Morpheus

«Поворот… Где же этот чертов поворот?! Я же его видела, точно здесь… Куда он подевался?» Гермиона озиралась по сторонам, ища невидимый глазу поворот. Дерновый лабиринт, в котором стены — высокие кусты, кажется, что она уже была здесь или нет? Девушка задыхалась от ужаса и волнения, ноги отказывались бежать, а сердце вот вот готово было выпрыгнуть из груди. Сколько она уже здесь? По ощущениям несколько часов. «Грязнокровкааааа… АХАХАХА…» Зловещий смех проникал в голову, зажимать уши было бесполезно. Гермиона без труда узнала чей он. Беллатрисы Лестрейндж. Худший кошмар. Ведьма, внушающая страх одним своим видом. «Как она тут оказалась? Как смогла выжить после той битвы? Или это призрак, который будет преследовать ее до конца жизни, пытаясь свести с ума?» Вопросы, на которые у Гермионы не было ответа. Она рванула с места и стала бежать прочь от смеха и голоса. Но сколько бы она не бежала смех только приближался. «Я все равно тебя найдуууу… Не сопротивляйся… Обещааааю… Тебе понравится… ХАХАХАХ» Леденящий душу шёпот в абсолютной тишине лабиринта бил по барабанным перепонкам не хуже, чем звук сирены. Да где же этот долбанный поворот?! А шепот становился все ближе. «От меня не спрячешься… Глупая грязнокровкааа…» Бежать нет сил, да и некуда. Вокруг сплошные, зеленые стены лабиринта. Шепот Беллатрисы, который становится все ближе, а значит и скорая смерть, полная мучений. Абсолютная безвыходность. Похоже, это стало ее перманентным состоянием. Страх сжимает горло так сильно, что она не может кричать, будто онемела. Хлопок. В конце коридора лабиринта появляется Белла. И наконец-то Гермионе удается закричать, но истошный вопль заглушает жуткий смех.

***

— Грейнджер! Грейнджер, черт возьми, да очнись уже! Девушка отдаленно слышит женский крик и мужской голос. — Грейнджер, перестань вопить, как морская сирена! Ты сейчас весь замок перебудишь! — Что? — Гермиона закашлялась. Глотка горела огнем, будто она кричала несколько часов подряд, такого даже на квиддиче не случалось. Кажется, крик , который она слышала, был ее. — Она еще спрашивает?! Какого черта ты так орала? Тебе, что снятся кошмары?! «Кошмары… Ах, да. Это был снова кошмар, только в этот раз ужасно долгий… Стоп! Почему так мокро? Надо открыть глаза!» Гермионе с трудом удалось разомкнуть глаза. Волосы, лицо, подушка и одеяло все было мокрое. Девушка со стоном попыталась сесть, но удалось ей это не с первого раза. Координация после сна была нарушена. Когда, она все-таки смогла опереться на спинку кровати, то обратила внимание на своего спасателя, гриффиндорка уже было хотела его поблагодарить… — Нотт?! Что ты тут делаешь? — воскликнула Гермиона, севшим голосом, и снова закашляла. Парень напротив насмешливо ухмыльнулся. — Хвала Мерлину, ты очнулась! Я не мог разбудить тебя целых 30 минут! Даже водой обливал. — А как ты вообще здесь оказался? Что ты делал так рано утром в башне старост? — Девушка пытливо посмотрела в глаза слизеринцу. Теодор засмеялся. — Ну же, Грейнджер, подумай, ты же самая умная в школе... Что я мог делать в башне старост рано утром… и ночью? — к концу этого длинного предложения, которое Нотт говорил невероятно медленно, он перешел на шепот. Гермиона закрыла глаза и стала вспоминать, что было перед тем, как она уснула. Библиотека, мысли о войне, проницательная Луна и побег в башню старост от страха, что кто-то узнает ее тайну… Энтони! Ну конечно! Энтони позвал на свидание… Нотта?! Не может быть! Ну почему ее соседа угораздило влюбиться в самого хитрого змея факультета Слизерин? Гермиона глубоко вздохнула: — Ты и Энтони? Серьезно? — Оу, как ты быстро догадалась и впрямь наша староста школы у-м-н-а-я… — последнее слово он произнес специально по буквам, издеваясь над девушкой. Она вздрогнула. То ли от холода мокрой кровати, то ли от интонации, присущей Нотту. — Что ж, спасибо за помощь, но я хочу провести остаток утра одна, — Гермиона заняла оборонительную позицию, он итак слишком много видел, нужно быстро его спровадить. — Грейнджер, я не из джентльменского благородства спасал тебя, а потому что ты истошно орала и могла разбудить Голдстейна. Как давно у тебя кошмары? — на вопросе о кошмарах, Нотт стал серьезным. — Первый раз, — быстрый ответ, который она подготовила для друзей. — Грейнджер, то, что я не староста школы, не значит, что я тупой тролль. У тебя на комнате было заглушающее и запирающее, но оно по каким то причинам перестало действовать. Значит это не в первый раз… Девушка задохнулась от возмущения. Что он себе позволяет?! Лезть в ее жизнь и делать предположения о ее снах! — Нотт, я настоятельно прошу тебя уйти из моей комнаты и забыть то, что здесь произошло. Я ясно выразилась? Снова эта гаденькая усмешка «я знаю твой секрет» исказила лицо Теодора. — Что ж, Грейнджер, мне ВСЕ предельно ясно. В следующий раз, накладывай заклинания лучше, не позорь звание всезнайки! — громко хлопнув дверью, Теодор Нотт покинул спальню Гермионы Грейнджер. А гриффиндорка откинулась на подушки и уставшим взглядом уставилась в потолок. «Во что же я влипла?», но и на этот вопрос у нее не было ответа.

***

После ухода Нотта, Гермиона закрыла глаза и уснула. Каким то чудом, она проспала целый час, без единого кошмара. Это было секретом Гермионы. После войны она стала видеть кошмары. Сначала это было довольно редкое явление, но с тех пор, как она вернулась в Хогвартс, кошмары участились. Здесь все напоминало о войне. И в этом была причина ее снов, чувство опасности, которое не проходило. Она не знала, почему не рассказала с самого начала Гарри и Рону об этом, а сейчас боялась, что друзья обидятся на нее из-за молчания. Поэтому приняла решение сама разобраться со своей проблемой. И так некстати, Энтони позвал на свидание именно вездесущего Нотта. До чего ж он ей не нравился. Нет, это была не ненависть, а именно неприязнь. Если к Малфою она испытывала злость, затем отвращение, а потом и сочувствие, то к Нотту только неприязнь! Она слышала, что он рассчитал и поставил в войне на победу Поттера, потому что цитата: «Поттер молод, А Темный лорд стар и слишком долго отсутствовал…» Это было еще на 6 курсе, Гермиона, как ответственная староста факультета, патрулировала коридоры и проходя мимо очередного, заметила 2 мужских фигуры, они говорили про войну и девушка решила прислушаться. Она узнала его по голосу. В голосе Нотта всегда слышались ядовитые нотки, словно при желании, он как настоящий змей, мог отравить одним своим языком. Интересно проверить, а не раздвоен ли он у него на конце? Так вот Нотт сказал, что выбирает сторону Гарри, но не из-за моральных качеств, а просто потому что Темный лорд по его мнению проиграет. Позже Гарри и правда победил, а Нотт радовался вместе со всеми, но только Гермиона знала, что его радость неискренняя, а сплошь фальшивая и ядовитая, как и его язык! Ну почему именно его Энтони позвал на свидание? Придется с этим смириться, но главное спросить у Голдстейна, не проболтался ли ему Нотт. С этими мыслями Гермиона пошла собираться и искать второго старосту школы. Как раз выходя из гостиной, она столкнулась с ним. Снова. Дежавю. Только теперь он стоит на пороге, а Гермиона преграждает ему путь. — Привет, Гермиона, как спалось? — Энтони улыбался своей безупречной, белозубой улыбкой. — Привет, Энтони, я хорошо… Как раз хотела у тебя кое-что спросить… Эммм… Это немного личное… — теперь краснела Гермиона. — Эээ, ну конечно, — парень все также продолжал улыбаться, но улыбка из приветливой стала неловкой. — Энтони, не пойми меня неправильно, я рада за тебя и твои отношения, и мне совершенно неважно с кем они будут, но... Что тебе сказал Нотт утром? — Гермиона покраснела еще больше, невооруженным глазом было видно, как ей некомфортно задавать этот вопрос. — Не понял… А при чем здесь Нотт? — Энтони перестал улыбаться и уставился на девушку. — Ох… Энтони, ну как же, ты ведь вчера позвал его на свидание к нам в гостиную, разве нет? — Что?! — удивленный восклик, — Гермиона, — парень взял девушку за плечи, — это какая то шутка? Я никого не приглашал вчера. Я вообще весь вечер провел в гостиной Когтеврана, общался с друзьями. Гермиона смотрела на Голдстейна и не понимала, что происходит. Энтони не хочет признаваться в связи с Ноттом? Или ей это все приснилось? Но ведь сон не бывает таким реалистичным? Или ее кошмары вышли на новый уровень? — Гермиона, — Энтони легонько сжал плечи девушки, — ты в порядке? Я за тебя беспокоюсь… Девушка тряхнула головой, будто это могло помочь, отогнать непрошеные мысли из головы. Нужно перевести тему. — Энтони, — попытка улыбнуться, — все в порядке, — она положила свои ладони поверх его, — просто сон бредовый приснился. Гермиона напряглась и вытянулась всем телом, как струна. Она про себя молила всех Богов, которых знала, чтобы он ей поверил. Голдстейн недоверчиво посмотрел на нее, но руки с плеч убрал.Будто внутри него боролись 2 стороны, одна беспокоилась за свою соседку, героиню войны, а другая хотела верить ей. И вот незаметный кивок, кажется, поверил. Фуууух. Можно выдохнуть. — Давай, я провожу тебя до общего зала, можно понести твою сумку? — И снова эта ослепительная улыбка. Он как яркое солнышко, то, которое вчера последний раз грело природу. Может быть Гермионе тоже нужно солнце рядом, чтобы освещать темноту кошмаров? — Давай, — Гермиона улыбалась в ответ.