Алая королева

      Во тьме масштабного помещения скромным приглушенным светом горели несколько свеч. Тихие молитвы слетали с губ королевы и её старшей дочери, раздаваясь эхом по комнате. Дочь и мать стояли на коленях перед алтарем, не поднимая глаз на иконы и скульптуру Христа в центре. После низкого и медленного поклона, королева встала с колен, помогая подняться дочери.       Направляясь к выходу из часовни, Мария разглядела силуэт мужчины. Сощурив глаза, она бесстрашно смотрела на него, пытаясь разглядеть его лицо. Однако лишь когда он шагнул, королева узнала в нём Джона. Тот легонько кивнул, выказывая Марии и Екатерине уважение и почтение, после чего подошел к королеве, и наклонился над её ухом.       — Есть две новости, хорошая и плохая: с какой лучше начать? — в его глазах Мария видела волнение, однако старалась не поддаваться панике.       — С хорошей, — ответила королева, когда они медленным шагом направились в коридор.       — Пришли новости из Франции, Ричард начал осаду Орлеана, — рассказал он, а потом чуть помедлил, не зная, как правильнее выразиться. — А плохая… тело Джейн сегодня утром выловили из Темзы местные рыбаки.       Мария замерла, пребывая в ступоре. Лишь она, Джон, две служанки и Генри знали о том, что любовница короля беременна. Отбросив все неподходящие варианты, королева с трудом приняла факт, что к смерти девушки причастен старший сын.       — Отведешь Кэти в её комнату? Я хочу поговорить с Генри, — Мария передала дочку Джону, после чего быстрым шагом направилась в покои принца Уэльского.       Королева вошла без стука и застала сына за чтением. Несмотря на начало ночи, тот не спешил отходить ко сну. Мария сначала помялась, не желая прямо спрашивать и обвинять сына в греховном деянии. Однако тот вскинул брови, дожидаясь первого слова от матери.       — Что читаешь? — королева задала совсем не тот вопрос, за ответом на который пришла.       — Учу валлийский язык, — принц нахмурился ещё больше, показывая матери вручную написанную книгу. — Вы обычно не приходите в это время, — намекнул Генри, что нуждается в объяснении поступка королевы. — Что-то произошло?       — На самом деле — да, — Мария вздохнула, присев рядом с сыном на кровать. — Я хочу задать тебе личный и очень важный вопрос. Не подумай, что я тебя в чем-то обвиняю, но…       — Спрашивайте, Мама, у меня от Вас секретов нет, — напомнил он, сосредоточенно глядя на свою мать.       — Ты как-то причастен к смерти Джейн де Клиффорд? — наконец решилась задать откровенный вопрос Мария. До этого сведенные на переносице брови сына теперь медленно расслабились, как и все черты его лица. Сам он выпрямился, спокойно отведя взгляд в сторону, и тихо выдохнул.       — Мама, — он уловил её настойчивый взгляд, и легко улыбнулся. — Прошу Вас, не беспокойтесь о таких мелочах. Не тратьте своё драгоценное здоровье на заботу о ничтожных вещах. Успокойтесь, на Вас греха убийства нет.       — А на тебе, Энрике, он есть? — не дождавшись ответа, королева спросила прямо.       — Мне кажется, Вам стоит удалиться к моим сестрам, — проигнорировал вопрос мальчик, захлопнув книгу. — Прошу меня простить, но я ужасно устал и хочу отойти ко сну. Спокойной ночи, Мама, — он поклонился, после чего направился к выходу, оставив королеву наедине со своими мыслями. В этот момент Мария поняла — теперь у её сына всё же имеются секреты.

***

      Сквозь тьму ночную Мария пробиралась всё глубже в лес. Весь день на улице бушевала снежная метель, однако королева была слишком обеспокоена своими мыслями, чувствами и воспоминаниями, чтобы сидеть, сложа руки. Как только все отошли ко сну, а она прочла вечернюю молитву, Мария направилась на встречу.       Она шла одна, без своей постоянной свиты, не боясь попасть в руки разбойникам. Почему-то её больше ничего не пугало: у королевы было четкое осознание того, что ей ничего не угрожает. Когда же Мария подошла к месту встречи, то с недовольством поняла, что её собеседница ещё не явилась.       К счастью, мёрзла она недолго, и уже спустя несколько минут королева услышала вдалеке хруст снега и медленные шаги. Перед её глазами стояла старая женщина в оборванной одежде, опирающаяся на деревянную трость. Её длинные седые волосы были спутаны, а на лице красовалась странная улыбка. Это был взаимовыгодный разговор, за информацию старуха получит деньги.       — Ты опоздала, — без приветствия напомнила королева. Когда женщина встала перед ней, глядя пронзительным взглядом, Мария вздохнула, закатив глаза, и передала ей мешок с монетами. — Тут достаточно, чтобы целый год ни в чем себе не отказывать. Поможешь мне — получишь больше.       — Тогда я тебя слушаю, — кивнула старуха, забрав деньги у королевы. — В прошлый раз ты рассказывала о каких-то видениях. Ничего больше не вспомнила?       — Вспомнила, — вздохнула королева, выдыхая пар изо рта, когда они медленным шагом направились в неизвестном для Её Величества направлении. — Недавно у меня всплыл в памяти момент из детства. Когда мне было три года, или чуть больше, мы с семьей отправились на охоту, где меня, ради забавы, посадили на коня. Тот помчался, и я с него свалилась, упав в лужу с большой высоты.       — И никаких травм после падения не было? — хмыкнула старуха, задумавшись.       — Да, но это не самое странное, — ответила Мария, оглядывая заснеженные деревья. — Родители решили искупать меня в реке. Однако в тот момент, когда мои служанки отвернулись, я помчалась вглубь реки и начала тонуть. Разумеется, в том возрасте я ещё не умела плавать. Родители потеряли меня из виду и начали поиски.       — Говоришь, что тебя под водой унесло течением? И ты выжила? — старуха ещё больше смутилась, пытаясь дать этому объяснение.       — Да, дальше воспоминания размытые, но в недавнем письме от моей Матушки, я узнала, что они уже успели смириться с моей смертью, — пояснила королева, на миг замолчав. — Я пришла лишь под вечер, абсолютно невредимая и веселая, будто бы ничего и не произошло. Никто, включая меня, не может объяснить, что именно произошло в тот день, и почему я не утонула.       — Кажется, я знаю причину, — у старухи глаза забегали по сторонам, а потом она резко остановилась, внимательно всматриваясь в глаза собеседницы, будто пыталась что-то в них разглядеть. — Ты ведь не дочь своей Матушки, верно?       — Что? О чем это ты? — нахмурилась королева, пытаясь понять, как старуха догадалась об этом.       — Либо одна из твоих бабушек, либо твоя мать должны были всё тебе рассказать, — старуха сощурила глаза, после чего они продолжили путь. — Я склоняюсь к тому, что ты одна из тех, кого называют бастардами. Я права?       — Я… да, всё верно, — Мария готова была солгать, отрицая неблагородное происхождение, однако не стала. — Как это связано?       — Судя по твоим рассказам о чудесных случаях из жизни, когда ты выживала, казалось бы, в таких ситуациях, в которых выжить невозможно, — старуха вновь нахмурилась, услышав журчание воды вдалеке. — Здесь всё просто, деточка, тебя кто-то оберегает. Кто-то сильный и могущественный, умерший уже давно.       — Это бред, — вспыхнула Мария, перекрестившись. — То о чем ты говоришь, называется ересью и колдовством.       — Пусть так, но это правды не меняет, — старуха обошла остановившуюся королеву, направившись в сторону водоема. — Можешь сдать меня в суд, если считаешь это необходимым, однако тогда ты никогда не узнаешь, как справляться с полученной привилегией.       — Ты называешь это привилегией? — рассмеялась Мария. — Почему?       — Мария, ты потомок Клиодны через свою мать, — пояснила старуха. Королева обомлела, ущипнув себя за руку, чтобы проверить, во сне она или наяву.       — Это шутка? Мы сейчас говорим о кельтской богине? — королева рассмеялась от глупости своих же слов.       — А ты не смейся, Клиодна оберегает своих потомков по женской линии от несчастий и болезней, — объяснила старуха, когда они подошли к небольшому озеру. Мария вспомнила все те разы, когда она могла умереть при родах, и те случаи, когда она спокойно контактировала со смертельно больными людьми, но никогда не заражалась от них.       — Почему только по женской линии? — удивилась королева, присаживаясь на корточки, чтобы потрогать ледяную воду.       — Клиодна не любит мужчин, — рассказала старуха, опираясь на свою трость. — Однако она оберегает женщин своего рода. Разумеется, если женщина этого достойна.       — Мои дочери тоже оберегаются Клиодной? — королева встала на ноги, поёжившись от морозного ветра.       — Вероятно — да, но её силы не хватит на всех, — вздохнула старуха. — Лишь избранные могут пользоваться помощью богини в трудных ситуациях.       — Я почти уверена, что всё, что ты рассказала, чья-то глупая шутка, — Мария гордо вздернула подбородок, глядя на старуху свысока. — Я верю только в Бога. Он разгневается, если я хоть раз прибегну к магии. Меня сожгут на костре, если заподозрят мою связь с ересью, понимаешь?       — А я тебя и не заставляю этим заниматься, деточка, — рассмеялась старуха, отвернувшись. — Ты сама пришла ко мне с просьбой о помощи, я тебя насильно к этому озеру не тащила. Лучше скажи сразу, не трать моё драгоценное время — в моем возрасте его не так уж много и осталось, тебя научить тому, что я знаю сама? Или же ты предпочтешь отвергнуть помощь свыше и познать все беды, что могут случиться с девушкой на твоем веку?       — Я хочу, чтобы мои дети и друзья были в безопасности, — прошептала королева, сама не зная, какой из вариантов выбрать. — Что мне надо для этого сделать?       — Пойдем со мной, — старуха кивнула, по-доброму улыбаясь, и повела Марию за собой в неизвестность.

***

      На улице стояла теплая солнечная погода, что не могло не радовать жителей Лондона, живущих вот уже несколько лет в вечной зиме. Казалось, будто бы Бог послал на своих рабов наказание в виде мерзлоты и неурожая. К счастью, в Виндзорском замке было тепло в любую погоду: король не скупился на камины, которые регулярно разжигались в каждом помещении. Сквозь тихое потрескивание бревен граф Оксфорд услышал приближающиеся шаги. В дверь ожидаемо постучали, и Джон разрешил гостю войти.       — Джон? Есть разговор, — без приветствия начал граф Девон, закрывая за собой массивную деревянную дверь.       — Насчет Ричарда? — нахмурился он, вставая из-за своего рабочего места. Лорд-казначей явно спешил на эту встречу, поэтому теперь вальяжно развалился в кресле, стараясь отдышаться. Джон же подошел к маленькому столику у окна и разлил по бокалам красное вино. Лорд Оксфорд подал напиток другу и тот благодарно кивнул.       — Именно, — ответил Оливер, сделав глоток алкоголя. Он прислонил бокал к щеке, глядя на потолок. — Вестей из Франции всё ещё нет. Впервые за долгое время я не знаю что делать, — признался он.       — Я тоже, — вздохнул Джон, садясь в соседнее кресло. — Сколько уже длится тишина?       — Четыре месяца, — лорд Девон устало прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на проблеме. — Меня пугает сам факт того, что Ричард мог умереть.       — Ты считаешь, что это возможно? — удивился Джон. Почему-то, несмотря на ходящие слухи, он не сомневался в том, что король жив.       — Страна не должна погрузиться в смуту, как было двадцать лет назад, — Оливер смотрел на собеседника взглядом полным боли и отчаяния. — Этого нельзя допустить. Междоусобица нам сейчас явно не пойдет на пользу.       — Кто может занять трон, кроме детей Ричарда? — усмехнулся Джон, не понимая, на что намекает его друг. — Или я ошибаюсь?       — Не думай об этом, — ответил он после короткого молчания. — Я пришел к тебе за советом. Предположим, что Ричард погиб в бою, тогда Англии нужен новый король.       — Принц Генри, — кивнул Джон, вскинув брови. — Я опасаюсь того, что назначенный на пост лорда-протектора регент повторит судьбу графа Дорсета.       — Значит, нам нужен регент, который не будет стремиться к власти, — задумался Оливер. Однако уже через секунду они с Джоном рассмеялись в один голос, поняв всю глупость этой мысли. — Действительно, о чем это я?       — Есть в этом и доля правды, — Джон встал из кресла, чтобы долить вина. — Я считаю, что регентом должна стать мать принца. Ты сам знаешь, королеве не чужда справедливость и добросовестность. До того как Генри станет совершеннолетним, власть должна находиться именно в её руках. Ты же понимаешь, она в любом случае будет ориентироваться на советы своих министров, — когда Джон закончил, Оливер неожиданно рассмеялся. — Что? — глаза лорда Оксфорда смущенно забегали по сторонам, пока его друг сделал ещё один глоток алкоголя.       — Прости, я думал, ты шутишь, — у графа Девона удивленно округлились глаза. — Неужели ты и вправду считаешь, что допустима сама мысль того, что страной будет управлять женщина? Я не спорю, королева отлично проявила себя в управлении деятельности персонала замка, и она часто занимается благотворительностью, но политика… это не женское дело. Не думай, что я насмехаюсь, вовсе нет. Однако женщины, в первую очередь, эмоциональны и непредсказуемы, — попытался убедить его Оливер. Он подошел к другу, положив свою руку ему на плечо. — Это большой риск, давать власть даже такой женщине, как наша королева. Подумай сам: в голову что взбредет — начнет войну на пустом месте. Нам нужен рациональный человек на троне.       — Вроде тебя? — сощурил глаза Джон, пытаясь понять, что в голове у лорда Девона.       — Вроде герцога Норфолка, — усмехнулся Оливер, кивнув. — На следующем совете обсудим назначение Томаса лордом-протектором и скорейшую коронацию принца.       — А если Ричард жив? Не сочтет ли он подобное деяние за государственную измену? Всё-таки, точно не известно, жив он или нет, — нахмурился Джон.       — Боишься, что король вернется и всех нас четвертует? — рассмеялся Оливер, поставив пустой бокал на стол. — Мы действуем по протоколу.       — По протоколу мы обязаны ждать ещё около двух месяцев, — напомнил Джон, не сводя с Оливера подозрительного взгляда.       — Успокойся, Джон, я тебе не враг, — лорд Девон устало вздохнул, уверяя, что они заодно. — Я лишь хочу, чтобы великий Дом Йорков оставался у власти долгие годы. Если мы не коронуем Генри, другие люди могут этим воспользоваться. Я недавно получил письмо от сына, — заинтересовал собеседника Оливер. — Он уверяет, что Папа осведомлен о нашей ситуации и окажет нам поддержку.       — Надеюсь, что Папа не умрет к тому моменту, когда его поддержка потребуется, — вздохнул Джон, отведя глаза в сторону.       — Я тебя услышал. Ты меня услышал, — кивнул лорд Девон. — Обсудим официально во вторник, — попрощавшись, Оливер вышел из кабинета.       Джон несколько секунд простоял молча, после чего медленно повернулся к окну. Массивная штора алого цвета шелохнулась, после чего Мария вышла из своего укрытия. На её лице не отображалось никаких эмоций, хотя внутри она рвала и метала. Джон сделал шаг к девушке, чтобы утешить, однако королева отступила, сложив руки на груди. Мария отвернулась к окну, задумавшись.       — Если Оливер подойдет ко мне с просьбой любого характера, то я пошлю его к черту, — тихо, но четко ответила Мария. — Он не удивится, ведь я же «эмоциональна и непредсказуема».       Джон молчал, опустив руки. Близилась смута, которую никто не был в силах предотвратить. Оставалось надеяться на чудо, что Ричард неожиданно напишет хоть маленькую весточку, доказывающую, что он жив. Иначе не сносить им всем головы за то, что посмели усомниться в божественном предназначении короля, «свергнуть» его, посадив на трон юного принца Уэльского.

***

      Несмотря на полную уверенность в том, что её муж жив, королева, как и полагается, носила траурное белое платье. При этом она категорически отказывалась называть себя вдовой и не позволяла никому из государственных мужей провести коронацию над сыном. Она чувствовала, что ещё не пришел его час, и готова была держаться этого до последнего. С недавних пор королева осознала, что должна поступать так, как ей подсказывает сердце. И сейчас, когда она сидела в окружении своих фрейлин, оно подсказало ей, что ей требуется немедленно выйти в коридор.       Мария послушалась своего разума, и лишь вышла из своих покоев, как почувствовала невыносимую боль внизу живота. Королева ощупала себя, чтобы понять причину боли, и с ужасом увидела, что её руки окрасились кровью. Королева в то же мгновение направилась к королевскому лекарю мистеру Гатри. Она понимала, что это ненормально, ведь дни, когда у неё шла кровь, прошли неделю назад. Однако что-то подсказывало Марии, что это произошло не просто так. После разговора у озера с местной колдуньей, королева переосмыслила всё, что с ней происходит.       Осмотр у врача прошел быстро и безболезненно, хотя Мария не могла отделаться от мысли, что что-то идет не так. Её руки дрожали, а глаза напугано бегали по разным сторонам. Когда мистер Гатри окончил осмотр, то он выглядел взволнованным не меньше своей пациентки. Поняв, что она может встать, королева вскочила с кушетки, внимательно глядя на врача. Тот не был способен вымолвить хотя бы слово, однако всё же сказал:       — Я не понимаю, как это возможно, — прокашлялся он, задумавшись. Мистер Гатри поднял осознанный взгляд, полный ненависти и шока, на королеву. — У Вас произошел выкидыш, но короля нет в Англии вот уже почти год. Вы королева или девка из борделя?!       — Да как Вы смеете так со мной разговаривать? — гнев и ужас смешались воедино в голове королевы.       — Нет, это Вы как смеете называть себя верной католичкой, совершив прелюбодеяние?! — врач вспыхнув, потеряв контроль над эмоциями. — Как только наш король вернется, не сомневайтесь, я ему обо всем доложу!       — Прошу, молчите! Что Вы хотите? Золото? Замки? Титул? — Мария пыталась унять нарастающую панику, ведь за всё время ей всегда удавалось договориться с человеком с помощью взятки. Однако руки девушки потянулись к одной из подвязанных к платью веревочек.       — Почему послушные и хорошие жены теряют детей и умирают при родах, в то время как такое дьявольское отродье, как Вы, живет здорово и счастливо, — мужчина не был в силах поверить в случившееся. Он отвернулся от королевы, стараясь не смотреть на неё. — Вы — ведьма и грязная шлюха. Не удивлюсь если и остальные Ваши дети от другого мужчины.       Этими словами он перешел порог дозволенного. Мария поняла, что если он расскажет обо всем хоть кому-то, её и детей ждет неминуемая гибель. В тот же момент, воспользовавшись своим выигрышным положением, королева подбежала к мистеру Гатри, и обхватила его шею своей веревкой, начав душить.       Врач старался вырваться, руками пытаясь ухватить девушку за одежду или волосы, однако у него ничего не выходило. Своими судорожными движениями он лишь сбил колбочки и лекарства со стола. Королева видела, как краснеет его лицо, и как движения мужчины становятся медленнее и слабее, однако даже не шелохнулась, дрожащими руками сжав веревку сильнее. Последний порывистый вздох мужчина совершил уже упав на холодный пол.       Мария смотрела на убитого своими же руками мужчину с полным шоком. Она обязана была это сделать. Либо убьешь ты — либо убьют тебя. Уже ничего изменить было нельзя, поэтому королева лишь бросила веревочку в камин. Сам врач, точнее его бездыханное тело, лежал на полу, стеклянным взглядом глядя вверх. Его рот был открыт, будто он хотел что-то сказать. Однако судьба сыграла с ним злую шутку, заставив его замолчать навсегда.       Поняв, что его смерть не будет так очевидна, и кто-то попытается выяснить причины смерти королевского врача, Мария приняла для себя тяжелое решение. Она нагнулась, схватив мужчину за руки, и потянула к стене. Его тело оказалось тяжелее, чем она думала, однако королева всё же напряглась, и, обхватив мистера Гатри за талию, подняла его на ноги. Недолго думая, Мария столкнула мужчину в оконный проем. Спустя несколько мучительно долгих секунд, тело врача распласталось во внутреннем дворике. Королева же, сделав своё дело, поспешила скрыться.

***

      Возвращаясь с утренней мессы, Мария заметила, что дверь в её покои приоткрыта. Она протерла сонные глаза, не понимая, привиделось ей это или нет. Королева готова была сорваться на первого встречного, глазами отыскивая служанку, которая ослушалась её приказа и оставила дверь открытой. Ей абсолютно не хотелось, чтобы малышка Изабелла простыла из-за сквозняка.       Войдя в комнату, королева обомлела — у колыбели, спиной к ней, стоял мужчина. Неизвестный не трогал принцессу, лишь смотрел за ней. В тот же момент Марию накрыл страх за ребенка, и она двинулась на человека, однако тот, услышав шаги, и сам повернулся. Королева застыла, никак не ожидая увидеть перед собой мужа.       — Ричард… — Мария проглотила ком в горле, не зная, что говорить. Король не выглядел счастливым победителем, скорее униженным побежденным. — Я так рада, что ты жив и здоров, — королева свела брови, сделав навстречу мужу один короткий шаг. — Я молилась каждый день за твоё благополучие, и за победу в этой войне. Я верила до последнего, что ты вернешься, даже когда они собирались короновать Генри.       — Значит, ты молилась недостаточно, — он резко пересек все её речи, отвернувшись. — Мы проиграли, пришлось сдать Орлеан этой шлюхе Марии-Терезе. Более того, мы на грани банкротства… придется вновь занять денег у этих флорентийских банкиров Медичи.       — Мне так жаль, — Мария сделала ещё шаг навстречу, однако когда Ричард посмотрел на неё злобным и обиженным взглядом, королева остановилась. Он глядел на неё так, будто бы она была виновата в его поражении, но это было не так, поэтому Мария лишь смотрела на мужа вопросительным взглядом, пытаясь понять, от чего он зол на неё.       — Помнишь, что ты обещала мне в день свадьбы? — нахмурился Ричард, не сводя с жены пристального и недовольного взгляда. — Ты сказала, что будешь рожать только мальчиков. И ты отлично с этим справлялась первые шесть лет нашего брака!       — Я не могу влиять на пол ребенка, и ты это прекрасно знаешь, — покачала головой Мария, не понимая, в чем заключается недовольство мужа.       — Я простил тебе рождение Екатерины лишь из-за понимания, в каком состоянии ты её рожала, — вздохнул Ричард, а потом отвернулся, с отвращением взглянув на ещё одну дочь. — На кой черт мне твои девочки? Они принесут мне богатство или власть?!       — Они не бесполезны, — попыталась переубедить его королева, сделав несколько шагов вперед. Однако, сделала она это зря. Ричард, почувствовав, как его жена нежно коснулась его плеча, в надежде успокоить, повернулся и резко ударил её. Мария не ожидала такого сильного удара и отступила назад. Однако король грубо схватил её за подбородок, с ненавистью глядя в глаза.       — Бесполезны, — прошипел он ей в лицо. Резко отдернув руку, Ричард вышел из комнаты.       Мария, погладив щеку, по которой Ричард несколько секунд назад ударил, подошла к дочери. Одна единственная слезинка потекла по её лицу, но королева быстро смахнула её, стараясь дышать ровно и спокойно. Она подошла к дочери, улыбаясь. Однако от напряженных на лице мышц место удара вновь заболело. Взяв девятимесячную принцессу на руки, она её ненароком разбудила. Изабелла тут же начала что-то лепетать и тянуть руки к маме.       — Я больше не дам себя в обиду, — пообещала королева себе и дочери, глядя в темные глаза девочки. — Твой папа больше не посмеет меня ударить. Я буду любить тебя, твоих братиков и сестру всегда, несмотря ни на что. Мы будем заботиться друг о друге, и будем сильными, — королева прижала дочь к груди, пытаясь успокоиться после пережитого унижения. Однако она понимала, что ударив её, Ричард лишь унизил себя.