Менеджер

      Я шел, пытаясь ни о чем не думать. Пальцы подрагивали от нервозности и мне пришлось засунуть их в карманы, чтобы никто не заметил. Кроме того, я не выяснил, встречается ли он с кем-то. Брокколи-тян, возможно, уже и забыла о своей просьбе, но теперь это стало делом чести. Хотелось подтвердить свои мысли, доказать самому себе, что Владимир не стал бы давать шанс ни одной из этих девушек. Не потому, что с ними было что-то не так. Нет. А потому, что Владимир сам упоминал в одном из разговоров о том, что не будет встречаться со своими фанатками. Владимир бы не стал врать о таком.       Пройдя еще пару метров по коридору, я резко остановился. Живот скрутило от неприятной мысли. А если он передумал? Такое вполне могло случиться. Даже больше, вероятность такого не была низкой. Неожиданно новость о незнакомке, сходившей от него с ума, показалась раздражающей. Я начинал сомневаться — а стоят ли все мои старания девушки, которую я ни разу так и не видел.       Из-за угла послышались незнакомые голоса. Не хотелось сейчас ни с кем пересекаться, и я продолжал стоять в центре коридора, не решаясь двигаться с места. Шаги стихли. Они тоже остановились и я различил женский голос. Девушка номер один воодушевленно разговаривала со своей подругой:       — Я знаю, что ты хочешь сказать, но нет! Я не сдамся так просто! Ты вообще видела его? Он прекраснее всех парней в этой чертовой академии вместе взятых! Ах, его точно ждет большое будущее певца с его идеальным вокалом...       — Пожалуйста, прекрати. Что вы все в нем нашли? Не понимаю. — голос второй девушки оказался неожиданно знакомым. Симона? Я редко видел ее в компании кого-то помимо лучшей подруги — Брокколи-тян. Кто бы еще терпел ее пассивную агрессию двадцать четыре на семь? «Беспечные ездоки» не в счет.       — В общем, я попросила Брокколи-тян вытянуть у Владимира, положил ли он на кого-нибудь глаз. Правда, от нее до сих пор ничего нет... А этот нудный парень, что постоянно крутится вокруг него?       — А что с ним? — я был готов поклясться, что лицо Симоны скривилось при моем упоминании. Не было сомнения, кого девушка имела ввиду.       — Он от Владимира ни на шаг не отходит. Все в муз. кружке об этом говорят.       — Забей, у этого придурка просто нет личной жизни.       Я собирался возмутится на заявление Жирафихи, но следующее предложение чуть не заставило меня подавиться воздухом. Незнакомка внезапно выпалила:       — А что если ему тоже нравится Владимир?! С этим парнем явно что-то не так!       — Не говори со мной об этом.       Девушка, словно не услышав подругу, продолжала:       — Мой дорогой Вовочка, как он только терпит его рядом с собой!       Наконец мое терпение подошло к концу. Слушать наглую ложь о себе было чертовски неприятно. Что она о себе возомнила?! Захотелось выплеснуть эмоции на что-то. Или на кого-то... Высказать все, что я думал им прямо в лицо. Больше не беспокоясь о том, что выдам себя, я стремительно направился в их сторону. Не ожидавшие такого, девушки быстро повернулись на звук шагов. Выходя из-за угла, я со злорадстом отметил, как до недавнего времени незнакомая девушка нервно поправила юбку, встретившись со мной взглядом. Неожиданное появление героя собственных сплетен застало ее врасплох. Жирафиха же не смутилась ни на грамм.       — Эй, а ты что тут забыл?       — Это общежитие, Симона, я тут живу. — не привыкшая к ответной дерзости, девушка прикусила язык, ничего и не ответив. Подумав, я чуть более спокойно добавил, — На самом деле... Я только что из комнаты Владимира, раз ты спросила.       Незнакомка настороженно прислушалась к моим словам. Вот оно то, что мне нужно. Это был мой шанс отыграться.       — Как его менеджер, я обязан следить, чтобы все шло согласно графику. Ведь Вова очень на меня рассчитывает, не могу же я его подвести. — говоря это, я саркастически улыбнулся неподвижно стоящей незнакомке. Я имел полное право называть его так фамильярно и нагло этим пользовался. Наверняка она прекрасно поняла, что я слышал их.       — Ладно-ладно, не продолжай. — Симона брезгливо поморщилась. Кажется, она не поняла, что я хотел сказать этой странной речью, но ее спутница выглядела смущенной. Похоже, так далеко она не была готова пойти, чтоб покорить сердце самого прекрасного парня Академии. — Иди уже.       Мне оставалось только послушаться ее. Быстро попрощавшись, я прошел между ними и вышел на улицу.

***

      Теперь я мог в полной мере признаться себе в том, что Вова мне нравился. Это было больше, чем просто нравился. Я был в него влюблен. Стало очевидно, когда я разозлился на эту девушку. Я не был обижен на ее слова обо мне. Меня выбесило то, что ей он тоже нравился. Ведь у нее был шанс в отличие от меня. Признание самому себе не заставило чувствовать себя лучше. Я думал о том, что обо мне подумает Владимир. Больше чем в качестве друга и личного менеджера он меня не воспринимал. Но каким был бы его ответ, приди я к нему на порог прямо сейчас и выскажи все подчистую? Наверное, я бы резко опустился на уровень той девушки. Сейчас мне уже не нужно было устраивать допрос Владимиру, что несомненно радовало. Правда... «Как теперь объясняться перед Брокколи-тян?»       Если я сразу же вернусь в общежитие, будет выглядеть странно. Я вышел за ворота муз. кружка. Надо бы занять себя чем-нибудь до ужина.

***

      Не зря говорят — понедельник самый сложный день недели. Ненависные уроки после выходных. Совершенно не отрабатывающая свою зарплату преподавателница теории музыки. И под конец, как вишенка на торте, Надя, даже после своего провала с Директором, не успокоилась и продолжала отрываться на мне под защитой своих богатых друзей. Не день, а сказка!       Сидя на последнем уроке, я листал ленту Вкракене. Бесконечное количество постов обо всем и не о чем хоть как-то скрашивали скучные часы, проведенные в этих стенах. С госпожой Петровой хотя бы было веселее. Если она не угрожает тебе ссылкой в лес к медведям. Просматривая очередной пост, я наткнулся на профиль Владимира. Он лукаво улыбался объективу камеры. Как всегда обаятельный и уверенный в себе красавчик школы. Что могло скрываться за таким образом внутри, знали далеко не все. Тихий вздох вырвался изо рта. Я вспомнил одну из наших вечерних посиделок в его комнате. Тогда он открыл мне небольшую часть своей жизни, беспокоившую его.       — Так... Почему ты решил открыть фан-клуб?       — Мой старший брат всегда во всем был лучше меня, чего бы я ни делал.       «Знакомо... Даже очень.»       — Он и учился лучше, и спортивнее был, и общительнее... А у меня всегда хорошо получалось только петь. И показывать себя. — Владимир пытался выглядеть скучающим, но я видел, как его это задевало, — Поэтому я и создал страничку для фанатов. Люблю радовать своих поклонников. — на последних словах он по-доброму улыбнулся. Фан-клуб много значил для него.       Именно тогда я впервые подумал о том, что хочу узнать о нем еще больше. Меня потянуло к его персоне, реальному образу. Хотелось узнать почему он поступал так, как поступал. Всё это было настоящей причиной, по которой я был его менеджером. Это же было причиной, по которой я терпел его капризы. И это было причиной, по которой я пытаюсь сейчас принять свои чувства к нему. Пожинаю плоды своего любопытства. Только вот ему ничего из этого интересно не будет. Ничем не лучше остальных фанатов.       Я вернулся к рассмотрению селфи. То самое, которое он делал, когда я вошел в его комнату. Оно было сделано вчера, но уже набрало кучу лайков. Парень, не обделенный вниманием, никогда не посмотрит на такого, как я.        — О, нравится новое селфи?       Я дернулся. Владимир стоял прямо позади и заглядывал мне за плечо. Светлые волосы мило падали на лицо, но он уже не пытался их убрать — привык.       — Зачем фото, если есть непревзайденный оригинал? — радостное выражение не сходило с его лица. Что его так повеселило?       — Э, ну... — и вот я снова не знаю, что ему ответить. Иногда мне кажется, что он флиртует со мной.       «Владимир, это так жестоко.»       — Я пришел, чтоб напомнить, что у нас завтра фотосессия. Постарайся не забыть! Я давно не баловал своих поклонников оригинальным контентом.       — Единственный, кто может забыть — это ты.       Владимир сделал вид будто не услышал и, одарив меня нечитаемым взглядом, вышел из класса. Только сейчас я понял, что урок давно окончен.

***

      Когда я вышел следом, я остолбенел. Владимир разговаривал с той самой девушкой. Она ждала его у выхода из класса? Для чего? Ревность смешалась с новым чувством. Отчаянием.       «Почему я решил, что если что-то чувствую к нему, этого не могут испытывать другие?»       Я не мог запретить ей общаться с Владимиром. На это прав у меня не было. Я все еще ему никто. Присмотревшись, я заметил, как лицо Вовы странно исказилось. Он все еще держал дежурную улыбку, но выглядел гараздо менее воодушевленным, чем стоящая рядом девушка. Просто очередная фанатка, но похоже даже любящий внимание вокалист временами уставал от всего этого. Девушка говорила ему что-то и выглядела очень смущенной. Явно готовила речь перед тем как прийти. Даже время выждала. Эта картина заставила меня поморщиться. Больше не теряя времени, я постарался обогнуть их, чтоб пройти мимо, но меня окликнул Владимир.       — Эй, Антон, подождешь меня?       — А..? Да, разумеется...       Всеещенезнакомка нахмурилась, когда блондин, не закончив слушать ее монолог, подошел ко мне.       — Извини, девчуль, давай поболтаем в следующий раз, хорошо? Так много дел. Сама понимаешь, репетиции и так далее... Популярность нужно поддерживать всё время.       — Д-да, конечно, Вовочка, как скажешь!       Владимир чуть ли не бегом рванул к выходу, умоляющим взглядом попросив меня не задавать вопросов. Она разочаровано смотрела на удаляющегося Владимира. Повернувшись на нее в последний раз, я словил в ответ враждебный взгляд. Видимо, в своей неудаче винила она только меня. Я же спокойно последовал за Вовой на выход. Через пять минут мы уже медленно шли в сторону общежития.       — Ты же знаешь, что у тебя нет сегодня никаких репетиций и «так далее»?       — Конечно, знаю. Просто... Не люблю, когда посторонние люди называют меня «Вовочкой».       — Хорошая отмазка не говорить мне, почему ты сбежал от своей фанатки.       Блондин наигранно возмушенно выпучил глаза.       — Что? Ты мне не веришь?       На долго меня не хватило. Не выдержав, я рассмеялся ему в лицо, но обиженным он совсем не выглядел.       — Верю! Верю... честно.       Подхватывая мое веселье, он широко улыбнулся.       Почему-то я уже не чувствовал никакой неприязни к этой ситуации. Наверное, потому что Владимир не был заинтересован в ней, как и не в ком другом. Точно ли больше не в ком? Я решил, что это идеальный момент наконец расставить точки над i.       — Слушай... А почему ты всем девушкам, которые тебя приглашают на свидание, отказываешь? Думаешь, популярность резко спадет?       Владимир убрал улыбку и задумчиво отвел глаза в сторону.       — С чего ты взял? — я ждал, что он все же что-то скажет еще, но он молчал.       — Ну, тебе ежедневно приходят любовные письма, приглашения на свидания. Неужели никто не заинтересовал?       — Я не понимаю, почему ты интересуешься. — Вова явно не хотел отвечать на мой вопрос и упорно отмалчивался. Я понимал, что мне не стоило давить на него, когда было очевидно, что он не собирался отвечать, но я слишком долго думал обо всем этом. Мне нужен был ответ.       — Это просто странно, разве нет? Столько красивых девушек пишут тебе, а ты ноль внимания.       Вокалист дернулся.       — Странно? Ты считаешь это странным?       — Не-нет! Я имел ввиду... Ладно, забей, это был глупый вопрос.       В ответ послышался нервозный вздох, будто блондин собирался с силами. Молчание затягивалось. От прежней легкой атмосферы не осталось и следа. Невнятная тревога поселилась в моей груди. Казалось, я испортил что-то своим вопросом. Но Владимир все же заговорил.       — Они все видят во мне идола для поклонения. Льстит, конечно, но я не стану связывать себя с человеком, интересующимся только моим образом в соцсетях.       Я совершенно не задумывался о таком аспекте его жизни. Мне стало стыдно за все же состоявшийся допрос.       — Ты прав, извини.       — Спасибо, что послушал.       Владимир расслабился. Появилось сильное желание обнять этого парня. Согреть его, уж больно легко он был одет. Мы уже давно стояли у дверей общежития и почти примерзли к земле. Ноябрь. Конец осени все же. Зима неумолимо приближалась. Пора готовиться к холодам.       Будто прочитав мысли друг друга мы поторопились зайти в здание и быстро разошлись по комнатам. Каждый думая о чем-то своем.