Плохо ли псайкеру мечтать о том, чтобы его трахнул босс Вилзоны?

Ладно, возможно, идея проникнуть в Вилзону Гадам была немного глупой. Один. Никому не сказав, куда он идет и что делает. И, вероятно, было бы разумнее носить какую-либо маскировку, вместо того, чтобы красоваться в псайкерской форме, не надеясь обмануть кого-либо относительно своих намерений. Было много вещей, которые Учан мог бы сделать, чтобы его маленькая одиночная миссия прошла гладко. Однако он не сделал ничего. Тем не менее, несмотря на все плохие решения, которые привели к проникновению его, единственного человека, все шло довольно хорошо. …Пока его довольно предсказуемо не поймали. Если бы его заметил какой-нибудь из более слабых злодеев, он смог бы победить его и легко сбежать. Даже выступая против одного из основных злодеев в Вилзоне, хотя исход был бы гораздо более неопределенным, Учан был достаточно уверен в своих силах, чтобы если не победить их, то, по крайней мере, сбежать от них. Ни Ворона, ни Красный глаз не годились для его поимки. Выслеживать его они смогли бы, но он знал, как использовать свою ловкость, чтобы уйти от погони. Драйвер также был бы упрямым, возможно, даже более упрямым, чем другие злодеи там. Предыдущий босс Гадама в Вилзоне, возможно, гораздо больше подходил для отслеживания с помощью своих дронов и других машин и мог нанести серьезный удар, несмотря на свой рост, но Драйвер также был одним из самых снисходительных злодеев. У него было бы больше шансов договориться с бывшим боссом Вилзоне, если бы тот нашел его. Конечно, его не нашли ни Черная Рука, ни Красноглазый, ни Драйвер. Это было бы слишком любезно. Его нашел нынешний босс и один из немногих злодеев с реальной сдерживающей способностью, Кассиан. Так Учан оказался привязанным к стене теневыми веревками. Кассиан стоит перед ним, глядя на псайкера сверху вниз со скукой. Затем злодей отводит взгляд от явно скрытой угрозы, ища что-то в темной комнате. Он не уверен, что искал злодей — сам Учан едва мог разглядеть форму Кассиана, и у него были горящие глаза. Стены окутаны тьмой, закрывающей все для Учана, так как в его способности не входит ночное зрение. Кассиана, кажется, не беспокоит приглушенный свет, его взгляд скользит по сторонам комнаты. Когда злодей отвлекся от него, Учан пользуется возможностью, чтобы проверить тени, привязывающие его к стене. Всего его удерживало 7 теневых верёвок. Две из них были обернуты вокруг его рук и запястий, держа их высоко над головой. Его ноги и лодыжки были точно так же прижаты к стене, а один-единственный темный усик полностью ограничивал его движения. Он пытается опустить руки, экспериментально натягивая путы. Они смещаются, может быть, на полсантиметра, прежде чем они теряют слабину. Оттуда больше никуда не двигаются, и любая борьба просто заставляет Учана жечь свои запястья. То же самое и с его ногами, и он не может найти достаточно рычагов, чтобы даже попытаться проверить ту, что вокруг его груди. Он может попытаться использовать свой огонь, чтобы сжечь или ослабить веревки — огонь действительно создает свет, а его ограничители сделаны из теней — но у него нет возможности что-либо проверить, поскольку Кассиан оборачивается, по-видимому, покончив осмотр комнаты. Вернув большую часть своего внимания к захваченному псайкеру. Что ж. Пиздец. — Так, а где остальные? - Взгляд Кассиана метается по углам комнаты, как будто он в любой момент ожидает внезапной атаки из тени. Учан просто смотрит на злодея, вопрос регистрируется, но не обрабатывается полностью. О чем он говорит? "Хм..?" — Остальные, — повторяет Кассиан, — где они? Где остальная часть вашего маленького отряда псайкеров? Я знаю, что Лампас не отправил бы вас прямо в Вилзону без поддержки. Так где же они? -- Это вряд ли имеет значение... Отпустите меня. Злодей просто наблюдает за ним, не впечатленный. — Я не думаю, что кто-то в твоем положении должен выдвигать такие требования. Но пока ты застрял здесь, ты можете сказать мне, где прячутся другие собаки Лампаса, — Что-то в выражении лица Учана заставляет Кассиана задуматься. — Подожди, не говори мне… Ты же не один сюда пришел? Выражение лица Кассиана было смесью веселья и недоверия, как будто он не мог поверить, что кто-то может быть настолько глуп, чтобы оказаться в Вилзоне безо всякой поддержки. Учан чувствует, как его лицо краснеет от смущения. — Ладно, значит, кроме тебя здесь никого нет. Значит, ты хотя бы подумал сказать кому-нибудь, куда ты пойдёшь, на случай, если что-то пойдет не так? Кассиан все еще надеялся, что парень перед ним, хотя бы об этом подумал. Учан просто отводит глаза. — Ты шутишь. Ты имеешь в виду, что столкнулся с Вилзоне без абсолютной поддержки? — Заткнись, грязный злодей.— рявкает Учан, наклоняясь вперед так далеко, как только может, натягивая свои путы. Хотя они почти не дают ему двигаться. — Грязный злодей? - Кассиан смеется, и простым движением руки веревки теней натягиваются, и Учан притягивается спиной к стене. — Я бы посоветовал не говорить такие оскорбления. Учан рычит. Он больше борется с тенями, удерживающими его. — Отпусти меня! — Опять же, ты не в том положении, чтобы предъявлять такие требования, красавчик. — С каждым словом завязки затягиваются, впиваясь в его кожу, и формируются новые, чтобы обернуть все больше его тела, оставляя его почти полностью неподвижным. Учан секунду бормочет, не обращая внимания на стягивающие узы. "Кассиан только что назвал его красавчиком?" — Я думал, что вы, псайкеры, должны быть умнее. Я имею в виду, что вы врываетесь без поддержки и никому не говорите, куда направляетесь? Я могу сделать с тобой, все что угодно, и никто не придет на помощь. Ты можешь быть мертв 12 раз, и никто даже не поймет, что ты пропал без вести в течение нескольких часов! Учан стоит, прижавшись к стене, его лицо медленно разгорается, а Кассиан продолжает монолог. Учан стоит, отчаянно пытаясь игнорировать медленно растущее возбуждение. Его не заводила эта ситуация, да и не должно было быть, потому что Кассиан сделал несколько очень хороших замечаний об опасности, в которую он попал. Это злодей, с которым он здесь имеет дело, неважно, насколько привлекательным он считает Кассиана, злодей остается злодеем. Но в то же время его разум продолжает возвращаться к тому, что сказал злодей. Фраза «я могу сделать с тобой всё, что угодно» не должна быть такой захватывающей, какой ее находит Учан. Это угроза. Очевидно, что между его телом и здравым смыслом существовало какое-то серьезное несоответствие. -"…вы все обладаете достаточным здравым смыслом, чтобы не бежать прямо на вражескую территорию, но ты…" Учан не уверен, когда Кассиан начал ходить во время своей речи, но когда он замолкает, он останавливается, стоя прямо перед ним. Злодей бросает на него странный взгляд, осматривая его сверху вниз, на его губах появляется легкая ухмылка. Несмотря на то, что он сделал то же самое несколькими минутами ранее, Учан не мог не чувствовать себя незащищенным, испытывая внезапное желание спрятаться. Кассиан подходит к нему ближе. Учан жалеет, что его приковали к стене, чтобы он мог сделать шаг назад. Он продолжает приближаться, сокращая расстояние до тех пор, пока между его лицом и лицом Учана не остается всего несколько сантиметров. Два несовместимых глаза смотрели в его собственные, один ярко-золотой, другой темно-лазурный. Оба слегка светятся, выделяясь на фоне темной комнаты и его затененного лица. Кассиан упирается когтистыми руками в стену по обе стороны от себя, прижимая его к ней, словно тени, связывающие его, недостаточно хорошо справились со своей задачей. Его губы приоткрываются, готовясь заговорить, но Учан просто смотрит на его зубы — слишком острые, чтобы быть нормальными. Боже, он был бы не против, чтобы Кассиан укусил его ими. — Похоже, тебе это слишком нравится, — говорит Кассиан, поднося одну руку ближе к запястью, другую кладя на талию, и, что более важно — или, по крайней мере, то, что требует наибольшего внимания Учана — толкая свое колено между его ногами и твердо против его промежности. Учан издает тихий писк, у него кружится голова, когда вся кровь приливает вниз. — Что ж? Да ладно, куда делся весь тот яд, которым ты в меня плевался? — У-убери свои грязные руки, о…— Любое подобие предложения, которое Учан пытался собрать воедино, обрывается со вздохом, когда Кассиан просовывает руку под куртку и рубашку псайкера, кончики его когтей царапают кожу злодея. Он слегка вздрагивает от легкого прикосновения, пытаясь удержаться от трения о ногу, неподвижно прижатую к его эрекции, в то время, как рука Кассиана продолжает подниматься, перемещаясь от его бока к передней части его груди, чуть ниже грудной клетки. Полосы тени, обернувшиеся вокруг его груди, рассеиваются, позволяя Учану дышать легче. Не то чтобы это имело большое значение; даже без препятствий Учану трудно заставить работать легкие. — Грязные, говоришь? Рука, лежащая на его руке, медленно опускается вниз, избавляясь от всех сплошных теней вокруг его рук, кроме тех, которые держат его запястья над ним. Те, что вокруг его ног, тоже отпадают. Вероятно, сейчас он мог бы легко сломать оставшиеся, попытаться сбежать, но… Рука Кассиана достигла его челюсти, запрокинув голову, обнажая шею. Злодей наклоняется вперед, на мгновение прикасаясь губами к мягкой коже шеи Учана… Злодей бормочет ему в шею перед укусом. Учан вздрагивает, едва сдерживая вырвавшийся у него тихий стон, его бедра автоматически трутся о ногу Кассиана, он еще больше откидывает голову назад, чтобы дать Кассиану лучший доступ к его шее. Он останавливает себя, игнорируя остальную часть своего тела, умоляющую его не делать этого, продолжать идти, сдаваться. Это все еще злодей, неважно , насколько хорошо это ощущается, он не должен… Эта мысль растворяется, когда Кассиан поднимает колено вверх, мучительно медленно проводя им по твердому члену Учана. Стон вырывается из его рта непрошено, когда он наконец сдается и начинает наслаждаться. Рука под рубашкой движется вниз, скользя по коже, пока не останавливается на бедре. Рука Кассиана упирается в его бедра, останавливая их и делая шаг назад. При этом он убирает лицо с шеи Учана, выпрямляя спину. Учан не может остановить слабый стон, который он издает при потере стимуляции. Глаза Кассиана снова сканируют его. Его лицо того же оттенка, что и его волосы, его ноги больше похожи на желе, чем на плоть, и он уверен, что единственное, что удерживает его от падения на пол, — это теневые щупальца, прикрепляющие его запястья к стене, удерживая его в вертикальном положении. — Посмотри на себя. На все эти оскорбления и огонь, которые пару минут назад ты так активно выкрикивал, но всего несколько прикосновений, и ты разваливаешься подо мной, — мурлычет Кассиан, проводя большим пальцем по его челюсти, заставляя голову Учана опуститься, чтобы встретиться взглядом со злодеем. Если бы Кассиан сказал что-то подобное несколько дней назад или даже несколько минут назад, Учан пришел бы в ужас. Намекнуть, что он развалится под влиянием злодея? Он псайкер, а псайкеры не должны хотеть спать со злодеем, не говоря уже о том, чтобы действовать в соответствии с этим желанием! Но сейчас? Прямо сейчас Учан хотел большего, к черту то, что он должен хотеть или что он должен делать. Учан пытается оттолкнуться от когтистой руки, удерживающей его прижатым к стене, и издает низкий стон. Кассиан просто ухмыляется ему, откидывая голову назад, чтобы укусить его за шею, рукой, которой ранее он обхватывал ключицу Учана, Кассиан одним быстрым движением расстегивая молнию на куртке. Часть Учана желает, чтобы его руки не были связаны над ним, чтобы он мог снять куртку, а заодно и остальную одежду, но другой части просто все равно. Он просто хотел большего, если его рубашка и куртка остались, то так тому и быть. Когти возвращаются к горлу, цепляясь за внутреннюю сторону воротника рубашки. Секунду спустя он слышит звук рвущейся ткани, когда Кассиан разрывает его рубашку на ленты, обнажая грудь на прохладном ночном воздухе. Хм. Это тоже работает. Кассиан спускается ниже, облизывая только что обнажившуюся кожу, кусая и посасывая ее, оставляя следы вокруг ключицы. Учан выгибается в путах, безмолвная мольба о большем, стоны слетают с его губ. — Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы псайкер делал такой драматический разворот на 180 так быстро, — усмехается Кассиан, и Учан вздрагивает от дыхания, касающегося его кожи. Он цокает, кладя руки на талию псайкера, засовывая его бедро между ног. — Всего несколько минут назад ты поливал меня оскорблениями, а теперь посмотри на себя! Полный бардак. Сомневаюсь, что ты будешь возражать, если я решу трахнуть тебя прямо сейчас, прямо у этой стены, не так ли? Черт, он бы не стал. Он не стал бы возражать ни в малейшей степени. Кассиан продолжает кусать его ключицу, шею, ухо, челюсть, покусывая кожу и успокаивая укус поцелуем или облизывая мгновение спустя, резко двигая ногой вверх. Он берет нижнюю губу Учана зубами, заставляя того задыхаться. Кассиан пользуется этим, грубо целуя его, просовывая язык в рот другого. Учан совсем не сопротивляется, стонет в поцелуе. Когтистые пальцы тянутся от его талии, чуть-чуть вдавливаясь в кожу, более ощутимо, чем те прикосновения, которые злодей раньше наносил на мягкую, гладкую кожу. Кассиан не отстраняется, почти болезненно прижимая голову Учана к стене, несмотря на то, что его грудь судорожно хватала ртом воздух. Не то чтобы Учана это сильно заботило, он был податливый и готовый подчиниться злодею, несмотря на головокружение. Руки Кассиана скользят вниз, хватая заднюю часть бедер псайкера и поднимая его вверх. Учан обхватывает ногами талию Кассиана и, наконец, отстраняется, заставляя другого задыхаться. Негодяй делает полшага вперед, слегка наклоняясь. Теперь, вместо того, чтобы прижиматься к возбуждению Учана бедром, он прижимается к нему собственным одетым членом. Одна рука остается на бедре Учана, поддерживая его и мягко сжимая плоть, почти массируя ее. Другой поднимается к его пупку, возвращаясь к легким движениям кончиков когтей по обнаженной коже. Внезапно Кассиан наклоняется вперед, рядом с ухом другого. — Ты хочешь большего, да? — спрашивает он чуть громче шепота, но намеки оглушительны, горячее дыхание касается уха прижатого мальчика, вызывая легкую дрожь по его спине. — Да,— говорит Учан, акцентируя свой ответ, толкаясь назад. Кассиан усмехается. — Тогда попроси об этом. Учан вздрагивает, задыхаясь и в отчаянии, повинуется. — Пожалуйста, пожалуйста, Кассиан… я хочу… мне нужно… бля, пожалуйста —… Он продолжает умолять, в то время как злодей снова начинает кусать его за шею, рука на его пупке медленно, ох как медленно — мог бы он быть еще медленнее — ведет пальцами вниз. Все ниже и ниже и… Да да да да, так близко, еще чуть-чуть… Громкий писк наполняет его уши, и Учан вздрагивает, крепко сжимая руками подушку, которую он обнимал, свернувшись калачиком. Учан моргает. Он… в своей комнате. На его кровати. Он обнимает подушку, одеяло покрывает лишь половину его тела, свет слабо льется сквозь задернутые шторы, ревет сигнал тревоги, очень настоятельная эрекция неудобно прижимается к матрацу и одеялу. Он… Он…? Он мечтал о том, чтобы его трахнул злодей. ….И дело даже не в хорошей части. Учан засовывает быстро разгорающееся лицо в подушку, пытаясь задушить себя, и кричит. Наын подпрыгивает, чуть не уронив кисточку для макияжа, когда прежде тихая квартира наполнилась звуком приглушенного крика. Она кладет кисть, забыв о макияже, и высовывает голову из ванной в коридор. Дверь Учана по-прежнему закрыта, как обычно. Она выжидает мгновение, напрягая уши для какого-то другого шума. Она ничего не слышит. Наын вздыхает; крик звучал не от боли, разочарования или гнева, так что Учан, вероятно, не пострадал. Что было хорошо, но он все еще был мудаком, напугавшим ее. "Думаю, Учан просто не хочет сегодня идти в школу." Не то чтобы она винила его, школа — отстой, но почему, черт возьми, он чувствовал необходимость кричать?" Ее брат обычно встает и идет в школу без суеты, но это было в новинку. Она возвращается к своему макияжу, беря кисточку, осматривая свое лицо на наличие пятен, которые ей придется растушевать, пока она обдумывала это. "У него есть тест, который он забыл подготовить, или что-то в этом роде? По крайней мере, он мог бы кричать тише; напугал меня до чертиков,"— ворчит Наын, наклоняясь вперед и начиная ровнее распределять румянец. "Возможно, придется спросить его об этом, прежде чем он уйдет". Наын кивает сама себе, на ее лице появляется легкая озорная улыбка. Что бы это ни могло заставить Учана визжать, она собиралась это выяснить и высмеять его за это. Так ему и надо, что напугал ее.