Так получилось

Моя доля в пространстве не велика

и всё сужается диаметром

площади для прыжка.

* * *

— Солнце, поешь пожалуйста. Давай вместе заварим чай и попьём с нашими любимыми булочками? Я как раз купила, — паника охватывала разум Андрющенко. Она не понимала, что делать и надеялась поскорее привести свою возлюбленную в чувства. — Малыш, я не хочу, — голос невольно дрогнул. Она хотела. Ещё как хотела наконец-то съесть что-то, потому что чувство голода буквально съедало изнутри. Она не ела уже недели две, а может и три. Счёт времени Виолетта тоже давно потеряла, потому что от постоянных бухла, наркоты и сигарет, которые она начала потреблять больше раз в пять, чем до того случая, что окончательно сломал её жизнь, мешались с голодом, которым морила себя брюнетка, дабы наказать. Из-за своего ужасного физического и морального состояния она не могла следить за временем и даже не пыталась это делать. Она наказывала себя за все грехи, что совершила перед своим ангелом — Лизой. Она наказывала себя за всё: постоянные ссоры с девушкой, которую она в прямом смысле любила больше жизни; ненависть к своему телу, что вызвана детскими комплексами и «бывшим» расстройством пищевого поведения, которое она ненавидела и «давно победила», и ненависть к себе за ужаснейший поступок по отношению к своей первой и последней любви, к смыслу всей своей жизни. Постоянное желание убежать от всего этого как можно дальше загнало девушку в угол, не давая хотя бы малейшего шанса, хотя бы один малейший путь, для отступления. Ненависть к себе и ситуация, в которую она попала, буквально убивала её, сжирала изнутри. — Ви, я не понимаю, что с тобой. Ты завязала с этим полгода назад и опять вернулась. Ты опять бухаешь и употребляешь днями напролёт. Мы с тобой не сможем быть вместе, если ты продолжишь. Ты не можешь отказаться от этого ради меня? Вилка, я тебя люблю же, — в карих глазах начали накапливаться слёзы и девушка бессильно сползла по стене, возле которой сидела её бывшая девушка. Они обе в своё время спасли друг друга от смерти, а сейчас, так же вместе, зарывают друг друга в эту когда-то желанную могилу. — Слышишь меня, Вилка? Я люблю тебя, но такими темпами нам придётся расстаться, — за окном барабанил осенний дождь, а солнце давно скрылось за горизонтом, оставляя только давящую, такую ненавистную Малышенко, но любимую Андрющенко, темноту. Из-за массивных туч, звёзд не было видно и город погрузился в полный пугающий мрак. Долгое молчание повисло между ними — обе боялись сказать что-то. Обеим было чертовски страшно. — Я тебе изменила, — резко, будто ударив чем-то тяжёлым со спины, сказала Виолетта. Это и был тот самый удар в спину ножом для её Индиго Лизы. Всхлип за всхлипом последовали сразу после этих слов. Нервная система просто перестала выдерживать и Ви поддалась своим эмоциям, что мешались с чувствами, которые она пыталась спрятать, чтобы казаться сильной. — Помнишь, тогда, на дне рождения, — голос опять невольно дрогнул, не дав девушке связно закончить предложение. Алкоголь, действие которого постепенно отпускало, так же мешал выражать свои мысли, — когда ты болела. Я… я перебрала с алкоголем и там была Мишель и, — девушке было стыдно. Она хотела убежать, провалиться сквозь землю. Темнота, которой была покрыта старая квартирка где-то на окраине Питера ещё больше угнетала обстановку. Лиза не стала дослушивать и Лиза не стала кричать; Лиза просто ушла — встала, собрала принесённые ею вещи в рюкзак, накинула старенькую потрёпанную курточку и ушла; молча. Ей сразу стало всё понятно. Почему она так резко вернулась к старому образу жизни и почему всё так сложилось. Ей было очень больно. Она хотела остановиться, развернуться и обнять её, прощая всё на свете, но понимала, что не сможет этого сделать сейчас; пока не сможет. Андрющенко понимала, что через некоторое время всё равно простила бы девушку, но не сейчас. Всё вышло слишком неудачно для этих двоих. То что она ушла молча, очень сильно пугало Малышенко. Виолетта больше ничего не понимала; Виолетте больше ничего не хочется; Виолетта теперь не понимает как ей жить. Единственный лучик света и надежды, что вытянул её в прошлый раз и помог ей вылезти из той могилы, в которой она успела зарыться наполовину, сейчас исчез, казалось, что навсегда, закопав её с головой. Этот ангел, который можно считать, спустился с небес; сейчас ушёл, закопав девушку не на два, а на пять метров под землю. — Сама виновата. Заслужила такого, сука ебаная. Нехуй было бухать так. Конченная шалава, блять, — девушка ненавидела себя в этот момент. Она оскорбляла себя всеми выражениями, которые успела узнать за свою не очень-то и длинную жизнь. Она причиняла боль себе, чтобы наказать и тем самым делала больно ей. Андрющенко не заслуживала такого отношения к себе. Лиза не заслужила этих страданий. — Надо покурить… Надо покурить, — приговаривая себе под нос одну и ту же фразу, чтобы точно не забыть, что она хочет сделать, девушка направилась на балкон. Дождь был косым из-за сильного ветра и поэтому попадал даже в открытое окно. Подоконник, оконная рама и полы были мокрыми. Виолетту сейчас это не интересовало. Капли дождя скатываясь по её щекам и, мешаясь со слезами, охлаждали тело и голову, приводя девушку в чувства. Алкоголь всё ещё давал о себе знать. Не чувствуя ни малейшего страха, она залезла на подоконник, свесив ноги вниз и начала пытаться зажечь сигарету.

* * *

Слёзы сами катились по щекам. Она ненавидела всё и всех. Она была готова на всё, лишь бы кто-нибудь подошёл и сказал, что всё это неудачная шутка, сон или галлюцинация. Всё что угодно лишь бы это не оказалось правдой, которая так больно ранит душу. Второй раз она доверилась, отдала своё сердце человеку и уже второй раз её предали. После прихода домой, ей не хватало сил, чтобы сделать что-либо. Еле пересилив себя, она сняла грязные ботинки, раскидав их по всей прихожей, а мокрая куртка бесцеремонно полетела на пол прямо перед дверью. Она прошла в комнату всё так же задыхаясь слезами. Девушка просто легла на старую небольшую кровать-полторашку и начала рассматривать свою комнату. Тут всё напоминало о ней: гитара, на которой Малышенко постоянно играла и пела песни для болеющей Лизы; оставленная на время сумка с вещами, которую Вилка хотела забрать через пару дней; букет цветов, подаренный ею, который уже давно засох, но Андрющенко не могла заставить себя выкинуть его. На стене висели фотографии, которые были наполнены и пропитаны счастьем. При одном взгляде на них стало тошно, а слёзы полились с новой силой. Почти на каждой карточке, что были приклеены на старый, пожелтевший скотч, написаны душевные подписи: шутки и анекдоты Вилки, которые показались Андрющенко смешными; даты, просто какие-то интересные моменты с которыми были связанны фотографии. Всё было так хорошо и резко разбилось о жестокую реальность. Это убивало и сжирало изнутри. В голове проносились все моменты с этих фотографий и каждый из них наносил удар. Каждый был сильнее предыдущего. — Фотографии — это ебаная пародия на счастье. Сука, нахуя я тебе поверила, блять, — задыхаясь из-за слёз, которые опять начали стекать по щекам, Лиза уткнулась в подушку, обнимая ту так же, как совсем недавно обнимала свою любимую.

* * *

Свет солнца распространился по всей комнате, освещая тёмные спутанные волосы девушки и попадая прямо в глаза. Звонок телефона, звук которого из-за ночной истерики Индиго не выключила, казалось, разбудил весь многоквартирный дом. На экране красовалась надпись «Ви <3». По коже прошёлся холодок, а вслед за ним толпы мурашек. Взяв себя в руки, девушка смогла ответить. Горло болело, лицо было опухшее, а голос охрип из-за ночных истерик и прогулок под дождём. — Здравствуйте, вас беспокоят из 74 больницы. Мы звоним вам, так как в страховке вы записаны доверенным лицом. Виолетта Малышенко скончалась сегодня в 6:45. Предположительно — это суицид, но расследование пока ведётся. Приносим свои соболезнования. Мир рухнул. Пробурчав что-то неразборчивое в трубку и закончив вызов, Андрющенко сидела в шоке. Она не могла понять, что ей делать. Человек, которого она любила больше жизни и которому была готова простить измену, умер. Виолетта умерла из-за неё. Это она ушла, оставив её пьяной дома одну. Руки затряслись, а слёзы опять потекли по щекам. — Почему я это сделала? Я не знала… Я не знала, что она это сделает. Я не знала! Я не хотела. Я не думала, — всхлипы, из-за которых голос постоянно подрагивал, мешали говорить, кричать и дышать, а хриплый голос начал срываться на крик. — Я не знала! Я не хотела! Почему, блять, я ушла… Зачем? Я не знала! Сука, могла бы догадаться, что она может сделать это… — Взгляд девушки упал на небольшое настольное зеркало, которое она бросила возле кровати пару дней назад. Увидев себя, она была немного в шоке с того, на сколько всё-таки плохо она сегодня выглядела. Обычно в такие моменты появлялась Вилка, которая заваливала девушку комплиментами и поила вкусным чаем. Но теперь Виолетты нет и никогда не будет. — Блять, я тебя ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — девушку переполняла ненависть к себе. Зеркало полетело со стола, который стоял недалеко от кровати, разбиваясь в дребезги. Даже «7 лет несчастья» уже не пугали, потому что девушка и так попала в свой личный пожизненный ад. Она готова была умереть за неё, чтобы не страдать. Она считала себя виноватой. Она понимала, что могла это предотвратить, что ей было под силу уберечь Малышенко и обойти это стороной, но она не смогла из-за своего эгоизма. Лиза больше не видела смыслы жить без своей Виолетты.

* * *

Она не смогла прийти на похороны, которые организовали её родители. Индиго не было в первый день, во второй, через месяц и даже через год. Она не смогла простить себя. Виолетта умерла 15 октября. В этот день они могли поговорить, помириться, осознать ошибки друг друга и отпраздновать год своих отношений. Всё могло сложиться по-другому. Всё могло быть иначе, если бы они не поддались эмоциям. Андрющенко так и не появлялась на могиле своей возлюбленной до последнего. Она не смогла увидеть её в трезвом состоянии и здравом рассудке хотя бы в последний раз; она не смогла поцеловать её; она не смогла обнять её; она убила её. И вот, прошло уже три года. Лизе 25, а Виолетте вечно 18. Сегодня четыре года их посмертных отношений. Она смогла прийти на её могилу впервые за это время; она всё ещё не могла простить себя; она надеялась, что от этого ей станет легче, но ошибалась — стало только хуже. Боль, которую со временем заглушила апатия, вновь вернулась и нахлынула с новой, ещё большей силой. И вот, сигарета, которые она обещала никогда не курить, дымилась в её зубах; а ванна, на краю которой лежала бритва, была наполнена прохладной водой до краёв.

Дата и время смерти: 15 октября, 6:48

Друг от друга их отделяли ровно три года и три минуты. Всё могло сложиться по-другому, но не вышло. Всё закончилось так… просто, потому что так получилось.