Алая королева

      Королева спала чутким сном. Рядом с ней на кровати лежала София, мирно дремавшая рядом с матерью. На соседней кровати в обнимку спали Изабелла и Екатерина, а на третьей — Эдуард и Уильям, то и дело, пиная друг друга ногами. На четвертой кровати же лежал Генри, ворочаясь и хрипло сопя.       Чьи-то глухие шаги вмиг разбудили королеву и её старшего сына. Генри подскочил с кровати, а Мария аккуратно поднялась, чтобы никого не разбудить. Они переглянулись взглядами, после чего принц достал из ножен свой меч, выставив его впереди себя, готовый отбиваться от врагов и защищать семью.       Они с матерью тихо вышли из комнаты, медленно направившись в сторону звука. Королева шла рядом с сыном, хотя тот настойчиво и безрезультатно пытался отпихнуть её за свою спину. Выйдя в главный зал, мать и сын замерли в тревожном ожидании. Силуэт, высокий и крупный, с мечом в руках, двигался прямо на них.       — Стой! — повысил голос Генри, встав в боевую стойку. Силуэт послушался, и, более того, бросил меч на пол, показывая, что он безоружен и не желает причинить вреда.       Мужчина осторожно снял с себя свой тяжелый шлем, на котором отчетливо были видны капли крови, и в лучах рассветного солнца, что пробивались сквозь разноцветные витражи, королева распознала своего брата. Порывисто вздохнув, Мария побежала на него, буквально прыгая в его объятия. Повиснув на шее Филиппа, королева заплакала от счастья. Мысль о том, что её дети уже сегодня выйдут из убежища и начнут жить своей обычной жизнью, заставляла её громко смеяться.       — Мария, — прошептал он, прикрыв глаза от умиротворения. — Вы в порядке, сестра?       — Спасибо, — тихо поблагодарила она, глядя в глаза брата, плача от счастья. — Мой муж… он жив?       — Будем на это надеяться, — кивнул он, отстранившись от Марии. К своему дяде медленно подошел Генри, и Филипп тут же крепко обнял племянника, потрепав его по волосам. — Вы живы, это главное, — констатировал факт он. — Моя армия скоро настигнет Хамфри, будьте уверены — живым ему не выбраться.       — Мы обязаны Вам своими жизнями, — Генри смотрел на венценосного дядю с неприкрытым восхищением. Филипп, явно уставший и измотанный долгой дорогой, лишь слабо кивнул и протянул свою руку юноше. Недолго думая, принц поцеловал рубиновый перстень короля Арагона, выражая своё почтение.       — Помни, Генри, семья — это главное, — он встал между сестрой и её сыном, медленно зашагав к выходу. — Кем бы я был, если бы не защитил честь моих родственников? Смог бы я жить, не откликнувшись на зов о помощи? Когда-то ты станешь главой Дома, и тогда ты будешь в ответе за каждого Йорка.       Двери тяжело открылись, ослепляя всех троих красным светом рассветного солнца. Королева прищурилась, хмурясь, но в ту же секунду расслабилась, вдохнув свежий воздух. Воздух свободы.       — Но Вы — глава Дома Трастамара, а отныне моя мать принадлежит к династии моего отца, — не до конца понял речи дяди принц, отведя глаза в сторону. — Или я ошибаюсь?       — Нет, ты сказал правильно, — вздохнула королева, мельком взглянув на брата. — Однако за кем бы я ни была замужем, во мне течет кровь моих родителей, и это не изменить. Твои сестры однажды станут чьими-то женами, но от этого они не перестанут быть Йорками, понимаешь?       — Понимаю, — утвердительно кивнул принц Уэльский, бросив задумчивый взгляд на мать.       В голове вертелись одни и те же навязчивые мысли. Даже в разговоре с отцом, который, как и его сыновья, отрастил длинные волосы, Генри не мог отвлечься от того смятения, что его поглотило. Он не мог рассказать об этих грешных помыслах, дабы его не приняли за изверга. Родной дом казался чужим, испорченным и грязным. Ему было отвратно смотреть на тот стол, за которым сидел предатель и узурпатор, и сидеть на кровати, где ещё этой ночью спал человек, на его глазах убивший лучшего друга короля.       — Хайром! — стоя на террасе, юноша заметил своего верного слугу, и тут же окликнул его. Кудрявый спаситель склонился перед бегущим на него принцем, который тут же сбил его с ног, накинувшись в крепких дружеских объятиях. — Когда я стану королем, то сделаю тебя герцогом, будь уверен!       — Ваше Высочество, прошу, для меня большой честью является служба Вам, а не какие-то льстивые титулы, — он слегка отстранился, глядя на своего господина заспанным взглядом.       — Не могу же я оставить тебя без награждения, — принц закатил глаза, порыскав в своем мешочке, прикрепленном на ремень, и достал оттуда торбу поменьше. Генри повертел увесистый подарок в руках, после чего кинул его Хайрому. Тот поймал его, даже не глядя, и тут же благодарно кивнул. — Отец знает о том, кто содействовал вторжению дяди в Англию. Он также тебе благодарен, и, по моей просьбе, согласился выделить тебе покои в замке.       — Ваше Высочество…       — Молчи, — нахмурился Генри, заметив, что Хайром желает возразить. — От комфортного проживания твои обязанности не изменятся, ты продолжишь служить мне, как делал это ранее. Поменялось одно, ты больше не тайная личность, придется бывать на виду у всего двора, что, разумеется, не особо пойдет нам на пользу. Но я больше не позволю тебе, спасителю Англии, спать на стоге сена.       — Это был довольно удобный стог, — признался Хайром, издав тихий смешок.       — Для простого сына конюха, может быть, но не для моего приближенного, — в тон ему ответил Генри, положив руку Хайрому на плечо. — Отныне ты под моим покровительством, мой личный вассал, и нам предстоит сделать ещё множество дел вместе. И одно из них я бы предпочел совершить прямо сейчас.       Уже через несколько минут оба юноши добрались до пыточной комнаты. Два стражника в это время закрепляли вырывающегося мужчину на дыбе, прикрепляя его ноги и руки к разным концам устройства. Заметив принца, они склонились, и поспешили уйти. Лишь после того как они вышли в коридор, закрыв за собой толстую дверь, Хайром разглядел лицо истязаемого мужчины. Это был граф Солсбери, которого до этого пытали на той же самой дыбе уже несколько часов. Ему дали передышку в виде получаса за молитвой перед духовником, которому тот не хотел сознаваться в грехах, как доложили наследнику.       «Что ж, если он не хочет говорить, то я позволю ему это сделать».       — Лорд Солсбери, как жаль, что Вы оправдали мои ожидания, — грустно усмехнулся Генри, подойдя к обездвиженному графу. Он оглянулся на Хайрома и кивнул ему, после чего слуга достал кинжал, начав разогревать его на открытом огне. Принц вновь вернул своё внимание на графа, который теперь пытался разглядеть действия слуги. От понимания, что это не сулит ему ничего хорошего, умоляющие глаза лорда Солсбери округлились, а брови подлетели вверх. — Что я вижу? Неужто, это проявление страха Когда Вы вонзили нож в спину графа Саффолка, на Вашем лице виднелось лишь спокойствие и величественное умиротворение. Что же произошло сейчас? Почему Вы молчите? Язык прикусили?       Поняв, что ответа от него он не добьется, Генри перенял раскаленный кинжал из рук Хайрома. Граф отчаянно завертел головой, пытаясь отстранить пытку. Однако сын конюха крепкой хваткой прижал его к дыбе, после чего открыл рот, доставая сухой язык. Генри покрутил кинжал в руке, после чего начал медленным движением резать язык графа.       Тот зверски кричал от боли, извиваясь на дыбе, будто уж. Его лицо вмиг покраснело, а из глаз полились жгучие слезы. Когда язык графа был брошен в огонь, мужчина, не переставая кричать и стонать, начал захлебываться собственной кровью. Генри учтиво протянул ему стакан с водой, но он смог сделать лишь один глоток яда, после чего кровь вновь брызнула фонтаном уже из его горла.       Генри молча сложил руки в замок за спиной, спокойно наблюдая за тем, как скованный ремешками лорд Солсбери корчится на дыбе, не в силах сделать хоть что-либо. Кровь начала смешиваться с рвотой, однако принц лишь устало вздохнул, продолжая смотреть на умирающего в мучениях графа. Его внутренние органы, видимо, так же не выдержали пытки, так как юноши услышали характерный для испражнений резкий запах.       На громкие звуки сбежалась стража, ещё способная спасти от кончины задыхающегося графа. Однако командир замер в дверях, не отдавая приказа своим подчиненным. Зрелый мужчина с некоторым волнением смотрел на принца, которому не смел перечить или возражать. Вскоре крики сменились булькающими звуками, и лорд Солсбери издал последний вздох, после чего его голова безжизненно откинулась на бок.       — Похоронить его? — решился на вопрос командир стражи, когда Генри уже стоял около него и дверей.       — Скормите псам, и то больше пользы будет, — неожиданно ответил принц, бегло взглянув на своего подчиненного, после чего вышел в коридор.       — Чего замерли? Слышали приказ Его Высочества? Живо развяжите его и перенесите тело в псарню! — скомандовал главный стражник, недовольно оглядев молодых солдат.

***

      — Я так рад, что с тобой и детьми всё хорошо, — неожиданно признался Ричард, снимая с себя красный плащ. Королева сделала шаг навстречу мужу, погладив его лицо. На её удивление, он вовсе не отстранился, прижав нежную руку жены к своей щеке.       — Мы вовремя уехали из замка, — грустно улыбнулась Мария, решив не напоминать мужу о его болезненной утрате.       — За эти ужасные восемь месяцев я осознал, что порою был к тебе несправедлив, — задумался король, отведя глаза в сторону. — Смогли бы мы попробовать вновь?       Королева кивнула, мило улыбаясь, когда муж обнимал её, целуя шею и ключицы. Он начал медленно раздевать жену, шепча приятные и нежные слова, полностью уверенный в своей победе. Как же он ошибался. Она не верила ни единому слову. Сейчас он был к ней добр и ласков, и в этом моменте хотелось жить вечно. Но она слишком хорошо знала своего мужа и то, как быстро и непредсказуемо меняется его настроение.       Может, десять лет назад она бы поверила в обнадеживающие слова, сказанные супругом, но сейчас — нет. Он был и будет тем человеком, которым всегда являлся, и изменить его уже невозможно. Всё, что оставалось Марии, подстраиваться и прогибаться под его прихоти и желания. Но не ломаться. Больше ни один человек не сумеет сломать её так же, как сломала её собственная жизнь.

***

      Колокола аббатства неустанно звонили, извещая столицу об очередной знатной свадьбе. Невеста в дорогих одеждах, которой теперь было запрещено распускать волосы вне дома, заметно волновалась, поглядывая на своего супруга. Молодой жених был старше юной девушки на семь лет, однако волновался не меньше неё. Лишь взрослые смотрели на благословенный союз с умилением и легкой грустью, вспоминая свою былую молодость.       Королева невольно видела в Марии Гастингс её мать, давно почившую Екатерину, графиню Пембрук. Жених же был точной копией своего отца Джона де Вера, в некоторых местах у них даже совпадали морщинки и родинки. Новобрачные, получив благословение от королевской четы, двинулись к выходу из аббатства, невольно заняв все мысли волнениями о грядущей брачной ночи.       Очередной праздничный пир был роскошен и помпезен, как и любой другой такой же при дворе Ричарда III. На пользу королевской казне это, разумеется, не шло, но придворные были довольны музыкой и развлечениями. Даже сам король был увлечен смешным представлением, где несколько карликов играли пародию на англо-французскую войну.       Принцу Генри эти сценки казались скучными и однообразными, поэтому всё своё внимание он переключил на группу молодых аристократок, шепчущихся и смеющихся у одного из столов. Прихватив с собой бокал вина, молодой наследник двинулся в их сторону. По пути к объекту интереса он чуть было не столкнулся с молодоженами, которые до этого весело танцевали в центре. Они поклонились принцу Уэльскому, и тот похлопал по плечу жениха, как бы поздравляя его со свадьбой.       — Ваше Высочество, для нас большая честь, что Вы посетили нашу свадьбу, — неожиданно поблагодарила его за посещение невеста.       — Надеюсь, что ваш брак будет счастливым и плодородным, — Генри сказал заранее заученные слова, требовавшиеся от него этикетом, после чего вновь продолжил свой путь к трем благородным дамам. Те, заметив его, защебетали быстрее, попутно поправляя свои наряды и прически. — Дамы, — он кивнул головой в знак почтения и все три девушки расплылись в улыбках, сделав низкие реверансы. — Леди Сазерленд, — он оглядел Сесилию, младшую дочь графа Уилтшира, довольно миловидную девушку чуть старше него, с пышной грудью и густыми черными волосами. — Леди Анна Перси, — он едва заметно улыбнулся, глядя на то, как бесстрашно и с вызовом на него смотрит племянница графа Нортумберленда. — Леди Бланш Холланд, — чуть меньше ему понравилась румяная и высокая сестра герцога Эксетера, однако он всё же улыбнулся ей.       — Ваше Высочество, Вы сегодня превосходно выглядите, — подала голос леди Сесилия, решив побрезговать правилами этикета.       — Говорят, скоро леди Сибил Гастингс выдадут замуж за лорда Ричарда Говарда, — поделилась сплетней леди Анна, поняв, что если будет молчать, то принц предпочтет разделить компанию с дочерью графа Уилтшира.       — Разве им двоим не по одиннадцать лет? — удивился принц Уэльский, с улыбкой оглянув девушек. — Рановато ещё для свадьбы.       — Это лишь слухи, — отмахнулась леди Бланш, привлекая внимание завидного жениха на себя. — Я знаю зато, что мою девятилетнюю племянницу Сесилию уже скоро обвенчают с графом Суррей.       — А Джон в курсе, что к нему сватают ребенка? — рассмеялся Генри, наслаждаясь женским вниманием. — Какие сплетни вы ещё знаете?       — Я слышала, что Мария Гастингс уже в положении, — поделилась слухами леди Анна. — Говорят, что поэтому свадьбу так быстро и сыграли, пока живот не стал заметен.       — Может, она беременна вовсе не от жениха? Это будет скандал! — рассмеялась леди Бланш, но Генри предостерег её, неодобрительно сверкнув глазами.       — Не будем на пустом месте придумывать истории, — предупредил он, вмиг став серьезным, и допил своё вино. Поняв, что девушки ему наскучили, принц кивнул и поспешил удалиться. Однако уже спустя мгновение женская рука коснулась его локтя, заставляя остановиться.       — Простите леди Бланш, она иногда не следит за языком, — мило улыбнулась леди Сесилия. Принц кивнул в знак согласия, после чего взял девушку под руку, медленно выведя из зала. — Она сама-то уже не девица, вот и пытается других обвинить в этом же.       — А Вы? — неожиданно спросил принц, впервые почувствовав себя неловко рядом с девушкой. — Вы уже?..       — Разумеется, — она искренне поразилась его удивлению, но вскоре постаралась объяснить. — Неужели Вы позабыли? Три года назад меня выдали замуж за графа Сазерленда, и у меня уже имеется некоторый опыт с мужчинами.       — Ваш брак был недолгим, — принц вспомнил о том, как в один год произошли и свадьба, и похороны Роберта де Моравия.       — Зато я повидала Шотландию, — она мечтательно закатила глаза, вспоминая те чудные полгода. — Вы, наверное, там бывали не раз? Согласитесь, эти горы и озера так прекрасны!       — Что ж, смею Вас огорчить, я никогда не пересекал границу между королевствами, — с сожалением сообщил наследник, заметив, что девушка явно ведет его в сторону спальни. — Уже два года Вы являетесь вдовой, почему же граф Уилтшир до сих пор не выдал Вас замуж? Вы в самом расцвете сил, можете рассчитывать на хорошую партию.       — Могу, — задумчиво кивнула она, уловив тонкий намек. — Однако я жду, когда мне подвернется кто-то стоящий, — Сесилия остановилась у одной из дверей, задумавшись. — Можно задать личный вопрос?       — Говорите, — ответил Генри, понимая, к чему она клонит.       — А у Вас… у Вас была девушка? — игриво прищурилась вдовствующая графиня.       — Ещё нет, — смутился он, и тогда девушка, недолго думая, открыла дверь в спальню. Они вдвоем шагнули в комнату, поглощенную тьмой и тишиной.       — Хотите, я Вам покажу, каково это? Я могу научить Вас, как делать правильно, чтобы нравилось и мужчине, и женщине, — девушка завела руки за спину, начав расшнуровывать корсет. — Поверьте, это очень приятно.       — Что мне нужно делать? — принц проглотил ком в горле, переполняемый странными эмоциями и незнакомыми ощущениями. Платье Сесилии тут же стало свободным и скользнуло вниз по голому телу, показывая принцу все свои прелести. Генри судорожно вздохнул, впервые видя женскую грудь и привлекательные изгибы.       — Просто расслабьтесь и отдайтесь своим чувствам, — она сделала шаг навстречу, руками проведя от торса к низу живота. Нащупав завязки, Сесилия ловкими движениями принялась развязывать их, тут же прильнув своими пухлыми губами к губам принца, довольно сухим из-за излишнего волнения. — Делайте, что посчитаете правильным, Ваше Высочество. Сегодня я в Вашей власти, — кратко поцеловав его в кончик носа, она принялась целовать его тело от шеи до низа живота, оставляя мокрую дорожку поцелуев по всему телу. Ещё один судорожный вздох издал наследник, когда Сесилия скользнула ещё ниже.

***

      Молодая служанка оттолкнула едва приоткрытую дверь, войдя в роскошную спальню своей госпожи. Гора полотенец, которую она держала в своих грубых руках, мгновенно переместилась на ближайший столик. Там же стояла емкость с водой, в которой вторая служанка тут же принялась смачивать принесенные принадлежности. Поняв, что её задание окончено, девушка перевела вопросительный взгляд на королеву. Та устало прикрыла глаза, отмахнувшись от неё. Недолго думая, служанка вышла в коридор.       — Продолжай, — на выдохе попросила Мария, положив руку на свой живот, из которого вот-вот должен был появиться очередной ребенок. — Что там с Сесилией?       — Она превосходна, — Генри удобно разместился в кресле, восхищенно уставившись в стену. — Всё ещё не верится, что это произошло со мной.       — Рано или поздно это бы случилось, — на лице королевы на мгновение появилась легкая усталая улыбка. — Если бы в течение года ты не познал всех благ быть мужчиной, твой отец насильно отправил бы тебя в публичный дом, будь уверен.       — Я могу жениться на ней? — неожиданно спросил Генри, воспользовавшись паузой, пока у матери произошла очередная схватка. — На Сесилии.       — Леди Сазерленд красивая молодая девушка, её возраст идеально подходит для замужества и рождения детей, — начала рассуждать королева, продолжая наматывать круги по комнате. — Но она не для тебя. Она уже испорченная.       — Я в курсе, что она была замужем за графом Сазерлендом, — закатил глаза принц, тяжело вздыхая. — Что мне с того? Она умна и начитана, знает, что и как в этом мире делается. Я считаю, она станет мне прекрасной женой.       — Кажется, она не только с тобой и графом делила ложе, — попыталась намекнуть Мария. — И то, что она один раз сделала тебе приятно, не делает её всемогущей и всезнающей, — королева слабо улыбнулась, подойдя к сыну. — Такие девушки как она — на одну ночь. Им место либо в публичном доме, либо в любовницах у какого-то лорда. Хочешь, пускай будет твоей любовницей, но не женой. Пока я жива, этого не будет.       — Какой же должна быть моя жена? — нахмурился принц, покачав головой. Королева нежно прикоснулась к его лицу, проведя длинными пальцами по щеке.       — Прежде всего — верной, — тихо ответила Мария, вскинув брови. — Леди Сесилия может, как ты говоришь, умна, но уверен ли ты в том, что в замужестве она будет с тобой, и только с тобой?       — Конечно! — тихо усмехнулся Генри, явно не собираясь понимать материнские намеки. — Я же будущий король! Кого она найдет лучше меня? Ей просто нет смысла мне изменять, вот и всё.       — Хотел бы ты, чтобы тебе не изменяли лишь потому, что ты наследник? — продолжила свою мысль королева, сев на край кровати, напротив сына. — Не будь дураком, Энрике, тебе нужна девушка, которая будет верна тебе до последнего.       — Даже с кинжалом у горла? — тут же подхватил её слова принц.       — Нет, тогда дурой будет она, — изумилась Мария, покачав головой. — Такие девушки, как Сесилия врут, не краснея, лишь чтобы добиться своего. Тебе нужно уважение, а не слепое почитание. Жена должна соответствовать мужу, иначе их священный союз будет весьма трагичным, — невольно королева вспомнила себя. — Если муж вспыльчив и эмоционален, то жена должна быть спокойной и терпеливой, и наоборот. Из вашего брака ничего разумного не выйдет, поэтому даже не проси.       — Как скажете, — смирился он, наигранно вздохнув. — Имею ли я возможность жениться по любви, или это великая привилегия доступна лишь плебеям?       — Когда-нибудь я расскажу тебе историю о Карле Хромом, брате моего деда, — заинтриговала королева, тяжело дыша от приступа очередной схватки. — Когда ты придешь ко мне под руку с какой-то не слишком знатной дамой.       — А если я к тому моменту стану королем? Меня никто сдержать не сможет, даже ты, — он неожиданно перешел на равную беседу с матерью, но тут же опомнился. — Тогда-то Вы не имеете права запрещать жениться мне на той, к которой тянется сердце.       — Ты прав, — усмехнулась она, но тут же нахмурилась. — Однажды ты станешь королем, и в тот момент ты осознаешь, что судьба Англии важнее, чем минутное влечение. Когда ты будешь олицетворять свой народ, станешь воплощением государства, ты поймешь, что иногда стоит поступиться своими чувствами на общее благо. Иногда нам всем приходится чем-то жертвовать, Генри.       — Что же, мне придется жить, как Вы и Отец? — грустно усмехнулся он, отведя глаза в сторону. — Вы рожаете ему седьмого ребенка, это Божья благодать, не иначе. И как он Вам за это отплатил? Прямо сейчас он беспробудно пьет, пока на его коленях сидят две молоденькие девицы! Я не желаю себе такого брака!       — Ты разве будешь где-то вдали от своей жены, пока она будет мучаться, чтобы подарить тебе ребенка? Нет, я знаю тебя слишком хорошо, ты будешь с ней до конца. Ведь уважение в браке должно быть не только со стороны жены.       — Знаю, — согласно кивнул он. — Поверьте, кем бы ни была моя супруга, я постараюсь сделать её жизнь счастливой и беззаботной. Моя жена будет чувствовать себя со мной, как за каменной стеной. И она никогда не познает на себе предательства и измены, в этом я могу даже поклясться.       — Я тебе верю, — королева кивнула, в тот момент поняв, что вот-вот родит. — Давай поговорим чуть позже?       — Разумеется, — он встал с кресла, поцеловал материнские руки, и направился в коридор, пропуская в комнату множество служанок и повитух.