Клятва Гиппократа

      Прошло чуть больше месяца, когда наконец всё сдвинулось с мертвой точки. Несмотря на то, что до закрытия самого дела еще далеко, ведь главный подозреваемый судмедэксперт находился в федеральном розыске, случилось самое важное, чего ждала Калинина и во что казалось уже не верила. Это официальное снятие обвинения со всех врачей, которые так или иначе сталкивались с недобросовестной экспертизой Демьянова. Еще через несколько недель Алина, собрав все нужные документы и пройдя испытательный срок, который скорее был чем-то похожим на обучение и входе которого нужно было вспомнить все, смогла приступить к работе врача скорой помощи. Её бывшие коллеги не поддержали такого решения. Ведь они ждали возвращения Алины в больницу, но переубедить её никто не смог.       Эта идея не нравилась и Данилову. Он оставался при своем мнение о том, что работа в стационаре намного спокойнее и главное, безопаснее. Но любая попытка переубедить или хотя бы поговорить на эту тему воспринималась в штыки. Поэтому вскоре ему пришлось оставить эту идею, понимая, что для Алины было крайне важным возвращение в больницу.       Он собирался поздравить её лично, но последние пару недель все их совместные планы нарушили внезапные, но уже привычные вызовы Степана на места преступления или Алины на экстренные случаи. Нарушались и планы Данилова на отпуск, который с лета постоянно переносился.       Однако в этот раз у него были причины надеяться, что наконец сможет уйти в него. Ведь дата становилась все ближе, но никто даже не упоминал о том, что прийдется перенести отдых. Вместе со всеми форс-мажорами приходилось отменять и планы, поэтому ему не хотелось узнать об очередном переносе в самый последний момент. Завтра утром у Данилова самолет, это будет его третья попытка улететь из Москвы, к своему родному брату, с которым они не виделись несколько лет. Каждый раз он порывался сдать билеты окончательно, понимая, что если будет нужно, то его достанут, где бы капитан не находился и каждый раз от этой идеи его отговаривала Калинина, зная, что после случившейся трагедии с их сестрой и племянницей, встреча явно не будет лишней.       Сегодня вечером у них последняя возможность увидеться перед тем, как Степан улетит на две недели. Алина выходила из старой пятиэтажки, накинув на плечи ярко-синею куртку с серебристой надписью «скорая помощь», неся в одной руке медицинские документы, в другой оранжевый чемодан. Её коллега отстал от нее, выписывая рекомендации лечения пожилому мужчине, который жаловался на боли в груди. До конца их смены оставалось всего пару часов. Алина открыла переднюю дверь, кинув на сиденье папку с бланками, следом основную дверь, ставя чемодан внутрь.       Калинина уже собиралась садиться на пассажирское сиденье, когда раздался звонок. Достав телефон из кармана куртки, она хлопнула дверь реанимобиля и отошла в сторону.       — Степа? Что-то случилось?       — Ты еще на дежурстве?       — Где же мне еще быть? В лучшем случае только в восемь освобожусь. Погоди. Дай угадаю, ты звонишь, чтобы сказать, что не заедешь за мной, да?       — Я до утра в Малиновске на задержание.       Повисла небольшая, но очень красноречивая пауза. Теперь ей прийдется добираться на метро, ведь её машина уже неделю находилась на ремонте, но об этом она подумает в последний момент. Страннее всего было жить в одном городе и не видеться неделями. Хотя и этот факт уже никого не удивлял.       — А самолет? — вспомнив о том, что с завтрашнего дня у Данилова начинался официальный, пускай и несколько раз перенесенный отпуск, спросила Алина.       — Думаю успею. Ты же не обижаешься?       Хотя он и знал, что в этом вопросе не было никакого смысла, потому что правду Калинина все равно не скажет, задать его, будто уже на автомате, все же решил. Этим вопросом вообще всегда заканчивались слова о том, что сегодня внезапный вызов или дежурство. Причем с обеих сторон.       — Нет конечно. Удачи тогда что ли. Субботину привет.       — Передам. У тебя все нормально?       — Нормально.       — Голос все-таки расстроенный.       — Расстроенный и обиженный — это разные вещи. Я просто скучаю. Но что ж теперь сделаешь, не бросать же все. Не бери в голову, увидимся значит через две недели. Ладно, я пошла. Ты только напиши, как долетишь, — увидев, как выходит её коллега, сказала Алина, заканчивая разговор.       — Обязательно. Целую.       — И я тебя.       Убрав телефон, Алина, вместе с напарником села в машину, направляясь на следующий вызов, заполняя оставшиеся бланки. Конечно, она немного расстроилась, но точно не была обиженна. Ведь для них работа так или иначе стоит на первом месте и это нужно просто понять и принять. По-другому может быть с кем угодно, только не с этими людьми. Вовремя все же девушка освободиться не смогла. Последний вызов оказался особо сложным, бригаде медиков пришлось провести в квартире больного больше двух часов. И когда врачи уже собирались назад на подстанцию, поступил еще один срочный вызов, на который не хватило других бригад. В скорой помощи подобное случалось нередко. Именно поэтому Алина смогла попасть домой только ближе к двум часам ночи, оставшись в форме. Метро поздней ночью уже не работало, как не работал и общественный транспорт. Ей пришлось вызвать такси, водитель которого несколько раз пытался завязать типичные разговоры, но не найдя особого энтузиазма в собеседнике, их поездка быстро превратилась в тихую, безмолвную. Калинина несколько раз чувствовала, как проваливалась в сон, но тут же вздрагивала, резко просыпаясь, понимая, что едет в чужой машине.       Прийдя домой, она скинула с себя форменную куртку, бросив её на вешалку в коридоре и пройдя в зал, сняла ярко-синий костюм с эмблемой скорой помощи, положив одежду на диван. Сил на то, чтобы аккуратно раскладывать форму в шкаф не было. Усталость брала вверх, глаза закрывались даже в душе под потоком горячей воды. Это тот самый случай, когда мозг настолько устал, что не мог воспроизводить совершенно никаких мыслей.       Выключив воду, девушка отжала волосы, и стерев с себя капли воды, набросила первую попавшуюся чисто-белую футболку. Дальше, идя практически наощупь, она только и успела, что завалиться на кровать, сразу уснув. За всю ночь и утро она ни разу не открыла глаза. Её не смогли разбудить ни телефон, который остался в брюках и звонил на всю квартиру, ни осенний холод из незакрытого окна, ни шум улицы.       Сон был крепким, она не услышала даже того, что находится дома не одна. У Данилова давно были ключи от её квартиры, зная, что Алина вернулась с дежурства, он решил воспользоваться этим, чтобы не будить девушку. Он старался как можно тише передвигаться по квартире, успев сварить кофе и на скорую руку пожарить яичницу. И только когда время близилось к обеду все же решил осторожно разбудить Калинину.       Он вошел к ней в комнату и обойдя кровать, наклонился над девушкой, привстав на колено.       — Алин, — Степан медленно проводил пальцами по оголенной коже руки.       Девушка слегка сморщилась, начиная пробуждаться ото сна. Он наклонился ближе к её лицу, коснувшись губами щеки, а после, убрав все мешающиеся волосы на подушку, поцеловал в шею. Даже сквозь сон по её телу прошли мурашки.       — Степа, — сонно, находясь еще в полудреме протянула девушка, расплываясь в улыбке.       — Просыпайся, уже одиннадцать, ты весь свой выходной проспишь, — прошептал ей на ухо мужчина.       Но Алина снова проваливалась в сон, слыша лишь обрывки фраз. Она машинально отвернулась от него, пытаясь накрыться одеялом с головой. Данилов быстро перехватил его, убирая в сторону.       Он осторожно проводил кончиками пальцев по щеке, но судя по слегка дрожащим ресницам, девушка опять уснула, уже не слыша о чем он говорит.       — Алина… вставай, — тормоша за плечо, уже более громко сказал капитан.       — Степ… стоп, — девушка резко открыла глаза, развернувшись к нему и приподнявшись на локти, — Степа? Что ты здесь делаешь?       — Ты так испугалась, как будто ждала увидеть кого-то другого, — он улыбнулся, смотря на Алину. На её взъерошенные волосы, которые вились сильнее обычного, на её сонное, еще толком не пробудившееся лицо.       Она часто старалась как можно быстрее утром убежать в ванную, проснуться раньше, считая, что никто её не должен видеть в таком виде. Но он любил Алю любую, вне зависимости от количества макияжа и времени суток.       — Кого угодно, но только не тебя. Ты же должен уже лететь.       — А я передумал, — встав, он скрестил руки, с подозрением после сказанного, смотря на Алину.       — Ты совсем? Что ты так смотришь. Никого я не ждала. Вообще никого, — на последней фразе Аля сделала акцент.       — Я пошутил. В Мурманске погода не летная. До десяти перенесли.       — Шутник. Так. А до вечера ты со мной? И никто не вызовет тебя на задержание?       — Я не могу обещать этого на сто процентов. Но скорее всего да.       Девушка окончательно откинула одеяло в сторону, не смущаясь своих оголенных ног. Кого-кого, но Данилова она давно перестала стесняться. И поднявшись на колени, крепко обняла мужчину. Степа обнял девушку в ответ, прижав её голову к груди, гладя по волосам.       — Степан Андреевич, вот такие новости мне определенно нравятся больше. Ты бы знал, как я по тебе соскучилась.       Она отстранилась, сжав в ладонь ткань его черной футболки, ложась обратно на кровать и тянув его за собой. Их силы были неравны, но в данном случае он был готов безоговорочно поддаться, следуя за ней. Только в самом конце уперевшись руками о постель, нависнув над ней. Алина смотрела на него снизу вверх, исподлобья, тем взглядом, в котором кажется можно разглядеть маленькие искры.       — Я в уличной одежде, подожди, — Калинина снова попыталась притянуть его ближе, обняв за шею, но Степан крепче уперся в кровать, не поддаваясь её движениям.       —Не переживай, это ненадолго, — взявшись за края футболки, девушка медленно начала стягивать её.       Степан выпрямился, сняв вещь окончательно и откинув её в сторону, попытался обратно наклониться над ней. Но Алина, воспользовавшись моментом, ловко оттолкнула его. Из-за неожиданности, мужчина потерял баланс, упав рядом, за малым не приземлившись на девушку. Звонкий смех Алины пронеся по всей комнате, она придвинулась к нему ближе, обнимая, положа голову на грудь.       Какое-то время они пролежали в тишине, обнимая друг друга. Просыпаться вместе было самым идеальным вариантом утра. Но иногда тишину прерывали разговоры. Ему было интересно все, что рассказывала Алина, даже не желая рассказывать про собственную работу. Но Калинина все равно вытаскивала из него новости и какие-то события. Им было так уютно рядом.       Девушка никак не сопротивлялась и не возражала, когда его ладонь провела по оголенной коже, приподнимая футболку.       Алина встала, сев сверху мужчины, водя руками по его груди. В то время как он снял с неё футболку, отбросив на пол и положил руки на её бедра, крепко сжимая ткань нижнего белья вместе с кожей. Калинина наклонились над ним, облокотившись локтем о его грудь, положа голову на собственную ладонь. Пальцами другой руки проведя сначала по губам, затем ниже к шеи.       Степан же в свою очередь, положив руку на затылок, притянул её ближе, целуя в шею.       — Поменяемся? — шепотом сказал Степа, прикусив край уха.       — Нет.       — Ты же знаешь, я не буду тебя спрашивать, — он уже приготовился перевернуться вместе с ней.       — Стой. Не спеши. У меня есть идея лучше, тебе понравится. Расслабься.       Сев ровно, её руки медленно спустились вниз к ремню, расстегивая его, не разрывая зрительный контакт с Даниловым. Она вернулась к нему, поцеловав в губы, опускаясь ниже. Ведя губами по шеи к груди, спускаясь ниже, когда тишину нарушили не только их голоса и дыхание, но и звонок телефона. Данилов тут же привстал, собираясь уходить.       — Степ, нет, — вцепившись руками в плечи мужчины, сказала Алина, не давая ему подняться.       — Я ни могу не взять. Отпусти.       — Ты в отпуске.       — Это не смягчающее обстоятельство, ты же знаешь.       — Пожалуйста.       — Подожди, — он столкнул девушку с себя, выходя из комнаты.       Алина недовольно фыркнула, провожая его разозлившимся взглядом, на что Степан не обратил внимания. Калинина села на край, надевая обратно футболку и взяв одежду Степана, проследовала следом, только и успев услышать последнюю фразу, что он скоро будет. В такие моменты работа раздражала его не меньше, чем Алину, но он действительно ничего не мог с этим сделать. И девушка прекрасно понимала это, зная, что поступив такой звонок к ней, она сделала все то же самое.       — Как мне с тобой бороться? Ну это же просто невозможно, Степ.       — Ну что я могу сделать? — притянув её за руку сказал Данилов, прижав к себе, — или ты хочешь, чтобы я все-таки сдал билеты?       — Да конечно. Никакой сдачи. Поезжай. Ничего страшного, увидимся значит через две недели, — она крепко обняла его в ответ, понимая, что не хочет отпускать.       — Будем на связи.       Отстранившись, он надел футболку обратно и застегнул ремень. Забрав куртку и еще раз поцеловав девушку в щеку, вышел в подъезд, когда вспомнил самое главное, что собирался сказать Алине.       — Совсем забыл, — он стал искать ключи, прощупывая карманы, Степан знал, что Калинина осталась без машины и что это может доставить множество неудобств, особенно, когда дежурства заканчиваются поздней ночью, — держи.       — Зачем? — хоть девушка и удивилась, но отказываться не стала.       — Тебе сейчас нужнее. Меня все равно две недели не будет. Документы в бардачке. Хотя ты и сама знаешь.       — Сколько еще ты будешь припоминать мне тот случай с паспортом?       — Это не все. Держи вторые. Это от моей квартиры.       — Поливать цветы и кормить кота? Не доверял бы ты мне такое, я через полчаса забуду.       — У меня нет ни того, ни другого. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Нам давно пора жить вместе.       — У тебя есть ключи от моей квартиры. Ты и так уже практически живешь у меня, и я тебя не выгоняю. В чем проблема?       — В том, что должно быть наоборот. И мы это уже обсуждали. То, что ты каждый раз сходишь с темы и отшучиваешься не значит, что я это забываю.       — Степ…       — Алина, я не хочу даже ничего слышать. Чтобы через две недели все вещи были собраны, — надев куртку, Степан вышел на лестничную площадку, вызывая лифт.       — Через две недели? Ты в курсе, чтобы вернуться, надо сначала уехать, а ты с лета в отпуск уйти не можешь. Да и я не собиралась возражать, — Алина остановила на пороге, сжимая обе связки ключей в руке.       — То есть ты согласна?       — Почему нет? Я с тобой вообще практически на все согласна, если ты не заметил еще. И за машину спасибо, мне она сегодня очень нужна.       — У тебя появились какие-то планы?       — Да. Савельев позвал сегодня отпраздновать повышение. Заведующий отделением все-таки. Так, прежде чем ты опять сделаешь недовольное лицо, там будет половина больницы и его жена.       — Я же ничего ещё не сказал.       — Я тебя знаю. Поэтому заранее.       — Хорошо отпраздновать. Там завтрак на столе остался, правда он уже успел остыть, — Степа подошёл к ней, пытаясь сделать вид, что Алина была не права и ему все равно, хотя это и было не так, — и зайди ради бога внутрь. Не самый лучший вид, чтобы стоять в подъезде.       — А тебе хорошо долететь. Ничего. Разогрею. Лифт, — Алина перевела взгляд на открывшиеся двери.       Еще раз обнявшись и попрощавшись, Калинина закрыла дверь за Степаном. Она проследовала на кухню, позавтракав, и вернувшись в комнату, начинала понемногу собираться. Выпрямив волосы, нанеся легкий макияж, девушка даже не заметила, как приближался вечер. Алина надела свободный темно-серый костюм и короткий топ под него. Сложив ключи и телефон в сумку, Аля накинула на плечи бежевое пальто и надев черные, на небольшом каблуке, туфли, вышла из дома.       Идя медленно по парковке, она искала глазами нужную машину. И когда автомобиль появился в поле зрения, сняла его с сигнализации, сев внутрь. Настроив зеркала и сиденье, девушка проследовала по пути, по которому вел её навигатор. Она правильно рассчитала время, приехав вовремя к восьми. На улице темнело, с заходом солнца становилось ветренее и холоднее. Стоило ей только выйти из машины, как ветер тут же обдал тело, спутывая волосы. Алина не заметила, что позади нее стояло двое знакомых мужчин.       — Это что же за «скорые» такие? Что еще месяц не отработала, а уже машину меняешь, — услышав знакомый голос за своей спиной, Алина улыбнулась, развернувшись.       Сзади нее стояли её бывшие коллеги: Савельев и Алферов, докуривая сигареты.       — Ты хоть бы попытался зависть скрыть.       — А я с предателями вообще могу не разговаривать.       — Так, а зачем тогда позвал?       — В глаза твои бессовестные посмотреть.       — Можно было бы попросить, я бы тебе видео сбросила. Привет, Олежа. Здравствуйте, Павел Игоревич.       — Здравствуй, Алина, — ответил Алферов.       Калинина обнялась сначала с Алферовым, после обняв Савельева. Уж в чем-чем, но обвинить их коллектив в плохом отношении друг к другу точно никто не мог. У них бывали конфликты, но как правило они заканчивались лишь внутренними вопросами. В целом же, между сотрудниками чаще всего царили взаимопонимание и поддержка. Учитывая, что каждый из них проводил на работе большую часть времени, то больница была второй семьей. Многие события они праздновали вместе. И чаще всего даже после ухода кого-то из коллектива, продолжали поддерживать общение. Именно это и случилось с Алиной.       Это был удивительно теплый вечер, когда многие из них вспоминали какие-то случаи из врачебной практики. Больше всего Алина была рада, что несмотря на то, что все в шутку называли её предателем, она не лишилась друзей и настоящих коллег, которым всегда можно позвонить и спросить совета. Единственного, кого не хватало в этот вечер, главного врача, сумевшего собрать в разное время коллектив, который смог настолько сплотиться. Нахождение Калинина в командировке пришлось ни кстати, но он поздравил Олега еще до своего отъезда, как только подписал приказ о его повышении.       Алина возвращалась домой в приподнятом настроение, включив музыку, иногда подпевая знакомым песням, а иногда даже не обращая внимания, что играло на фоне. Пока мимо глаз проезжали встречные автомобили и проносились светофоры, она много думала над всем, что случилось в последние месяцы. Кто-то за всеми разговорами вспомнил про её отца, и она так некстати начала думать про последний сон, при этом тут же старалась успокоить себя, что больше это не работает. За последнее время и так случилось слишком много плохого, что еще должно произойти?       Алина думала не только про работу, но и про личную жизнь. Остановившись на светофоре, она достала из кармана вторые ключи, незаметно для себя улыбнувшись, вспоминая, как сама же при любом удобном случае говорила, что все это несерьезно. Несерьезное превратилось в то, что именно с Даниловым она видела свое будущее, пускай ни разу ему об этом так и не сказала. Свет сменился на зеленый и машина тронулась дальше, Алина крепко сжала ключи, убирая их обратно в карман и тут же достала телефон. Одной рукой держа руль, другой набрала сообщение.

«Еще раз спасибо за машину. Напиши, как долетишь»

      Отбросив телефон на пассажирское, девушка сконцентрировалась на дороге. Тем более начинался дождь, нужно быть более сосредоточенной. На следующем светофоре она сняла пальто, бросив его рядом с собой на сиденье. Когда машина свернула во двор, погода испортилась окончательно, по стеклам бил ливень, ветер склонял ветви деревьев в разные стороны. Единственное, что Алина взяла с собой — это сумку, в которой были ключи от её квартиры. Зайдя в подъезд, девушка быстро дождалась лифт, направляясь на нужный этаж. Она смотрела в свое отражения, понимая, что укладка портилась на глазах и пиджак промок, но это мелочи.       Только когда дверь лифта открылись, Калинина поняла, что забыла телефон. Она остановилась в проходе, споря с собой, стоит ли ей возвращаться или это подождет утра. Ей настолько не хотелось снова промокнуть под дождем, что махнув рукой, она прошла к своей двери, ища ключи в сумке.              Стоило ей подойти к квартире, как из-за угла показался силуэт мужчины. Она тут же заметила его боковым зрением, внутренние предчувствие подсказывало, что это вовсе не заблудившийся сосед. Девушка подняла глаза, несмотря на накинутый капюшон, Калинина узнала мужчину, стремительно направляющегося в её сторону. И от этого стало еще страшнее.       — Здравствуй, Алина.       — Что вам нужно? — дрожащим голосом спросила девушка.       — Ты могла так легко отделаться. Но зачем-то послушала Семенову и дала показания.       — Легко отделаться? Уголовная статья и лишение лицензии — это легко отделаться? — несмотря на разговор, она продолжала поворачивать ключи в замке, чтобы как можно скорее открыть дверь.       — По крайней мере, ты бы была жива.       Он приблизился к ней, и только теперь Калинина увидела в правой руке металл, который отражал свет подъездных ламп. Мужчина замахнулся в её сторону, но лишь слегка зацепил запястья, когда она отталкивала его, закрывая себя. От серьезных повреждений спасла плотная ткань костюма. Алина резко открыла дверь, пытаясь вбежать в квартиру, но не успела даже переступить порог, когда почувствовала резку боль в области живота.       Машинально, девушка уперлась руками в плечи преступника, морщась от боли. Он тут же вытащил лезвие из её тела, собираясь ударить еще раз, но на лестничной площадке послышались голоса. Лишние свидетели сейчас были не к чему, поэтому втолкнув Алину внутрь, он захлопнул за собой дверь, убежав на несколько этажей выше.       Калинина сразу же схватилась за рану, крепче сжимая её и чувствуя, как теплая жидкость сочится сквозь пальцы, медленно стекая по руке и животу. Понимая, что начинает терять баланс, медик облокотилась о стену, медленно сползая по ней. Алина успела зацепить рукой выключатель, оставляя окровавленный след, но это не спасло. С каждой секундой в её глазах становилось все темнее, вскоре, несмотря на то, что еще какое-то время они были открыты, девушка уже ничего не видела, погрузившись в полную темноту. В ушах звенел мерзкий шум, за которым она не слышала собственного, пускай тихого голоса. Тело ударило в холодный пот. Она чувствовала, как дрожали губы, которые девушка сжимала, пока организм совсем не сдался, пытаясь перетерпеть эту боль. Она попыталась вытереть капли ледяного пота и слез с лица, но делала только хуже, смешивая их с кровью. Левой рукой Аля зажимала рану, правой прощупывая карманы пиджака, вспоминая, что телефон остался в машине. Еще через какое-то время Алина чувствовала, как леденели её руки и ноги. Её одолевал озноб из-за которого она промерзла насквозь. Ощущения, будто вокруг температура ушла в минус, но это лишь ощущения. Ухудшало ситуацию и то, что она успела промокнуть под дождем. Калинина попыталась проползти ближе к двери, чтобы открыть её и тем самым привлечь внимание соседей, но стоило сделать одно резкое движение, как боль с новой силой пронзила всю брюшную полость. Вскоре девушка окончательно теряла контроль, понимая, что сознание уходит. Она ни то что не видела и не слышала ничего вокруг, но и не отдавала отчет, что сейчас происходит. Последнее, что она помнила, это жуткий страх, что с каждой минутой теряет время, за которое можно попытаться спастись. И то, что её никто не найден в ближайшие дни. Данилов уже должен лететь в другой город, Андрей и во все находится там, где нет связи, соседям не прийдет в голову врываться в такой поздний час. А еще сон, который все же оказался пророческим. Она должна была быть осторожней. Девушка окончательно потеряла сознание, упав рядом с дверью. Её рука осталась на животе, но уже не сжимала рану, продолжая терять кровь.       В то время пара возвращалась домой, предпочитая лифту — прогулку по ступенькам пешком. Они о чем-то громко разговаривали и смеялись, должно быть только вернувшись со свидания. Они так бы и прошли мимо, если бы парень не заметил брызги крови на кафеле и двери.       — Ден, ты чего замер? Идешь? — девушка прошла вперед и только встав напротив своей квартиры, увидела, что парень остановился.       — На кровь похоже, — он присел, разглядывая капли.       — Ой, да мало ли что случилось, пойдем. Может быть подрался кто-то. Тебе оно нужно?       — Там живет девушка.       — Девушка ни с кем подраться не может? Или у нее не может быть буйного ухажера? Пойдем говорю.       Он подошел ближе, несколько раз постучав, ничего не услышав в ответ.       — Может полицию вызвать?       — Ден, полиция тебя же за ложный вызов и оштрафует. Ясно, что дома никого нет. Ты идешь?        Парень простоял еще несколько секунд, пытаясь разрешить внутренний конфликт и решить, стоит ли звонить в полицию. Но девушка была слишком настойчива. И вот он уже и сам верил, что ничего страшного не произошло, подойдя к своей двери, открывая её. Когда молодые люди скрылись, Демьянов вернулся к квартире, пытаясь открыть дверь, но поняв, что она захлопнулась, решил оставить все, как есть. Он слышал разговор соседей и догадывался, что любой лишний звук сейчас привлечет внимание. Поэтому лучше для него, как можно скорее покинуть место преступления.

Федеральная экспертная служба.

      Часом раннее, Данилов и Субботин вернулись в ФЭС после успешного задержания. Он был готов к тому, что нужны новые билеты, ведь успеть в аэропорт за сорок минут невозможно, даже на служебной машине, но очередная СМС, которая пришла, пока они с Леонидом сидели в засаде, дала понять, что в этом нет никакой необходимости. В Мурманске продолжалось ухудшение походы и аэропорты так и не начали принимать рейсы.        Сдав мужчину лейтенанту, который снял с него наручники и сказал ожидать, Степа спешил покинуть комнату. Настолько быстро, что едва ли не врезался в Антонову, несущую шприцы и пробирки для взятия крови на различные анализы.       — Валя, тысяча извинений.       — Поменьше бы вы мне сегодня все на глаза попадались. А то рискуете случайно на скальпель напороться.       — От тебя это как-то особенно грозно звучит.       — Еще бы не грозно. У меня какое подряд ночное дежурство. Данилов, уйди с дороги по-хорошему.       — А Артём где?       —Его опять в прокуратору отправили.       — Зачем?       — Я тебе справочное бюро что-ли? Не знаю. Слышала только, что двое каких-то свидетелей убито. У него и спросишь.       Больше Антонова ничего не ответила, зайдя в допросную и оставив Степана наедине с мыслями. Он даже не собирался думать о плохом и мало ли какие вообще могут быть убиты свидетели, необязательно же это именно то дело. И не важно, что никаких других дел, в которых Тукаев оказывал помощь прокуратуре в качестве независимого судмедэксперта, не было. Он хотел набрать Алину, но увидев последнее сообщение и то, что девушка больше не была в сети, не стал этого делать. Завтра у нее ранний подъем и дежурство, поэтому скорее всего она уже спала.       Данилов не стал переодеваться в гражданскую одежду, проследовав к выходу, параллельно вызывая такси через приложение. Навигатор показывал время ожидания около десяти минут. Он прошел через служебный двор, попрощавшись с охраной, вышел на улицу, ожидая такси. За это время Степан успел набрать Артема, потому что где-то на подкорке мысли об убийстве свидетелей его не отпускали, но трубку никто не взял. Тогда он оставил сообщение, в котором было лишь два вопроса. Вернулся ли он по тому делу? И кем были убитые свидетели. Рядом остановилась машина, освещающая улицу красно-синим светом, что отвлекло Степу от телефона.       — А ты чего без машины? — спросил появившейся на парковке Березин.       — Меня вообще здесь не должно быть.       — Но раз я тебя вижу, значит ты здесь. Вот так каламбур. Подбросить? Я как раз в твою сторону еду.       — Давай. Выезд?       — Ну можно и так сказать. Вернее подкрепление Белой. Бедный человек сегодня весь день отпечатки брала и людей допрашивала. Завтра вдвоем быстрее и веселее.       Всю дорогу они обсуждали дела. Степан отвлекся от разговора лишь раз, когда на его сообщение ответил Тукаев.       «Да. Первый убит мужчина. Тело второй девушки еще не видел. По приметам она не похожа на твою знакомую, но пускай будет осторожней. Я в такие совпадения не верю».       — Ром, можешь возле следующего перекрестка остановиться, — понимая, что теперь со спокойной душой не сможет улететь и что как раз сейчас проезжает нужный поворот, сказал Данилов. Тем более в запасе еще было несколько часов.       — Ты разве здесь живешь? А, понял. Слышал-слышал про твою новую подружку. Ну не бросать же мне коллегу по среди ночи, говори адрес.       — А выезд?       — Мне к утру нужно быть. Десять минут роли не сыграют.       — Тут недалеко. Пару километров.       Машина сменила маршрут, свернув на перекрестке. Дворники только успевали, что смахивать капли дождя со стёкол. Доехав до нужного въезда, машина остановилась, не став заезжать во внутренний двор.       — Спасибо, выручил.       — Раз уж ты тут считай местный, может быть знаешь по близости магазины круглосуточные? Мне нужно кофе. Иначе усну где-нибудь по пути.       — Вон кофейня, не круглосуточная конечно, но еще должна работать, — указывая на небольшое здание, ответил Степан, идя по тротуару в сторону подъезда Алины.       — Спасибо, — Роман крикнул ему вслед, выходя из машины.       Данилов поднялся на нужный этаж, отряхивая капли с куртки и подойдя к двери, несколько раз постучался. В ответ никто не ответил. Прислушавшись, казалось, что в комнате никого нет. Он еще раз набрал телефон — никто не ответил, а за дверью не был слышен сигнал телефона, хотя Степан прекрасно знал, что она не ставит на беззвучный режим, потому что в любой момент её могут вызвать. Скорее всего девушка ещё не вернулась из ресторана. Он уже собирался уходить, когда из соседней квартиры выходил тот самый парень, чье внимание привлекла кровь, держа в одной руке телефон, в другой поводок с собакой.       — О, здравствуйте, вы же знакомый Калининой?       — Ну допустим,– он не знал этого человека, но как показывает опыт, соседи есть соседи. И они всегда знают чуть больше.       — Нормально все с ней? — невозмутимо спросил парень, вызывая лифт.       — А почему с ней должно быть что-то ненормально?       — Просто пятна на кровь похожи. Но как мне сказала Соня, девушка моя, что надо меньше сериалов смотреть.       И только после этих слов Данилов опустил глаза, обращая внимание на подсохшие капли под её дверью, чтобы не привлекать внимание и не подвергать опасности жизнь гражданского, он попытался сохранить спокойствие.       — Правильно сказала. Она порезалась.       — Бывает, вы едете?       — Я пожалуй пешком, — Степан прошел несколько ступеней вниз и услышав, что лифт уехал, вернулся, быстро ища по карманам нужные ключи.       Достав их, он тут же открыл дверь. На несколько секунд Степан словно оцепенел, ожидая увидеть все что угодно, но никак не раненную Калинину, лежащую в луже собственной крови.       — Аля, Алин, слышишь меня? — он осторожно переступил через её тело, присев рядом, прощупывая пульс. Движения, отточенные до автоматизма, которые сейчас помогали действовать более менее разумно и не впадать в панику. Ему нужно сохранять здравый рассудок, чтобы помочь девушке. Паника еще никогда не была товарищем при экстренных ситуациях. И у Степана это получалось, не поддаваясь лишним эмоциям.       Пульс прощупывался слабо. Данилов зашел в ванную, взяв небольшое полотенце и вернувшись назад, крепко сжал рану, свободной рукой доставая телефон и вызывая скорую. Зажав трубку плечом, капитан аккуратно проводил по лицу, пытаясь стереть следы крови, но к этому времени это было бесполезно, кровь успела высохнуть. Несмотря на серьезность ранения, её лицо было расслаблено, излучая спокойствие, кажется, она просто уснула. Но как же это было обманчиво.       Когда диспетчер взял трубку, мужчина сказал всю необходимую информацию, но даже несмотря на ранение, скорая была обещана только через полчаса. Данилов попытался поспорить с этим, ругаясь с девушкой, но она ничего не могла сказать кроме того, что все бригады заняты и с этим ничего нельзя сделать. Стёпа бросил трубку, понимая, что полчаса слишком большой отрезок для такого ранения.              — Потерпи немного, — обращаясь к Алине, он пытался успокоить себя.       Конечно он, как любой полицейский, умел оказывать первую помощь и знал, что нужно делать в подобных ситуациях. Но вместе с тем у него был огромный опыт и он видел слишком много таких ранений и знал, что никакая первая помощь не может сравниться с помощью профессиональных врачей. Добираться на своей машине тоже не вариант, собрав по пути все светофоры это выйдет еще дольше. Оставалась только одна возможность.       — Рома, ты еще не уехал? — набрав телефон коллеги, спросил Данилов.       — Только развернулся, а что?              — Подожди, мне нужна твоя помощь.       Но Березен ничего не успел спросить или ответить, Степан бросил трубку, кинув телефон в карман. Он аккуратно, без резких движений, взял её на руки, вынося из квартиры, толкнув дверь ногой, чтобы та захлопнулась, подошел к лифту. Из-за того, что он не мог одновременно держать её и зажимать рану, из нее струйками полилась кровь, капая на пол подъезда и лифта. Алина продолжала терять кровь, становясь с каждой секундой слабее. Рома тут же изменился в лице, когда увидел выходящего из подъезда оперативника.       — Вот так петрушка, — в свойственной манере ответил Березен, выходя из машины и открывая дверь пассажирского, помогая аккуратно уложить девушку, — я надеюсь это не ты её так?       — Ты думаешь мне смешно? Нужно в ближайшую больницу. Быстрее будет самим.       — Да я понял уже.       Степан сел рядом, положив её голову на колени. Роман тут же вернулся за руль, навигатор показывал, что до ближайшей больницы ехать всего пятнадцать минут, поэтому включив спецсигнал, машина помчалась в сторону нужного направления.       Все это время Степан продолжал одной рукой зажимать рану, другой гладить девушку по лбу, убирая слипшиеся волосы и будто бы веря, что это как-то поможет. Когда машина уже подъезжала, он услышал тихий стон.       — Алина, терпи, мы почти приехали, — взяв её ледяную руку в свою, сказал Степан.       — Я его видела, — совсем неразборчиво пробормотала девушка, не открывая глаз.       Она не понимала, где находится, лишь очень приглушенно слыша звук полицейской машины. Не слышала и того, что говорил Степан. Более того, до конца она в принципе не была уверенна, что это он. У Калининой не хватило сил даже приоткрыть глаза. Ей казалось, что свое тело она будто ощущает отдельно, не сумев его никак контролировать.       — Кого? Кто с тобой это сделал?       Но Алина не могла отвечать на вопросы, которых не слышала. В горле все пересохло, девушка попыталась откашляться, но с каждой попыткой боль настигала с новой силой, будто кто-то бил её в живот.       — После таких ран не выживают. Я знаю это. Я видела это, — её голос становился тише, — видела его…видела… это был Демьянов.       — Даже не смей так говорить. Какой ты после этого врач?       Но больше Калинина ничего не смогла ответить. Он еще крепче сжал её руку, отказываясь верить, что все действительно серьезно.       — Приехали, давай помогу, — Роман вышел из машины, открывая дверь.       Машина ФЭС остановилась прямо возле дверей приемного покоя, поэтому стоило ему только появиться на пороге с раненной Калининой, как её практически сразу же положили на носилки, увозя в неизвестное направление. Степан провожал взглядом врачей, не обращая внимание на слова медсестры, которая ему что-то пыталась сказать. Это самая большая несправедливость, которая случалась с ним снова и снова. Все, кто был дорог и кого он так или иначе любил — страдали. Как с этим можно смириться или как к этому можно привыкнуть?       — Молодой человек, вы слышите меня? — дотронувшись до плеча мужчины, только теперь девушка смогла дозваться до него.       — Да. Да, слышу. Что вы хотели? — невозмутимо спросил Данилов, стараясь держать лицо и никому не показывать насколько сильная паника его охватывала. Не зря он остался в служебной форме. Будто где-то глубоко-глубоко на подсознание сейчас он был капитаном Даниловым, который каждый день видит подобное и не имеет права давать слабину.       Медсестра попросила хоть какие-нибудь документы, но все они остались дома. Степан пообещал привести их ближе к утру. Поэтому пока она заполняла карточку с его слов. Данилов продиктовал фамилию, имя, отчество, год рождения, адрес проживания девушки.       — Последнее. Вы кем приходитесь?       — Я? — Степа уже хотел ответить, что-то вроде «друг» или «знакомый», но зная, что после этих слов его сразу же попросят уйти, ему ничего не осталось, как соврать, — муж.       — А ваш паспорт можно?       — Тоже остался дома. Этого хватит? — Достав удостоверение, спросил Данилов.       — Хватит. Но мы все-таки обязаны вызвать полицию отдельно. Сами понимаете.       — Я вам облегчу задачу. Когда будете звонить дежурному, сообщите, что Алина проходила свидетелем по делу, которым занимается прокуратура. Дальше они сами разберутся.       Медсестра утвердительно кивнула, ничего не имея против. Она на несколько секунд отвлеклась на бланки, когда увидела, что Степан следовал по тому же маршруту, по которому забрали Алину.       — Подождите, вам туда нельзя. Дождитесь врача. Степан Андреевич, вы меня слышите? Ждите здесь. У нас хорошие врачи. Вам бы смыть с себя все это, не пугайте людей. Туалет в той стороне.       Он только сейчас обратил внимание, что его руки и куртка были перепечатаны кровью. Но если на темно-синей ткани это было не так заметно, то на коже слишком заметен контраст красной жидкости.       — Спасибо, — прислушавшись к совету, он проследовал по указанному пути.       Зайдя внутрь, Степа включил свет. Старая бирюзовая плитка, которая в некоторых местах давала трещины, такие же старые краны. Закрыв за собой дверь, Степан повернул кран, включив ледяную воду, медленно, вытирая руки друг об друга, постепенно смывая следы крови. Превращая прозрачную воду в раковине в розоватую. Он мог бы сколько угодно уговаривать себя, что врачи — почти боги, хотя сама Калинина всегда говорила, что это не так, но прекрасно отдавал отчет в том, что это не просто маленькая царапина. Данилов был реалистом, до последнего заставляя себя верить в лучшее, но на самом деле, готовясь к худшему.              Мужчина уперся руками в керамическую поверхность, разглядывая отражение. Оттуда на него смотрел человек, в котором ни осталось ни капли хорошего. Его глаза наполнялись яростью, зубы крепко сжимались, выделяя на лице очертания скул. Ему хотелось уничтожить человека, который сделал такое с Алиной. Но между тем, в его глазах проступали слезы. Только почувствовав это, он отвернулся от отражения, крепко сжимая края раковины.       В ушах стоял её охрипший голос и фраза о том, что после таких ран не выживают. Только стоило вспомнить это, как Степан со всей силы ударил по кафелю, разбив руку в кровь. Он злился прежде всего на себя, за то, что уехал на это чертово задержание, на котором в общем-то справили без него, ведь будь он рядом, этого не случилось. Ему даже начинало казаться, что они слишком медленно ехали с Романом, теряя каждую секунду, которая была на вес золота.       Снова, подставив руки под воду, смывая уже собственную кровь, Степан несколько раз умылся, пытаясь привести себя в чувства и держать себя в руках. Секундная слабость, на которую он имел право просто потому что Алина не была для него чужим человек.       Дальше каждая минута, каждая секунда тянулась как будто вечность. Он ждал иногда сидя под дверью реанимации, иногда ходя из стороны в сторону, отказавшись от успокоительного, которое несколько раз предложила медсестра, все это время наблюдающая за его метаниями. Ближе к утру, усталость пересилила и он прикрыл глаза, облокотившись о стену, поэтому даже не заметил, что наконец к нему вышел врач.       — Здравствуйте, — мужчина лет пятидесяти подошел к Данилову, — вы родственник раненой?       — Да, как она? — тут же проснувшись и поднявшись, спрашивал Степан, боясь получить ответ. В эту секунду казалось, что даже его сердце забыло, как биться.       — Мы правда делаем все, что можем. Ей повезло, не задеты жизненно важные органы, но она потеряла слишком много крови. Иными словами, у нее очень мало шансов. Мы в таких ситуациях обычно советуем приезжать всем родственникам.       Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что на самом деле имел в виду доктор. Когда врачи не берутся давать прогнозов, то у любого теплится надежда. Но когда прогнозы настолько неутешительны, то как бы тебе не хотелось верить в лучшее, это не всегда получается.       Он пытался отгонять от себя эти мысли, но слишком большое количество близких для него людей ушло. Данилов ничего не ответил, безнадежно прикрыв глаза, садясь на ближайшую лавочку. Эти слова звучали, как самый страшный приговор. Ему давно пора привыкнуть, но привыкнуть к потере близких невозможно. Напротив, каждый раз это все сложнее и сложнее. Ему казалось, что вот-вот и кто-то отмотает время назад и он конечно не уйдет ни на какую работу. И конечно сможет защитить её. Это был первый день отпуска и ему вообще не нужно было никуда уезжать. Как это часто бывает, близкие начинают винить себя в том, в чем по факту никак не виноваты. А Степан для себя был самым страшным, не знающим пощады, прокурором.       — Мне жаль, — последнее, что сказал врач, скрывшись за дверьми реанимации.       Но на самом деле ему не было жаль. Он знал это. От своей же Алины. Она ни раз говорила, что реанимация заставляет убивать во врачах любые чувства, вырабатывая цинизм. Иначе нельзя. Иначе не пройдет и месяца и ты сойдешь с ума, если каждую историю пропускать через себя. Смерть — принимают как данность и возможность сделать работу над ошибками. И идут дальше. Навстречу новым больным. А как теперь идти дальше тому, для кого эта жизнь дороже собственной. Данилов знал, что теперь на нем большая ответственность. Сообщить обо всем случившимся её родственникам, с которыми он до сих пор не был знаком и даже не знал точного адреса. Он схватился за голову, пытаясь вспомнить, не рассказывала ли Алина, где жили её дядя с семьей.       А еще его мучала мысль, что он в последний момент решил отложить важный разговор до его возвращения, так и не успев сказать Алине главного, над чем думал последние недели. Как и не успел на самолет, который час назад вылетел из Шереметьево.