку, согревая всё ещё прохладные с улицы руки. — Но мне можно было сказать? — Саша слегка нахмурил брови. — Или была причина не делать этого?       Даня покачал головой, едва слышно произнося «нет». Он искренне не мог понять причину сашиного раздражения. Сидеть сейчас с ним в кафе было приятно, то, что он хотел поднять ему настроение — тоже, но, видимо, «тараканы» в голове говорили гораздо громче, чем хотелось бы. — Я немного побоялся, что ты снова купишь мне дорогой подарок, хотя я сам твой ещё никак не доделаю, — тихо признался Данька и робко поднял взгляд на Сашу. Последний коснулся ладонью лба и немного покачал головой. — Времени у нас много, тебе не нужно торопиться, — спокойно сказал Саша. — Но подарок я тебе все равно куплю, — большая ладонь снова накрыла данькины пальцы. — Спасибо тебе, но я и без этого тебя люблю, — Даня искренне улыбнулся. — А как ты любил отмечать день рождения в детстве? — решил поинтересоваться Саша, оглаживая данькины мягкие ладони большими пальцами. — Даже не знаю… — Данька запнулся. Стоило ли вообще говорить об этом? — Я никогда не звал друзей, потому что отец напивался, начинал ругаться, мог меня ударить. Я не хотел, чтобы кто-то это видел.       В глазах Саши не было сильного шока. Несмотря на услышанное, он оставался спокойным, и Даня списал это на вежливость. — Сильно бил? — только и спросил мужчина. Данькина грустная улыбка говорила сама за себя. — Однажды он сломал мне руку, зажав её между столбом и качелями, — Даня ощутил, как чужие руки всё же несильно сжались. — Не понравилось, что я гуляю вместо того, чтобы делать уроки. А было лето… никто не учился.       Он закусил губы и продолжил разглядывать чужие руки, гладившие его. — Он часто терялся во времени… Перелом был настолько серьезным и долго срастался, что мне пришлось учиться писать левой рукой. Позже я привык все делать именно левой, — Данька осторожно убрал руку из-под сашиных ладоней и даже выставил её вперёд, будто показывал что-то необычное. — Дань, у меня руки холодеют, если честно… — тихо признался Саша. — Ты спросил, я ответил, — пожал плечами Даня.       Рассказывать всё не хотелось, но почему-то сейчас Даньке было всё равно. Скрывать правду он устал да и не считал нужным. — Как при всем этом ты остался добрым и доверчивым? — Саша чуть подался вперёд, а его голос звучал уже ниже. — Если я буду злым, то это не принесёт никому пользы. Мне в том числе, — Даня старался говорить как можно спокойнее.       Саша взял данькины ладони в свои и поднёс их к губам, мягко целуя. Оставил лёгкое невесомое касание на каждом пальце, развернул ладонь и поцеловал внутреннюю сторону. Даня завороженно смотрел на него. — Если хочешь быть оригинальным, то будь добрым? — улыбнулся Саша. — Вроде того, — Данька улыбнулся в ответ. — Ну разве может быть злым человек, который любит котиков? — И которого любят котики, — кивнул Саша, снова целуя данькины руки.       Домой возвращались уже около полуночи. Даня настоял на том, чтобы немного постоять на набережной. Лед был крепким, снега навалило много, и лестница причала скрылась почти полностью. Красиво будет весной, когда лед вскроется, и будут полные воды Невы, которая наконец снова потечет в сторону залива в полную силу.       Данька знал, что Саша уйдет на работу раньше обычного, и всегда ненавидел ранние рейсы. В этот раз он не проснулся, чтобы проводить — слишком устал за день и совсем немного перебрал с шампанским. К девяти утра голова была еще ватной, а взгляд туманным, и Даня решил спать до упора, чтобы потом пойти в академию к третьей паре. Когда проснулся, бродил по квартире в одной сорочке, тер смятое лицо, зевал и то и дело прислонялся к стене, пытаясь перевести дыхание. Нет, пить он точно больше не будет, кто бы и как его ни уговаривал.       Едва он смог заставить себя влезть в брюки и надеть толстовку, в дверь очень осторожно постучали. Даня сначала не расслышал, а потом его насторожил кот, побежавший к двери. Пришлось на носочках красться, чтобы не быть услышанным. В глазке он разглядел мужчину, стоящего боком, и этот мужчина был Дане незнаком. После очередного тихого стука Данька решился приоткрыть дверь. И замер, неприлично открыв рот… — Даниил Владимирович, день добрый, — тихий голос незнакомого мужчины вошел в данькины уши, как нож для колки льда. — Мы в прошлый раз разошлись не лучшим образом, можно даже сказать, что я немного струсил. Вы меня помните?       Даня осмотрел мужчину с головы до ног, но это было вовсе необязательно. Он узнал того, кто так неожиданно оказался на пороге. Эти светлые волосы, снова чуть завитые, эти синие глаза, длинные ноги и округлые ягодицы, которые вновь заставили покраснеть, Данька узнал бы из тысячи. — Это вы пару дней назад заходили в цветочный? — заикающимся полушепотом произнес Даня и отвел взгляд в сторону, внимательно наблюдая за своим пальцем, который ловко пролез в дырочку замка.       Мужчина в ответ улыбнулся и протянул руку открытой ладонью вверх, словно приглашал на танец. — Моё имя Макс. Просите, если напугал вас, но я очень хотел с вами познакомиться и поэтому узнал адрес. Решил, что знакомство по телефону — это слишком по-детски. — А я… А я Даня… — все, что он смог ответить, будучи больше напуганным, чем удивленным.