Становление

      Застав в спальне внуков, как она их называла, младших принцесс, Королева только улыбнулась. Девочек часто можно было найти именно здесь, они, будто мотыльки, тянулись на свет душ Гермионы и Гарри. Подождав и Грейнджеров, Ее Величество уселась в удобное кресло, задумчиво глядя на детей. Гарри будто защищал не только Гермиону, но и младших, по крайней мере поза была очень похожей.       — Дети, мы бы хотели поговорить, — заговорила Королева, внимательно глядя на четверых внуков, да, пожалуй… — Ваши сердца страдают, поэтому доктора рекомендуют вам хотя бы на время покинуть Британию.       — Мы-то согласны, — ответил Гарри. — Но как же младшие? — юные принцессы явно готовились заплакать. — Им будет грустно, а чувствовать, что из-за нас кто-то плачет…       — А младшие поедут с вами в сопровождении… хм… — Ее Величество задумалась. В принципе ничто не мешало отправить малышек отдохнуть от Британии некоторое время. — Принцессы Дианы, например.       — Ура! — закричали две младшие, сразу же прижавшись к Гарри, а Королева просто поразилась доброте так много пережившего мальчишки. Снова захотелось ликвидировать всех, повинных в текущем состоянии детей.       Младшие прикипели к Гермионе и Гарри, несмотря на возраст последних, поэтому очень радостно встретили известие о том, что поедут все вместе. Вот транспортная служба решала вариант самолета. Поначалу решив, что самолет совсем не подойдет, офицеры решили посоветоваться с врачами, поэтому вариант найден все же был. Не прошло и недели, как дорога началась.       Вцепившиеся друг в друга Гермиона и Гарри не оставляли других вариантов, кроме как транспортировать их вместе, что создавало известные неудобства, но выхода не было. Покачиваясь на каталке в специальной санитарной машине, охраняемой броневиками так, как будто в машине находилась сама Королева, Гарри гладил задремавшую любимую, думая о том, что все изменилось как-то очень быстро. Кто бы мог подумать, что мама возлюбленной — принцесса, а он сам, как оказалось… Мальчик грустно улыбнулся. Нелюбимый, никому не нужный, не понимавший своего счастья – и вдруг…       — Чудо мое, — прошептал Гарри, погладив Гермиону. — Самое большое чудо на свете.       — Ничего не знаю, — ответила ему девочка, не открывая глаз. — Это ты мое чудо. Навсегда мой.       — Навсегда моя, — эхом откликнулся мальчик, продолжая гладить наслаждавшуюся этим возлюбленную.       — Больше никто и никогда… — прошептала Гермиона. В этот момент машина остановилась, открыв двери, за которыми обнаружилась рампа.       Леди Грейнджер проверила, как устроены дети, внимательно посмотрев на мониторы, и кивнула выглянувшему из кабины пилоту. А Гермиона и Гарри будто не замечали происходящего — они обнимали друг друга, говоря ласковые слова. Обнаружившиеся рядом с лежанкой на креслах малышки смотрели и слушали, широко раскрыв глаза, потому что от ласки и нежности мальчика хотелось его обнять, а от интонаций девочки — просто заплакать.       Что не было известно ни Грейнджерам, ни самой Королеве — это того факта, что магическая клиника и клиника простецов находились в одном здании, и именно маги очень хотели бы посмотреть на детей, прошедших сквозь смерть. Именно на тех, ради которых простецы были готовы начать войну. Поэтому во врачебной бригаде, готовой принять детей королевского рода, был и предупрежденный о парочке целитель.       Самолет сел на военном аэродроме, чтобы ни у какого мага даже мысли не возникло напасть на этих двоих, но Гермиона и Гарри даже, казалось, не думали об этом. Намертво заякоренные друг на друге, они спали. Их не побеспокоила ни посадка, ни переезд, ни даже новая палата. Только Гарри погладил младших, деланно-строго попросив слушаться тетю Диану, улыбнувшуюся при этих словах.       Вошедшие в палату врачи тоже никак не побеспокоили молодых людей, только целитель отметил готовность юноши, да психиатр покачал головой. Только вот диагностика, наложенная целителем, заставила того схватиться за сердце. Дело было даже не в слившихся душах, сиявших сейчас так, что глазам было больно, а в очень сложном проклятье, которое и было, собственно, ответственно за то, что оба утяжелялись, несмотря ни на какие действия. Поэтому, дождавшись пока коллеги выйдут, колдомедик приблизился к паре и быстро проговорил расширенную клятву непричинения вреда, заставив девушку тихо заплакать.       — Что вам угодно? — поинтересовался Гарри усталым голосом.       — Помочь вам, — вздохнул целитель, не понимавший, как можно было даже подумать о том, чтобы обидеть подобное чудо. — У вас проклятье, которое вас и убивает.       — Интересно, откуда оно взялось? — поинтересовался мальчик, глядя в потолок. — Вроде бы пока с магами не пересекались.       — Скорее всего, дело в том, что Светлые Целители не могут убивать, — объяснил, как понимал суть увиденного, мужчина. — Насколько мне известно, вы убивали…       — Дамблдор знал… — с тоской в голосе произнесла девочка. — И что теперь? Мы умрем?       — Нет, конечно, — покачал головой целитель, — мне нужно будет пригласить коллег для ритуала. Вы… вы позволите?

***

      Новость о том, что виновато проклятье, легшее на Гарри в годовалом возрасте, было очень неприятной новостью. Сам мальчик хотел бы навсегда отказаться от всякой магии, но, к сожалению, это было невозможно. А то, что Волдеморт пропустил его душу через подобные страдания, как и душу Гермионы, сделало ситуацию еще более сложной, ибо теперь нужно было учить целительству обоих, что было не очень просто в их-то состоянии. Но молодые люди, разумеется, согласились.       — Врачи отмечают негативную динамику, — заметил мистер Грейнджер, переворачивая страницу. — Если ничего не сделать…       — Сколько? — тихо спросила ставшая принцессой его жена.       — Год, — коротко ответил мужчина, отлично поняв подоплеку вопроса. — Может быть, полтора.       — Значит, соглашаться надо, — сделала вывод женщина. — Только предупредить…       Целителей, разумеется, предупредили. И о том, кто эти дети, и о том, что будет, если… Но многоопытные колдомедики и так все понимали, видя слившиеся души и инициированных страданием целителей. Кому пришла в голову мысль инициировать светлых целителей именно страданием, было непонятно, да еще и вынуждать оных убивать… Ведь даже для спасения своей жизни светлые не могли этого делать, потому и охраняли их, и ценили…       — Британцы и здесь отличились, — вздохнул главный целитель Швейцарии. — Это же придумать надо было — светлого подложить личу.       — Их личу подложили? — сделал большие глаза молодой колдомедик. — А смысл?       — Убить хотели, — объяснил главный. — Давайте работать.       Вариант снятия проклятья существовал, даже два варианта. Первый — это отказ от магии, на который оба пациента были согласны, в чем-то даже желая этого. Второй — суд Магии, инициированный целителями. Самое худшее, что он нес — лишение этой самой магии, так что дети ничего не теряли. Другое дело, что решение самой Магии при инициированном целителями суде могло быть и совсем неожиданным. Именно поэтому такого решения опасались.       Попробовав другие варианты и заметив, что не выходит совершенно ничего, трое главных целителей начали ритуал. Гермионе было наплевать на весь магический мир, она хотела защитить Гарри. Гарри же желал не только защиты для своей любимой, но и для родителей и двоих малышек. Чувствуя себя ответственным за доверившихся ему, мальчик внес свою нотку в ритуал, возможно, многое решившую.       В какой момент все замерло, не понял и сам Гарри, обнимавший свою любимую, но в палате интенсивной терапии неожиданно возникли двое. Женщина с изумрудными глазами и белыми, цвета свежего снега, волосами. Она была одета в платье цвета грозового неба, по которому двигались тучи, и это движение ясно прослеживалось взглядом. Мужчина же, со строгим взглядом небесно-голубых глаз и коротким ежиком серых волос, одетый во что-то напоминавшее военную форму, улыбался детям.       — Целители просят снять проклятье с детей, — прокомментировала женщина, с улыбкой взглянув на мужчину. — Учитывая, что проклятье вообще накладывалось не на них, проблемы не будет.       — А как они тогда получили? — заинтересовался мужчина.       — Тот, на кого было наложено, воспользовался правом магического опекуна, раз родители дали согласие, — объяснила та же дама. — Ты сам эти законы устанавливал, видишь, к чему они привели?       — Да, — кивнул ее собеседник. — Недоработочка. Слушай, а если им право дать? Ну смотри: они прошли смерть через страдания, души слились уже, то есть на перерождение уйти не смогут, силы у них есть, ответственность пацан понимает…       — Ну ты демиург, твое право, — хмыкнула дама и обратилась к Гермионе и Гарри. — Так, проклятия с вас я снимаю все, болезни ваши будут излечены, но не мгновенно, а вы за это получите задание от творца нашего.       — Какое задание? — напрягся Гарри. — Может, не надо?       — Надо, брат, надо, — хмыкнул мужчина, сделав какой-то жест. — Вот подрастете и узнаете, а пока будете защищены как избранные мной! — и будто гром грянул за стеной. Что-то ярко вспыхнуло, а когда дети проморгались, в палате были только целители, раз за разом накладывавшие диагностику.       — Никогда такого не видел, — констатировал главный целитель Швейцарии. — Пойдемте, выпьем.       Стоило целителям покинуть палату, как в нее вломились доктора, принявшиеся за свои диагностические мероприятия. Но улыбчивые лица детей о многом сказали и так, отчего леди Грейнджер, вошедшая в палату, только улыбнулась. Почему она после всего согласилась на это, женщина не понимала, но детские улыбки говорили о том, что все будет хорошо.       — Мы теперь будем выздоравливать, — улыбнулась Гермиона, как-то вдруг растерявшая страх.       — Нам это твердо обещали, — хихикнул Гарри.       — Ну вот и хорошо, — погладила обоих Ее Высочество, присаживаясь рядышком. — Расскажете?

***

      Стабилизировавшиеся дети очень радовали врачей, а положительная динамика вообще чуть не заставила плясать специалистов, не знавших, что делать с упорно отрицательной. Прошла всего неделя, и молодым людям разрешили гулять в парке. В колясках, конечно, но разрешили. Это уже было огромным шагом вперед, поэтому Гермиона не расстраивалась, а Гарри вообще расстраиваться не умел, ему было некогда – любимая и две малышки отнимали все время, поэтому часто можно было увидеть эту сцену: две коляски с одиннадцатилетними детьми, которых оседлали гораздо более младшие девочки. Принцессы любили слушать сказки, в которых не было зла.       — Как-то все изменилось, — задумчиво проговорила Гермиона. — Мы в Британию вернемся?       — Вернемся, там наш дом, — ответил ей Гарри. — Ну а то, что нам рассказали про целительство, позволит не идти в Хогвартс, если не захотим.       — Бабушка обещала Хогвартс в нормальную школу превратить, — хихикнула девочка, пытаясь представить сдачу квалификационных тестов профессором Снейпом.       — Снейпа представила? — понимающе улыбнулся мальчик. — Ты лучше Маккошку представь.       Подростки заливисто расхохотались, представляя вышеозначенных в той или другой ситуации, характерной для «обычной школы». В Британии тем временем группа экспертов исследовала магическую школу, приходя ко все более неутешительным выводам. Как общежитие это место с большой натяжкой использовать еще можно было, но вот как школу — совсем нет. Слишком много опасностей содержала магическая школа. Именно так и было доложено Ее Величеству, немедленно связавшейся с европейскими магическими учебными заведениями.       Указом Королевы магическая школа «Хогвартс» была закрыта из соображений безопасности учащихся. Возмущенные «произволом» остатки древних семей сначала полюбовались на обломки маноров «древних и благородных», а потом и на спящего василиска, благо змееуста предоставили… магглы. После этого возражения снялись сами собой, часть семей при этом покинула Великобританию, что совершенно никого не расстроило, ибо в том же Дурмстранге порядки были покруче. Впрочем, через некоторое время, выучившая не самые парламентские выражения мисс Паркинсон, вполголоса, не сбивая дыхания, на бегу рассказывала, где она видела своего чопорного батюшку. Драко оказался слабаком даже по сравнению с девочками, потому большую часть времени проводил в госпитале, особенно когда выяснилось, что в Британии сотрясение мозга лечить и не собирались. Мальчик, не очень виновный в своем состоянии, теперь активно мучился, ибо показал себя не с самой лучшей стороны, а военная школа — такое место…