Любовь среди боли

Денис бесстыдно любовался. Оправой железных очков, ровным срезом челки, вздернутым и до ужаса умилительным носиком. Он терялся под её взглядом, тут же спешил отвести свой. Пытался не сломать собственные пальцы, когда чувствовал, как те предательски дрожали. Она была похожа на май. Он не знал, откуда такие ассоциации, но.. это было так! Выглядела олицетворением весны, но Денис не смог быть дать ей никакой другой месяц, кроме мая, ведь.. это тепло, но не навязчивый зной лета (а в Краснодаре так вообще как будто реальный ад и личный котел каждого грешного жителя). Она была приятной свежестью утра. Цветущей зеленью. Хотя нет.. знал. Ведь когда она была рядом, он видел лишь сказочный цвет её зелёных глаз. Каждый момент он желал посвятить её глазам, каждый его взгляд искал лишь их цвет. Женя была словно из фарфора. Прелестная, хрупкая, прекрасная в самом своём существовании, но от этого становилось донельзя боязно. Касаться, пытаться рассмотреть поближе.. да просто дышать в её сторону! Что если скажет что-то не то? Что если посмеет её обидеть? А вдруг ей не нравятся такие как он? А кто ей вообще мог бы понравиться? Кажется.. будто каждая секунда рядом с ней была испытанием. Пыткой. Вызовом. Посмеет ли смотреть глаза в глаза дольше обычного? А подойти поближе? Попытаться узнать о ней всё-всё-всё? Посмеет ли исполнить свои самые желанные мечты?.. Состредоточенная Женя кажется такой милой. Дэн понимает, что мог бы провести часы, осматривая каждый сантиметр девушки. Денис не сразу понимает, что его поймали за любованием. Светлые, такие чарующие глаза встречаются с его, и сердце падает куда-то под землю. Он тут же хватается за тюбик краски и старательно пытается сделать вид, что тоже очень сосредоточен и не ерундой мается (хотя восхищение красавицей таким для него не было!!). Даже если он не понимал и больше половины слов, сокращений и просто чувствовал, как всё перед глазами превращается в туман от волнения. — Это подойдёт? — выпаливает парень, протягивая тюбик краски, и лишь через секунду понимает, что взял самый ужасный цвет, который только может существовать в этом гребанном мире. С нескрываемой паникой в глазах Денис смотрит на Женю в надежде, что она ещё не думает о том, насколько он тупой или просто слепой.. — Я.. — она внимательно приглядывается к краске, и Дэн желает просто провалиться и стать приемышем кротов. Этот цвет совершенно не подходит в их кафе! — Я думала мы возьмём другую краску.. ну, знаешь.. — Женя пробегается взглядом по полкам. — Какие-то пастельные тона... И лучше всего на основе ацетона. Рисунки будут яркими и можно будет не бояться протирать стекла. — она улыбается, и Денис думает о том, что готов смотреть на вздернутые уголки Смирновой вечность. — Да.. я тоже так думаю.. — Дэн осторожно кладет тюбик обратно и прячет глаза. — Только вот бы найти эту краску.. Денис чувствовал себя гребанным гением. Мама давно думала о том, что нужно как-то приукрасить их чудесное кафе, но всё никак не могла это реализовать.. но боже! Какое чудо! У Дениса есть прекрасная подруга-художница, которой можно доверить эту наинтереснейшую работу. И конечно же очень объёмную! У них ведь окна панорамные! Ну и как незаменимый сотрудник и хороший товарищ он предложил сходить вместе с художницей в магазин, чтобы помочь в трудном выборе. Покосившись на кисло-оранжевый тюбик краски, который он пару секунд назад так любезно предложил Жене, Дэн понял, что в выборе краски он возможно и не ас.. но вместе веселей! Женя в последний раз окинула глазами полки, а после пошла дальше искать нужную краску на.. основе.. чего-то на а. Денис подождал, пока она сделает пару шагов, любуясь девушкой. Такие ноги... А после сделал шаг за ней. И опять. Он никогда не был фанатом покупок, но сейчас... Это казалось самым ценным моментом. Видеть её и тайком рассматривать радужку глаз, чувствовать запах и медленно, шаг за шагом становиться ближе. Девушка остановилась. Взяла тюбик розового, а после наклонилась чтобы взять ещё один тюбик розового. — Какой лучше? — девушка подняла тюбики краски, чтобы Дэн смог лучше рассмотреть. После длительного молчания парень всё же неуверенно промямлил: — Они же.. — он поднял взгляд на лицо Жени и тут же вернул к краске. — одинаковые?.. Женя нахмурилась, глядя ему прямо в лицо. И от этого стало не по себе.. — Нет. — твердо ответила она. — Нет? — Нет. — повторила Женя, и Дэну показалось, что ещё чуть-чуть и эти тюбики прилетят ему в голову.. а что? Ему частенько во время занятий по математике что-то прилетало от Мими (больнее всего было от карандаша..). Женя вздохнула, и её плечи опустились. А Дэн зарылся пятерней в собственные волосы, надеясь, что опустился в глазах девушки не настолько низко, чтобы она послала его вон из художественного магазина... — Вот, смотри. — произнесла она тихим и спокойным голосом, от чего Денис почувствовал колючие мурашки и желание услышать это в куда более интимной обстановке, а ещё обнадеживающую надежду на то, что всё не так уж и плохо... Она встала чуть ближе, и Денис сглотнул, стараюся думать о гребанной краске. — Этот розовый более бледный. — Женя приподняла правую руку с тюбиком. — А это коралловый. В этом — она кивнула в сторону другой руки с другим розовым. — цвете будто больше розового. Видишь? Денис поднял глаза на лицо девушки и каждый цвет, тюбик, краска потеряла любой смысл и красоту перед глазами Жени. И что любой цвет меркнет перед цветом её глаз. Он мечтал стать вечным гостем её сада. «Такой красивый.. а как называется он? Твой цвет?» — Что? — удивлённо спросила Женя, и Дэн вздрогнул. Черт, он что сказал это вслух?... — Ну — он попытался спасти всё смехом. — твой любимый цвет? Какой? Ну любимый.. — Денис чувствовал, как прямо сейчас.... — Любимый цвет? — Женя отвела взгляд, а Денис воспользовался секундой, чтобы вдохнуть поглубже. — Ну.. — она дернула плечами. — мне нравится жёлтый. — она положила коралловый на место. — А ещё голубой. — Денис не смог сдержать улыбку. Голубой? Круть! Ей могут понравиться хотя бы его глаза... Вроде голубые.. — А тебе? — неожиданно услышал Дэн и на несколько секунд вошёл в ступор. Ему? — Ну.. — они пошли дальше. — Я никогда не думал... Мм-м.. может, синий? — Женя обернулась на него, и Денис очень надеялся, что он не похож на помидор. — Хотя.. — он сделал шаг вперёд. — в последнее время мне нравится зелёный. — Зелёный? — Женя с удивлением смотрит ему прямо в глаза и от этого взгляда не спрятаться. Дэн забывает все слова, но понимает, что они ему не нужны, ведь Женя и сама хочет сказать что-то. Внимание перетягивает на себя звон, и они одновременно поворачиваются на звук нового посетителя. Через секунду они вернулись к краскам, но Дэн к сожалению понял, что так и не услышит то, что хотела сказать Женя. Денис наблюдает за тем, как качаются кончики её волос и почему-то сейчас это кажется самым прекрасным видом. Неужели Женя всегда была... Такой? Почему же он так долго не замечал... И как смог? Девушка останавливается, и Дэн наблюдает за тем, как она вначале осматривает краску, а потом поднимает свой взгляд на него. И он уже не знает, сможет ли найти что-то похожее... — Как тебе? — он невольно засматривается на уголки её губ, что в самой прекрасной манере поднимаюся вверх, и внутри зудит странное желание изучить её всю. То как она ходит, о чем мечтает, чего боится и почему, узнать историю о каждом шрамике, понять, как она может быть настолько тихой и яркой одновременно, посчитать каждую чёртову родинку... —.. цвет будет хорошо смотреться. — Что? — Денис возвращается в реальность и переводит взгляд на тюбик в руках Евгении. Темно-серый. А потом снова на глаза. О святые, её глаза... Некоторое время девушка молчит и, не моргая, глядит на него, но потом вновь терпеливо начинает объяснять. — Темно-серый цвет. Он будет хорошо смотреться на контрасте. Почти как черный, но лучше, так как черный сразу делает не очень привлекательным контраст, особенно с теми цветами, которые мы взяли. Денис слушал её и почему-то прекращал слышать весь остальной мир. Женя была очаровательна, когда говорила.. говорила о своей любви. Денис никогда не задумывался о том, как прекрасно видеть человека, который горит своим делом. Возможно даже мечтой.. — Ты.. — Женя замирает, когда Денис начинает говорить, и даже это маленькое движение заставляет сжиматься сердце в обожании. — так хорошо в этом разбираешься. Женя молчит, и Дэн замечает, как её ресницы чуть подрагивают. Так и хочется рассмотреть каждую мелочь в ней. Она переводит взгляд на краску, и Денис замечает её смущенную улыбку, которая спряталась в уголках губ. — Я.. просто всегда любила рисовать. — она кладет тюбик в корзину. А после снова смотрит на парня. — Мне давалось это проще всего. — Женя дёргает плечами, и Денис не может думать ни о чем другом, кроме нижней губы, которую она прикусила. — Я никогда не пользовалась вниманием. — она делает пол-оборота, и теперь он может видеть её профиль. — Да и не хотела его. — она улыбается полкам, заполненный художественными товарами. А потом поворачивается лицом к Денису и улыбается. — Для меня это было легче, чем понять людей. «Проще, чем понимать людей..» Эти слова снова и снова крутились в его голове и прилипали, как шерсть к одежде. Понимать людей.. пожалуй это было самой желанной способностью парня. Понимать, почему иногда стоит молчать, а иногда говорить. Как любить и ненавидеть. Понимать, почему за столько лет существования люди продолжают быть так несправедливы друг к другу. Сколько себя помнил Денис, он всегда пытался. Пытался понять других, себя, то, как надо разговаривать и вести себя в обществе. Чтобы приняли, чтобы не засмеяли, чтобы.. он существовал. Чтобы нравился. Денис усмехнулся и вскоре поймал непонимающий взгляд девушки. — Я.. — он поспешил отвести глаза, смущённый собственными мыслями. — просто вспомнил, что.. — он колеблется. Чувствует, как кончики пальцев подрагивают, а сам он готов замолкнуть, рассмеяться и сделать вид, что всё прекрасно. Как и всегда. Это же он добрый и весёлый Дэн. — В детстве— голос чужой, слова не его, это больше не он. — я был очень тихим. И скромным. — лёгкая усмешка над мальчиком, что вечно крутился у ног матери и бабушки, боясь не только серьезных взрослых, но и шумных детей. — Вечно был под юбкой мамы. — он краснеет от собственных слов. И всё же находит крошки смелости, что осыпались с него, когда он этого совсем не ожидал.. Вспоминать себя маленьким значит пропадать в размышлениях о своем прошлом... Пропадать в понимании своих ошибок. Денис помнил, как стоял в углу и рассматривал таких же надоедливых детей, но только.. более правильных. Они кричали ещё писклявыми голосами, бегали, разбивая коленки, пускали слезы из-за этого, а потом опять бегали, уже не обращая никакого внимания на ушибы и сухие слезы на пухлых щеках. А он.. он был тих, практически всегда находясь на одном и том же месте, играя с одной и той же машинкой. Он до сих пор мог детально рассказать то, как она выглядела. Синяя, с крутящимися колёсиками, с четкими деталями, небольшими потёртостями и сходящей краской, черными стеклами, железная и от того особенно болючая, Денис знал, ведь не раз чувствовал её тяжесть. Только в школе он смог понять, почему его не любят. Не замечают. Он просто не вписывался. В эту яркую, цветастую атмосферу шумного детства, где господствуют разбитые коленки, детский и от того неловкий футбол, а ещё дерзкие заявления, что в будущем все обязательно будут крутыми полицейскими или космонавтами. А у него этого всего просто не было. Но он смог исправиться. Смог заслужить уважение. Он дёргал косички смелее остальных, смеялся над неудачниками громче всех, презирал правила и школу сильнее всех. Его смогли полюбить. Только исправить это кривое чувство ненужности, неправильности Денис так и не смог. Ведь уже знает. Он выучил эти неписанные правила. Знал, что нельзя быть достаточно милым, ведь он же не пидор, нельзя общаться с изгоями такими, как Ворона, потому что он не идиот и понимает, что такие это ненормальные. А он нормальный. Нельзя быть слишком эмоциональным, ведь он же мужик, а не баба, которая ревет из-за каждой мелочи. Он же единственный мужчина в семье. Мама должна опереться на него. Он должен быть опорой. А не гниющей доской. Но.. что же делать, когда так хочется затихнуть. Показать не только свой смех, но и тяжесть. Он никогда не мог себе позволить полностью расслабиться. Вдруг всё станет как тогда... Как в детстве. Одинокая тишина и одна синенькая машинка в руках. А потом.. Денис осознал, что уже давно не понимает ни себя, ни людей, ни то, чего он хочет. Принятия? Популярности? Любви? Может... Просто кого-то.. своего. Он помнил, как наблюдал за Вороной. За тем, как она... Не вписывалась в общество. В написанные правила. И.. её это ничуть не волновало. Она.. ничего не делала с этим. Она никак не реагировала на все грязные разговоры, унижения, грубые высказывания, на то, что её ненавидят за её существование. Денис так боялся оказаться на её месте. Боялся, что его будут ненавидеть. Что он станет призраком. Опять... Лишь одним из многих неудачников. Но видя, что кто-то так стойко не желал меняться, чтобы быть принятым, Денис больше не мог быть уверенным, что делает всё правильно. Неужели если каждый будет твердить, что ты неправильный, это может оказаться неправдой? Неужели они могут оказаться не правы? Мия стала тем примером, что позволил ему увидеть не только свои страхи. Не только свои достижения. Он был отвратительным человеком. Просто потому что боялся. Боялся ненависти, боялся разочарования мамы, других, совсем чужих людей. Боялся самого себя. Но можно ли бояться вечно? Мия.. она не боялась. Она шла против. И оказалась самой настоящей. Доброй. И.. правильной. И от этого становилось ещё более тошно, ведь теперь Денис видел самого ужасного и отвратительного человека. Прямо в зеркале. Каждый день. Он старается отпустить это. Больше не думать, что каждая улыбка, что дарит ему Мия, незаслуженна. Не думать о том, какое выражение лица было бы у мамы, узнав она обо всем. Денис даже не хотел допускать мысли о Жене, которая могла бы узнать о его прошлом... Она возненавидит его. Его возненавидят все. Денис видит каждую свою ошибку, но самое ужасное не то, что они есть... А то, что он больше не видит себя. Перед всеми может быть Дэн, Денис, Петров, но.. может ли быть он? Будто даже само зеркало было его врагом. Он так долго пытался закрыть на это глаза... Просто вычеркнуть это из своей истории. Оставить пустые страницы. Но больше не мог игнорировать. Он не знает себя. Не знает даже своих чертовых чувств. Может он притворяется до сих пор? Может ли он врать Мии? Другим? Денис не был уверен даже в чувствах к Жене. Может, она просто понравилась ему внешностью? Это просто мимолётный трепет. Гормоны разыгрались. Она очень хорошая подруга... Он просто.. привык. Привык к этой пустоте, привык, что не знает о себе абсолютно ничего, что собирает себя по частица, воруя те вещи, что наиболее его привлекают, привык, что всю свою жизнь он чувствует, будто настоящий он прячется за занавеской, которую так страшно отдернуть. Вдруг он будет уродлив? А если отвратителен? Могут ли тогда близкие отвернуться от него? Почему он так долго думает об этом.. Страх крепкими цепями сковал всё его сознание. Теперь Денис знал, что раз мог врать и он... Могут врать и они. Могут ли и они врать ему прямо в лицо, как и он когда-то? Могут ли быть настолько же лицемерные, как был он... И изменился ли он сам? Что если они уже ненавидят его.. за всё. В его горле шипы. В глаза будто насыпали песок. А он сам.. видит только полки магазина и руки Жени. Аккуратные в каждом своём движении. Заслужил ли он всё это? Этих друзей? Эту девушку? Эту жизнь.. — Когда-то — Денис и сам не понял, как начал говорить. — я пытался понять других, стать самым заметным, самым крутым.. — Денис вертит яркую жёлтую краску в руке, смеясь от собственных слов. А потом кладет обратно. Казалось, что этот нервный мандраж не пройдет никогда. Он навсегда останется в этой тревожной невесомости. И именно это его пиздец как пугало. — И что в итоге? — это было похоже на шелест травы от ветра. Слышно, но попробуй уловить этот звук при симфонии жизни. Денис задержал дыхание, когда понял, к чему она это спросила. Что она спросила его. Что ей правда интересно.. к чему его привело постоянное желание угодить всем, чтобы принял хоть один. Он дёрнул плечами, так же как и она, опуская взгляд. — В итоге.. ничего. Он не врал. Ни ей и ни себе. В итоге было и правда ничего. Он остался ни с чем. Лишь Мия смогла хоть как-то вытащить его из этого социального болота вечного неодобрения. И Денис не знает даже, как: своей дружбой, принятием или своим примером. Она смотрит на него, а он не смеет отказать себе в том же. В глазах Жени столько красоты, понимания и просто.. её. И Дэн задыхается от понимания, что в отражении видит себя. Глаза Жени направлены только на него. И всё теряет смысл. Люди, воспоминания, сам он. Только она. А потом Женя отворачивается и идёт дальше. Собирать краску для украшения их кафе. Наблюдая за спиной девушки и тем, как медленно она отдалялась от него, Денис осознал, как много он не знает о ней... Как мало времени существовали только они. Одним широким шагом он преодолел расстояние между ними и встал, возможно, чуть ближе нужного... Некоторое время они просто молчали, пойманные в неловкие раздумья. Но Денис всё же заговорил.. — Знаешь... — неуверенно начал он, стесняясь смотреть на девушку, даже при всем своем желании, чтобы она всегда была перед ним. — а я даже тебе завидую.. — он позволил себе взглянуть на Женю и тут же был пойман красотой её глаз. Он умолк, но она не спешила просить его закончить и.. это почему-то показалось ему милым. — ты так горишь своим делом. У тебя есть то, ради чего ты живёшь. То, чему ты хочешь посвятить свою жизнь.. — Женя стала пунцовой, и Денис уже не думал о том, как глупо может выглядеть со своей влюбленной улыбкой и почему не может прекратить рассматривать девушку, находя в ней всё больше прекрасного. — Ты.. — она отвела взгляд, и Денис надеялся, что его болтливость не испортит всё сейчас. — Слишком большого мнения обо мне. — тихо проборматала Женя и поправила свои очки за дужку. — На самом деле я даже не так хорошо рисую.. Его лицо нужно было видеть. Она? И не очень хорошо?! Когда они встретились взглядами, слова почему-то потеряли всякий смысл. Но её улыбка... — И.. — голос звучал как самое мягкое шерстяное одеяло, теплый воздух в конце зимы и самая красивая мелодия. Денис не упустил того, как Женя стала чуть ближе. То, как она потянулась к нему. — Я уверена, ты ещё найдешь себя. Ты самый.. — она замолчала на секунду, и Денис почувствовал, как остановилось не только его дыхание, но и сердце. — Чудесный человек. И я знаю, что у тебя будет всё. — она опустила взгляд, и Дэн понял, что это самый идеальный момент, чтобы взяться за руки. — Всё, чего ты захочешь. Улыбка. Её улыбка. Глаза, что светились ярче фонарей в самую темную ночь. Это было всё, чего он мог желать. И понимать, что даже она испытывает трудности... — А какое твое любимое воспоминание из детства? — неожиданно прозвучал голос девушки, и Денис на пару секунд завис. — Даже не знаю.. — парень потер шею ладонью, надеясь найти достойный ответ. Или хотя бы правдивый... — Думаю.. — улыбка сама лезла на губы и с этим нельзя было что-то сделать, а он и не пытался. — Когда мама приходила с работы. — Денис встретился взглядом с Женей и с удивлением понял, что она вслушивается в каждое его слово. — И играла на скрипке. — Скрипке? — пораженно спрашивает Женя и выглядит такой милой, что улыбка становится ещё шире. — Ага.. — Денис улыбается воспоминаниям. — Она редко играла. Постоянно была уставшая после работы. — Денис вновь чувствует себя маленьким наивным мальчиком. Сыном своей мамы. — Когда она приходила и улыбалась мне самой красивой улыбкой, я был так счастлив её видеть. До школы со мной постоянно сидела бабушка. — поясняет он, и эти воспоминания с дорогой и заботливой бубушкой становятся колючим чувством ностальгии. И неверием в то, что это было так давно. Так давно, что ты можешь и забыть, что такое было. Кажется, проносится миг, и парень оказывается в родной квартире. Слышит поворот ключа и уже бежит к маме, чтобы обнять её за ноги, услышать её смех и такое привычное: — Скучал? Но самые любимые моменты были связаны со скрипкой. С тем, как мама улыбалась с предвкушение, прежде чем достать свою скрипку и сыграть. Тогда она казалась самой настоящей волшебницей. Ведь кто ещё мог создавать такую красивую мелодию, что проникала не в уши, а в само сердце? Только сейчас Денис мог увидеть, что тогда был не только восторженный мальчик и волшебница... Мама работала и подрабатывала, пахала так, что приходила только к ночи, поэтому и моменты, когда он встречал её, были так долгожданны. Тогда мама была не волшебницей, а уставшей с фиолетовыми мешками под глазами женщиной с единственным желанием — поспать, и пониманием, что она угробила свою жизни. Но такой улыбкой, когда скрипка оказывалась в её руках... Тогда же в детстве это было ничем. Лишь теплый мягкий диван, на котором устроился Денис, во все глаза наблюдавший за тем, как играла мама в помятой юбке и рубашке с парой незаметных капель супа, полностью отдавшись созданию мелодии. — Она очень красиво играла.. — он грустно улыбнулся Жене. — Жаль ты не сможешь послушать. Она её давно продала.. — И правда жаль. — Женя выглядела расстроенной, но.. при этом улыбалась. Денис с грустью понял, что это был первый их настоящий разговор. Что он не пытался понравиться или приукрасить.. И осознал, что они почти всё купили. Нужно идти к кассе. Нужно расставаться. Быстро оглянув весь магазин, парень ляпнул первое, что ему пришло в голову. — А кисточки? — Кисточки? — переспросила Женя, и Денис почувствовал себя таким придурком. Кисточки! Чёртовы кисточки! Она же, блять, художница! Конечно у неё будут кисточки! — Ну.. — раз уж начал, нужно довести до конца..— тебе не нужны кисточки? — неуверенно предположил он, уже поворачиваясь в сторону стенда с кисточками. — Да не думаю... У меня дома.. — она неожиданно остановилась, и Денис пересекся с ней взглядом. — А.. кисточки! Слушай.. — девушка поправила очки и сама уверенно рассекла воздух шагом, напрявлясь к кисточкам. — Я тут вспомнила, что кисточки нужны. — он не видел её, но чувствовал улыбку в застенчивом смехе. — Ну вот! — обрадованный парень догнал Женю и с улыбкой во все зубы стал размышлять, как продлить время наедине. — Хорошо, что вспомнил! Женя с горящим интересом в глазах осматривала самые разные кисточки и ещё какие-то слишком непонятные для Дениса инструменты. — А твоё? — тихо поинтересовался он. И девушка с непониманием на лице оторвалась от рассматривания ассортимента. — Твоё любимое воспоминание. Какое оно? — Денис наклонил голову ближе к девушке, молясь, чтобы она не была против. Чтобы она не оттолкнула.. Женя задумчиво выпрямилась. Неужели и она никогда не думала об этом? Через какое-то время она всё же неуверенно начала: — Я.. думаю — было слышно, как тяжко говорить девушке, и от этого сам Денис чувствовал, как на его сердце сложили груду камней. Парень уже был готов сказать, что если она не хочет, то может не говорить, и он проживет и без этого, но она продолжила — Что это моменты — Женя отвела глаза в сторону, и Денис нашел в этом жесте столько прекрасного, столько трогательного, что очарованный был готов рухнуть на землю без чувств. — с Владом. Дэн с удивлением уставился на Женю, что застенчиво улыбнулась. — Я никогда не была с ним слишком близка. Он всегда был в себе. Ну а я.. — Женя дернула плечом, словно хотела отмахнуться от этого, как от надоедливого жука, но Денис увидел, что это жгло в ней обидой. — Но я поняла, как можно.. — она замолка, подыскивая слово. — обрадовать его. — уголки её губ поднялись, и Денис был очарован. А потом Женя повернулась к нему и улыбнулась так широко, как могла. — Я стала рисовать ему. Обычные детские каракули.. — застенчиво и тихо произнесла Женя, и Дэн представил, как маленькая девочка с разноцветными карандашами выводила линии на бумаге, сидя на полу. — Но когда я подбегала к Владу и показывала эти каракули... — глаза Евгении заблестели, а улыбка покрылась слезной ностальгией. — Он смотрел на них с таким восхищением, с такой радостью. — у девушки вырвался ласковый смех. — И тогда он улыбался. Я запомнила это. И стала рисовать нас так часто, как могла, — Женя чуть отвернулась от Дениса, чтобы смахнуть с уголка глаза слезу. — чтобы увидеть его улыбку. — она замолчала, потянувшись за деревянной кистью. — Тогда я действительно была счастливой. Денис не мог сдержать улыбки. Это воспоминание.. оно было таким трогательным и милым. А для Жени таким важным.. — Он до сих пор их хранит в своей комнате. — она усмехнулась и положила кисть обратно. А Денис понял, что ему жизненно необходимо пробраться в комнату Влада и посмотреть на эти детские искренние рисунки. — Он очень любит тебя. — сказал вслух Дэн и увидел, как исчезло умиротворённое выражение с лица Жени. Она кивнула головой. — И знаешь — Женя повернулась в сторону кассы. — я вспомнила, что нужные кисти у меня есть. Забыла просто. — Да? — удивился Денис, понимая, что больше не может тянуть время. Видимо, пора идти на кассу. — Тогда хорошо. — Ага. Они должны были идти, но стояли на месте. Женя смотрела на него, и Денис не видел смысла двигаться дальше. Будто это и было его конечной точкой. Она и её глаза. — Извините.. — Денис резко обернулся на звук чужого голоса и увидел, как сбоку от них стояла девушка с фиолетовыми волосами. — Можно пройти? — Денис посмотрел на проход между стеллажей и понял, что они заняли всё место. — Да, да, конечно! Проходите. — шустро ответила Женя и тут же схватила руку парня, уводя их к кассе. В голове был стук сердца, похожий на грохот.. а потом Женя опускает его руку, и Дэн больше не может думать ни о чем другом, кроме.. того, как сильно хочет подержать её за руку. Только не так быстро.. хочется так, чтобы пальцы сплелись и запутались на вечность, хочется, чтобы кожа к коже и чтобы тепло стало совместным. Их теплом. Когда они уже подходили к кассе, девушка резко остановилась, и Денис заметил, как она засмотрелась на набор карандашей. — Хочешь? — его рука уже тянулась к коробке, как Женя быстро ответила. — Нет! — она опять схватила руку и во все глаза смотрела на него. — Зачем? Не надо. — Ты заслужила. — попытался договориться он, но Женя была непреклонна. — Не нужно. — она опустила его руку, вновь поместив этот холод внутри него, и двинулась к кассе. Почти к выходу.. Посмотрев в корзину с тем, что они набрали, парень быстро вытащил тюбик краски и бросил на пол, а потом потянулся к заветной коробке, чтобы засунуть её в задний карман джинсовых шорт. Когда Женя уже собиралась обернуться Денис, подбежал к ней. Поставив всё перед продавщицей, Денис уже достал карточку и стал играть. — Жень.. кажется, мы серый цвет потеряли где-то. — он с беспокойством посмотрел на неё и для большего эффекта ударил себя по лбу. — Я его выронил! Помню звук... — Дэн посмотрел куда-то в сторону выпавшего тюбика и виновато улыбнулся. — Можешь, пожалуйста, посмотреть там? — Да, сейчас. — просто согласилась она и двинулась в нужную сторону. — Пробейте это тоже, пожалуйста. — сказал Дэн, достав коробку из штанов, а после потянулся к жёлтому стику и ручке, одновременно предупреждая продавщицу. — я оплачу. Времени было мало, поэтому он написал первое, что пришло в голову.

«Для твоих будущих шедевров»

И прилепив на коробку, кинул в пакет, уже ощущая взгляд Жени на затылке. — И как он только выпал? — с улыбкой задаётся вопросом она уже у кассы, пока продавщица, загадочно улыбаясь, пробивает оставшуюся краску. — И правда, как. — Дэн пожимает плечами и улыбается Жене. Смотря на неё, парень понимает каждую строчку, каждую поэму и каждый стих о красоте и любви. И что каждый видит в ней. И ему кажется, что он был рождён, чтобы любить её одну.

—

Звон колокольчиков неприятно режет по ушам, и голова, что и так гудит, будто беспокойный колокол, красноречиво даёт понять, что отдых ему просто необходим. Но как же тут отдохнёшь? После звона боли мужчина наконец обращает внимание на помещение. «Ого, тут же все... Кошачье». Заведение было небольшим, но достаточно приятным по интерьеру в своей беспроигрышной теме. Котики! Кто не любит котов? Мужчина осмотрел всё кафе и отметил, что народу было достаточно, хоть в знойный день неудивительно, что люди собираются в приятном кафе под холодный воздух от кондиционеров. Взгляд цепляется за картонные коробки, которые закрывают весь обзор на женщину, несущую их куда-то. Андрей не смел остаться в стороне. С другой стороны коробок послышался удивленный вдох, когда Андрей подошёл вплотную и взял коробку, на которой стояло ещё две, за дно. Женщина повернула голову вбок, чтобы увидеть неожиданного помощника, и Андрей последовал её примеру. — Вы? — удивлённо вопросила Марина, и Андрей улыбнулся женщине, ловко забирая коробки себе. — Добрый день. — он кивнул и повернулся полубоком, чтобы было удобней разговаривать лицом к лицу. — Добрый. — женщина кивает и переводит взгляд с его лица на коробки. — Ох! Вам не стоит!.. — Просто покажите, куда. — Андрей улыбается Марине, но даже не пытается повторить её улыбку. Это кажется невозможным. Она улыбается ему как и в прошлую встречу. Скромно, но светло. — Если вам будет удобно.. — Марина выдыхает и чуть его обходит, чтобы пройти дальше. — То за мной. Обхватив коробку поудобнее, Андрей приковал весь свой взгляд к хозяйке кафе. Помятый пучок, что давно съехал вниз, подбирал волосы цвета светлого дерева, на удивление ровная спина, тихая, но уверенная походка и... Марина оборачивается и сверкает глазами. Проверяет, идёт ли он. Ухмыляется уголком губ и вновь скрывает своё лицо. Она сама выбрала тематику кафе? Или кто-то подсказал? Кто-то посоветовал ей это место? Сколько она сюда вложила? И как давно работает это кафе?.. Столько вопросов... Андрей был удивлен самому себе. И почему он раньше не поглядел на заведение, в котором работает племянница? Вдруг тут с ней обращались бы плохо? Андрей отмёл эту мысль сразу же, как она появилась, так как помнил, как себя вела Эми при появлении Марины. Тогда их отношения показались.. тёплыми. — Вот, прошу сюда. — женщина открыла дверь и юркнула в относительно небольшое помещение, что было похоже на склад. Андрей зашёл следом. Женщина осмотрела комнату, полную заставленных полок. Она взяла одну коробку с верхушки и поставила в свободное место, а после так же поступила с остальными. — Всё! Она вздохнула и улыбнулась, вначале осмотрев проделанную работу, а после взглянув на него. — Спасибо за помощь. Я бы и сама справилась, но.. — Но я всё равно решил помочь. — на губы сама просилась улыбка при виде этих глаз, при виде улыбки этой женщины... — Верно.. — она чуть склоняет голову, но взгляда не отводит, кажется, смотрит даже внимательней. И Андрей желает сбежать. Сбежать от столь знакомого взгляда, но теперь такого далёкого.. Маша тоже смотрела. Лишь взглянет, и ты уже в её власти. А словишь её глаза и вовсе больше не можешь думать ни о чём другом. Вроде и надо отвести, но чужая голубизна как капкан... Прямо как сейчас. Глаз не оторвать. Андрей смущённо понимает, что тишина между ними затянулась и нужно что-то сказать. А потом замечает лукавый взгляд Марины, что иногда смотрит ему за спину. Он оборачивается и досадно прикрывает глаза, осознавая, что не даёт прохода, встав прямо перед выходом. — Merde.. — выдыхает он и, свесив голову, открывает глаза. — Прошу прощения. — и выходит из комнаты. Слышится мягкий смех, и Андрей косится через плечо на женщину, что закрывала дверь склада. — Ничего страшного. — говорит она и снова смотрит прямо в глаза. Андрей выдерживает пару секунд. — Вы пришли проведать Мию? — Марина равняется рядом с ним, и Андрей подмечает, что она ниже на пару сантиметров. Андрей кивает, но не успевает ничего сказать. — Дядя? — он поворачивает голову и видит знакомые веснушки. Эмилия подходит ближе, с беспокойством осматривая его, а после поглядывая на начальницу. — Bonjour, ma fleur!— тянет Андрей, не скрывая радости от того, что вновь может окунуться в французкий, что в отличие от русского, хоть и родного, намного мягче и будто без острых углов. Он не вынуждает говорить четко и твердо, наоборот, можно спешить и терять звуки, но Андрей старается быть медленным, ведь племянница только-только решила изучить этот язык. — Comment vas-tu? Пару мгновений Эмилия находится в растерянности, после немного хмурится. Подбирает ответ. — Ça roule?.. — неуверенно и с неукротимым русским акцентом отвечает племянница, и Андрей улыбается ещё шире. — Parfaitement! — радостно говорит Андрей, и по лицу Эми понимает, что она его похвалы не оценила. И он снова переходит на русский. — Отлично. Племянница смущённо улыбается, и Андрей в тысячный раз проклинает себя за то, что так и не обрёл детей. Он вспоминает их недавний разговор и не может перестать чувствовать это тепло, ведь они нашли точку соприкосновения. Она, кажется, впервые что-то попросила... —....m'apprendre le français.. франсе?..— тихо и совсем неразборчиво. Пару секунд Андрей с непониманием пытался разобрать то, что услышал в своей голове, а после поднял глаза на племянницу. — Что? Пятнышки на лице смешались с розовым смущением. Племянница по-детски поджала губы и отвела глаза. — Плохо, да?.. — промямлила Эми. — Я просто хотела.. попросить вас попрактиковаться со мной во французском, но если вам будет удобно, конечно... — Ты хочешь учить французский?! — Андрей, даже если бы хотел, не смог бы скрыть своё удивление и детский восторг. Эмилия поднимает свои глаза и заторможенно кивает. — Я не прошу репетитора или чтобы вы носились со мн.. — Репетитор?! Non! Non! Non! — Эмилия выглядела не менее пораженной. — Живой носитель прямо перед тобой! Я.. — Андрей понял, что всё это время говорил на одном дыхании, но теперь остановился, как и время, и в мгновение смог рассмотреть карие глаза. Совсем детские. С надеждой и желанием. С непонятным воздействием на его сердце, что сжалось то ли от нежности, то ли от радости, что она.. попросила его о чем-то... И не просто о чем-то, а о помощи в изучении французского! Андрей показался самому себе маленькм мальчиком и.. словно снова смотрел на свою сестру. Снова... Каждый раз, когда он видел Эмилию, он видел её. — Я конечно же научу тебя французскому! С тех пор Андрей иногда (как правило неожиданно, от чего племянница терялась) начинал говорить с Эми базовыми фразами, что написал ей за один очередной бессонный вечер и наказал выучить и повторять каждый день. С последней просьбой проблем не было, ведь Андрей то и дело бросался фразочками, что Эми успешно отражала. Он не мог перестать гордиться ею... Не мог перестать восхищаться дочкой сестры, что была самым сильным ребенком в его глазах. — Милая, можешь разобрать инвентарь в кладовке? А я пока обслужу, — женщина взмахнула ресницами и провела светлым взглядом по его лицу, чтобы вновь вернуться к Эмилии. — гостя. Эмилия тут же кивнула и уже собралась уходить, как остановилась, чтобы предупредить: — Сегодня можете не забирать меня. Я хочу погулять с подругой, а потом через полчаса приеду на квартиру. — Андрей хотел бы вставить слово, но Эмилия его опередила. — Я позвоню! — и улыбнулась, от чего он чуть не дернулся, ведь улыбка была такой лёгкой и похожей на маму.. а после скрылась из поля зрения так же быстро как и появилась. Андрей тихонечко вздохнул, а после двинулся за хозяйкой заведения, что уже шла к барной стойке. У барной стойки стояла такая же молоденькая девочка, как и его Эмилия. Это место, где можно работать только подросткам? Или все нормальные работники исчезли из Краснодара? Тогда ему будет нелегко открыть тут точку... — Марина Сергеевна, Мия... — девушка встрепенулась, как только увидела начальницу, а после перевела глаза на мужчину и дернула плечиками, сжимая ткань фартука. — Поняла, — мягко перебила Марина Сергеевна, и Андрею не нужно было видеть её лица, чтобы знать — она снова улыбнулась. — Иди помоги Денису, а я пока буду тут. — девушка быстро закивала и пулей выбежала из-за стойки. — J'espère pouvoir trouver des travailleurs compétents... — пробормотал себе под нос мужчина, оседая на стул перед женщиной. Марина, что встала к нему спиной, оборачивается так, что можно разглядеть её профиль, заинтересованно разглядывает его. — Это был.. — она поворачивается к нему лицом. — французский? — в светлых глазах изумление, восхищение и... Андрей слишком рассеян, чтобы разобрать больше, поэтому решает не усложнять себе жизнь и просто кивает. — Учился во Франции. — улыбка даётся особенно тяжко, и Андрей понимает, что игнорировать усталость, что мешками обрушилась на его плечи, всё труднее и труднее. — И на кого же? — женщина улыбается и распускает свои локоны. Андрей провожает взглядом её, хоть и тонкие, но точно не аристократичные руки, что тянутся к русым волосам. Марина перевязывает свой ленивый пучок в крепкий хвост. И Андрей понимает, что затянул с ответом, пока наблюдал за руками женщины. Поднимает глаза на её и встречается с неизменно спокойным взглядом и чуть вздёрнутыми уголками глаз. Само лицо женщины было вытянуто, покрыто морщинками от доброй натуры, с тонкими, но вытянутыми губами, края которых постоянно были приподняты. — Управляющий шеф-повар. — наконец-то отвечает он и отводит глаза. — И давно вы оказались тут управляющим шеф-повара? — женщина придирчиво осматривает барную стойку, а потом и кофемашинку. Андрей сначала нахмурился, не совсем понимая, откуда она знает, что он не местный (что в корне было неверно, ведь он был рождён на юге России). Эмилия рассказала? Должно быть, она... — Уже как.. — мужчина чувствует боль от малейшего напряга вымотанного мозга. — месяца два. — он выдыхает, припоминая как и почему ехал сюда вначале. Женщина замирает и протыкает Андрея пристальным взглядом. — Надеюсь, у вас другие методы воспитания. — тихо говорит она, и Андрей смотрит на Марину с непониманием. Методы воспитания? Другие? Спустя пару секунд он всё же понимает смысл сказанного и застывает. Мужчина и женщина продолжают глядеть друг другу в глаза. Женщина, потому что больше не видит смысла что-то говорить, а мужчина, потому что не знает, что нужно говорить. — Не думаете, что не стоит так сильно беспокоиться о чужих людях? — в голосе Андрея раскалённое железо и нотки злости... Да кто она такая?! Андрей даже опешил на пару секунд от изумления, ведь в небесной голубизне могла плескаться не только нежность, но и грозная строгость. — Я хотя бы беспокоюсь. — тихо замечает Марина, и Андрей чувствует обжигающий след от невидимой пощёчины. Он... Андрей сжимает кулаки и не в силах продолжать смотреть в глаза женщине отводит собственные. Он слышит вздох и с тяжёлыми веками всё же смотрит на лицо Марины вновь. — Я.. — в глазах вина и почти расстерянность. — простите. — она склоняет голову и кладет тонкие пальцы себе на сердце. — Я совсем не это хотела сказать... Просто.. — её брови дёрнулись, и на секунду между ними проступила морщинка. Но тут же разгладилась.. — Наша Мия.. — Андрей всё больше и больше привыкал к подобной форме имени племянницы — её так звал каждый знакомый! — но сам так к нему и не пристрастился. Мужчина опустил глаза. «Наша Мия...» — Девочка очень хорошая, но проблемы тянутся за ней — в голосе были нотки недовольства, но от этого почему-то было.. хорошо? — широким шлейфом и... — следующие слова были сказаны с нажимом, так, словно Марина хотела быть услышанной. — Я хотела бы, чтобы это прекратилось или хотя бы.. — он снова смотрел на неё. В эти чужие глаза. Пугающие своей неизвестной нежностью голубизны. И.. схожестью с её глазами. Марина... Была чуткой, мягкой, доброй женщиной. Но.. она не была ею. — чтобы их стало меньше, и ей было легче. — Андрей прикрывает глаза. «Так почему же ты так сильно печешься о совсем незнакомой девочке? Почему зовёшь своею?..» — Простите... Я — Андрей трет глаза у переносицы, жмурясь. — сам не свой от бессонницы... — Бессонницы? — повторяет она, и Андрей раскрывает глаза (которым бы не помешало хоть немного побыть прикрытыми). — Сильно мучает? — тут же спрашивает она, и в глазах, кажется, бесконечное беспокойство. — У меня есть чудесный чай! — говорит она и улыбается. Андрей осознает, что теперь не может представить женщину без улыбки. — Попьёте пару денёчков — она уже осматривает полки у барной стойки, а после наклоняется, чтобы, как понял Андрей (с его полуживым сознанием), поискать чай в полках барной стойки. — и будете как новенький! Андрей не успевает придумать ответ, найти слова, чтобы перечить заботливой женщине, а после сказать что-то кроме слов благодарностей, когда баночка с чаем оказывается у него в руках. А голубые глаза.. сияют. И Андрей видит в них что-то новое. — Марина. — в голубых глазах мелькает удивление, и Андрей понимает, что впервые зовёт женщину по имени. А ещё что протянул букву «р» на французский манер. Он сжимает банку с чаем и не думает, чтобы отвести взгляд от небес, что увидел в чужой радужке. И ему понравилось тянуть это имя. — Я сделаю всё, ради Эми. — это не обещание. Клятва. — Croire en une étoile. Марина не могла знать перевода или Андрея достаточно хорошо, чтобы правда доверять ему, но Андрей видел.. что она и правда готова поверить.

—

Наверное.. они впервые поссорились? Это неприятное, саднящее и такое непривычное чувство, словно она держала ёжика в голых руках, но отпустить не могла, ведь ёжик же не виноват.. и она любит ёжика. Даже такого упрямого и с красивыми глазами, что прячет от всего мира, будто сейчас придут и сожгут, её сожгут за это, как ведьму. Алёна косится на преспокойную и хладнокровную Асю и бесится ещё больше. Сжимает руки на груди и принципиально отворачивается от девушки. Ну неужели один раз выйти в свет и без линз так сложно?! Алёна кусала губы уже совсем не задумываясь о том, как это скажется на помаде и выглядит со стороны. Она злилась. На Асю, что упёрлась по самое не хочу и, кажется, впервые отказывала ей в чём-то. На то, что она приехала к ней, и в итоге они совсем не разговаривают, поглащённые бессмысленной и колючей обидой. На то, что Ася выглядит так, словно ей безразлична Алёна, и от этого хочется лезть на стенку! Алёна уже привыкла к этому взгляду необычайных глаз, наполненному восхищением, нежностью и полным вниманием. А сейчас.. сейчас Алёна стала будто никем. Пустым местом. Было так обидно.. что хотелось застыть на месте и зареветь, как маленькая девочка. Прямо в гипермаркете! А ещё она злилась на себя. Она и впрямь чувствовала себя девочкой. Что-то не сделали, как она хотела, и всё, она сразу обижается. Теперь, когда Ася была совсем близко, так близко, что можно было почувствовать её запах, её тепло, провести взглядом по линии подбородка, переносице и наблюдать, как волосы слегка покачиваются, прибранные в хвост.. теперь Алёна чувствовала, что всё это глупости и это её выбор носить эти чёртовы линзы или нет. — Алёна! — слышится голос Аси, но Васнецова не успевает обернуться, как чувствует руки на своих предплечьях. Рывок. Это её руки. Алёна с раскрытым ртом провожает мальчишку, что и не думал останавливаться на своём самокате и, кажется, с удовольствием переехал бы её. Шок переходит в понимание, что Ася спасла её от малолетнего гонщика, и.. Алёна прямо сейчас спиной чувствует её грудь. Она сжимает её руки так сильно, что даже если Алёна захотела бы, не смогла сдвинуться. А она не хотела. Ведь это Ася. Ася, которая дышала ей в затылок, и Алёна всё же повернулась к девушке лицом. Они так близко... — Осторожней. — говорит Ася и разжимает хватку. Алёна чувствует, как её дыхание оставляет след на её губах и понимает, как же этого мало... По руках пробегают мурашки, когда Ася отпускает её, но словно и не думает разрывать контакт, скользит ладонями по голой коже рук Алёны, а после проводит лёгким движением кончиков пальцев и, дойдя до кисти, всё же прекращает это... Удовольствие? Муку? Ласку? Алёна не знает, как реагировать на этот горячий фейерверк, что бахал внутри при ощущунии Аси рядом. Стало невыносимо жарко. — Вот! Мелкие паразиты! — включилась Алёна, попытавшись развеять всё, что успела почувствовать и намечтать. — Это вообще нормально?! — она стала старательно махать руками, сыпля недовольствами в сторону уже давно улетевшего мальчишки. — Законно?! Нормально разъезжать на самокатах в магазинах? Магазинах!! — Алёна поняла, что совсем выдохлась, когда дышать стало совсем невозможно, и она бы либо захлебнулась в словах, либо наконец вдохнула. Жить она всё ещё хотела, поэтому выбрала второе, а когда подняла глаза на подругу, увидела.. радость. Ася определенно была навеселе. И с удовольствием наблюдала за тем, как Алёна проклинала и младшее поколение и воспитание этого младшего поколения и то, как его поощряют.. да даже эти скоростные самокаты получили парочку ласковых! А Ася.. просто пыталась не засмеяться. Алёна опять почувствовала, как находится в тупике. А ещё, что хочет просто тупо глазеть на улыбку Аси и не двигаться с места. И губы.. «Губы ведь такие красивые..» Алёна возмущённо фыркнула напоследок и поспешила двинуться дальше к нужным полкам. — Что мы тут стоим?! Неужели ожидаем нового гонщика? — проворчала и приложила все силы, чтобы продолжить идти, а не замереть, когда услышала тихий смех Скворцовой. С теплым чувством они двинулись дальше, и Алёна осознала, что они позабыли об их недоссоре, а после некоторого времени, хоть атмосфера и стала легче, ссора никуда не ушла. Ася уже не казалась такой холодной, просто расслабленной, но всё ещё безразличной.. — И что там надо купить? — всё же подала голос Алёна, хоть и приложила для этого усилия. Ну не будут же они молчать вечность?! — Куркума, кориандр, чили, сливки и помидоры. Алёна медленно повернула голову к Асе и в недоумении прошерстила по ней взглядом. Что-что? — Ты собираешься готовить отраву или зелье? — Что? — не понимая, спросила Ася, а после рассмеялась. — Нет. — она усмехнулась и неожиданно взяла Алёну за руку, а после повела к островку овощей. — Я буду готовить карри. Алёна проследила, как колыхнулись её волосы в хвосте. А потом опустила взгляд на их руки и пожелала так искренне и жарко, чтобы это продлилось чуть дольше. — Карри? — Алёна и вправду хотела узнать, что за карри Ася решила накашеварить и почему для него нужны такие замудреные ингредиенты. — Ага. Это индийское блюдо. Типо тушеные в соусе овощи или мясо с пряностями. Это вкусно. — они наконец-то остановились прямо перед ящиками помидоров, но Алёна продолжала держать взгляд на девушке. — Я уже готовила пару раз. — Да? — бездумно спросила Алёна, наблюдая за тем, как тепло чужой руки ускользает, и вот теперь, несмотря на всю жару Краснодара, Алёна ощущает холод. Может, это всё кондиционеры? — Ага. — кивает Ася и уже полностью поглащена красными ягодами. Алёна и сама переключается на них. Не может увидеть ничего нового и поэтому опять скользит глазами по подруге. Всё внутри делает кувырок. Подруга. Алёна тупит взгляд. Они ведь подруги, верно? Может, она ошибается! Почувствовала тепло чуть больше обычного и уже влюбилась.. «Так жалко..» Думать об ориентации Аси не хотелось от слова совсем. Да и кажется.. ей кто-то нравится. Алёна надеялась, что все препирания Аси могли бы оказаться правдой, но.. «Она ведь встречалась с парнем... Гетеро, да? А я.. кто я? Бисексуал? Или как там..» Алёна устало выдыхает и понимает, что больше не может молчать. — Извини. — тихо начинает она и чувствует взгляд Аси. — Я — теперь эта фраза звучит тупо, а не виновато. — не знала, что твои линзы.. — она такая дура...— настолько важны. — конец фразы звучит совсем глухо. — Для тебя. — шепчет Алёна и наконец поднимает глаза на девушку. Ася выглядит.. трогательно. И удивлённо. Приоткрытые розовые губы, карие глаза, что смотрели только на Алёну, и.. Алёна чувствует себя самой слабой, самой нежной перед этой девушкой. Чувствует себя дюймовочкой прям на её ладони, пока Ася держит аккуратно, точно боясь её уронить, и рассматривает со всех сторон, как маленькое чудо. Ася выдыхает и смыкает губы в улыбке. И от её взгляда так тепло... Она ничего не отвечает, но Алёна увидела всё в её улыбке, поэтому не злилась. — Я ведь.. не всегда их носила. — Алёна боялась дышать. Лишь бы не спугнуть Асю.. — В Челябинске всё было просто прекрасно. — в голосе слышалась боль. Недовольство. Обида.. — У меня были друзья, школа, всё... — она немного нахмурилась и придирчиво осмотрела помидор в своих руках. — А после.. всё исчезло. — произнесла на выдохе она, и Алёна сама почувствовала, каково это, когда твоя привычная жизнь рассыпается на твоих руках, а у тебя нет и шанса поймать хоть частичку. Всё просто оказывается песком. Который никак не схватить.. — Не знаю, почему.. — Ася нервно заправила короткую прядку за ухо. — но тут мои глаза не понравились никому. — ей словно было стыдно признаваться в этом. И Алёна просто желала отпинать каждого, кто обидел её Асю. — Или... — она дернула плечом — я сама. Ягода выскользнула из руки девушки. И она, притупив взгляд, на секунду застыла. Алёна чувствовала себя ужасной идиоткой. И лицемеркой... — Прости... — выдавила она и почувствовала, как Ася отходит. Как оказалось, за пакетом... Молчание, подобно воде, заполнило всё горло. Но Алёна всё же начала говорить, чувствуя себя обязанной, наблюдая за тем, как Ася монотонно кладет помидоры в целлофан. — Я.. — Алёна съедает помаду. — тоже не люблю свою внешность. — руки Аси останавливаются, но Алёна игнорирует это. — Я просто.. Алёна складывает руки на груди и понимает, что она ещё никогда не признавалась в этом. Никогда не произносила это вслух. Словно это могло спасти хрупкую надежду, что.. она властна над собой. Над своими страхами. Над своей болью.. — Ненавижу эти гребанные кудри. — перед глазами красная прядь. Её красная прядь еле живых волос. Волос... Губы дрожат, вся она дрожит и чувствует себя раскаленным проводом. — Но ещё больше я ненавижу — с губ срывается выдох и она теряет всякую силу. Ненависть изматывает.. — взгляд отца. — она говорит эти слова шёпотом. Потому что всё ещё страшно. Всё ещё больно.. Чувствовать себя заменой. Чувствовать, что в тебе видят труп.. и знать, что ты никогда не сможешь стать той самой. Той единственной. Истинной любимой. Алёна помнит, что, увидев фотографию мамы и отца, она поняла, почему папа всегда так тянется к её волосам. Почему он так любит её. Почему он может в любой момент возненавидеть её... — Он видит во мне её. Маму. — на душе гадко, в глотке горько, а руки дрожат. — И это.. отвратительно. Я не хочу быть ей. Не хочу, чтобы, смотря на меня, кто-то видел другого человека. — ногти впились в плечи, но она не хотела, чтобы эта боль отпускала её. Не хотела и двигаться с места, к которому приросла. Не сказала ли она много? Не нагрузила ли Асю? Сможет ли Ася понять её? Тепло рук словно даёт электрический разряд, когда ладони ложатся на щеки. Алёна поднимает удивленный взгляд и встречается с линзами Аси. Во всем теле пропадает всякая сила. Алёна понимает четко и ясно. Она во власти этих рук. Этой девушки. — Алён, — голос Аси спокоен, но наполенн какой-то неведомой магией, что заставляет ноги Алёны коситься, а сам разум плыть в фантазии. — Ты никогда не будешь заменой. Ты это ты. — лицо Аси стало так близко, что можно было ощутить щекотку от её дыхания. — Ты самая яркая и замечательная.. — она замолчала, и Алёна думала лишь об одном. Можно ли поцеловать эту девушку? Собрав крупицы своего самообладания, Алёна, желая большего, смогла сделать лишь одно.. прижаться своей левой щекой к руке Аси сильнее. Слышит вздох, но, поднимая глаза, не видит ни одной мысли оторвать руки. Это.. было неправильно. Неправильно для них. Для подруг. Для Аси.. «Так приятно..» Алёна не может знать, что творится внутри Аси, но знает, что если бы она могла, они бы не сдвинулись ни на миллиметр. Ася бы никуда не спряталась.. Когда же Алёна поняла, что они стоят так слишком долго, то сама оттолкнула Асю. Сама улыбнулась, будто это ничего не значит. Сама сделала три шага назад. Это больно. Так больно, словно само сердце не способно справиться с ритмом и страхом от безысходности. Алёна не может просить большего, но и остаться просто подругами.. — Когда ты начала выпрямлять волосы? — неожиданный вопрос Аси разбил всякую уверенность в себе Алёны. Васнецова задумалась на пару секунд, прежде чем неуверенно ответить. — Лет.. с двенадцати или.. — она пожала плечами. — десяти. Ася ничего не ответила, но Алёна видела, как её губы превратились в тонкую линию. Алёна поспешила отвести глаза, припоминая первые ожоги от плойки. — Я любила их. Правда... Просто.. после того, как поняла, что папа.. — она сглотнула, ощущая, как будто впервые за свою жизнь стоит нагой и беззащитной перед кем-то. Перед кем-то, кто кажется ей таким дорогим.. — может любить меня только за них.. — кончиками пальцев Алёна схватила красную прядку и бездумно стала перекручивать её. — Да и меня стали звать овечкой. — бесцветным голосом рассказала она — Меня это пиздец бесило. — выдохнув жар, Алёна выпустила прядь и заглянула в глаза Асе. Растерянность. Сейчас это было всё, что могла дать ей Ася. Растерянность от вываленной кучи комплексов и загонов из-за глупостей. Растерянности, что прекрасно давала понять, что Алёна просто всё придумала. Что она.. «Сказала слишком много. Ася испугается..» Испугается её слов. Мыслей, сжирающих изнутри, что никогда не оставляли Алёну. Откровений, что хранили в себе столько искренности и комка чувств, что Алёна копила в себе. А самое главное.. Алёна не желала двигаться. Отводить взгляда от подруги, которая навсегда останется никем. Той.. которую Алёне придется оттолкнуть. Она могла испугаться её. Алёна знает, что никогда не стоит возлагать надежды на другого человека, но.. она хочет. Хочет лелеять надежду, что Ася поймет, что Ася обнимет и успокоит, что.. Ася её человек. — Дети... Несмотря на все светлые слова, что им посвящают — голос Аси спокоен, хоть и кажется унылым. Алёна не может смотреть на неё. —жестоки в своей искренности. Алёна молчит. Она и сама знает, что это правда. Что она сама испытала это.. — Даже если это и так.. — Алёна поднимает глаза на подругу и просто желает дать ей хоть что-то. Чтобы она не забыла её. Чтобы помочь. Чтобы показать, что она слышит её.. — не стоит думать, что это абсолютно все. Ася отводит взгляд, но Алёна всё же замечает её кивок. Это успокаивало. Алёна понимала, как может себя чувствовать Ася после Кати и Никиты, но не хотела, чтобы Ася зацикливалась на этом.. Остальной поход по магазинам прошел спокойно и без откровений. Алёна старалась уловить каждый взгляд и запомнить все движения Аси. Это было.. странно и трепетно одновременно. Ася не делала ничего необычного, никак не изменилась.. Но Алёна чувствовала, как ей уже не хватает девушки. Как она уже желает увидеться вновь. Вновь посмотреть в глаза Аси. Именно её. Соприкоснуться руками, словно случайно, и продлить этот момент, будто так и надо. Будто это самые нормальные и обычные отношения между подругами. Алёна прокручивала в голове часы бессонных ночей, в которых был лишь её телефон и их переписка. Её голосовые, записанные с кухни шёпотом, чтобы никого не разбудить. Её щебетания о новом рецепте и будущих планах... Каждый утвердительный ответ на вопрос «Мы?» от Алёны, каждый звонок, на который не хватило бы и вечности, каждое сообщение.. Когда они направлялись к выходу, Алёна не могла поверить, что они опять возвращаются к этому. К вечному желанию встретиться, постоянному общению через кусок металла и невозможности коснуться хоть её руки.. Алёна поднимает глаза на Асю и понимает по её хмурым глазам, что всё говорит само за себя. Она не хочет уезжать. Ася не хочет отпускать. Но она всё равно спросит. — Почему грустная? — и наклонит голову вбок, чтобы челка оголила её висок. Алёна, будто пытаясь спасти ситуацию, улыбается, но не пытается скрыть грусть в голосе. — Потому что не знаю, когда ещё приеду — на этом надо было закончить. Завершить их встречу. Уехать и забыть про несбыточные мечты. Ася же.. она самая обычная девушка, а не.. — к тебе. Но Алёна говорит то, что сидит у неё глубоко в печенках. То, что кричала бы на весь мир будь у неё силы. Алёна неосознанно следит за губами Аси и чувствует себя озабоченной. Но боже.. «Как губы могут быть такими красивыми? Почему они выглядят так восхитительно... Я так хочу целовать её. Хочу целовать её, пока не перестану чувствовать губы... Ей пойдет моя размазанная помада..» Из мыслей Алёну вырывает осознание, что теперь и Ася выглядит расстроенной от предстоящего ожидания новой встречи. И почему-то хочется приластиться, сказать, что она готова остаться в её подвале... Хотя бы, чтобы она хихикнула. Ася хмурится и рука, кажется, магнитится к морщинке между бровями. Алёна и не знала, что способна на такое количество нежности.. — Я.. и сама могу приехать. — неуверенно начинает Ася, но заканчивает твердо. Словно уже кое-что решила для себя. — Что? — Я сама приеду к тебе. Алёна пару раз моргает, всё ещё не веря в сказанное. — Серьёзно?! — Алёна хватает руки Аси в свои и заглядывает ей в лицо, словно желает её поймать на лжи. Но Ася не врёт. — Тогда.. — дыхание от эмоций сбилось, а мысли превратились в кашу. — Ты должна приехать на мой день рождения! И познакомиться с ребятами!— заметив страх на лице подруги, Алёна без промедления добавила: —Обязательно, Ась! Ты наконец-то попадешь в «Теплые коты»!! — Алёна запрыгала на месте. И Ася не стала сдерживать свою улыбку. — Обязательно, Алён!

—

Сбитое дыхание и холодный кафель. Руки держались за стенки, словно вот-вот пол под ней обрушится. Она не могла усмирить саму себя... Шум от собственного дыхания и сердца никак не мог покинуть её, а она... Кажется, осталась тут навечно. В крошечной ванной, забитая в угол, не в силах даже утихомирить свое дыхание. Это было бесконечной агонией. Каждая секунда дарила ещё большую панику и страх.. девушка даже не могла понять, чего бояться. Того, что она сейчас умрет? Того, что это не закончится? Что теперь никто не сможет её даже встряхнуть? Она одна... Одна в комнате, одна в квартире, одна в доме. А самое страшное, что она.. один на один с самой собой. В голове вновь чугунная ванна. Самые разные лезвия... Ножи, скальпели, ножницы... Рука дрожащая, наполненная страхом и неуверенностью. А в голове только кричащий голос. Что нужно быть осторожнее, а потом, что нужно сделать надрез глубже, чтобы всё закончилось. Чтобы она перестала мучиться. Чтобы все перестали мучиться... Эмилия обводит взглядом ванную и понимает, что тут нет ни чугунной ванны, ни лезвий. Тут только душ и пустые полки, ожидающие вещей новой хозяйки. Мия считает до десяти, потом до тридцати, на сорока пяти осознает, что она вновь может дышать. А потом на пару мгновений наслаждается блаженной пустотой. В голове, в руках, в комнате. Только сейчас Мия понимает, насколько была напряжена. Ноги шатались, но благодаря стене она стояла ровно и не падала обратно в угол. Пару секунд на осознание произошедшего... Мия чувствует, как ей нужен воздух, и спешит к окну. Она выходит из ванной и, оказываясь в светлом коридоре, обретает твердый шаг. Широкими шагами Мия рассекает всю квартиру и резкими скользкими движениями распахивает окно. Глубокий вдох. Выдох. Голова кружится, но Мия не решается вновь опуститься на пол. Схватив одинокий стакан с белоснежной столешницы, Мия набирает воды из крана и делает жадные глотки. И для надёжности умывает лицо, дабы смыть всю оставшуюся паническую атаку с себя. «Всё. Конец..» Первая мысль была о Соне. Что нужно позвонить. Услышать её голос. Хоть как-то почувствовать её. Рассказать о том, что её душат стены... Взгляд сам тянется к дорогой на вид коробке на столике у белого дивана и её содержанию. Мия подходит к ней и пару секунд колеблется, всё ещё не веря, что Соня так сильно потратилась. Мия проводит пальцами по выделенному названию «Pandora» и всё же приоткрывает коробочку. Млеет от набора украшений.. Соня застала Мию врасплох, когда подарила ей ювелирный набор. Мия просто замерла, когда увидела светло-розовые сердца-кристаллы в серебре. Кулон, серьги и кольцо... Подняв глаза на Соню, Мия увидела предвкушение и ожидание её реакции, но.. Мия не знала, что говорить. Как... Правильно будет это принять? Но они же девушки... «Боже, она так потратилась на меня..» После продолжительной тишины лицо Сони стало сникать. — Не нравится? — она перевела глаза на открытые взгляду украшения, уже ища их недостатки. — Тебе не нравятся такие украшения? Цвет? Любишь золото? — взгляд Сони стал суетливым — Мы можем поменять если хоч.. — Нет! — наконец-то прервала её Мия. — Соня, нет, нет и нет. — в глазах девушки было непонимание и, кажется, тревога. Мия, последний раз взглянув на розовые сердца в серебре, захлопнула коробку и вновь устремила свое внимание на девушку. — Сонь... Тебе не нужно было так тратиться. — Мия даже не думает, просто рефлекторно уже тянется к холодным кистям. — И вообще.. мне ничего не нужно. Если до этого, Соня будто не понимала языка, на котором говорила Мия, то теперь и вовсе будто услышала что-то из ряда вон выходящее. Будто Мия предложила расстаться. Или что она поцеловалась с Денисом. Или всё вместе. — Но... — Соня опустила глаза на их переплетённые руки и сжала их сильнее. — Я хотела. — она подвинулась ближе, и Мия не знала, что нужно говорить. Они замолчали. Мия заглядывала в искренние зелёные глаза и каждый раз задыхалась. Соня ведь никогда не пыталась ей врать... Она была самой светлой и очаровательной... Мия так часто задавалась вопросом: могла ли она не влюбиться в Софию? Могла бы так и оставить сердце пустым и колючим, остывшим. И теперь Мия находила ответ в глазах Сони. В махровых темных глазах. Мия никогда бы не обрела свободу от этого взгляда. От этой девушки. Она полностью в её власти. Наверное, поэтому всё, что она смогла сказать дальше, было: — Поможешь мне с кулоном? Улыбка и сияние глаз Софии было тем, что никогда не сможет отпустить Мию, и она была готова к этому. Соня быстро оказалась за спиной Мии, и от этого сбилось дыхание. А потом кислород совсем перестал поступать в лёгкие. Когда Соня самым осторожным движением собрала все волосы Мии в одну руку, а после переложила через плечо, Мия чувствовала как сбываются самые смелые сны. Касаясь кожи лёгкими движениями, девушка вызывала колючие мурашки и лёгкое головокружение. Мии так сильно хотелось повернуться к любимой. Потянуться руками к лицу, погладить щеку, ещё раз побывать в саду её глаз, излюбить губы так, как она только может. Окунуться пальцами в светлые волосы и просто утонуть в тепле Софи. В её Софи... Железо обожигало кожу холодом, и плечи Мии дрогнули. Через секунду ловкие пальцы Сони завершили работу, и она приникла ладонями к спине Мии. В голове промелькнула мысль, что сейчас эти руки начнут скользить по футболке, а потом доберутся до оголенной кожи... Но Соня лишь немного погладила лопатки Мии, а потом лбом упёрлась в её плечо. И теперь её дыхание было единственным звуком, что доходил до ушей Мии. Вишнёва застыла, боясь двинуться с места. А потом она стала прислушиваться к голосу Сони. — Как ты? — она говорила тихо и приглушённо, почти шепотом. — Хорошо ли ешь? Нужно ли тебе что-то? — правая рука Сони проскользила по плечу, а потом и по всей длине руки, чтобы переплести их пальцы, а левая оказалась на плече, как и подбородок Сони. Мия выдохнула, полностью расслабляясь. Почему-то она была уверена, что даже если прямо сейчас рухнет, то Софи непременно её поймает. И удержит... — Только ты. — прошептала Мия и, встретившись глазами с Соней, потянулась к мягким губам. Соня ответила ей тем же... Мия до сих пор помнила слова Сони о том, что она хотела поздравить её с выпиской и поэтому сделала для неё такой подарок, а потом она купила кружки в пустую квартиру. «Одну мне, а другую тебе..» Осознание того, что Соня уже планирует возвращаться к Мии снова, чтобы попить из своей кружки... А потом на новоселье она ещё купила мягкий бежевый ковер и стеклянную вазу. Как оказалось, ваза была куплена для будущих букетов, которыми Соня задаривалаа Мию, как только начинали вянуть прошлые. И никакие слова не помогали уговорить Соню прекратить это цветочное безумие... Но что бы ни говорила Мия, она не могла перестать любоваться ими, не могла нарадоваться этой красоте... И догадывалась, что Соня сама видит всё по её лицу, поэтому и продолжала. Мия осторожно закрыла коробочку и поставила обратно. Залезла в телефон и, уже не сомневаясь, набрала Софи. Ни прошло и трех гудков, как она услышала: — Алло, Мия? — Привет, Сонь. — её имя было таким красивым.. — Как ты? Уже ела? Мия закусила губу, припоминая, что на завтрак у неё было две печеньки и уже остывший вчерашний чай. «А, и ещё клубничная жвачка..» Но убедившись, что уже обед, Мия поняла, что стоит соврать. — Мг.. ага. У меня всё.. — задумавшись над ответом, Мия поняла, что хочет сказать не это. — Сонь.. — Что такое? — по голосу Сони стало ясно, что она уже догадывалась о чем-то. — Ничего такого. Просто.. ты занята? Сможешь приехать? — неуверенно спросила Мия, теребя одеяло. Ещё ощущая когти недавней паники. — Да. Конечно я приеду. Я и так хотела.. — Мия услышала шаги Сони. — Скоро буду. — Хорошо. Мия отключилась первая и поняла, что совсем не готова к встрече. Простояв у зеркала, она решила сделать простой хвост и натянуть повязки на руки. А потом вспомнила про холодильник. Там, кажется, осталось молоко, кусочек сыра и пара яиц. Поэтому Мия побежала в магазин. Разглядывая самые разные овощи и фрукты, Мия почувствовала кровь на губах. Как оказалось, она опять разодрала губу... «Нужно купить что-то питательное, невредное и что я смогу быстро сварганить...» Мысли о еде теперь были обязательством. Теперь о приемах пищи напоминало не только головокружение и запах еды дяди, но и Соня, что устроила вечную слежку, обеспокоенный Дэн и дядя. Она и сама старалась не забывать и успевать, но, даже съедая конфетку, Мия не желала больше есть. Она правда старалась... Чувство вины за беспокойство родных давило и она через силу, но готовила и ела. А бывало, когда Соня сама приходила и готовила ей. Мия была удивлена, но не против поесть еду любимой. Раскладывая в холодильнике молочные продукты, мясо и другую мелочь, Мия схватила йогурт с тирамису, чтобы хоть немного исправить ложь, сказанную Соне. Которая вскоре сама объявилась в квартире. Объятия с Соней никогда не смогут надоесть Мии. Иногда она даже думала провести в них всю оставшуюся жизнь... А потом началась суета. Соня быстро оказалась в кухонной зоне и уже шелестела пакетами. — Я принесла пироженые и ещё испекла мясной пирог. И мороженого! Шоколадного! Давай сейчас съедим? — Мия, наблюдая за всем этим, облокотившись на холодильник, кивнула и с наслаждением вдохнула запах мясного пирога. — Ты просто ангел. — не сдержавшись, Мия захватила Соню в объятия, вдыхая её запах. Так хотелось затянуть её в кровать и нежиться целую вечность.. Смех Сони и теплый ответ на объятия, кажется, всё, что нужно Мии для счастья. Как бы она ни пыталась помочь Софи, но каждый раз была отправлена на стул сидеть и ждать, пока Соня разложит всё по полкам и подаст мороженое. Мия не знала, что это была за магия, благодаря которой Соня так чудесно управляла ей и хозяйничала в её квартире, но не могла отрицать, что ей нравилось чувствовать заботу. И тем более заботу от Софи. Трезвон телефона и на взгляд Сони Мия, посмотрев на экран, отвечает: — Дядя. — она сразу же берет трубку. — Алло? — Salut! Comment es-tu ma fleur? — Мия сразу же напрягает мозг, пытаясь осознать сказанное, а потом пытается сама сформулировать ответ. — Bonjour, je vais bien. Et vous? — сама слышит, как криво было сказано, но в ответ чувствует довольную улыбку дяди. — Je vais bien.Сегодня же у тебя выходной? Нужно что-нибудь? — Да. — Мия благодарно улыбается Соне, которая ставит перед ней освежающее мороженое. — Нет, мне ничего не надо. Как Лада? Я по ней скучаю.. — Ох, ma fleur, она скулит и мечтает увидеть тебя! Может, ты составишь нам сегодня компанию на вечерней прогулке? С меня мороженое! — шуточная манера дяди вызывает тепло и какое-то детское желание стать вредной и требовательной. Посмотрев на Соню, что уже поглощала свой десерт и с улыбкой наблюдала за ней, Мия улыбнулась ей и сама потянулась за ложечкой. — Буду только рада. Мне чур шоколадное. — Ça marche! Ох, извини, вторая линия, потом ещё перезвоню. — Хорошо. Мия отложила телефон на край стола и зачерпнула ложку мороженного. — Французский такой красивый... Круто, что у тебя есть дядя, с которым можно его практиковать. — Да.. Мия вспоминала свою ужасную просьбу и невольно заливалась краской. Как она могла попросить помочь ей с французским на французском! Это было ужасно... Но.. теперь Мия была рада, что попросила об этом дядю, ведь он так был счастлив разговаривать с ней на французском и вообще быть учителем. Мия так волновалась за все ошибки, но он каждый раз хвалил и говорил, как у неё прекрасно получается... Французский.. Мия сама не знает, как пришла к этому, но изучать новый язык, да ещё такой красивый, ей нравилось. Нравилось слышать, как у неё получается, и уже представлять, как будет приятно свободно говорить на нём, как и дядя. — Ты мило выговариваешь р. — с сияющей и озорной улыбкой замечает Соня. — Я стараюсь сделать её такой же мягкой как и у носителей... — А кажется, будто просто начинаешь мурчать. — Соня хихикает, и Мия вспоминает свои ушки из кафе. Прищурившись, Мия уставилась на Соню, что не прекращала улыбаться и хихикать. — Тебе нравится, признай. — приподняв голову, заявила Мия, и Соня ослепительно улыбнулась ей. А после подвинувшись поближе, прошептала: — Конечно. Губы Сони были мягкими. И кажется, самыми приятными. Мия забывала всё на свете, когда Соня целовала её по поводу и без. Хотелось, чтобы Соня никогда не уходила, никогда не прерывала поцелуй, но когда это случалось, Мия никогда не просила продолжения. Просто старалась запомнить каждое прикосновение девушки, её сбитое дыхание, что прилепало к губам, и тепло поцелуя. Мия мечтала захватить Софи в самые крепкие и долгие объятия, в которых будет место только поцелуям, неразборчивым прикосновениям и теплу её тела. Но всё когда-то заканчивается... Поэтому Мии остаётся только наблюдать за тем, как Соня вновь отдаляется от неё, и радоваться, что улыбка Софии принадлежит ей. Эта застенчивая, но довольная улыбка.. Мия, зачерпнув ещё одну ложку мороженого, уже думала, что можно предложить поделать Соне, как она задала вопрос: — Мия, — она замерла. — почему ты мне врешь? На пару секунд Мия задумалась, не послышалось ли ей, и правильно ли она всё поняла? А потом.. потупив взгляд, она осознала, о чем Соня. — Почему? — с болью и непониманием повторила вопрос Фролова, а Мия не решалась взглянуть на неё. Казалось, будто это очередной раз, когда Эмилия соврала маме с папой о тренировках. Казалось, будто этот момент не закончится никогда. Мия услышала громкий вздох и сьежилась. — Ты ведь не ешь... Ни по утрам, ни по вечерам. Посуда чистая, и я знаю, когда ты просыпаешься и идёшь на работу. — Соня встала со своего места, но Мия всё ещё не слышала крика. Она всем своим нутром ожидала крик и брань, но одновременно так желала, чтобы Соня не повышала голос... — Я.. не понимаю. — устало выдохнула девушка, и Мия всё же подняла глаза на неё. Соня была.. не злой, не разочарованной и даже не возмущённой. Она была грустной. Мия неуверенно подалась вперёд и встала с места. — Неужели я слишком давлю на тебя? Ты же знаешь, что если что, я сама могу прийти и приготовить что-нибудь для тебя. Или просто побыть рядом.. я просто хочу, чтобы ты следила за своим здоровьем... — Мия застыла камнем, не понимая, что ей говорить. Соня будто хотела заплакать, но Мия не могла допустить этого. Не сейчас, не тут.. не из-за неё. Нужно ли ей оправдываться? Обещать, что она больше не будет врать? Или говорить, что Соня не так её поняла? «Почему она вообще так волнуется...» Соня больше не смотрела на неё, ожидая ответа и сложив руки на груди. Мия докоснулась до её плеча и тут же была во внимании Софии. Она ждала объяснений. — Я.. — Мия пристыженно отвела взгляд от возлюбленной. Что же ей сказать? — Прости... — выдавила Мия, надеясь, что скоро это всё закончится. Всё же заканчивается... — Нет, нет, нет. — Мия почувствовала, как на щеку легла ладонь, и вновь встретилась с взглядом Сони. Она совсем не злилась... Не хотела извинений. — Мне не нужны извинения. — Соня погладила щеку Мии большим пальцем. — Мия, — ноги подогнулись, и Мия знала, что ещё секунда, и она будет вновь на полу. — я хочу понять, как тебе помочь. — в глазах Сони боль и искренность. Она улыбается ей, но Мия не понимает этого. Не понимает, почему Соня вообще это делает.. В объятиях тепло. Мия просто хватается за Соню и не знает, что делать ещё... Она ничего не знает. Её девушка хочет знать правды, которую не знает даже она.. В безопасности. Мия впервые за эту гребанную неделю чувствует себя в безопасности. В объятиях Сони. В этой пустынной квартире. Мия комкает футболку Сони, прижимается сильнее, сдерживает слезы, как может. И просто надеется, что это прекратится... Соня обнимает её в ответ. И Мия не видит больше никакого смысла во всей своей жизни без Сони. Мия не помнит, когда и как они оказались на кровати, но всё стало таким неважным по сравнению с руками Сони. Мия не знала, что говорить. Не знала, как себя вести.. что нужно делать? Сердце скребло ребра, а руки не могли поддаться контролю. Каким-то удивительным образом одно прикосновение Софии наконец-то даёт Мии спокойно вдохнуть. — Мия, — Соня пытается заглянуть ей в глаза. — что такое? Всё ещё думаешь о новоселье? Мия хотела бы усмехнуться, но не смогла. Ох, это новоселье... Внутри что-то корёжит, и сама Мия кривится, вновь слыша звон разбитого стекла и своё собственное злое тяжёлое дыхание. Начиналось всё хорошо. Мия даже не ожидала, что на новоселье придет так много человек... Но пришли даже Влад с Егором, вручив ей пару растений, о которых теперь ей постоянно напоминает Соня и сама время от времени ухаживает за ними. Дэн притащил кружку с принтом банки сгущёнки с надписью «Очень сладкая ДЕВОЧКА с сахаром» и тяжёлый пакет фруктов с наказом от тёти Марины всё съесть. А Женя поразила всех. Мия до сих пор рассматривает эту картину так долго, что выпадает из реальности. Мия следила за тем, как плавные линии угля создавали магию. И во что же Женя превратила уголь на холсте. Мия потеряла дар речи, когда увидела, что в неё. Было чувство,что Женя просто сфотографировала Мию со спины и перенесла на холст. Мия была с голой спиной, на которой четко были видны позвонки и лопатки, но самое главное, что можно было увидеть, её профиль. Нос с четкой горбинкой, аккуратные губы, густые брови, веснушки и темные глаза. Мия поняла, почему эта картина так гипнотизирует её только недавно. Она пыталась найти в девушке на картине то, чего нет у неё. Но после осознала. Эта картина была написана Женей. И теперь Мия смогла увидеть себя чужими глазами. Изысканной, чуть угловатой, темной и далёкой. Она смущённо и шокированно поблагодарила подругу, что в ответ лишь радостно улыбнулась и сказала, что это было ей в радость. Когда же пришла Алёна с обеденным тортиком, Мия с предвкушением осмотрела сладость и осторожно положила на стол. — Но я принесла не только тортик! — удивляет Алёна. — Что-то ещё? — возникает Дэн. — Да! — ярко улыбаясь, Алёна расстёгивает черный рюкзачок — К тортику я ещё принесла — она достаёт бутылку. — игристого! — и с веселостью трясет бутылку в руке. Несколько секунд Мия пыталась понять, не ослышалась ли она. Не показалось ли... А потом она почувствовала, что дыхание остановилось. А сам мир замер. Что нет, это правда. Эта гребанная зелёная бутылочка в руках Васнецовой.. — Ого, — Дэн вскакивает с дивана. — откуда? — А тебе всё и расскажи. — пафосно ухмыляется Алёна, ставя бутылку на стол. — Зачем? — руки коченеют. Алёна не сразу понимает, что вопрос адресован ей. — Что зачем? — не понимает Алёна, когда Мия наконец отрывает взгляд от бутылки. — А.. да, я помню! — этот заискивающий взгляд. Помнит.. она помнит о её словах. — Но, Мими! Это всего лишь шампанское. — А какое? — спрашивает Егор, выглядывая с места на диване. — Вроде, — Алёна поглядывает на этикетку и отвечает уже с уверенностью. — Абрау-Дюрсо. Мия чувствует, как её начинает трясти. — Я же просила. — выдавливает из себя Мия и чувствует прикосновение Сони, что уже оказалась у неё под боком. — Мия, ну тебя никто не заставляет пить. Ну какое новоселье без шампанского?! Это я нам, вон — она машет головой в сторону Дэна. — с Дэном и Егорчиком! Мы просто хотим расслабиться. Шампанское легенкое же! Я тысячу раз его пила! — она улыбается ей, но уже через секунду в глазах прослеживается понимание. Мия слышит звон в ушах и чувствует, как сердце бьёт по стенкам. А сама она, кажется, готова разорвать Алёну на клочья. — Ален, может и правда не стоит?.. — Соня не успела договорить. Мия одним шагом оказывается рядом с Алёной, выхватая бутылку у неё из под носа. — Я же просила! Я ПРОСИЛА ТЕБЯ! — она просто не понимает, как сдерживаться. Как не кричать. Как не биться в истерике. Как не судорожно трястись. В голубых глазах отражается испуг. И Мия будто больше не контролирует себя. — Я, БЛЯТЬ, ПОПРОСИЛА ТОЛЬКО ОБ ОДНОМ! ОДНОМ! — она делает несколько широких шагов и, вытаскивая мусорное ведро из-под раковины, кидает его на пол. А после со всей силы швыряет бутылку в ведро. Слышится звон и треск стекла. А потом и её дыхание. Громкое сердце... А так абсолютная тишина. Ноги уже не держат. Мия чувствует, какой выброс адреналина от злости ей нужно пережить, но просто не может совладать с собой. Поднимая глаза, она видит испуганную Алёну, шокированного Дэна, что закрыл собой Женю, Влада с Егором, что с напряжением оглядывали её. А потом и Соню, что смотрела ей прямо в глаза. Мия делает неуверенный шаг в сторону, и Алёна вздрагивает. Эмилия слышит хруст. Она не может поверить, что Алёна.. испугалась. Испугалась её. А Соня... Соня не спешила подходить к ней. «Уйти.. Мне надо уйти...» На ватных ногах Мия сделала ещё пару шатающихся шага, чтобы захлопнуть дверь новой квартиры и оказаться в подъезде. Она упала на лестницу и, припав к стенке, стала качаться из стороны в сторону. Мия не могла.. не могла позволить себе стать похожей на него. Она никогда не станет им. Словно, вновь оказавшись на полу в прихожей с синяками и желанием, чтобы это всё закончилось, Эмилия клялась, что она никогда не подведёт себя. Никогда не выпьет и капли. Как же ей хотелось курить. И ей до сих пор хотелось. Даже когда она была на работе, даже когда разговаривала с друзьями, даже когда была одна в темноте. Гладя руку Сони, Мия пыталась внушить себе, что всё в порядке, что теперь она действительно в безопасности, что Соня с ней, и она не боится её. Подняв глаза на девушку, Мия не смогла выдавить и слова. — Мия.. — Соня взяла её руки в свои. — ты.. — Не могу. — отрезала девушка не в силах больше смотреть глаза в глаза. — Не могу. Сонь, я не могу рассказать, — она вырвала свои руки. — не могу перестать врать, — встала с кровати. — не могу... — Мия схватила себя за плечи, мечтая о том, чтобы Соня сказала хоть что-нибудь. Услышав движения позади, Мия уставилась на Соню. — Но.. — Соня потянулась к плечу Мии, и та сразу расслабилась — когда-нибудь — Соня заглядывает ей в глаза, и Мия понимает, что прятаться бесполезно. — сможешь? Мия слышит собственное дыхание и чувствует четкое сердце. Она так давно не говорила о себе. О том, что же творится внутри неё. А тут... Это звучало смешно. Есть тот, кто хочет это услышать. Она тянется руками к любимой, и та сразу обнимает. — Надеюсь...— даёт ответ Мия и не может понять, за что ей досталась Соня. И как скоро она уйдет?

—

Сердце сжималось. Она не могла понять, правда ли всё это? Не сон? Почему.. он такой. Женя смотрела на дорогу с пролетающими машинами и никак не могла найти ответ. Не кажется ли ей это? Она косится на Дениса, что высматривает их троллейбус и кажется таким же. Обычным. Дэн как Дэн. Но... Его отношение к ней. Женя не понимает. Пересекли ли грань её фантазии? Стали казаться в реальной жизни? Или он правда.. — О, вот и наш! — Денис тут же берет её за руку, и она следует за ним в троллейбус. Он не отпускает её руки. Загипнотизированно наблюдая за их переплетёнными пальцами, Женя больше не чувствует своих ног. Даже когда они вошли в уже полупустой транспорт, он крепко держит её ладонь. А Женя понимает, что даже если он вел бы её на край обрыва, она безропотно следовала бы за ним и его рукой. Они вваливаются в троллейбус, оказываясь в вечерних сумерках. Жёлтый теплый свет с одной лампы из трёх и мигающая раз в пару минут вторая, не прибавлял освещения, но для изнуренных людей, что ехали после работы и других важных дел, это не было минусом. Кто-то спал, а кто-то глядел в окно, где мерцал вечерний Краснодар. Когда они сели, он отпустил. Женя пыталась восстановить дыхание, заметив только спустя время, что оно стало рваным и тяжёлым. Дэн дышал так же. И повернувшись, чтобы разглядеть его, она встретилась с его взглядом. Он улыбнулся ей, а после рассмеялся, Женя не знала как, но он заставил засмеяться и её. Она так хотела поцеловать его. Женя желала забрать его себе, исцеловать каждое местечко на его лице и не только, услышать все его мысли, перебирать светлые волосы, пока он будет лежать на её коленях, больше никогда не думать о том, что сейчас нужно отвести взгляд и что она не хочет этого делать. Она хотела забрать его себе, отняв у всех. Он был единственным, чего она так желала. Он был единственным, радикоторого она могла бы забыть про весь остальной мир. — Дэн, — она наконец решилась спросить. — почему ты сделал мне подарок? — Что? — парень поднимает брови, и Женя впивается ногтями в кожу. Он испёк гребанный торт. Торт на её день рождения. Сам. Когда она встретила курьера и стала уверять его в том, что он ошибся адресом, Женя не могла поверить, что это правда. Но после ей пришлось. Это правда был её маленький тортик, приготовленный своими руками. Это правда был её букет с извинениями, что подарок так припозднился. Это был он. Он... Женя не помнила, сколько стояла на одном месте, перечитывая одни и те же строчки, написанные им.

«С прошедшим, Жень! Прости, что так поздно, но лучше поздно, чем никогда, верно? Надеюсь, ты простишь идиота и с удовольствием съешь подарок! (И что ты не против незабудок)».

Она рухнула на пол, не зная, как начать функционировать заново. И вновь вдыхала запах небольшого и аккуратного букета незабудок. Незабудок от него. — Подарок на день рождения. — повторяет она. — Ну.. — его голубые глаза как никогда смотрят лишь на неё. И Женя не знает, что делать со своим сердцем. — Ты должна была получить подарок в свой день рождения. — он отводит взгляд, а после и совсем отворачивается к окну. — Особенно от меня. Женя забывает все слова на свете. Она смотрит на открытую шею парня, свои любимые волосы, линии прекрасного профиля и просто своего любимого. Женя просто не знает, куда ей деваться. Денис.. был таким милым. Внимательным и заботливым, что она просто терялась. Он словно.. перестал видеть в ней подругу. Рухнув головой на спинку сиденья, Женя почувствовала, как на неё обрушилась вся усталость мира. Полдня она прихорашивалась для вечера, а вечером будто обходила весь Краснодар, но даже несмотря на это... Женя чувствовала себя прекрасно. Чувствовала любовь. Любовь к голубым глазам, любовь к губам, что были близки, но недосягаемы, к улыбке и свету одного единственного. — Если ты устала, то поспи. — она вздрогнула от тихого голоса Дениса и, глядя на него во все глаза, залилась краской, осознавая как же он близко. — Всё нормально. — Женя нервно поправила очки и попыталась собрать в кучу оставшиеся силы. Весь день... Каждый день она чувствует эту чёртову слабость. — Жень. — он просил её. Просил её именем, просил этим таким же усталым голосом, просил взглядом. Она не хотела закрывать глаза, зная что потеряет драгоценные минуты, когда могла смотреть в его глаза. — Хорошо. — выдыхает она и расслабляется. А потом снимает свои очки, ощущая, как глаза устали от них. — Давай, я подержу. — он аккуратно тянется к её рукам, и Женя так хотела, чтобы он и правда держал, но только её ладонь. Аккуратно взяв за дужки, Денис забирает её очки, и Женя улыбается этому. Наверно, только ему она и могла бы их доверить. Веки почему-то подводят, и Женя уже бормочет: — Спасибо. Она проваливается в дремоту, преследуемая мыслями, что.. он наконец-то заметил её. Она смогла. Она смогла стать красивой. Теперь же её душило желание большего. Желание быть любимой. Любимой и единственной. Нужной. Той, которую хочется видеть каждую секунду, той, ради которой и горы свернуть будет в радость. Той, которой не нужно быть идеальной, ведь.. она будет любимой. Открыв глаза, Женя мутным взглядом осмотрела троллейбус, а после заметила, как Денис кивнул в сторону. — Нам скоро выходить. — Да? — Женя потирает глаза, чтобы проснуться, а после забирает свои очки. — Ага. — Денис поворачивает голову в её сторону и виском упирается в спинку. — Спасибо тебе. — Женя на секунду впадает в ступор. — Что помогаешь. И вообще... — парень улыбается ей и неоднозначно дёргает плечом. Женя не находит, что ответить, и просто улыбается парню. Денис отводит взгляд и снова возвращает его к ней. — Жень. — А? — Нам уже нужно бежать. Оборачиваясь назад, девушка понимает, что им и правда нужно бежать, иначе они пропустят свою остановку. Вскочив с сидений, они побежали вон из троллейбуса, слыша вслед ругательства водителя. Когда же они были дальше остановки, то замедлились и засмеялись от собственной глупости. — Почему ты не сказал, что я должна встать? — Ты так хорошо сидела! Я не хотел тебя тревожить. — парень пожимает плечами, и пакет с художественными пренадлежностями начал шататься из стороны в сторону. Женя рассмеялась. — Клоун. — Чтоо? — шокировано протянул парень, от чего хотелось смеяться сильнее. — Как-как ты меня назвала? Клоун?! — Женя хихикнула, а Денис навис над ней. — Ты хоть видела, как они выглядят? Я что, такой страшный?! Женя не могла перестать смеяться. — Да нет. — она повела плечиком. — обычный. — Обычный?! Теперь я понимаю, почему ты носишь очки. Женя ахнула. — Ты!.. — Клоун! Уже понял! — они замерли. Оказывается, они стоят так близко, так ещё и Денис сгорбился, чтобы их глаза были на одном уровне. Он поспешил выравняться. Прокашлялся. Женя перестала слышать шум вечернего Краснодара, рев машин. Она слышала только его смех. Его голос.. — Но.. очки тебе идут — смущённо пробормотал парень, и Женя рефлекторно потянулась к оправе. — не подумай там ничего.. — Не подумаю.. — Женя улыбнулась себе под нос и сама добавила: — а ты очень даже и милый. Для клоуна. Денис прыснул. — Ну спасибо. — А ты.. не в другую сторону? — неожиданно для себя Женя поняла, что Денис уже пропустил поворот. — Что? Нет. — ответил Денис, нахмурившись. Будто она сказала несусветную глупость. — Но.. — Жень, я должен тебя проводить. Не оставлю же я тебя одну вечером. Да и пакет — он потряс грузом в руке. — нужно донести. — Не такой уж он и тяжёлый.. — Жень, ну дай мне хоть немного покрасоваться. — возмутился Дэн, и девушка засмеялась вновь. Когда они дошли до подъезда, Женя и поверить не могла, что расставаться так сложно. Он.. ведь был её. Целый вечер. Его взгляд был прикован к ней, а она не могла перестать думать о нем. Разве они должны расставаться? Как они могут насладиться друг другом... Когда Женя уже собиралась закрывать железную дверь, Денис не дал этому случиться. — Ты же.. начнёшь уже завтра? — голубые глаза бегали по её лицу. Женя тут же закивала. — Во сколько приходить? — Когда сможешь? — парень уже держал дверь за её край, почти открыв её нараспашку. — Да хоть с самого открытия. Несколько мгновений сердце заглушало всё. Женя мечтала знать.. видела ли она такого же жадного человека или... Или она ошибается. — Приходи пораньше, — он улыбается ей — чтобы уйти, когда начнется пекло. Как-никак, будешь стекла красить. — Хорошо. — она почти сделала шаг вперёд, но поняла, что в нем нет смысла. Денис уходит. И она должна. — Пока. — Пока. — Жене показалось? Или Денис и правда медлил, прежде чем отпустить эту тяжеленную дверь? Когда же она захлопнулась, Женя осталась сама с собой. В подъезде мерцала одна старая лампочка, которую уже давно нужно заменить. А Женя так и продолжала глядеть на дверь, будто ждала, что Денис откроет её и вернётся. К ней. Но этого не случилось. И быстро оказавшись в квартире, она побежала в комнату разбирать всё, что они купили. Надо сделать эскизы для рисунков! Когда же она достала коробку, которую они не брали, то решила, что произошла ошибка, но..

«Для твоих будущих шедевров».

В глазах появилась пелена, и Женя провела пальцами по выведенным словам. Подняв глаза на зеркало, она встретилась с самой собой.