Алая королева

      Приземление выдалось не таким страшным, каким оно казалось во время падения. У Марии лишь заболела голова в зоне висков, и осталось пара синяков на ногах. Однако слуги и Екатерина не стали церемониться, мгновенно подхватив королеву за руки и ноги, унося в сторону дворца. Однако, несмотря на то, что всё было в порядке, она потеряла сознание, придя в себя уже в своей спальне.       — Неужели ты настолько глупа? — первым, что услышала Мария, был голос «любимого» мужа. — Благодари Бога за то, что с моим сыном ничего не произошло! Как после такого я могу тебе хоть что-то доверить? Ты не следуешь банальным правилам, не слушаешься советов врачей, нарушаешь запреты, — Ричард тяжело вздохнул, пытаясь найти в уставших глазах беременной жены ответы на свои вопросы.       — Не переживай, сынок, — королева Маргарет положила свою руку на плечо сына. — Воюй во Франции, возвращай наши земли, убивай варваров, но за жену и ребенка не беспокойся, — спокойно начала она. — Я о ней позабочусь. Малышка глупа и неопытна, делает что ей вздумается. Но это всё от безделья. Я сделаю всё, чтобы у неё не было времени на такие глупые занятия.       — Спасибо, Мама, я Вам верю, — король взглянул на женщину, а позже бросил недовольный взгляд на жену, после чего поспешил выйти из комнаты. Королева же, сложив руки в замок, вздохнула, оглядев невестку с ног до головы.       — Ну и что мне с тобой делать? — с иронией уточнила она, ухмыльнувшись. — Ладно, пока отдыхай, я займусь тобой позже.       После того как женщина вышла из комнаты, Мария поспешила подняться с кровати. Сделала она это очень резко, сразу направившись к выходу, о чем вскоре пожалела, так как уже в коридоре её голова начала раскалываться от боли, а в глазах потемнело. Ноги стали ватными, и королева была готова вновь потерять сознание, упав на каменный пол.       Но её неожиданно подхватили, удержав на ногах. Пока Мария не могла увидеть, кто же именно спас её от падения, но она сразу почувствовала сильные мужские руки с длинными пальцами. Открыв глаза, королева обнаружила перед собой красивого темноволосого парня, во взгляде которого читалось явное беспокойство и удивление.       — Кто Вы? — нахмурилась Мария, медленно вставая на ноги.       — Меня зовут Джон… Джон де Вер, граф Оксфорд, — представился он, отпуская королеву, удостоверившись в том, что она в состоянии самостоятельно стоять. — Я лорд великий камергер Его Величества.       — А за что Вы отвечаете? — забыла Мария, потирая переносицу.       — Если кратко, то я открываю заседания парламента, организую все торжества, всегда нахожусь позади короля, представляя ему приближающихся людей, — рассказал он. — Я определяю, кто может подходить и разговаривать с Его Величеством, а кто — нет. А так же я веду книгу отчетов. Вы меня совсем не помните, мадам? — немного расстроился парень.       — Честно, Джон? Я за этот год познакомилась со столькими людьми, что даже собственное имя иногда забываю, — ответила Мария, а граф рассмеялся.       — Позвольте спросить, что с Вами? Почему Вы чуть было не потеряли сознание? — де Вер задал интересующий его вопрос.       — Упала с коня, когда тот наткнулся на змею, — Марию резко заинтересовал вопрос, не могла ли быть змея ядовитой, а её конь, в данном случае, укушенным и отравленным.       — С Вами всё в порядке? Не ушиблись? — нахмурился он, когда они двинулись дальше по коридору.       — Нет, всё в порядке, — Мария кивнула, улыбнувшись. — Я удивлена, что Вы меня не поучаете.       — А должен, мадам? — ухмыльнулся он. — Вы — моя королева, разве смею я, Ваш слуга, Вас поучать?       — Вы очень добры ко мне, Джон, — признательно кивнула королева. — В отличие от мужа и свекрови.       — Наш король… очень ветреный человек, — сказал осторожно граф, ведь знал, что за такие слова его голова может полететь с эшафота.       — Вы так считаете? — у Марии округлились глаза. — Мне интересно узнать мнение человека, который с ним давно знаком.       — Да, возьмем ту же Францию. Лишь за последние девять лет, он поменял своё мнение около пяти раз, — рассмеялся Джон. Мария невольно засмотрелась на улыбку графа, ведь её муж редко смеялся в её присутствии. — То Его Величество рвется в бой, то желает мира.       — Он такой же и в личной жизни, — призналась Мария, выдавая подробности из супружеских отношений. — Он порой со мной добр, но чаще всего — груб и холоден.       — Вам стоит его понять: его родители друг друга ненавидели, и он понятия не имеет, как строить серьезные отношения, — объяснил Джон.       — Если кто-то услышит Ваши слова, Вам отрубят голову, — напомнила Мария, изогнув одну бровь.       — Здесь только мы, — напомнил он, нагнувшись к ней. — Мне стоит опасаться разговоров с Вами, мадам?       — Со мной — нет, но в этом замке и у стен есть уши, — королева повторила давние слова своей подруги, войдя в кабинет Джона. — Ваше рабочее место?       — Единственная комната во всём Виндзоре, где не плетутся интриги и не строятся козни, — подтвердил он, войдя вслед за девушкой.       — Я здесь чтобы это исправить, — Мария осмотрела рабочий стол и бумаги, хранящиеся на нём. — Кто написал эту картину? — восхитилась королева, скинув пыльную тряпку с полотна. — Не Вы ли, лорд Оксфорд?       — Увы, я не наделен таким талантом, — Джон встал рядом с королевой, разглядывая портрет женщины.       — Кто она? — не отрывая взгляда от неземной красоты натурщицы.       — Королева Маргарет, — ответил Джон, вызывав недоумение у Марии.       — Королева? — в шоке обернулась Её Величество, пытаясь найти в портрете черты матери Ричарда. — Либо этот художник слеп, либо ему хорошо заплатили, — пошутила Мария, а Джон рассмеялся.       — Это портрет кисти Виргилио Джерамалетто, — рассказал Джон, чуть приблизившись к портрету. — Удивительно, не правда ли? Эта картина будто имеет душу, видно все черты лица, украшения и узоры на одежде.       — Когда наш придворный художник писал портрет Мамы, то это выглядело как…       — Миниатюра? — напомнил ей Джон. — Да, многие художники используют этот стиль. Однако Виргилио прибыл четыре года назад прямиком из Венеции. К слову, он племянник Альвизе Мочениго.       — Дожа? — удивилась королева, задумавшись. — А мой портрет он написать сможет?       — Конечно, только предупреждаю сразу, Виргилио работает очень медленно и кропотливо, как Вы уже заметили, — он ещё раз кивнул на портрет, вновь закрывая его тканью. — Над этим он работал два года.       — Результат того стоит, — Мария последний раз взглянула на королеву Маргарет, которая, как казалось, вот-вот оживет и выйдет из картины. — Вы сможете договориться с ним обо мне?       — Я попрошу его добавить Вас в его очередь, — ответил Джон. — Думаю он сделает для королевы поблажку, и подвинет остальных в списке.       — Gràcies, — кивнула она. — Говорят, мой муж скоро отправиться во Францию. Вы едете с ним?       — Нет, я остаюсь в замке, чтобы следить за порядком, — ответил граф, перебирая документы на столе.       — Тогда мне нужна Ваша помощь, милорд, — объявила королева, приняв решение. — Точнее, нам, — Мария прикоснулась рукой к своему округлившемуся животу. — Ричард оставляет меня под надзором своей матушки, которая, судя по всему, мечтает превратить мою жизнь в ад. Я не хочу быть безвольной невесткой, которая находится под тиранией собственной свекрови.       — Как же я могу Вам помочь, мадам? — нахмурился Джон, не поняв идею королевы.       — Я не хочу оставаться в неведении, хочу знать обо всем, что происходит во дворце и за его пределами, — когда Джон сел за стол, Мария встал напротив, оперевшись руками о деревянную поверхность. — Вы сможете меня информировать, милорд? Обещаю, я в долгу не останусь. Чего вы желаете: золото, замки, драгоценности?       — Мне ничего не нужно, — отвернулся Джон, но Мария не сдавалась, повернув его голову на себя, сжав его подбородок своими пальцами.       — Джон, чего Вы желаете? — она отчеканила каждое слово, всматриваясь в темные глаза парня, в которых отражался тусклый свет потрескивающего огня.       — Замок, — ухмыльнулся он. — Мой дом пусть и уютен, но абсолютно не подходит мне в час отдыха и уединения.       — Вам подойдем Даремский замок, — прищурилась Мария, приблизившись к графу.       — Почему именно он? — удивился Джон, придвинувшись в ответ.       — Он охраняет Англию от Шотландии, так же как Вы будете охранять меня от мужа и свекрови, — пояснила Мария. — Я его не видела, но слышала о том, что он красив и велик.       — Позволите однажды показать Вам этот замок? — спросил он, находясь к королеве настолько близко, что их носы почти соприкасались.       — Я позволю показать Вам мне спальни замка, — двусмысленно ответила девушка. — Всегда было интересно, насколько прочные в нормандских крепостях кровати.       — Там жили воины, а не семьи, — напомнил граф, ощущая на своей коже горячее дыхание королевы.       — По-Вашему, воины не спят? — Мария изогнула бровь, рассмеявшись.       — Тогда там должно быть много кроватей, — улыбнулся парень.       — Хочу опробовать их все, — Мария слегка поддалась вперед, кратко поцеловав графа в губы. Тот не стал противиться, прикрыв глаза. Когда же королева отодвинулась, он взглянул на неё слегка удивленно. Её Величество направилась к выходу, остановившись лишь у двери. — Хотелось почувствовать.       — Что именно? — нахмурился Джон, не переставая улыбаться.       — Нежность, — кратко ответила королева, после чего вышла в коридор.

***

      Ричард, как и обещал, уехал во Францию при первой же возможности. Мария осталась наедине с королевой Маргарет, которая, то ли от скуки, то ли ради забавы, составила целую систему правил для юной девушки, в результате чего большую часть её расписания занимали молитвы, обучение игре на музыкальных инструментах и пению, а так же прогулки на свежем воздухе с «любимой» свекровью.       — Мария! Ты опаздываешь на урок латинского языка! — напомнила Маргарет, зовя невестку ещё из коридора. Однако, войдя в спальню королевы, женщина обомлела. Мария, стоя в одной ночной рубашке, держалась за кроватный столб и балдахин, стараясь отдышаться. — Что это с тобой, девочка?       — Я плохо себя чувствую, — прошептала она, и сразу же после этого закричала от резкой боли. Вниз по ноге потекла вода, и на полу образовалась лужица.       — Воды отошли! — обрадовалась Маргарет. — Зовите повитух, и приготовьте комнату для ребенка, — раздала она указания служанкам. — И не забудьте отыскать кормилицу!       Около нескольких часов королева кричала изо всех сил, пытаясь справиться с ужасной болью. На громкие звуки сбежались почти все придворные, толпясь у входа в спальню Её Величества, в надежде на то, что им удастся первыми лицезреть наследника.       — Шесть пальцев, вижу головку! — крикнула одна повитуха другой, пока служанка вытирала с лица королевы пот и убирала прилипшие волосы.       — Ваше Величество, — вторая повитуха отвела королеву Маргарет в сторону, пока у Марии был перерыв между схватками. — Роженица может умереть, у неё узкий таз.       — Мне всё равно на роженицу, главное пусть родит здорового сына, — пресекла её Маргарет, сомкнув свой крестик в кулаке, молясь за будущего внука.       — Тужьтесь! — приказала повитуха. Мария затряслась крупной дрожью, глядя в потолок, будто видя там Бога, наблюдающего за её страданиями. — Не забывайте дышать!       Пот смешался со слезами на лице девушки, в то время как белоснежные простыни на кровати всё больше окрашивались в алый цвет. Марии казалось, будто она вот-вот покинет это мир, не в силах вынести то испытание, которое на неё послали. Лишь молитвы помогали ей держаться и продолжать бороться. Осознание того, что если она немного постарается, то уже скоро сможет прижать к себе своего малыша, мотивировало её быть сильной.       — Боже! — закричала она, срывая голос, сразу после чего упала обратно на подушки.       До этого она лежала, поддерживая тело на локтях, но теперь силы окончательно покинули её под действием этой пытки. Но кое-что смогло заставить её вновь открыть глаза: пронзительный детский плач заполнил тишину комнаты. Повитухи и служанки наконец смогли облегченно выдохнуть, обмывая младенца. Королева Маргарет поспешила взять ребенка на руки, и в то же мгновение рассмеялась.       — Мальчик, — тихо сказала она. — У Англии появился сын! Наследник престола!       — Позвольте…       — Что? — Маргарет, которая уже сделала шаг к выходу, услышала измученный голос невестки, находящейся на грани обморока.       — Дайте мне сына, хоть на секунду, — хриплым голосом попросила она.       — Лишь на секунду, — сжалилась Маргарет, медленными шагами приближаясь к недавно родившей королеве. Аккуратно придерживая головку плачущего новорожденного, она положила младенца на грудь матери.       — Сынок, — у Марии вновь выступили слезы. От бессилия она смогла лишь поднять одну руку, погладив ребенка по макушке. — Энрике, — она всмотрелась в темные глаза своего малыша, которые напоминали ей глаза любимого старшего брата.       — Довольно, — Маргарет забрала ребенка у матери, и тот в ту же секунду заплакал вновь.       — Куда Вы его несете? — Мария была не в состоянии догонять свекровь и забирать своего ребенка, поэтому лишь смотрела вслед женщине.       — Ты грязная, и пока ты не очистишься, ребенка не увидишь, — ответила женщина, выйдя в коридор. Мария устало закрыла глаза, и из-под закрытых век вырвалось несколько слезинок. — Это мальчик! — послышался голос Маргарет из коридора, а юная королева почувствовала как силы покидают её тело.

***

      Мария сидела у окна, печально глядя вдаль. В небе не было видно солнца, лишь тучи, точно так же, как и королева не видела надежд на то, что ей позволят видеться с сыном. Прошло лишь 30 дней после родов, а значит она всё ещё считалась «грязной», чтобы быть допущенной к ребенку. Однако Мария вскоре поняла, как можно тайно обойти дворцовые порядки. Чтобы хоть несколько мгновений проводить с ребенком, ей приходилось под покровом ночи пробираться в спальню малыша, и давать взятки охране и кормилицам, которых у маленького наследника было трое.       Ричарду письмо о рождении сына пришло в кратчайшие сроки, и король, естественно, желал увидеться со своим единственным и долгожданным ребенком. Джон де Вер, как и полагается лорду великому камергеру, организовывал крестины, стараясь учитывать мнение двоих влиятельных людей, одновременно прислушиваясь к мнению менее влиятельной Марии, в связи с тем, что она была матерью ребенка. Хотя граф уже был не до конца уверен в том, что делает это исключительно в связи со своими принципами, так как видел в девушке не только свою королеву, но ещё и прекрасную леди, которую в жизни окружают лишь трагедии.       Однако, как бы Джон не мечтал о том, чтобы спасти Марию от её печальной жизни, единственным человеком, кто мог облегчить её страдания, был король Ричард. Королева весь день сидела у окна, выжидая появления короля и его свиты у главных дворцовых ворот. И вот, наконец, они распахнулись, пропуская мужчин и их скакунов во двор замка. Мария, сорвавшись с места, выбежала из своей спальни, направляясь в сторону главного входа. Быстро преодолев несколько коридоров и лестниц, она столкнулась с мужем внизу. Ричард тут же заключил её в объятия, поднимая над полом.       — Мария, — погладив её по голове, он прикрыл глаза, вдыхая аромат её волос. Королева сразу поняла: родив сына, к ней поменялось отношение в лучшую сторону. — Ты родила мне наследника. Как он? Как наш мальчик?       — Хотелось бы мне знать, — начав исполнять свой план, Мария отвернулась от мужа.       — О чем ты? — удивился он, пытаясь взглянуть жене в глаза.       — Королева Маргарет сказала, что я грязная, — у девушки на глазах проступили слезы. Заметив, что в зал вошло несколько мужчин, включая графа Дорсета, Мария поспешила повернуться к ним спиной, в спешке вытирая слезы. Ричард, заметив смущение жены, махнул свите, приказывая им выйти. — И поэтому, она отобрала у меня нашего мальчика. Я не видела его с самих родов, — чуть приврала девушка. — Лишь от служанок узнаю о том, что наш сын здоров.       — Это неправильно, — возмутился Ричард. — Я поговорю с ней об этом, тебе вернут ребенка, — твердо решил он. — А теперь пойдем, покажешь мне сына.       — Пойдем, — радостно закивала Мария, когда они быстрыми шагами направились к лестнице, ведущей наверх. — Ты уже придумал, как назвать сына?       — А какие у тебя есть варианты? — улыбнулся он, предоставляя выбор, или его видимость, жене.       — Есть одно имя, которое определенно тебе понравиться, — заинтриговала Мария. — Как ты знаешь, моего брата зовут Энрике. Как только я взглянула на лицо нашего сына, сразу же увидела в нем черты его дяди. Я выяснила, что в переводе на английский язык, это имя звучит, как Генри. Я знаю, что так звали твоего отца.       — Прекрасное имя, мне нравится, — кивнул он. — Я уверен, что ты подаришь мне еще не одного сына.       — Я тоже, — Мария криво улыбнулась, так как у неё пробежались мурашки по спине от одного упоминания о беременности и родах. Когда же они вошли в спальню, кормилицы и служанки поспешили поклониться королю и отойти в сторону от колыбели младенца.       — Генри, — Ричард медленно взял бодрствующего ребенка на руки, поцеловав в лоб. Вспомнив про рассказ Марии, он передал сына ей. — Ты права, на меня абсолютно не похож.       — Почему же? — удивилась королева, перенимая мальчика из рук мужа. — Тон кожи у вас одинаково-бледный.       — Да, но волосы темные, — усмехнулся он, погладив сына по макушке, где уже красовалась черная «шевелюра». — В этом он похож на тебя.       — Он вырастет красавцем, — Мария с любовью взглянула на малыша, которого наконец-то могла видеть не тайно, с вечным опасением быть пойманной. — Принц Генри Йоркский, — улыбнулась она.

***

      Спустя два дня состоялись крестины Генриха. Крестным отцом, к молчаливому недовольству Марии, был граф Дорсет. А вот крестной матерью была графиня Пембрук, которая же и принесла крещеного малыша обратно матери. Уложив младенца обратно в люльку, Екатерина подошла к Марии, которая была увлечена новым занятием.       — Что это, мадам? — удивилась леди Пембрук, встав рядом с подругой.       — Взгляни, — она взяла с шахматной доски белую фигурку короля, — это малыш Генри. А это у нас предполагаемая будущая жена для него, — Мария подняла на уровне головы черную фигурку королевы. — Франсуаза де Бурбон.       — Разве мы не в состоянии войны с Францией? — в недоумении изогнула бровь Екатерина.       — Ричард всё же планирует предложить им перемирие, — объяснила Мария. — Точнее, он жаждет победы и господства над французами. И когда те сдадутся и признают его своим королем, то он позволит править Людовику в качестве своего вассала. А брак между детьми, отличный способ заключить союз между двумя враждующими государствами, не так ли?       — Допустим, — кивнула графиня, уловив суть мыслей Марии. — А кто остальные?       — Это остальные возможные кандидатки, — Мария указала на черного епископа. — Внебрачная дочь Папы Иннокентия, она же племянница герцога Милана, Беатриче Висконти. По слухам, родилась полгода назад.       — Изабелла Валуа? — Екатерина взяла в руки фигурку рыцаря. — Двухлетняя дочь герцога Бургундии.       — В отличие от Беатриче она хотя бы законнорожденная, — улыбнулась Мария, но осеклась, внезапно вспомнив о своем неблагородном происхождении, о котором она поклялась никому никогда не говорить.       — Однако союз с Папой так же необходим, — пожала плечами Екатерина, поставив рыцаря обратно на доску. Осмотрев оставшиеся две фигурки, графиня подхватила фигурку стражника. — Теодора Фрегозо?       — Младшая дочь дожа Генуи, — пояснила Мария. — Я знаю, они тоже за французов, — вздохнула королева. — Но ведь величия невозможно достичь, имея много врагов?       — Как раз благодаря врагам люди и становятся великими, — поправила её Екатерина, взяв в руки последнюю фигурку. — Почему Якоба Баварская, единственная наследница графа Геннегау, обозначена, как пешка?       — Остальные фигурки уже были заняты, а переставлять леди Фрегозо было лениво, — рассмеялась Мария, чувствуя воодушевление. От радости и притока сил, королева закружилась по комнате, подбежав к сыну. Взяв малыша на руки, она начала целовать его в обе щеки, пока сын впервые в своей жизни улыбался.       Екатерина сначала улыбалась, наблюдая за счастливой семейной картиной, но вскоре взглянула на это с другой стороны, которую все при дворе старались не замечать, закрывая глаза на суровую правду. Мария относилась к сыну по-детски, как к брату, так как сама всё ещё была юной.       — Мадам, — в комнату вошел паж, и, поклонившись своей королеве, передал ей письмо. Мария благодарно кивнула, расправляя свернутое послание. Она знала, что Ричард вновь уехал во Францию сегодня утром, но её удивляло то, что он даже не попрощался с женой и ребенком перед отъездом.       «Дорогая жена, я знаю, как сильно тебя расстроило решение моей матери разлучить тебя с сыном, больше похожее на наказание, чем на традиционную предосторожность. Именно поэтому я не мог спать всю ночь, обдумывая в своей голове возможность дать ей ответный урок. Сейчас, на рассвете, я пишу это письмо с твердым намерением наложить наказание на свою мать. Я издаю свой королевский указ отослать королеву Маргарет в замок Болингброк, где мы вместе провели первые 13 лет моей жизни. Мария, не забывай молиться за мою победу и здоровье, а так же за благополучие Генри. С любовью, Ричард» — гласило письмо.       — Что там, мадам? — поинтересовалась Екатерина, приближаясь к королеве, сидящей у окна.       — Он отослал королеву Маргарет из замка, — не поверив прочитанному посланию, Мария улыбнулась. Взглянув на сына, королева наконец успокоилась, поняв, что больше никто не будет их терроризировать.

***

      В темной комнате горел не один десяток свеч. Во время ночи приходилось зажигать такое большое количество огня из-за плохой видимости и холода. Однако Мария готова была признать, что тихое потрескивание пламени создавало довольно романтичную атмосферу, особенно когда двое близких друг другу людей находились наедине.       — А это письмо откуда? — уточнила Мария, покрутив в руках сверток на столе Джона. Тот был занят работой, но не смел, или не хотел, прогонять королеву из своего кабинета.       — Из Болингброка, — кратко ответил он, положив очередное письмо в стопку.       — Мама Ричарда пишет? — удивилась Мария, нахмурившись. — И о чем же?       — Просит прощения и молит о том, чтобы её вернули в Виндзор, — пояснил Джон, оперевшись руками о поверхность стола.       — Мне её жаль, — призналась королева, вернув письмо лорду Оксфорду.       — Вам, как королеве, стоит забыть о таком чувстве как жалость, — посоветовал де Вер. — Дворец кишит интригами и тайнами, люди приходят и уходят. А Вам стоит учиться выживать в таких условиях, уметь избавляться от предателей.       — Разве королева предатель? — не до конца поняла Мария.       — Нет, но она ужасно относилась к Вам всё это время, — ответил Джон. — Она Вас ненавидела, ей было всё равно, умрете Вы при родах или выживите.       — Это правда, — королева закивала, соглашаясь с парнем. — А на чьи письма ты так усердно отвечал? — сменила тему она.       — Все четыре письма от разных монархов Европы, и во всех Вас поздравляют с рождением сына, — рассказал Джон, взяв в руки первое письмо. — Это от Вашего отца, короля Карла.       Мария тут же в спешке выхватила сверток из рук Джона, бегло пробежавшись по тексту сообщения. У девочки стало приятно на душе от теплых слов отца, адресованных ей. Она очень сильно скучала за родителями и братьями, однако ничего поделать не могла, стараясь привыкнуть к относительно новой жизни. Хотя после родов она стала очень эмоциональной, и в последнее время участились ночи, когда она лежала в постели в слезах.       — А эти письма, — он сделал круговое движение в воздухе, обводя остальные три свертка. — От королей Шотландии и Франции, а так же от императора Священной Римской империи.       — Действительно? — Мария опустила руки, пребывая в шоковом состоянии. — Разве у нас не война с Шотландией и Францией? — нахмурилась она. — Я хочу написать всем им ответы от собственной руки, — призналась королева.       — Хорошо, — кивнул Джон, не сводя с Марии глаз.       — Ты их отправишь? — с надеждой в глазах и голосе спросила королева.       — Это не моя обязанность, — с сожалением отказал он.       — А чья? — Мария свела брови, ожидая от Джона ответа.       На следующий день встреча, как и ожидалось, повторилась. Хотя обычно они встречались после заката, сейчас Марии требовалось поговорить с де Вером при дневном свете. Только на этот раз королева была не счастлива и воодушевлена, а зла и раздражена. Наматывая круги по светлому кабинету, она жаловалась спокойному Джону, рассказывая о произошедшем случае в мельчайших подробностях.       — Он взял все три письма! А королю Франции он, видите ли, ничего отправлять не собирается! — возмутилась Мария. — Я его королева, как он вообще посмел мне отказать?!       — Лорд Дорсет всё ещё считает себя лордом-протектором, — Джон пояснил такое поведение Бофорта. — Возомнил себя равным королю.       — Значит, тебе он тоже не нравится? — Мария обрадовалась тому, что у неё появился единомышленник.       — Вы как-то обещали мне, что собираетесь исправить «непорочность» данной комнаты, — вспомнил Джон, усмехнувшись, и оглядел стены своего кабинета. — У меня есть план, как можно понизить лорд-канцлера в глазах Его Величества.       — Хотя ты и говорил, что мне стоит забыть о жалости, я всё же дам ему второй шанс, — Мария немного испугалась возможных последствий. — Я постараюсь быть с ним доброй и вежливой, и тогда, возможно, он задумается о своем поведении и пойдет мне на встречу. Несмотря на то, что мы становимся сильнее благодаря врагам, мне сейчас они явно не нужны.       — Вы куда? — уточнил Джон, когда Мария, не попрощавшись, направилась к выходу в коридор.       — Мне срочно нужно прогуляться и успокоиться, — он вздохнула, находясь у дверей. — И если ты не собираешься составить мне компанию, то попрошу меня не задерживать.       — Прошу меня простить, Ваше Величество, — Джон встал из-за стола. Делая поклон, он развел руки с раскрытыми ладонями по сторонам, не сводя взгляда с королевы.       — Ваше Сиятельство, — Мария, хотя и не должна была этого делать по этикету, сделала графу ответный реверанс, опустив взгляд в пол.       Пройдя несколько коридоров и этажей, королева оказалась на улице. Дабы не простыть от прохладного осеннего ветра, она надела меховой плащ, который отлично сохранял тепло. Ей не верилось, что она живет в Англии уже год, ведь это время пролетело слишком быстро.       Гуляя по лесу, она осматривала высокие деревья, тускло-зеленые листья на кустах и отцветающие растения, чей жизненный цикл подходил к концу. Трава и земля медленно покрывались желтой и оранжевой листвой, опавшей с дубовых деревьев. Бродя по лесу, Мария вышла к небольшому озеру. Не боясь запачкать платье и плащ, она присела у комлевой части дерева, прямиком на землю, которая, к счастью, влажной не была.       Наслаждаясь тишиной и звуками природы, Мария получила долгожданное спокойствие и умиротворение. Однако ей вдруг показалось, будто откуда-то сбоку донеслись шаги, сопровождающиеся потрескиванием веток и сухих листьев. Ни минуты не думая, королева тут же подскочила с земли, оглядываясь по сторонам. Перед её глазами тут же возник высокий человек с оружием в руках.