Невзаимность порождает нечто новое.

      Вова стоял на улице, он с трудом восстанавливал дыхание, а так нервы просто шалили. Алкоголь выветрился из организма, и на его место пришла паника, в перемешку с сожалением о содеянном.       — Придурок, идиот! — Вова хватается за голову, а мысли так и кричали: ДА, ТЫ КОНЧЕННЫЙ ПРИДУРОК! Зачем? Для чего Вова сказал парню о том, что чувствует? Что он ожидал? Чуда? Нет, ничего не вышло, получил лишь ответ:       — Эм, чувак, ты же понимаешь что я натурал и люблю Нелю? — и взгляд у Максима был осуждающий, в нём только это и чувствовалось, отчего Вова сглотнул. Он не заметил, как Максим хотел потянуть руку, положить на плечо и успокоить. Не заметил, как парень хотел что-то сказать. Не заметил, как у него поднялись уголки губ, и взгляд был наоборот, с сожалением. Нет. Вова лишь выпалил:       — Да... Прости.       И сбежал. Поступил как трус, но что ещё нужно было делать? Его руки дрожали, чувство паники не отступало. Что, если Макс кому-то расскажет? Не хочется даже допускать такую мысль, он уверен, так парень не поступит... Но если? Об этих "если" даже заикаться не хочется.

***

      Даня идёт быстро, пытаясь сбежать от позора. Алкоголь быстро выветрился, и он надеется, что наутро никогда об этом не вспомнит, что это уплывёт в небытие. Но нет, он сжимает кулаки и закусывает губы, стараясь сдержать всю свою злость на самого же себя.       — Дань, я хочу остаться с тобой друзьями. — Илья сглатывает, он уже давно трезвый, и очень спокойный, а язык заплетается. Нервничает, видно сразу... Боится сказать.       — Но?       — Я типа только Ксюшу люблю. Вот. — Илье неловко, он хочет будто бы оправдаться за эти чувства и эмоции. Ему стыдно.       — Окей. — и Илья не видит эту слабину. Когда глаза будто бы потухают, руки дрожат, а голос с трудом не дрожит. Нет.       Он сбегает раньше, чем Илья хоть что-то замечает. Он выбегает на улицу и ударяет кулаком по стене. Становится легче, намного, но ебанная ненависть к себе... На кой чёрт он вообще подошёл? Взаимной любви нет, отношения лишь ненужная хрень, ведь это кончается. "Долго и счастливо" — просто анекдот. Тогда зачем? Ради чего он пошёл, зная, что Илья занят? Хотел лишний раз доказать, что любви не существует? Ну доказал, что ещё сказать! Даня закуривает сигарету, усмехаясь самому себе. Наивный идиот, будто бы какой-то школьник.       — Ты чего? — доносится голос, и к нему подходят, медленно. Даня пускает смешок, увидев в каком виде их шеф.       — А ты чего, плакал?       — Нет, обкурился и глаза покраснели. — они посмеиваются, а Вова рядом встаёт уже, и ему дают сигарету. Они выглядят так спокойно сейчас, будто бы ничего вовсе и не произошло.       — Дружбе конец.       — Тебя никто не полюбит.       — Так что случилось? — повторяет вопрос Вова, и ему пожимают плечами в ответ. Молчание, а оставаться наедине с мыслями Вова уже не мог. Да и высказаться... То, что сейчас нужно. — Я вот... В чувствах неудачно признался. — на него заинтересовано посмотрели.       — Кому?       — Так ты не ответил, сначала скажи ты, потом я. — он улыбается, и Даня лишь выдыхает, туша сигарету.       — Так же. Теперь отвечай кому.       — Максу. — и Даня начинает смеяться, так громко, что кажется практически все кто были дома услышали.       — Пиздец, так и знал, что ты не гетеро, пиздец! — а Вове было не до смеха, он покраснел. От смущения и злости. Стоило промолчать... Сам же идёт, на кой чёрт он вообще решил сказать. — Ну, не парься чувак. — Даня похлопал по плечу. — Сам недалеко ушёл.       — Чо?       — Илье признался.       Молчание. Они двое мыслили о своём, но всё это не было вообще счастливым. Но было некоторое чувство спокойствия. Ты с человеком по несчастью... Ура?       — И что нам делать? — спрашивает Вова, потушив сигарету.       — Ну, жить? Не будь как подросток, расслабься. Рано или поздно всё наладиться. — а Вова почему-то неуверен. Вове страшно, ибо всё то время... Он любил этого идиота. — Так, не реветь. — Даня поднимает чужое лицо, и грубо слёзы стирает большим пальцем. — Ты правда так расстроился из-за невзаимности? Чувак, ну ты чего. — Даня посмеялся неловко, а Вове и впрямь стыдно стало. Слёзы текли невольно, впервые за долгое время из-за какого-то бреда. Даже смешно стало.       — Извини. — и Вова прикрывает глаза, смотря в сторону. Сейчас тихо, они одни, в полном одиночества. Все дома, кто-то пьет, кто-то уже спит. А тут два парня на улице стоят, и просто погружаются в мысли. Вова смеётся, обнимая себя. — Какой я идиот, это пиздец... Дань, я не хочу, чтобы Макс ушёл, понимаешь? Я не хочу остаться, мы же только всё наладили, а я испортил всё!       — Чувак, ты не виноват. Никто не виноват. Просто... Постарайся отвлечься.       Их взгляды пересекаются. Они понимают друг друга без слов, и целуются. Взаимопомощь, пока их сердца разбиты. Парни прикрывают глаза, и видят...       Твою же мать.

***

      Вова ощущает себя слишком беспомощно. Он и впрямь, как какой-то ребенок, который влюбился по уши, и теперь не знает как отвязаться от этого. Он сказал Максиму:       — Не извиняйся, я всё понимаю. Правда. — и улыбнулся ему по-доброму, пока внутри всё буквально разрушалось. Этой ночью же, вместе с Даней, он шептал его имя, имя Максима. Ему закрыли рот рукой, а парень продолжал идти на поводу фантазии. Вместо Дани с ним был Максим, тем временем настоящий Шабанов лежал в одной кровати с Нелей и целовал её. А Вова с Даней дрочили друг другу, пока Кашин утыкался в плечо, шепча "Илюша". — Всё хорошо.       На деле всё было плохо, ибо этим вечером Семенюк поехал к Дане, когда всё закончилось. Кашин сам предложил, сказав что у него появилась небольшая идея. Сам же Даня не говорил с Ильёй, будто бы ничего не случилось. Не было глупого признания, и не было ночной фантазии. Он лишь подошёл попрощаться. Кашин был готов благодарить Илью за то, что он не стал задавать лишний вопросов. Видел — смысла нет. Он пожал ему руку и на минуту завис. Хотелось побыть подольше вместе, хотелось быть рядом, хотелось прижать к себе, обнять. Он делает это быстро, на прощание, и уходит. Садится вместе с Вовой в такси, пока последний смотрел на него.       — Просто взаимопомощь. — говорит Даня, слабо выдыхает. — Учти, по именам друг друга не называем, и их тоже. — он поясняет всё так, чтобы таксист не услышал. — Прозвища, не более. Договорились?       — Да... — Вова сглатывает. — И мы типа, вступаем в отношения так сказать? Где мы ну... Просто помогаем друг другу?       — Да. — Даня кивает. — Можно и так сказать.

***

      И всё это продолжается месяц. Месяц, который для двоих кажется буквально адовым. И нет, взаимопомощь прекрасная, особенно когда они переписываются. Просто играть роли друг для друга, а при встречах идти в не прилюдное место и продолжать.       — Ты слабак и глупец, думая, что променяешь меня.       — Как же омерзительно.       Голоса затыкались, их поцелуи всегда были грубы, так и пытались заткнуть друг друга. Никто не отвал никогда инициативу. Даже когда Вову резко прижимают к стене, даже когда хватка на запястьях становится больным, никто не сдаётся. Только когда или Даня первым отстраняется, но сразу же грубо к шее прижимается, начиная кусать и слышит тихие стоны Ильи. Он чувствует, как его тело обвивают руки, прижимая к себе. Обычно тут два варианта, они или дрочат друг другу в общественных туалетах, или дома у Вовы (чаще всего). Но когда в первом месте, Даня всегда затыкал рот Илье, поворачивая к себе задом. Даня чаще всего прикусывал губы, стараясь не шуметь.       А Максим наоборот. Он громкий, не скрывающий своего возбуждения, а особенно когда пьяный. Вова не был пока что сверху, но ему порой интересно представить что было бы? Правда пока что думать об этом смысла нет, пока рука проходит по члену, а он ощущает сзади чужой половой орган. Рука двигалась быстро, из-за чего тело всегда дрожало в чужих руках, а член который терся о него сзади заставлял сильнее задрожать. А дальше... Как повезёт.       Иногда Макс становился на колени, иногда Илья. Но после, всегда один итог.       Разочарование.

***

      Вова даёт прикурить Дане после их драки. Такая глупая, на почве какой-то там ревности. Ревность блять... Откуда она вообще взялась в их отношениях? Отношениями это еще называть, когда он даже посмотреть нормально друг другу в глаза не могут. Ну... Вот у Дани нос разбит, а Вова дышать нормально не может. Живот болит пиздец.       — Прости, — говорит Даня, продолжить хочет, но останавливается. — блять, ну Вов, это полный бред! Почему у тебя вообще какая-то ревность появилась? Ты еблан?       — Я заигрался. — ответил Семенюк тихо-тихо, почти не слышно, и сигарету докуривает, вниз кидая. — Блять, просто давай продолжим играть? — Вова за голову хватается. — Просто... — и улыбается. — Давай продолжим всё это?       Даня молчит, смотрит, курит, взгляд отводит.       — Спать ложись лучше, псих. — Даня шаг вперёд делает. — Ебать тебя пока ты в истерике какой-то — меня не интересует. Иди. А желательно на сеансе у психолога скажи, что ты начинаешь реальность и фантазию смешивать начинаешь. — по плечу постучал, и сам на кухню пошел.

Пиздец, мужик.

А Даня же воду наливает в стакан, и просто хочет быть Богом, и делать из воды алкоголь. Лишь бы удалить этот ебанный фрагмент из памяти. Лишь бы сука забыть это. Вова и Даня лишь занимаются взаимопомощью. Не больше, не меньше. И сейчас Вова какую-то хуйню сказал. Стоит и впрямь... Сегодня выпить.

* * *

Максим нежно шею целует, переходя на поцелуи запястьев, а после и самих рук. Нежность, но резкий укус взбодрил. Вова задыхается, пока чужая улыбка не сползает с лица. Он спускается вниз, оставляя поцелуи, трогая пах партнёра. Вова выгибается, а стоны вырываются из рта. — Не остонавливайся... Голос Ильи прекрасен. Даня целует член, лижет, в рот берет, хочет всего испробовать. Хочет весь вкус ощутить, предоставить столько удовольствий, с кем никогда столько не будет. Илья так выгибается красиво, так стонет громко. — Я люблю тебя... Жалко звучит, не правда ли?