Вечерние истории

Аарон лежал на диване в своей спальне в полной темноте. Его руки дрожали, по шее на грудь стекали слюни, а сам он тяжело дышал, уставившись пустым взглядом в потолок. Пульс сбился, сердце бешено билось о ребра. По его венам тек опиум. Именно в таком положении застал Томас своего вице-президента, приехав в Принстон, чтобы передать тому документы. Джефферсон стоял в дверном проеме, не в силах что-либо сказать, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. «Опять. Он сделал это снова!» В прошлый раз, когда Том застал накурившегося Аарона, тот очень долго отходил. Берр долго извинялся перед ним и обещал больше не курить. Сейчас же он лежал на диване, залитый собственными слюнями, в еще более отвратительном состоянии, чем раньше. — Аарон, ты... Аарон его не слышал и не видел, так как в ушах стоял звон, а в глазах темнело. — Ты обещал! - Томас швырнул документы на стол и подошел к кровати. Вице-президент лежал неподвижно и смотрел в одну точку, не обращая внимания на внезапного посетителя. В комнате пахло рвотой и кровью. — Ты ж так сдохнешь скоро! Боже... Томас дотронулся ладонью до лба Аарона. Кипяток. Джефферсон не знал, что ему делать. Все, что он смог — это сходить за мокрой тряпкой и положить ее мужчине на голову. Тот продолжал тяжело дышать и обливаться собственными слюнями. Томас подошел к столу, с которого упали все небрежно кинутые им документы, и начал рыться по всем ящикам. А вот и заначка! Он положил опиум в свою сумку и решил для себя, что уничтожит наркотик позже. Том вернулся и лег рядом с Берром, надеясь, что тот подохнет.

***

Спустя около часа или двух, когда Джефферсон уже уснул, Аарон начал приходить в себя. Его все еще потряхивало, а в горле пересохло и болело так, что казалось, будто он проглотил тысячу иголок и они впились ему в глотку. Рядом он обнаружил спящего Томаса, и ему тут же стало стыдно. Он чувствовал себя виноватым, он не сдержал собственного обещания. Томас почувствовал шевеление рядом и то, как к его боку прижались. — Я идиот... — Я в курсе. Они лежали так еще очень долго, вечер сменился ночью, а Аарон все еще находился в состоянии овоща. «Ну, хотя бы живой» Вечер задался явно хреново.