Я сегодня буду поздно

      — Я буду сегодня поздно, — сказал муж, завязывая галстук.       — К врачу?       — Нет, — мрачно буркнул Иван. — К бабе своей поеду.       Марго фыркнула. Он и раньше всегда так говорил и при этом глядел задорно: поверит или нет. И оба смеялись.       Марго обо всех его любовницах знала. Смотрела фото, присланные частным детективом, и оценивала профессионально: кто-то на пару заходов, кто-то на пару месяцев. Некоторые фотографии разглядывала долго и откладывала.       Этими она занималась лично, и молодые любовницы, чуть позже, странно дëрганные и напуганные, почему-то быстро исчезали из города, наспех попрощавшись с озадаченным, ничего не понимающим Иваном. Последняя его любовница, правда, не исчезла и даже уволиться не пыталась, а просто быстро и холодно отшила.       — Хорошенького понемногу, — сказала она. — Я сюда работать пришла, а не трахаться.       Иван бесился. Работать… Ещё бы сказала: карьеру делать. Но как же она была хороша собой! Не сравнить ни с одной из предыдущих блядëх. Кудрявая и смуглая, похожая на цыганку из старого музыкального фильма с Боярским. Карина…       По паспорту Катерина, но попробуй Катей назови, зашипит, в морду вцепится и не посмотрит, что шеф. Страстная, яркая, как факел в ночи. Горячая, тронь — обожжëшься. Как глянет чёрными очами, ресницами взмахнëт и чуть улыбнётся уголками рта… Всё — пропадай моя телега…       Иван со всеми своими секретухами спал, но эта — отдельная песня. Это — отдельная сказка. Жаль, закончилась быстро. А он ведь даже подумывал о разводе…       На Марго Иван пятнадцать лет женат и для всех они — идеальная пара. На деле давно уже — каждый сам по себе. Не срались и не цапались, потому что давно научились друг под друга подстраиваться.       А потом Марго забеременела. Ивану спиногрызы нахрен не нужны были. Пытался жену уговорить на аборт, но не смог. А взяв впервые лëгонький кулечек с новорождённой дочерью, вдруг прибалдел. Над дочкой трясся, сам памперсы менял, ручки-ножки нацеловывал, рыдал с Леночкой вместе, когда дочурка коликами мучилась. Марго уже за это все его грехи готова была простить.       Муж завтракать учапал, а Марго всё барахталась под одеялом. Ей ещё рано. Лежала, нежась, о муже думала. Иван сам не свой последнее время. Сгорбился, постарел. Переживал из-за Карины-Катерины.       Марго ухмыльнулась, вспомнила, как сама распсиховалась, когда перед новым годом нашла спрятанные у мужа серьги. Он дарил ей цацки — брендовые, дорогие и пустые. Может и выбирал не сам, а его девки: «Солнце, глянь там в каталоге… Что-нибудь пристойное…» Но от серëг, что нашла Марго, глаз не отвести. Просто так такие хрен найдëшь.       Старинные изумрудные подвески тускло блестели в коробочке, и это был поистине царский подарок. Марго поахала, аккуратно убрала серьги назад и метнулась по бутикам. Диоровский шёлковый костюм не подходил. К таким серьгам нужно было платье и, желательно, чёрное.       Но вместо серëг ей вдруг вручили шарф какого-то японского удода и Марго чуть удар не хватил. Прежним девкам такое не дарилось... Она выдавила улыбку и, бледная, не отошедшая от шока отправилась с Ванькой на корпоративную вечеринку, устроенную его фирме.       В ресторане Марго познакомилась с новой мужниной секретаршей, и вот на ней и обнаружились изумрудные подвески.       Деваха была смуглая и яркая. Такую только на календарь, чтобы в сортире вешать, как в советские времена. Шары на неё пучили все: и мужики и бабы, и даже не пытались этого скрывать. Девица Карина улыбалась всем и никому. Такие принадлежат только себе. Тут хоть Джонни Деппа рядом посади — ничего не изменится. Но Джонни для неё, пожалуй, староват. И Ванька староват.       Марго сидела красная от унижения. Деланно улыбалась, принимала поздравления и кромсала что-то в тарелке. Хотелось напиться… Красавица, похожая на цыганку, пару раз мимо прошла. На Ваньку глянула с незаметной улыбкой, потом на Марго… и как споткнулась.       Марго же будто тёплая волна на ноги набежала. Вздох от неожиданности — и мурашки побежали, от лодыжек к паху. Всякий раз такое случалось. Марго встала и выскочила вслед за Кариной в курилку.       Та курила что-то ванильное и заинтересовано глянула на пахитоску жены босса, вставленную в длиннющий серебряный мундштук. Марго могла привлечь внимание везде: хоть в курилке, хоть у мусорных баков с ведром в руке.       — У вас просто изумительные серьги, — мурлыкнула она, улыбаясь девушке. — Хороший вкус.       А девчонка покраснела. Видела статную даму, ухоженную и дорого одетую. Модный блант боб на голове, взгляд властный, холодный. Под таким только книксен делать и блеять жалобно. Карина и заблеяла, превратившись из сексуальной тигрицы в девочку-школьницу:       — А у вас очень красивый маникюр…       Жена Ивана не фыркнула, а неожиданно приветливо кивнула:       — Я дам тебе карточку мастера. Скажешь, что от меня — сделает скидку, — и вдруг шагнула ближе. Коснулась волос Карины, отведя волнистую прядь за спину и провела по обнажённому плечу: — И ещё визитку салона. Такая нежная у тебя кожа…       Девушка не дёрнулась, не отпрыгнула, продолжала глядеть заворожëнно. Марго заглянула ей в глаза и всё поняла.       — Маргарита Алек…       — Просто Марго, — перебила жена шефа и улыбнулась так, что у секретутки колени задрожали.       Шалавы мужа Марго боялись, будто чувствовали что-то. Поджимались, глаза опускали. Марго приезжала к ним домой без предупреждения, и с ней парочка нанятых ребят, чтобы войти тихо и быстро, если хозяйка квартиры вдруг пускать не захочет.       Потом парни ждали у входа, пока хозяйка не выйдет. Она садилась в машину, расслабленная и растрëпанная, с размазанной помадой.       С Кариной ребята не понадобились. К ней Марго тоже без звонка нагрянула, и у девушки щëки вспыхнули нежным румянцем. Выдохнула томно и распахнула дверь.       Квартира маленькая и убогая — все деньги, видать, уходили на шмотки. Но подобие эдакой элегантной марки пыталась держать. Интимный свет из напольных ламп, поддельная шкура на полу и фигурки египетских звероголовых божков по углам.       В хрустальном блюдечке на полке блеснуло знакомым зелёным огоньком. Марго по комнате прошлась и вытащила серьги.       — Бабушкины, — с ходу соврала секретарша. — По наследству достались. Тяжёлые, заразы. Продать бы их.       — Да разве можно такую красоту?       — Мне не нравятся, — скривилась Карина. — Продам и последний айфон куплю.       От вина и чая Марго отказалась, не за тем пришла. Сумочку — в сторону и велела постель разбирать. Кто ещё этой глупой девчонке удовольствие мог подарить? Силиконовый хер из шкафа? Ванька-старпëр или бывшие сокурсники, что кончали, небось, едва успев стащить брюки. На такую красотку можно без рук кончать. Марго сама слюной текла на стройное тело, а бархатистую кожу хотелось бесконечно гладить и целовать.       Глаза у Карины полузакрыты, кожа при свете ламп золотилась и влажно поблëскивали зубы меж полных коралловых губ. Рожают ведь таких… Может, молитвы какие специальные есть, чтобы ребёнок вот таким получился?       Айфон Марго подарила ей на следующую встречу, а серьги продавать не велела. Сама купила Карине платье от Версаче — длинное с разрезом почти до паха, — такое только голливудской диве на Оскар надевать, и млела, когда Карина встречала в этом наряде и серьгах. Подвески тяжело оттягивали мочки и любовница морщилась, но терпела.       Ивана Карина отшила сразу же, и Марго даже жаль мужа было. Видела, как разом почернел. Переживал.       Иван действительно переживал. Возраст уже не тот, чтобы бабы вешались. За всё теперь платить надо было. Гордость в нём кричала, что Карина — обычная курва и сука, и он с лёгкостью заменит её другой любовницей, ещё помоложе и красивее.       Но глядя на других женщин, с тоской понимал: хочет лишь Карину-Катьку. Таких страстных и красивых у него больше не будет. Ещё хуже делалось, когда домой приезжал и жену видел. На людях она хоть куда, в своих дорогущих модных костюмах и с умело наложенным макияжем. А дома он видел Марго в халате и с зелёной глиной на лице.       Последние два месяца жена из салонов красоты не вылезала. Аккурат, когда Карина с ним порвала. Может, тоже любовника себе нашла? Одного бросили, второму повезло. Судьба...       — Ритуль, я подумал... Приеду, как обычно. Может в Метрополь поужинать съездим? Я столик забронирую...       — Нет, милый, и я сегодня поздно буду. Лену к бабушке отвезу. Ужинай один.       — На работе задержишься?       Марго разнеженно потянулась и, отворачиваясь от мужа, сонно причмокнула, накрываясь одеялом с головой:       — Нет. Тоже к бабе своей поеду…