Король-регент

Слухи по лагерю ходили разные: кто-то говорил что Феанаро, умер, кто-то говорил, что тот просто не хочет показываться брату на глаза, а кто-то упорно считал что старший брат Нолофинвэ ушел из лагеря с небольшим отрядом, бросив сыновей. Сначала это казалось бредом, но чем дольше нолдор Второго дома жили на Митриме, тем правдивее казались слухи. Даже самые невероятные из них. И притом все его верные как один твердили, что за прошедшие недели не видели ни Феанаро, ни его старших сыновей. Нолофинвэ раздражался с каждым днём всё сильнее. Он считал что дальше так не может продолжаться, но сделать с этим ничего не мог. Младшие феаноринги чуть заметив его сразу исчезали, а их верные на все вопросы отмалчивались. В лагере у них царило запустение. Из построек, у них были лишь палатки да одинокий покосившийся сарай. Лагерь словно был давно заброшен, но все же там жили эльдар. Это ужасало. Была поздняя осень, когда Нолофинвэ решил окончательно разобраться с Первым домом. Видимо феаноринги наконец смирились с его попытками поговорить и даже пошли навстречу. За ним пришел воин из числа близких друзей Феанаро, кажется его звали Линто. Бледный и худой, он походил на призрака. И голова у него была вся седая, волосы коротко обрезаны, как у скорбящих. Говорил шепотом, глаз не поднимал, беззвучно ходил вдоль ряда палаток. Около большой светлой палатки они остановились. Линто замучено посмотрев на Нолофинвэ, попросил подождать здесь, снаружи. Сам скользнул в палатку и сразу послышались хриплые крики. Что-то со звоном упало, разбилось. Наступило затишье. Потом послышался тихий треск огня и в палатке стало чуть светлее. С улицы Нолофинвэ смог рассмотреть два силуэта. Сразу же вышел Линто. — Король готов вас принять, — он склонил голову, словно отдавая дань уважения. В палатке царила разруха. Карты, отчеты, доспехи и оружие лежали громадной кучей на столе. С потолка свисала верёвка с петлей на конце. Кровавые бинты валялись на всех поверхностях. Пугающее зрелище. Единственный факел едва горел, опасно накренившись над бумагами. А посреди всего этого безумия сидел Кано. Или вернее то что от него осталось. Племянник почти белым, под объемными мантиями он скрывал худобу, а под глазами у него были темные круги. Когда Нолофинвэ вошел, тот просто поднял взгляд, не двигаясь. — Дядя, — охрипшим голосом поприветствовал его Кано и попытался улыбнуться. Честно говоря, это выглядело жутко — Ты пришел узнать новости… Или наказать нас за все что мы совершили, — под конец он надрывно засмеялся, словно находя эту ситуацию забавной. — Кано, я не… — Дядя, просто сделай то, что хотел и уходи, — племянник его прервал — Пожалуйста. Нолофинвэ пристально посмотрел на него. В ответ ничего. Тогда он медленно опустился на пол рядом с Макалаурэ, аккуратно обхватывая его за ледяные руки. — Холодно? — спросил он, растирая руки. — … Да. Последнее время всегда холодно, хотя не имею права сравнивать… Это неправильно. После всего того что вы пережили. Забудь об этом. Разговор не обо мне, — Нолофинвэ покачал головой. — Не имеет смысла сравнивать, Кано. Ты не был в этом ужасе. И мы говорим о тебе. Все что я вижу тут, показывает что тебе плохо, — он неопределенно махнул головой. Младший опустил взгляд и аккуратно отвёл руки Нолофинвэ, пряча пальцы в рукавах. — Прости. Это все отец. Он… Неважно. Он все равно умер. А я ведь все еще его люблю, даже несмотря на то, что он совершил. Прости. Прости-прости-прости-прости, — тихий голос Кано стал почти не различим. Племянник низко склонил голову и сжал кулаки. — Кано. — Я убил Майтимо! — почти прокричал он — Я убил его… — Кано! — Убийца. Я убийца и трус. — Кано, успокойся пожалуйста! — Нолофинвэ притянул племянника к себе, обнимая. — Кано, Кано, — прошептал он — Зачем ты себя разрушаешь? Не отвечай. Просто помолчи, хорошо? Макалаурэ сидел неподвижно и едва сдерживал слёзы. Нолофинвэ был единственным родственником, который его не осудил. — Я бросил Майтимо. Я не спас его, — сиплый шёпот резал слух и он все же расплакался — Я просто делал то что он мне приказал. Так почему же все меня ненавидят? — Кано намертво вцепился в тунику дяди — Почему? Нолофинвэ молчал. Факел прогорел до конца, и палатка погрузилась во тьму. Тишину прерывали лишь тихие всхлипы. Ледяные руки племянника Нолофинвэ чувствовал даже через две тёплых туники. Постарался укрыть Кано своим шерстяным плащом, прижал ближе, пытаясь отогреть. Еще некоторое время они сидели молча, а потом Нолофинвэ почувствовал как племянник, согревшись, тихо сопит ему в плечо.

***

Кано угасал. Никто, кроме него об этом не знал. Для других он все еще пытался поддерживать образ короля, который скорбит по брату, но сам уже ничего не чувствовал. Словно с замерзающим телом заледенели и чувства. Ничто не могло спасти Макалаурэ от холода, пробирающего до костей. Все дни сливались в единое бессмысленное пятно. Кано все глубже уходил в себя. Он больше не мог спастись от ощущения нереальности происходящего. Лезвие с каждым разом загонялось все глубже, но тело перестало отвечать. Он не чувствовал боли, не чувствовал голода. Он ничего не чувствовал. Он много раз пытался убить себя, но грызущее чувство долго не давало возможности ему умереть. — Эй, Кано! — Куруфинвэ стоял на входе в палатку, крутя в руках кинжал — Я тут хотел узнать, а с каких это пор ты стал подстилкой этого Нолофинвэ, — презрительно выплюнул он. — Я не… — Оставь свои оправдания для кого-нибудь другого. Ты правда считал что никто не заметит как ночью к тебе приходит этот, — Куруфинвэ махнул рукой. — Но… — Никаких но, Кано. Либо ты его прогоняешь, либо уходишь из лагеря. Возможно без тебя нам даже будет лучше. Макалаурэ замер. Слова брата его задели слишком сильно. Он просто опустил голову в покорном жесте, пытаясь скрыть слёзы. — Хорошо, брат. Я понял, — прошептал он и отвернулся. Куруфинвэ ещё постоял на пороге, но видимо устав ждать внятного ответа ушёл. Кано остался на месте. Некоторое время он все также сидел, а потом сломался, захлебываясь в своих слезах. Возможно всем действительно будет лучше без него.

***

— Убирайся отсюда, Нолофинвэ! — закричал Кано — Или ты тоже пришёл позлорадствовать? Отлично! Конечно, Финдекано же лучше нас всех! После болезненного разрыва любых отношений с дядей он изменился. Теперь скрывать его угасание было почти невозможно, но все вокруг велись на его счастливый вид и не упускали возможности задеть его. Кано упорно не показывал происходящего с ним. На руках больше не осталось чистого места. Он даже не считал себя живым. Он просто оболочка, которая должна была дожить до возвращения Майтимо. И теперь у него нет смысла жизни. Он вновь абсолютно бесполезен. — Ну, дядя, почему ты теперь стоишь как столб? Нечего сказать? — Кано… — Я сказал убирайся, — процедил Макалаурэ и отвернулся, показывая нежелание говорить с Нолофинвэ. Все вокруг палатки затихло. Кинжал оказался в руках у Макалаурэ спонтанно. Также появилась и идея закончить то, что он пытался сделать десятилетиями. Майтимо, прости меня, но я слишком бесполезен чтобы жить дальше. Это не имеет смысл. Бесполезный. И всегда так было. Раньше ты мне помогал, а теперь и тебе плохо. Знаешь, я тебя люблю. И мне жаль, что я поступил именно так. Я должен бы тебя спасти. Но ты знаешь я слабак. Просто прости за все. Кинжал вонзился до кости. Боли не было. Было только море крови, отдаленный шум в ушах и резкий запах. Мир сузился лишь до его собственного тихого дыхания. Обжигающе-горячие слёзы капали на пол, смешиваясь с кровью. Сознание медленно угасало. Закрыв глаза, Кано упал на пол.

***

Нолофинвэ зашел проверить племянника, даже несмотря на его нежелание видеть его. Он точно не ожидал что наткнется на племянника в крови, сжимающем кинжал в руке. С самого начала Нолофинвэ чувствовал странные звоночки. И сейчас его невнимательность вылилась в это. Макалаурэ умирал. Умирал прямо у него на руках. В этом лагере Палат Исцеления по факту не было. А до своего лагеря Нолофинвэ мог добраться не меньше чем за полчаса, в лучшем случае. Медлить было нельзя и он все же решил рискнуть. На удачу он добрался достаточно быстро. Со слов целителей он едва успел. Состояние у Кано плачевное. Руки они зашили, но не обещали что с племянником все будет хорошо. Сказывались недели голодания и абсолютное нежелание жить. Если Кано очнется, то это будет благословением Валар. Потянулись дни. В лагере Нолофинвэ лежали двое феанорингов на краю смерти. Только вот Майтимо поправлялся. Переодически просыпался, послушно выполнял указания целителей. Состояние Кано же не менялось. Нолофинвэ отчаялся. В какой-то момент Макалаурэ все же очнулся. В то время дежурил сам Нолофинвэ и он очень удивился пробуждению. После нескольких месяцев надежды не было. Только вот вместо радости от того что он выжил, Кано разрыдался. — Прости дядя, — прохрипел он — Прости за все эти неудобства. Я должен был умереть и не мешать вам. Никому не мешать. Кано отвернул голову в сторону от Нолофинвэ и задрожал еще сильнее. — Кано, ты не мешаешь никому. — Мешаю. Я обуза для братьев, я трус, я предатель. — Послушай меня, — медленно проговорил Нолофинвэ — Послушай. Ты слышишь? Кано едва заметно кивнул. — Слышишь, ты не предатель, Кано. Понимаешь. Ты просто делал то, о чем тебя попросили. Майтимо гордиться тобой. — Не говори о нем, — на этот раз Кано совсем тихо и сипло пробормотал — Наверняка он меня ненавидит. — Он рад, что ты поступил именно так как надо. Мы с ним говорили об этом. Он гордится тобой. Кано молчал. — Наверное я смогу найти новый повод для жизни, — в конце концов сказал Макалаурэ, повернувшись лицом к дяде — Я буду жить.