Великомученик, подруга сердца и толпа

- Отпусти! Сволочь, отпусти!.. - С ума сошёл?! Жить надоело?! - Да! Да, чёрт возьми! Не отнимай мою петлю! - Ёбнутый! Сам дурной - людям жить не мешай! Убери руки, быстро, тварь!       Ночь в обычном глухом районе на окраине Странмира(1), в обычном "убогом" прямоугольном панельном доме и в не совсем обычной квартире обернулась отнюдь не спокойной, а ознаменовалась яростной схваткой представителя власти из правоохранительных органов и, похоже, какого-то сумасшедшего, по всей видимости предпринявшего попытку суицида... Всё вне сомнения странное, по крайней мере выходящее из ряда вон, действо, в своей абсурдности дополнялось аккомпанементом горестных причитаний от слетевшихся, аки стервятники на место охоты хищника, бабулек. - Господи! Люди, люди честные, да что же это делается?! - истошно вопрошал в пустоту один голос. - И не говори! Не говори, Семёновна! Совсем от рук отбился парень! - подхватила сурово зыркая на дебошира вторая. - Матерь божья... И так нелюдимый был, так буянить ещё стал... - эти слова от третьей и вовсе прозвучали так, словно она того гляди расплачется. - Напился, не иначе набухался, скотина такая! Все вокруг спят, а он тут, пуп земли, скандалы воротит! - вновь вторая... - Типун ему на язык да науз от ведуна! По тому, как эти несколько старушек обсуждали происходящее, а больше всего именно одного из его участников, можно было сделать вывод, что похоже им отнюдь не противно от происходящего, а скорее наоборот это стало хоть сколько-то интересным событием в их рутине. Тем временем милиционер наконец смог скрутить дебошира: - Тихо, тихо! Не дёргайся! - Аарргх... Какая же ты тварь!.. - прошипел обездвиженный человек под ним. - Конечно-конечно... Не иначе... Ничего, протрезвей головушкой и нормально всё будет... - милиционер в штатском, всё ещё придерживая одной рукой парня, второй смахнул со лба пот и осмотрелся по сторонам... В и без того бедной комнатушке с убогим интерьером, из которого выделиться могли разве что мольберт, холсты и самодельные рамки, повисла жуткая атмосфера то ли уныния, то ли и вовсе безнадёжности... На полу валялось несколько бутылок, раздавленная в ходе пылкой битвы пачка сигарет и порванная верёвка, что ранее представляла из себя петлю. Тем временем собравшаяся "аудитория", позабыв о скрученном самоубийце, деловито начала перешёптываться меж собой, и в этих причитаниях слышались уже не переживания и тревога, а хвалебные речи в адрес милиционера. Тот тяжело вздохнул, помассировав мешки под глазами, и сказал - Гражданки, разойдитесь пожалуйста... Ночь на дворе, что уж вы... Как в проходном дворе столпились. Не на что тут смотреть... - Ой, Лёнечка, ты же не переживай за нас, мы сию минуту, разойдёмся сейчас. - Да-да, мы уже, но ты... Ой, рубаха парень, прямо молодчина!.. - Да уж, повезёт же какой-нито бабе с мужем, ух! - Гражданки, я же попросил... - желая скорее закончить с этим повторил мужчина. - Да-да, товарищ Лейтенант, уже расходимся! - согласно и восхищённо закивали аки голуби бабушки и на удивление действительно стали потихоньку расходиться. - Младший... Младший Лейтенант... - вздохнул им в след милиционер, что те успешно пропустили мимо ушей, всё ещё болтая меж собой о нём. Тем временем же в квартиру вбежало два санитара в белых халатах: - Мы по вызову от соседей! Что произошло? Младший лейтенант вздохнул, и указал на лежащего под ним без пяти минут самоубийцы: - Вот этого парня заберите... Ему протрезветь надо... <..>

***

- <...> ...Ну вот как-то так я здесь и оказался, - окончив рассказ молодой парень в брюках и кофте, пожал плечами и взглянул на собеседника. Тот же, старичок лет 80-ти с морщинистым лицом, длинными волосами, аки у старца-монаха, и седой бородкой, в свою очередь дослушав рассказ, принялся задумчиво расчёсывать свою бородку рукой. - Вот значит какая тропа-то тебя в белый дом упекла... Вот оно... - Да, так и есть... - парень замялся, опустив взгляд и раздумывая, как обратиться к старцу, - Так и есть, отец... - И сколько ты тут уже? - Одну ночь вот эту, и всё. - Вот оно как... Хм... - старичок умолк, погрузившись в думы, - Скажи-ка мне, отрок... Чтож ты руки на себя наложить хотел? Ой не любит Боженька таких людей, не любит... - Ха, нашли аргумент, дедушка... - парень как-то грустно усмехнувшись отмахнулся, скривив лицо, - Боженька не любит... Как будто он меня раньше любил... - Ну, ты так не говори, отрок, не говори... Не плюй в колодец - пригодиться воды напиться... - медленно, но сурово заговорил старец, замотав головой, - Ты лучше скажи как звать-то тебя, отрок? - А? Ааа... Да Артёмом кличут... Артём Стелицев по паспорту. Тимофеевич по батюшке. - Хм... Артём значит... Ну-с, - старик деловито опёрся на спинку своей койки, положив одну руку на тумбочку, а второй вновь принялся расчёсывать бородку, - И что теперь ты делать собираешься? - А чёрт его знает... За попытку суицида упекут, ей богу упекут сюда надолго... - угрюмо отвёл взгляд в сторону соседей по палате Артём. - Так а тебе же разве плохо? Не для того ль пытался, чтобы пожить тут? Как говорится, "на средства народные"? - дедок усмехнулся, сквозь растительность на лице и морщины виднелась ехидная улыбочка. - Ну тебя, дед! И ты туда же... - Артём нахмурился и, отвернувшись, уж было собирался насуплено уткнуться в подушку, но старик поспешно окликнул его: - Ты погоди-погоди, малой! Ну уж не обижайся, на глупого-то старика... Ты лучше скажи - куда я "туда же"? И с кем стало быть мне по пути? Расскажи, один чёрт спешить тебе теперь некуда... - Да уж, уделю немного... Времени... - вздохнул парень, понимая, что делать особо больше нечего, после чего кашлянул, ознаменовав начало рассказа, - Все, поголовно все вокруг меня - мелочные, жалкие и подлые! Люди, чей единственный смысл жизни... Нет! Язык не повернётся так сказать! Чей единственный инстинкт в их существовании - набить брюхо, карман, смотреть как с этим обстоят дела у других, завидовать и прислуживать более успешным в вопросах набивания, и портить жизнь всем тем, кто менее "Успешен" по их субъективному мнению! И будь уверен - если ты не такой как они и не соответствуешь их представлениям о статусе и достойного человека, то они тебе не дадут спокойного житья, вечно будут тебя порицать, обсуждать, пальцем будут в тебя тычить: "Смотрите, какой он непутёвый! Горе в семье!", жизненно ведь необходимо лезть в чужие жизни! - А что же жизнь чужая? В мои годы все соседи были, все друг-дружку знали и знали, что происходит у кого. Сейчас то ужно не так что ли? - то ли с издёвкой, то ли искренне поинтересовался старик, перебив рассказ. - Да в том и дело, что именно так! Все эти старухи-сплетницы живут как жили их бабушки и матери и продолжают это сюда тащить, а никто и не против видимо! И так уж вышло, что именно я и объект их вечных причитаний! Ни стыда, ни совести нету у этих людей! - Вооот как... Ну не только же они корень всех зол, не так ли? - Конечно не только, есть ещё алкашей куча, низменных быдловатых никчёмных существ, которых даже личностями назвать невозможно! Всё их существование, вся их деятельность сводится лишь к одной грязной цели - добыть себе дешёвой водки и начать чревоугодие в компании себе подобных! Им просто не доступны все высокие чувства человеческих, они атрофировались и заплыли метафоричным жиром! Я не верю, что это люди! - Ну-ну-ну, полно тебе, спокойнее... Тут-то их нету, так что можешь быть спокоен, - размеренно остановил гнев парня старик. - Д-да... Точно... Так вот, а самый яркий из всех них - мент Леонид, простой, самый обычный милиционер, младший лейтенант, но как они все его боготворят! Как все ему пытаются услужить! Понравится, приглянуться, стать другом... Всем нужны такие мнимо важные связи! Это же отвратительно! - Артём вновь нервно прерывисто задышал, а после выровнял дыхание, потирая переносицу, - Впрочем... Если абстрагироваться от мнения о нём окружающих... Он не самый плохой человек... Быть может ему и тоже ведь не в радость всё это... Чёрт его знает... - Ну а ты-то у нас стало быть кто среди всего этого "сброда"? - с неподдельным интересом спросил старик. - Я?.. Да никто я для них... Да и для себя... Художник я, отчаявшийся от жизни в этом мире... Я же мыслю о высоком, о прекрасном! А окружён ими... Им даже высокие чувства чужды, всем! Из них никто не способен меня понять, да и бог бы с ним - промысел гениев не объясним... - ...но история помнит, и нас судит по ним. - Что?.. - Не важно, продолжай. - Так вот... Ладно уж, не нужно мне их понимание, но мешать то мне зачем?! Я творец, я не должен соответствовать плебейским стандартам! Но ведь нет, им нужно лезть в МОЮ жизнь! Кто они такие, чтобы судить меня?! Они ведь ничего обо мне толком не знают, а судят словно я жил всегда у них на глазах! - А знаешь ли ты их так хорошо, чтобы судить их? - вдруг возразил старик, голос его звучал статно и строго, - Чтобы так уверенно утверждать, что им чуждо всё человеческое? Я знаю - не суди, да не судим будешь, но стоит ли художнику вдаваться в это и отдавать себя ненависти к людским порокам? Не его ли талант видеть Красоту и след творца во всём? Бог тоже не задумывал мир таким, какой он есть, но он не отвернулся от него. Будь добр - и ты живи в том мире, где родился. Другого нет и не дано... Повисла тишина, нарушаемая лишь томным сонным бормотанием какого-то психа на койке на другом краю комнаты и мерным скрипом шашек о игральную доску у других двух соседей, что находились в более адекватном состоянии, но не сочли диалог Старца и Артёма достойным своего внимания. - Н-но... - Артём был в смятении, - Отец, ну скажи уж мне тогда, в чём я не прав? Если уж сказал А, то будь добр, говори Б... - А я разве не ответил на этот вопрос? - вопросом прозвучал ответ на претензию, - В любом случае не мне судить, не мне... Но знаешь, я хочу кое-что сказать... Ты славный парень, действительно. Все мы не идеальны, это стоит понимать. А ты умён и, я уверен, определённо не обделён талантом. Осталось только... Научиться быть терпимее... Даже не так, научиться видеть прекрасное во всём, самому его добавлять туда, где его нет! Во всём остальном... Воля божья. Ну а пока знаешь, я хочу сделать тебе один подарок... - Чего?.. - Артём явно не понял, что выдумал этот дедок, да и в принципе перестал улавливать его ход мыслей, отчего даже занервничал. - Подарок-подарок, ты заслужил, - ехидно ухмыльнулся старичок, закивал и встал с койки, рукой подозвав парня подойти. После этого он приподнял матрас своей койки и достал оттуда какой-то свёрток размером с томик Большой Государственной Энциклопедии. После этого старичок как ни в чём не бывало направился к выходу из палаты и словно по волшебству достал из рукава ключ, - Ну как, ты идёшь? - шёпотом спросил он художника, - не боись, я не кусаюсь, как видишь, хе-хе... Артём заколебался. Происходящее сейчас решительно создавало ряд вопросов без ответов. Однако словно заворожённо, он кивнул и подошёл к старику. Тот стремительно вставил ключ в скважину, повернув несколько раз приоткрыл дверь и юркнул в неё, утянув за собой парня. После этого дверь стремительно захлопнулась и вновь была заперта старичком. Закончив с этим, он воровато оглянулся, и убедившись, что дежурная сестра не проснулась, улыбнувшись бросил ехидный взгляд на одновременно тревожного и заинтригованного Артёма. Видимо утвердившись в мысли, что всё идёт по плану, дед отвёл парня в сторонку, подальше от спящей, и наконец принялся разворачивать загадочный свёрток... Спустя минуту возни, старик торжественно отбросил остатки крафт-бумаги и достал сложенный медицинский халат и колпак с красным крестом. - Вот, надевай скорее! - Ч-чего?.. - Не задавай вопросов, либо доверься, либо... - Хорошо, давай сюда, - Артём не мог в полной мере понять, что заставило его сказать эту фразу, но он пошёл ва-банк и взяв дар старика принялся спешно его надевать. - Вооот, другое дело, - старик заулыбался, завидев новоиспечённого медбрата, - ну, полюбовались - и хватит. Потопали скорее. Артём сдержано кивнул и осторожно пошёл за стариком, который вышел больничными лабиринтами к длинному коридору, в конце которого виднелась дверь с светящейся зелёной табличкой над ней, очевидно гласящей "Выход" - Вооот... Отсюда по прямой - выйдешь на территорию. Там в заборе напротив буквально дыра. Ты туда иди и... - Пётр Васильевич? - послышался вдруг как гром среди ясного неба женский голос,- Пётр Васильевич, ну что же вы!.. - обладательница этого голоса, пухлая медсестра лет 30-ти, развела руками, завидев старика, - Что же вы гуляете? Время ещё раннее-раннее, вам ещё нужно спать, а вы гуляете... Пойдёмте-пойдёмте, назад, в палату... - она с тем же доброжелательным видом подошла к старичку и взяв за руку настойчиво повела за собой, проигнорировав Артёма, словно того и нет рядом. Дедок невинно улыбнулся, забормотав медсестре что-то нечленораздельное, а за спиной показал крестик из пальцев, пожелав удачи парню. Тот лишь скорбно проводил его взглядом и медленно помахал ему вслед, пока медсестра не обращая на него внимания всё ещё читала какие-то наставления старичку. Но вот они скрылись за поворотом и Артём остался абсолютно один... "Надо выбираться отсюда", - промелькнуло в его затуманенных мыслях и он спешно, но уверенно направился к выходу. Открыв пожарную дверь, он оказался на балкончике, от которого вниз вело два пролёта лестницы. Вели же они на асфальтированную площадку, где стояло несколько ящиков и два грузовика - видимо внизу в этом месте была столовая. Между крайним грузовиком и стеной больницы стояло два милиционера, которые куря папиросы что-то обсуждали. Наверно их поставили тут сторожить дыру в ограде, но они сидению в кустах предпочли стоять на цивильном месте, наблюдая за периметром на подходах. Завидев вышедшего "медика", один из них остановил беседу и дружественно махнул рукой показавшемуся. Артём замер, постоял с пару секунд в бездействии, убедившись, что жест был адресован именно ему, а после робко поднял руку в взаимном приветствии. Получив ответ, милиционер улыбнулся, и вернулся к беседе с сослуживцем, тем самым обезопасив все дальнейшие действия Артёма. Тот же, собравшись с духом, решил не медлить, дабы не привлекать к себе ненужного внимания с подозрением, и бодренько спустился по лестнице вниз. Оказавшись на земле, он ещё раз выдавил из себя приветливый кивок служителям порядка и размеренным шагом направился к своей цели, скрывшись за грузовиком. Вот отсюда надо было поторопиться... Пересеча асфальт и протиснувшись через кусты, он оказался перед той самой дырой в заборе, о которой говорил старик. Пролезть через неё не составит труда, однако железная сетка может заскрипеть, при попытке её отодвинуть, дабы пролезть. Но однако в любом случае побег представился более лёгким, чем он внушал себя изначально. Артём уж было собрался лезть, как вдруг остановился. Он вспомнил, что на нём надето... Не удобно будет забрать это с собой, да и мало ли, старичку эта форма ещё может пригодится, если он найдёт способ её забрать... В любом случае надо её снять. Сложив аккуратно плащ и положив его на землю, Артём довершил картину колпаком, а после, подумав, поставил рядом с ними пустую пачку сигарет, валяющуюся рядом в кустах. Получился странный, но вне сомнения занимательный пейзаж, в котором "ценители искусства" вне сомнения увидели бы глубокий смысл. Но у Артёма на то времени не было, и он спешно нырнул в дыру в заборе, оставив позади психиатрическое отделение. Сразу вокруг стало как-то... Спокойнее, умиротворённее... Бетонные заборы, какие-то склады за ними и ряды труб где-то вдалеке указывали, что Артём сейчас где-то в промзоне, а с большой вероятностью - где-то в юго-восточной части города. Найти бы теперь автобусную остановку... Обернувшись назад парень увидел всё тот же сетчатый забор, но он уже не представлял из себя ничего большего, чем... забор. А деревья и кусты, казавшиеся злобными врагами, стали ничем иным, чем просто уютной зеленью при больнице. Тем временем серое светлое небо указывало на раннее-ранее утро... 5-6 часов, город ещё спал и шум заводов не заполонил это место, оставляя пространство мерному гудению каких-то подстанций или же редким позвякиваниям каких-то единичных механизмов. Сразу на душе стало легче, хоть и не лучше... Художник медленно поплёлся вперёд вдоль узкой дороги, которая скорее служила для связи заводов и подвозу сюда рабочих, нежели чем для общего пользования. Тем временем пространство вокруг затягивало дымкой... Утро обретало некую таинственность в своём образе: ни одного человека, звуки гулки и отдалённы, редкие птицы летают крайне высоко, несмотря на то, что всё указывало на скорый дождь... Мимо промчала какая-то машина и быстро скрылась в тумане, оставив после собой вихры воздуха и пыли. Когда они осели, взору художника предстала наконец Автобусная остановка, которая предстала оазисом в царстве тягучего тумана... Артём наконец спокойно выдохнул и поднял взгляд на таблицу маршрутов. В глаза сразу попалась графа "Т-33" - довольно частая маршрутка, от одной из остановок которой порядка 10 минут ходьбы до его места жительства. Убедившись в наличии путей, Артём полез в карман, дабы проверить наличие возможности пройти этими путями. В кармане на ощупь нашлась горсть мелочи, о природе которой задумываться не хотелось: наберётся 35 копеек и бог с ним. Пересчитывать это дело сейчас желания не было, так что наверно... Оставалось просто ждать. Тихонько просвистев Артём обернулся в сторону остановки и тут вдруг в глаза попала одна маленькая... Да даже не то что бы маленькая деталь... Он вдруг замечает, что он здесь не один, что очень и очень странно, для столь раннего часа. Обычно всё таки утром на заводы приезжают, а не наоборот, уезжают с них... Взглянув на этого кого-то он вдруг осознаёт, что видит ни что иное, как... Девушку. Возрастом где-то 16-18 лет... Она одета в светлое: то ли голубое, то ли салатовое платье, на голове осторожно завязан платок, который крайне неестественно сидит на голове, будто под ним что-то есть. На ногах нет вовсе ничего... Девушка лежит на скамье, осторожно прижав колени к телу. И ещё на ней лежит что-то длинное, окутывающее её талию, похожее на пояс, но создающее ощущение чего-то живого, будто змеи... Девушка похоже спит... Вернее дремлет... "Небось какая-то деревенская клуша, приехала тут на завод пристраиваться, не иначе", - мысленно отмахнулся Артём от таинственной Сони, не нашедшей лучшего места для отдыха. Но что-то неотвратимо смущало, тревожило, беспокоило художника... Глаза то и дело смотрели в сторону таинственной девушки, и в какой-то момент иррациональное желание взглянуть на неё поближе пересилило попытку выразить безразличие. Артём аккуратно подошёл к ней и присел на корточки рядышком. Даже неосознанно художник не мог не отметить достаточно красивое лицо девчушки и не признать его милым... Одна рука, служив подушкой девушке, положена под щёку, вторая же тревожно вцепилась в рукав первой. Сама девушка тихонько трясётся и иногда дёргается, закрытые веки дрожат. Похоже ей снится что-то... Беспокоящее?.. И всё таки первоначально оправдание Артёма о "деревенщине" оказались неверны... Кожа аккуратная, чистая, на вид мягкая, а отнюдь не закалённая огородной и земельной работой грубая деревенская. Тело стройное и красивое. И что-то так... Тянет и манит... И на душе так спокойно, непривычно... Как не было у Артёма уже долгие годы, наверно последний раз он себя так чувствовал когда... И тут в момент одного из дёрганий длинное нечто на талии девушки так же дёрнулось, и, словно ощетинившись, само нырнуло за спину девушки. Завидев такую чертовщину художник от неожиданности повалился с ног и неосознанно отполз ещё на полметра от девчушки, не отрывая взгляда от неё. Та же, услышав грохот Артёминого падения, вздрогнула и интуитивно съежившись открыла глаза, напугано заморгав ими, тоже застывшим взором глядя на парня. Платок на её голове задергался, будто под ним что-то шевелилось... Видя это Артём словно потерял дар речи, завороженно и напугано наблюдая за происходящим. Девушка же неуверенно приподнялась из лежачего положения, всё ещё смотря на парня. В глазах её читалось сомнение и тревога, а руки нервно хватались друг за дружку, вопреки попыткам девушки их сдерживать. - А Вы... К-кто?.. - неуверенно спросила незнакомка.