Сон наяву

Каждое утро было до невозможности сладким, тёплым, желанным, и таким оно становилось лишь благодаря присутствию уже бывшего холостяка Мондштадта. Кэйа медленно открыл глаза и вновь увидел перед собой ещё спящего на боку Дилюка. Альберих поверить не мог, что с недавних пор он будет просыпаться под сопения любимого человека. Огромное счастье доставляло простое любование, что уж говорить о касаниях ? Они сводили с ума, будоражили, загорали пламя любви. Глядя сейчас на Рагнвиндра, Кэйа не смог не улыбнуться. Когда Дилюк спал, он казался безобидным, беззащитным котёнком, которого так и хотелось крепко-накрепко стиснуть в объятиях, приласкать и долго-долго гладить мягкие, алые волосы. Поднеся ладонь к лицу красноволосого, Кэйа заправил ему за ухо спавшую на лицо прядь. Убирать руку совсем не хотелось, наоборот — хотелось переместить ладонь на белоснежную щёку и огладить её большим пальцем, а после спуститься ниже, взять мужчину за подбородок и притянуть к себе, утопая в нежном утреннем поцелуе. Но, несмотря на все фантазии, ни в коем случае нельзя было будить Дилюка. Это было бы как минимум эгоистично с его стороны; прерывать сон ради собственных желаний. Убрав, наконец, руку с лица мужчины, Кэйа перевернулся на спину и без каких-либо мыслей стал смотреть в потолок. Вставать совершенно не хотелось. В какой-то момент ладонь Альбериха накрыла чья-то сильная, тёплая рука. Повернувшись налево, Кэйа встретился взглядом с уже проснувшимся Дилюком, который тепло улыбался краешком губ своему капитану. — Доброе утро, – бархатный голос приятно ласкал слух, мурашками прошёлся по телу. — С добрым утром, Люк, – искренне улыбнувшись сказал синеволосый. Альберих не смог сдержаться и, приподнявшись на локтях, навис над ещё полуобнажённым Рагнвиндром, переворачивая того на спину. Прикрыв глаза, он накрыл его пухлые, алые губы своими, растворяясь в нежном поцелуе. Скрестив руки за спиной, Дилюк прижал Кэйю к себе, не смея останавливаться. В таком, казалось бы, невинном поцелуе было необычайно много страсти, любви, желания отдать всего себя. Отстранившись, Дилюк приглашающе раскрыл руки, и Кэйа с радостью улёгся в объятиях любимого. Пока Рагнвиндр заботливо перебирал пряди волос капитана, Альберих думал о том, насколько хорошей и благосклонной может быть жизнь, раз даровала ему такое счастье.