Расходный материал

      Плохие дни бывают у всех. Сегодня плохой день случился у, казалось бы, непобедимого Дориана.       Дирк не слишком расстроился итогами миссии. В конечном итоге, при обследовании вражеской засады, никаких толковых сведений получить не удалось. Все трупы, а именно, целых двенадцать тел, из которых восемь солдат и четверо врагов, были доставлены в личный, государственный морг. При себе у врага не оказалось ничего, кроме заблокированных на все возможные пароли телефонов, что стали буквально кирпичами в руках программистов. Уровень защиты данных не смог обойти ни один из хакеров, поэтому миссия официально стала носить провальный характер.       Отряд Дориана Сондера, что включал в себя весьма живучих и сообразительных бойцов, пал практически полностью в одной простой засаде. И разумеется, никто из глав не желал признавать тот факт, что виной всему недостаток достойного вооружения бойцов. Будь у отряда банальные, минимальные средства защиты органов дыхания — несчастной ситуации бы не случилось. Вдобавок ко всему, враг, устраивая засаду, прекрасно знал об отсутствии соответствующего снаряжения… В противном случае, запирать солдат в клубе нет никакого смысла.       И сейчас, восседая за столом в главном кабинете многоэтажного офиса управления, Дориан знал к чему готовиться.       К понижению в звании. Каким бы отменным бойцом он ни был, каким бы живучим и сообразительным не являлся… Как никак, он — капитан, который дал погибнуть своему отряду. Единственный, кого Дориан спас, сидел по левую руку и мирно ковырял коросту на засохшей ране кисти, выглядя крайне непричастным к делу. Это выбешивало до чёртиков, вызывало желание прямо здесь и сейчас ударить глупого, легкомысленного младшего брата об стеклянный стол. Да так, чтобы упомянутый стол рассыпался в мелкие осколки, а черепная коробка разошлась трещиной прямо посередине, обнажая абсолютную пустоту вместо мозгов.       Дирку волноваться и вовсе не о чем. Его понижение будет иметь последствия лишь в значительном понижении оплаты, что удваивает срок выплаты по долгам, но не меняет процентное соотношение свободных денег к арестованным. И так как мужчина давно смирился, что будет в этом своеобразном рабстве до конца своей жизни, подобные мелочи давно перестали волновать. Теперь он не боец, теперь он простой водитель, прямо как тот, которого Дориан недавно втоптал в грязь. Должность не слишком уважаемая и престижная, однако, намного более безопасная. Вероятность смерти водителя всего около десяти процентов, и то, в случае, если начнется погоня, а это происходит совсем нечасто. По большей части, теперь вся работа младшего Сондера до повышения — крутить баранку, не нарываться на таких, как Дориан да бычками пепельницу в салоне заполнять в томительном ожидании результатов заданий. Не такой уж прискорбный итог, стоит заметить. Он больше не будет возвращаться домой к принцу весь в крови и ранах, теперь Дирк сможет полноценно играть роль обычной лабораторной крысы.       Наконец звучит то, чего так боялся Дориан: — Из-за возмутительного случая потери сразу восьми членов вы, Дориан Сондер, понижаетесь с командира до рядового до тех пор, пока не проявите свои профессиональные навыки вновь, — звучит холодный тон немолодого мужчины во главе стола. — На ваше место мы пришлём нового, квалифицированного командира, и вы станете действовать под его началом. В случае неповиновения старшему по званию мы будем вынуждены разжаловать вас до водителя, а потом и до уборщика, Дориан. Старший Сондер уже хотел возразить, но резкий жест прямой ладонью от начальства быстро осадил пыл бывшего командира. — В случае нанесения тяжёлых ран, или, тем более, доведения до летального исхода, мы, Дориан, вынуждены предупредить, что даём тебе последний шанс, — скрестив руки на груди, спокойно объяснял мужчина в костюме. — Мы знаем о твоей недавней стычке с новым водителем, сейчас он находится в больнице и пробудет там минимум месяц, — вздохнул он, потирая переносицу пальцами. — Мы делали тебе скидки за твой нестандартный тип мышления, но минувшей ночью ты потерял восемь человек, а девятого отправил в отпуск на наши шеи. Думаешь, мы солдат на заводе каком-то штампуем? — Мы могли все там подохнуть, если бы враг не предоставил нам противогаз, — сурово отзывается Дориан. Скрестив руки на груди, он старался не выдавать разочарования и тактично проигнорировать замечания касательно избитого водителя. — А будь изначально у каждого бойца личный противогаз на такие случаи, засада врага бы полностью провалилась.       Сондер старший откинулся на спинку стула и качнулся назад, потирая задумчиво пальцами висок. — Должно быть, кто-то из наших доложил врагу о том, что… — С завтрашнего дня вам выдадут новое удостоверение и новую форму, Дориан, — очевидно игнорируя доводы Сондера старшего, отчеканил главный. — Мы не станем применять к тебе высшие меры наказания только потому, что в процессе службы ты показывал себя весьма надёжным бойцом, а также потому, что враг стал в разы сильнее, — покачивает головой он. — Однако, я по-прежнему предпочитаю считать, что в вашей ситуации можно было найти выход. Просто ты, Дориан Сондер, был слишком озабочен защитой младшего брата. — Каким образом я должен был спасти всех, если мы оказались заперты в проклятом клубе, что наполнялся газом?! — вспылил всё-таки Дориан. Подрываясь с места, он ударил сжатыми кулаками по столу. — Даже если бы противогазом врага пользовался каждый из нас по очереди, рано или поздно, последний в очереди бы погибал. И так до тех пор, пока не останутся двое, как и вышло у нас. — Но от чего-то ты решил спасти именно брата, который не являлся самым важным звеном вашей команды, — изогнув вопросительно бровь, ответил он. Вдруг, будто вспоминая о его существовании в зале, главный обратил внимание на мирно ковыряющегося в ранах Дирка. — Присутствие личных чувств привязанности и выделение особенных не по принципу силы и пользы, а собственного отношения — непозволительная, грубейшая ошибка любого командира. — Виноват, — выдыхает всё-таки Дориан, опуская голову, а вместе с тем и опускаясь на место. — Ошибкой было ставить нас в одно задание, я так скажу. Подобных случаев не избежать, вы должны были это предвидеть. — Знаешь, Дориан, я ожидал такой дерзости от любого, кроме тебя, — скривился в отвращении тот. Скрестив руки на груди, немолодой мужчина откидывается на спинку кожаного кресла. — Многие отмечали ваши весьма сложные отношения, и ты не раз говорил, что миссия для тебя превыше чувств. Ты давал клятву, что ничего в твоей жизни не будет важнее блага организации, а что в итоге? — Ну, и что мне, по вашему, сейчас сделать?! — вновь вспыхивает Сондер старший, поднимаясь на ноги и эмоционально взмахивая руками. — Убить его и воскресить какого-нибудь Тимира, что был в сотню раз полезнее, чем этот кусок недоноска?!       Дирк и сейчас особо не переживал, когда руки брата вдруг сжали ворот черного комбинезона, едва поднимая со стула. Злость брата пугала всех, и младший не был исключением, но именно здесь, в этом кабинете, за этим столом, в течении именно этого разговора Дирк стал понимать, что является не последним человеком в жизни старшего. Если Дориан, будучи опытным капитаном, выбрал его в качестве союзника, значит какие-то братские чувства старший всё-таки испытывает. Всю жизнь Дирку казалось, что он — всего-то проблема, неудобное обстоятельство в жизни брата, свалившееся на голову волей жестокой судьбы. Но сейчас…в груди младшего разливается необъяснимое тепло, даже учитывая оскорбительные слова, льющиеся из уст кровного родственника. — Потерю Тимира ты никак не возместишь, Дориан, — покачал головой тот, едва закатывая глаза. — Сядь на своё место и рот закрой, пока старший по званию с тобой разговаривает.       Рука отпускает воротник, Дирк легко присаживается обратно и отсчитывает минуты до окончания беседы, мечтая о душе и постели, с обнаженным Иларионом в ней. Пара помирилась перед уходом, сейчас в совсем молодой семье должен царить мир и покой. Как же иногда Дирк хочет пожаловаться принцу на непростую работу… Максимум, на что он способен в рамках огромной, лживой истории, так это на завуалированное, туманное описание реальности. Якобы, его не запирали в клубе с удушающим газом, а эксперимент в лаборатории вышел из-под контроля. Ложь утомляла, поэтому всё чаще мужчина предпочитал держать рабочие будни в секрете.       А вот Дориану не до размышлений о домашних, маленьких радостях. Звучит такое жёсткое «закрой рот» и мужчина из последних сил держится, чтобы не взорваться прямо в кабинете начальства. Кулаки сжимаются до побеления, глаза карие пытают огнем и на висках вены набухают, легко выдавая напряжение бывшего командира. Старший искренне ненавидел приказы, ненавидел неукоснительно слушаться их и пребывать в позиции наказанного. С получением должности командира приказывать Дориану могли только главы, а теперь… Любой из многочисленных старших мог заставить его замолчать. — Ты, Дориан Сондер, нас разочаровал, — продолжил мужчина. Главный всё также брезгливо кривится в каждом взгляде, подогревая бушующую кровь в жилах Дориана сильнее. — Мы очень надеемся, что походив в подчинённых, ты выведешь для себя несколько важных уроков. Но я вынужден повторить, учитывая твой взрывной характер, — с тяжёлым выдохом говорит тот. Мужчина сосредоточенно пальцами по столу стеклянному стучит, прожигая Сондера старшего хмурым взором карих глаз. — Одно твоё неповиновение словам нового командира — ты окажешься там же, где твой младший брат. Будешь вновь махать руками без разбора — окажешься в тюрьме.       Нервы Дориана окончательно сдают. Всю жизнь он считал Дирка безвольной куклой, маленьким, глупым и беззащитным котёнком, и в первые годы старший был вынужден относиться с заботой и трепетом. А потом, заметив, что подобные методы вряд-ли воспитают из младшего брата мужчину, он перешёл к языку кулаков. Раз за разом Дориан объяснял основы жизни, существования в обществе и правила поведения на людях, не забывая подкрепить уроки парой крепких ударов. А теперь его желают опустить до уровня Дирка только потому, что тот не совершил чудо и не спас всех. Когда по факту, вся вина лежала на плечах ответственных за снабжение и неизвестных плечах вероятного предателя.       Кровь бурлит в венах и Дориан уже не помнит себя от ярости. Вскакивает с места, уверенным шагом следует к боссу, желая переговорить в привычной для себя манере насилия, нависает тучей сверху и на весь кабинет выдаёт: — ЕСЛИ БЫ ВЫ, ЧЕРТИ ЖАДНЫЕ, ДАЛИ КАЖДОМУ ИЗ МОИХ БОЙЦОВ ПРОТИВОГАЗЫ — НИКТО БЫ И НЕ УМЕР! — выкрикнул эмоционально он. Дориан ладонью левой руки упёрся в стеклянный стол прямо перед хмурым мужчиной в кресле. — Но нет, вам же важнее набить животы, нежели снабдить людей достойным вооружением! А вину за дохлых вояк можно свалить на командира, мол, он не совершил волшебства, не создал ключ или противогаз из воздуха! — взмахнув руками, продолжал он. Сондер нервно делал шаги из стороны в сторону, стараясь изо всех сил не перейти к насилию. — КАКИМ, ТВОЮ МАТЬ, ОБРАЗОМ Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЭТО СДЕЛАТЬ, А?!       Дирк впервые в жизни наблюдал подобную картину и жалел, что кроме засохшей крови на ранах из закусок к зрелищу ничего нет. Выпучив карие глаза на старшего, он хотел было отвернуться, дабы не смущать Дориана фактом наблюдения, но было уже поздно.       Главный, человек весьма упитанного телосложения и высокого роста, с характерным вздохом поднялся со своего кожаного кресла, теперь возвышаясь над Дорианом. Смерив противника одним только холодным взором, он моментально погасил былую уверенность и дерзость. Мужчина легко обхватил шею Сондера старшего, сделал быструю подсечку и одним движением впечатал Дориана лицом в стол. Прозрачная поверхность моментально приобретает алые оттенки чужой крови, что размазывается не только по столу, но и по щеке Сондера, что изо всех сил старался вырваться. «Ну понизили и понизили, чего бубнить-то…» — проносится в голове младшего. Дирк прикрывает рукой глаза и отворачивается, прекрасно понимая, что за наблюдение может вскоре попасть под горячую руку. «Вот ведь драму-то устроил, Дори…» — Ты, щенок поганый, если ещё раз будешь со мной так разговаривать, окажешься понижен до бордельной шлюхи, — не отпуская из крепкой хватки шеи Дориана, говорит главный, пристально наблюдая за каждым движением. — Я жду тебя завтра в кабинете к двум, с искренними извинениями и старой формой, Дориан Сондер. Разговор закончен.       Чужая рука пропадает с шеи и Дориан с опаской разгибается, взглядом загнанного в угол зверя оглядывая всех вокруг. К счастью, за столь унизительным моментом наблюдал исключительно начальник и Дирк через пальцы, но от того не становилось легче. Старые чувства беспомощности и слабости захлёстывают мужчину с головой, пожирая душу изнутри и возвращая в давно забытое положение жертвы. Так легко он из хищника обратился в добычу, более того, прямо на глазах у слабого звена, перед которым всегда был силён и жесток. Действия главного оставили неизгладимый отпечаток на репутации старшего брата, и это понимали оба. Теперь-то Дирку и стало не по себе, ведь в такие моменты Дориан так любил срывать злость на том, кто слабее. Рыцарскими принципами старший никогда не располагал. — Свободны, — звучит в последний раз голос начальства.       Правило кланяться с уходом выполнили оба, но сложнее всего это далось Дориану, чья кровь из носа уже залила весь пол и ботинки алыми каплями. Покинув кабинет, следуя вдвоём по длинным, полупустым коридорам, братья сохраняли между собой гробовое молчание. Останавливать кровь, вытирать или хоть что-то делать Дориан не планировал, чем вызывал у младшего весьма опасное желание позаботиться. Дирк понимал, что если сейчас, в данную минуту, обратиться к брату с чем угодно, то велика вероятность получить удар, да такой, что можно потом и не встать. Поэтому и решается пересилить себя, мастерски делая вид, что ничего не произошло.       На выходе Дирк решил закурить и молча предложил сигарету старшему, а тот, к удивлению, принял. Курилка главного офиса представляла собой небольшой, стеклянный загон с вытяжкой и слабым светом, где воздух являлся практически чистым табачным дымом. Порой было не обязательно закуривать, заходя туда, достаточно только посидеть пару минут на деревянной лавочке и потребность в никотине сполна удовлетворена. Стеклянные стёкла специально отведенного для курения места давно пожелтели и покрылись тонким слоем смол. Разумеется, в подобных местах курили только солдаты и те, кто ещё ниже по званию. Для старших, коим ранее являлся и Дориан, условия были намного приятнее.       Дирк присаживается на скамейку, сжимая большим и указательным пальцем фильтр сигареты. Он неторопливо стряхивает пепел в стальную пепельницу, помышляя о дальнейших планах на день. Сондер обещал принцу приготовить особый ужин, но попытка утешить брата кажется более важной задачей. Он знал, насколько важным событием для Дориана являлось повышение до командира и представлял каково мужчине теперь. — Может, хочешь выпить? — рискуя собственным здоровьем, спрашивает Дирк. Ноги младшего, одну из которых он закинул на другую, нервно дрожали, но это скорее из привычки, которую тот уже не замечал. — Сходим в бар, развеемся, снимем тебе какую-нибудь красотку. Как идея? — Если бы ты ни был так похож на отца, я бы решил, что мать тебя где-то нагуляла, — вдруг выдаёт Дориан, пустым взглядом смотря куда-то в даль. — Я столько повидал её мужиков, что удивлен, как она не залетела каким-нибудь другим Дирком ещё раньше.       Дирк молчит. Он не знал банально что и ответить, так как по большей части младший совсем не просвящен о происходящем в семье. Он знал, что отец с матерью ссорились, знал, что Дориану пришлось на какое-то время стать родителем, знал, что та набрала долгов, но… В подробности не посвящал ни Дориан, ни отец, неизменно считая, что Дирк слишком мал и глуп для понимания подобных вещей. — Они приходили каждый день, когда отец был в командировке, — выдыхает Сондер старший. Он явно скривился в отвращении, в оскале обнажая пожелтевшие от сигарет да кофе зубы. — Портили наши вещи, громили кухню, кто-то из них даже имел гадкую привычку ссать в ванну, боже, — пожал плечами он, сплевывая в сторону. — Они проводили мне разные «тесты на мужика», учили как держать удар, при этом выбив пару молочных зубов, а потом… трахали мать прямо в моей спальне, так как кровать там больше и отец бы ничего не заподозрил.       Разница в возрасте братьев — девять лет. Как предполагал Дирк, сейчас старший рассказывал именно о днях до появления младшего на свет. Никогда ранее Дориан не был настолько откровенным, что подтверждает догадки о крайне скверном самочувствии. По крайней мере в течении жизни Дирка, подобные ситуации с матерью не случались. Благодаря отцу, в комнате братьев была установлена прочная дверь с замком, которая и ограждала детей от происходящего в остальной квартире. — А ты где был? — логично спрашивает Дирк и уже готовится блокировать удар за свое любопытство. Но, к счастью, удара не следует. — Сначала я спал в родительской спальне, а потом, когда от звуков из моей спальни у меня начинала ехать крыша — слонялся по улицам, — вновь пожимает плечами Дориан. Мужчина тушит окурок прямо о своё запястье, где и без того было огромное множество старых, белых шрамов ран аналогичного происхождения. — Я никогда не выдавал её отцу, он догадался обо всём сам. И когда он догадался, наблюдать пришлось и за тем, как он бьёт её, заметив на шее очередной засос.       Дирк сглатывает тугой ком в горле и с неподдельным интересом слушает старшего, что так внезапно решил удариться в откровения. Чувство опасности по-прежнему не покидало, но с каждой секундой становилось спокойнее. Теперь, впервые за долгие годы, появилось желание обнять старшего, крепко-крепко, успокоить и пообещать, что они со всем справятся, вместе. Но и это желание Дирк подавляет, отправляя в полёт до пепельницы окурок. Подобные телячьи нежности в семье Сондеров не в почёте, такого Дирк насмотрелся в Тиаридари, на секунду ошибочно предположив, что это может сработать здесь. — Я не мог прекратить весь тот разврат, что творился в нашем доме, — начал перечислять он, отогнув сперва указательный палец, не поворачиваясь лицом к младшему. — Я не мог прекратить бесконечные ссоры и драки, — отгибает средний палец он, закипая с каждым словом всё сильнее. — А теперь я не смог отстоять свою правоту, получив в ответ на аргументы лишь позорный удар об стол, будто я в действительности… ПСИНА, КОТОРАЯ ЗАБЫЛА СВОЁ МЕСТО!       Отгибается третий палец и происходит то, чего ожидал Дирк. Одним пинком металлическая урна прогибается и слетает с креплений, пролетает в паре сантиметров от младшего и врезается в, казалось бы, весьма прочное стекло, превращая в кучу едва держащихся между собой осколков. Дирк осторожно сдвигается с места, вновь достаёт пачку сигарет из кармана и первым же делом протягивает новую сигарету старшему, но руку быстро отбивают. Младший хмыкает спокойно, дотягивается до упавшей сигареты. Пару раз дует, избавляя от пыли, и сжимает фильтр промеж губ, прикуривая. Он сейчас не в том положении, чтобы так просто разбрасываться сигаретами. — Ты и сам прекрасно знаешь, что прав, — рискует рассудить Дирк, пожимая плечами. Он спокойно откидывается назад, на целую часть стекла курилки. — Тебе не составит особого труда подняться обратно по званию. Готов поспорить, на это уйдет не больше недели.       Дориан молчит, стараясь совладать с эмоциями. Тело бьёт истерической дрожью, руки трясутся, сердце бешено стучит, зубы друг об друга почти слышно скрежетали. Мужчина не хотел заранее раскрывать план, не хотел делиться наблюдениями с начальством до вынесения приговора. Он был готов рассказать о козыре, что получилось заполучить совершенно случайно, но только в случае сохранения звания. А так как звания больше нет… Козырем Сондер планировал пользоваться под прикрытием. — У этого смазливого эльфа есть брат-близнец, — внезапно произносит Дориан. Буквально рухнув на место рядом с младшим, он заставил деревянную скамейку задрожать под собственным весом. Словив на себе озадаченный взгляд Дирка, мужчина тут же поясняет. — У убитого тобой сопротивленца на экране блокировки фотография с ним стояла, они одинаковые, будто две капли воды, — проговаривает задумчиво он. Старший вырывает из рук брата тлеющий окурок и одной затяжкой втягивает всё до фильтра. — Если я смогу найти второго и вытрясти все данные о настоящей базе сопротивления, то повышение мне обеспечено. — Они такие же бойцы, как и мы с тобой, — хмыкнул Дирк, решив, что на этом с сигаретами стоит остановиться — появилось лёгкое чувство тошноты и головокружения. — Как ты планируешь выбивать из солдата-эльфа столь важную информацию? Мне кажется, он скорее сам коньки отбросит, чем сдаст тебе своих товарищей. — Кремация тел будет произведена в понедельник, то есть, завтра, — выдохнул он, затушив окурок по тому же месту, усугубляя ожог. — Мне нужно будет переговорить с людьми из морга, чтобы они привели труп в порядок и не дали начаться разложению, — хмыкнул он, наконец вытирая кровь с лица, что успела подсохнуть за время разговора. — Я найду его. И он точно проболтается, когда узнает, что близнец у нас. Знать ему о том, что ты, тупица, его уже убил, не стоит.       Дирк выдыхает, едва покачивая головой. Он умудрился спасти первого эльфа при помощи одного простого автомата, пара выстрелов отделила язвительного юношу от мук в камере пыток, от унизительных издевательств и последующей смерти, но теперь оказалось, что таких двое. Сондер младший не сомневался, что сразу после поимки брат пожелает уединиться с эльфом где-нибудь на пару часов, но не в том беда. От первого эльфа они могли ничего так и не получить. А вот второй, искренне полагая, что первый жив и находится в заложниках, может легко выдать всю контору с потрохами, лишь бы спасти близнеца. Самое печальное в том, что жертва будет совершенно напрасной.       Не то, чтобы Дирк сильно переживал за судьбу сопротивления и активно поддерживал. Они дважды чуть не убили его, а наглая эльфийка и вовсе угрожала групповым изнасилованием за то, чего он не делал. Обидно было за то, что его предпринятые меры, что задумывались в общее благо, теперь принесли всем лишь проблемы. Как сопротивлению, так и Дориану в частности. Вряд-ли старшего бы понизили, если бы миссия в итоге, благодаря понесенным потерям, помогла стать им на шаг ближе к базе сопротивления, дабы разгромить и подавить протест. Убитый Дирком эльф стоил дорого, он стал бы отличной приманкой и ценным экземпляром в достижении цели разоблачения вражеской группировки. Младший пожалел его, представил дальнейшую участь и, будто бы извиняясь за инцидент с Амави, решил снизойти с великодушным жестом. В конечном итоге, Дирк только ухудшил положение дел для всех. — Удачи тебе с этим, брат, — пожимает простодушно плечами Дирк. Теперь он собственноручно пытается увести тревожные мысли больше в сторону дома, где с нетерпением ждут и встретят как полагается. — Я теперь всего-то водитель, поэтому помочь твоему расследованию не смогу. — Ещё как сможешь, — хитро улыбнувшись, произносит Дориан, сложив тяжёлую руку прямо на плечо младшего. — В отношении недавнего терракта будет проводится расследование с поиском виноватых и причастных. Не исключено, что среди организаторов теракта окажется второй эльф, который нам и нужен. — А я-то там каким боком? — обречённо вопрошает Сондер младший, легко скрестив руки на груди. Принимать участие в любом из сумасшедших планов Дориана никто бы не захотел. — Тебя в расследование не возьмут, меня тоже — у нас совершенно иная специальность. Мы — расходный материал, а не какие-то крутые детективы из комиксов. — Не спеши опускать руки, малой, при желании можно сделать всё, что угодно, — гордо задрав нос, заявил Дориан. — Ты подмажешься к ним, мол, хочешь искупить вину бесплатным трудом, а потом соберёшь по камерам всю информацию о нашем эльфе, — деловито выдал он, подрываясь с места и расхаживая из стороны в сторону. — И потом я займусь поисками.       Прозвучал протяжный, тяжёлый выдох Дирка. Снова мужчину подписывают на то, чего делать не хочется, вновь он помогает тем, кому не стоит. Отказать брату в помощи равносильно подписанию смертного приговора, да и после того, что Дориан для него сделал, на душе имелся лёгкий осадок вины и долга. — Вдобавок ко всему, есть маленький вопрос касательно деталей проникновения врага на территорию, — выдохнул Дориан уже менее уверенно, закатывая глаза. — Среди нас есть предатель, я практически уверен. Отсутствие противогазов у солдат — нонсенс, но враг знал об этом. Внутрь нашей базы они забрались без лишних разрушений и шума, а на посту одной из башен не досчитались двух людей, — продолжал он, потирая сосредоточенно затылок. — Может, они и были предателями, а может, их просто убили и замели следы. — Только не говори, что нам ещё и предателя искать придётся, — лениво проворчал Дирк, убирая руки по карманам армейских штанов. — А как ты представляешь нашу дальнейшую службу с предателем в одном ряду? — изгибает вопросительно бровь Дориан, глядя на брата, как на круглого идиота. — Благодаря предателю погибло восемь солдат, благодаря предателю нашу базу безнаказанно атаковали и скрылись, — выдыхает он, сжимая со злости челюсти. — Кто знает, какую ещё засаду нам стоит ждать? Найдём ублюдка, найдём эльфа и дело в шляпе. Оба получим повышение и, вероятно, даже премию. — Ага, премию получишь только ты, — фырчит обиженно Дирк, лениво поднимаясь на ноги. — А мне только большое-большое «молодец»! — Ну, это просто потому, что ты неудачник, — кратко посмеялся Дориан, хлопнув пару раз брата по спине. — В любом случае, все заслуги присваивать себе я не собираюсь. Естественно, если ты поможешь мне.

***

— Давно у нас не было настолько удачных операций, — гордо заявила Скарлетт, закинув ноги на невысокий столик уютного кафе.       Пальцы с обрезанным под корень маникюром сжимали чашку горячего кофе, приготовленного по всем капризам и пожеланиям. В желудке уже плескался круассан со сливочным кремом, который девушка так любила. Остатки крема все ещё присутствовали на краях губ, но этого не замечал буквально никто, в том числе и сама Скарлетт. Настроение казалось хорошим, как и это раннее утро, когда небольшое кафе в тихом районе города ещё даже не открылось, а солнце едва ли показалось из-за горизонта. — Я думал, что у нас будут потери, — хмыкнул угрюмо низкорослый эльф за стойкой. Фирнесер готовит уже третий кофе за последний час, так и не сблизившись в очереди с собственными потребностями. — Не думал, что государственная, вооруженная база отпетых убийц даже не окажет нам сопротивления в откровенном терракте. — Самые инициативные были отправлены в нашу ловушку, в том числе и мой многоуважаемый, любимый муж, — ухмыльнулась рыжеволосая. Она говорила о Дориане с явным сарказмом, но всё равно улыбаясь пухлыми губами так, что некоторые могли усомниться в нереальности её чувств к мужчине. — Начальство под пули бросаться не станет, а прочие пешки… Они просто сделали вид, что ничего не заметили, ведь себе дороже выйдет, выступать в одиночку, в домашнем халате против армии протеста. — Звучит проще простого, — хмыкнул эльф, заканчивая с приготовлением жутко сладкого латте с ореховым сиропом. Сообразив из пенки рисунок какого-то простенького цветка, парень подал к чашке тарелку, а на нее кинул пакетики с сахаром да ложку. — Если наша ловушка лишила их всех сильных бойцов, то дело остаётся за малым. — Ничего себе, вы губу раскатали! — громогласно заявляет Кастиэль, с хлопком двери туалета возвращаясь в полупустой зал кофейни.       Девушка всё ещё одета в форму отряда, в белый комбинезон и белые берцы, разве что маску тканевую сняла, из-за чего светло-русые, короткие волосы едва ли растрепались. Кас выглядела и в таком уставшем, потрёпанном виде абсолютно сногсшибательно в глазах Скарлетт, из-за чего последняя не могла оторвать от стройного силуэта взгляд. Иной раз рыжеволосая бестия желала заполучить командира сопротивления к себе в постель, но каждый раз вспоминала о полном отсутствии какого-либо влечения к кому-либо у эльфийки. Асексуальность возлюбленной рыжая выяснила в первые месяцы знакомства. — А что? Помечтать уже нельзя, — якобы обиженно отозвалась Скарлетт, наблюдая за тем, как мощная ручища легко обхватывает горячую, белоснежную чашку кофе. — Само собой, что после этого они усилят защиту, а вдобавок ко всему, начнут поиски, но на второе у них уйдет невозможно много времени. — Почему ты так думаешь? — настороженно интересуется Фирнес за стойкой, наконец выходя в зал, усаживаясь на высокий стул.       Юноше, в отличии от всех остальных, не было так спокойно и хорошо. До сих пор не поступило никаких вестей об итогах операции в клубе, что навевало немало тревог. Хоть и план звучал стопроцентным, учитывая, что они заранее знали о недостатке вооружения у армии противника, от этой мысли легче совсем не становилось. Если всё прошло отлично, то почему телефон брата всё ещё выключен? — Попробуй-ка найти десяток безликих бойцов, — пожимает плечами рыжеволосая. Отставив пустую чашку на стол, девушка достала пачку сигарет из сумки под неодобрительный взгляд низкорослого эльфа. — Они найдут, я уверена, вероятно, даже рассекретят меня. Но до тех пор, мы успеем вырезать на заданиях основную часть всех сильных членов организации. — По хорошему, нам бы ещё борделем заняться, — протяжно зевнула Кастиэль, усаживаясь за стол напротив Скарлетт. — Убери ноги со стола и не кури здесь, имей хоть какое-то уважение, Ведьма! — Борделем я пытаюсь заниматься, но пока дела идут весьма скверно, — выдыхает она, спокойно выполняя просьбу подруги. Откинувшись назад, на спинку деревянного стула, Скарлетт лениво потянулась и протяжно зевнула. Сейчас на девушке надета чужая белая куртка, под которой нет ничего, кроме красных трусов, из-за чего неприятный холодок часто проходился по коже. — Новенький умудрился этой ночью откусить член одному из клиентов, что впоследствии повлекло за собой избиение второго, что пребывает в качестве заложника. — А что до остальных? — хмыкнула Кастиэль. Разом сделав сразу несколько глотков из чашки, эльфийка к удивлению не обожгла напитком всё внутри. — У них давненько не было пополнения, насколько мне известно. Те, кто там уже есть, как себя чувствуют? — Весьма… Скверно, я полагаю, но многие уже смирились со своей участью, — пожала плечами рыжая, уводя взгляд зелёных глаз к подозрительно мрачному эльфу. Он и в лучшие времена не был самым приветливым и весёлым товарищем, но сейчас казался пасмурнее тучи. — Как там, Фирнес, никаких вестей от команды с клуба? — Никаких, — угрюмо отзывается он, нервно поглядывая на часы. — Надо лично съездить и всё проверить, раз они не считают нужным поставить нас в курс дела. — Это может быть опасно, — выдыхает тяжело рыжеволосая. — Это совершенно точно опасно! — восклицает Кас, шумно опустив полупустую чашку кофе обратно на тарелку. — А что вы предлагаете? — вспылил всё-таки эльф. Сжатым кулаком он эмоционально бьёт по стойке, едва ли не опрокинув вазу с декоративными цветами. — Я должен сидеть здесь и ждать у моря погоды, пока мой брат, вполне возможно, нуждается в помощи, да? — Вас заранее предупреждали, ещё при подписании контракта, что работа вам предстоит опасная, — скрестив руки на груди, отозвалась Кастиэль, нахмурив светлые брови. — Вы оба должны всегда быть готовыми к тому, что можете потерять друг друга в любой момент.       И пока Кастиэль да Фирнесер так были увлечены спором, что не замечали ничего вокруг, рыжеволосая решила с осторожностью проверить сводку новостей. И так как телефона с собой у неё не оказалось, девушка ловко умыкнула телефон эльфийки прямо со стола, наизусть зная пароль блокировки. Первые минуты не дали никаких результатов, однако потом, когда парочка почти перешла на язык оскорблений, а Фир едва ли не выбежал из кофейни на выручку брата, Скарлетт сумела отыскать свежайщую весть о…

«Этой ночью произошел пожар в новом клубе в центре города, что так и не успел открыться!»

      Сперва, Скарлетт не спешила доносить неутешительные вести до членов команды, пытаясь сообразить как бы правильно всё подать. Ведьма знала взрывной характер подруги и легко могла предугадать реакцию Фирнеса, поэтому нервничала больше обычного.       Заблокировав экран телефона, она отложила тот в сторону. Пустым взглядом девушка стала прожигать стол, пустую чашку и тарелку из-под круассана, уже не разбирая и слова из того, о чём говорили Кас да Фир. И только тогда, когда парень стал накидывать на худые плечи пальто, а на почти женские ступни — берцы, рыжеволосая всё-таки решается подать голос.       Вернее, не так. В первую очередь, она молчаливо встаёт, берёт со стола чужой телефон под очевидные возмущения подруги. Скарлетт будто зачарованная разблокировала экран и протянула телефон неизменно молча эльфу. Фирнесер без лишних вопросов принял чужой гаджет и стал нервно бегать взором голубых глаз по тексту новостей. — Не суйся туда, там сейчас всё буквально кишит этими уродами в погонах, — на выдохе говорит она и руки на груди скрещает, с очевидной жалостью взглянув на парня сверху вниз. — Как бы там ни было, о жертвах, как всегда, ничего не говорится. Не факт, что Фис — мертв, не расстраивайся раньше времени. Скорее всего, они подожгли клуб после всего, дабы логично объяснить обычному народу происшествие.       Реакция была ожидаемой. Эльф, окинув собеседницу совершенно холодным и безжизненным взглядом, только едва заметно кивает и всё равно поворачивает ручку двери, оставляя связку ключей на крохотном крючке. Фирнесер никогда не показывал своих истинных эмоций, холод и безразличие уже являлись главной, определяющей чертой, но сейчас… Что-то резко изменилось. Взгляду незнакомого с эльфом человека ничего бы не показалось подозрительным, ведь он просто ушел, даже не хлопнув дверью. Однако, Скарлетт и Кастиэль прекрасно понимали, как новость сумела надломилать что-то глубоко внутри близнеца. Малейшие изменения в мимике, едва дрожащая бровь и уголки губ, бегающие от объекта к объекту глаза, прикрытые веками. И дрожащие пальцы, что чуть было не промахнулись в быстром жесте, оставляя связку ключей как намёк о том, что в кофейню он сегодня более не вернётся.

***

      После весьма непростой ночи, которая буквально выжала из юного принца последние силы, сразу с прибытием домой он предпочел лечь спать. Страх перед прибытием Дориана как-то заметно растворился на фоне произошедшего ночью, ведь один озабоченный извращенец никак не сможет стать столь же угрожающим, как незнакомцы, чьи сумки под завязку заполнены бомбами.       Иларион уже невозможно сильно скучал по родине. Весь теперешний мир ограничивался четырьмя стенами весьма тесной квартирки, где буквально почти каждый прибор может взорваться, стоит только отступиться от инструкции. Принц искренне соскучился по родителям, по преданной прислуге, стражам и народу, соскучился по ощущению безопасности и спокойствия. Здесь, в Северном государстве, покой Илариону даже не снился.       После произошедшего, выходить из квартиры в одиночку и правда перехотелось. Принц оказался совершенно запутан всем, что увидел, ведь в его голове Дирк Сондер — всего-то учёный, что специализировался на лекарствах. По какой причине и с какой целью на территорию, казалось бы, исследовательского центра, могли заявиться террористы… Непонятно.       Иларион улёгся прямо в той одежде, в которой и гулял, едва успев скинуть куртку чужую в коридоре. И хоть он искренне недолюбливал пижамы и любое белье во время сна, теперь спать без него казалось небезопасным. Дирк где-то там, на каком-то супер-важном задании, и не дозвониться до него никак. Телефон, что оставлял Дирк, работал исключительно в одну сторону, на принятие звонков, что лишало Илариона права банально поинтересоваться самочувствием. Стоит упомянуть, что и сам Сондер никогда не звонил, всегда оправдывался высокой занятостью.       Дирк возвращается домой далеко после рассвета, едва разобравшись со всеми вопросами как в работе, так и во взаимоотношениях с Дорианом. Вымотанный, слегка злой, безусловно уставший и насквозь провонявший дымом. Всю одежду пришлось бросить в корзину грязного белья в ванной, с досадой обнаруживая, что та заполнилась почти до предела. Мысленно делая себе напоминание объяснить принцу как пользоваться стиральной машиной, мужчина полностью раздевается и лезет в ванну, задергивая плотную шторку.       К сожалению, очередное задание не обошлось без ран. В медпункте, сразу с прибытием на базу, две пулевых раны надёжно обработали и перевязали, вкололи мощное обезболивающее да отпустили с миром. В ящике ванной комнаты, прямо под раковиной, Дирк всегда имел бинты и перекись — минимальные средства медицинской помощи. Сразу после душа мужчина был вынужден обработать раны по второму кругу, следом надёжно, пусть и неосторожно, перетягивая их бинтами.       Переодевшись в домашние шорты да майку, Дирк вышел из комнаты, вытирая вьющееся каштановое каре белым полотенцем. Задержав взгляд на, в этот раз, действительно спящем принце, мужчина едва слышно, но тяжело вздыхает. Теперь, несмотря на изначальную радость, можно сказать, первой любви, он начинает сомневаться, что принял правильное решение, забрав принца с собой. Вот он, мирно спит в своей постели, едва дрожит белоснежным хвостом под одеялом и ушами, так смешно морщит нос во сне и двигает глазами голубыми, что прочно сокрыты шторами век. Подобный досуг, где основную часть времени Дирк только и делает, что рискует жизнью на работе, а Иларион безвылазно сидит дома, никого не устраивал. Ни принца, ни Сондера младшего.       Основная часть всех бойцов, которые не принимали участия в зачистке клуба, сейчас занимались устранением последствий терракта. Пострадало немало машин, некоторые витрины магазинов были разнесены в щепки, одна из бомб даже умудрилась угодить в шикарный бассейн, доступ располагала только элита. Дирка, как и Дориана, было решено не созывать на подобные процедуры. Времени на практике осталось не так много, уже завтра, с утра пораньше, старший брат точно пожелает напомнить о новой миссии, но до тех пор…       Дирк осторожно скидывает тапочки с ног и укладывается на постель, готовый душу продать за пару часов сна. В животе уже давно неприятно урчало голодом, однако заниматься готовкой сейчас совсем нет сил. Он вполне мог ограничиться простыми объятиями почему-то спящего в уличной одежде принца, не желая задаваться вопросами о причинах странностей.       Как только правая рука легла на талию, а сам мужчина всем телом прижался сзади, наконец закрывая усталые, покрасневшие с недосыпа глаза, Иларион подскакивает на кровати. Пронзительно взвизгивает, дёргается и с грохотом оказывается на полу, прямо на светлом, пушистом коврике из искусственной шерсти. Первые пару секунд он смотрит невозможно испуганно, и лишь через минуту взгляд голубых глаз проясняется. — И тебе доброе утро, принц, — улыбается устало Дирк. Легко двигаясь к краю, он любезно подал руку парню, что так растерянно протирал глаза. — Чего ты так пугаешься? — Ночью я слышал взрывы, — невесело вздохнул Иларион. Принц всё-таки поднялся обратно на постель, теперь ощущая себя неуютно, находясь рядом с почти раздетым Дирком полностью в одежде. Сонно стаскивая с себя чужие джинсы, а затем и толстовку, принц в конце концов накрыл обоих одеялом и прижался всем телом спереди, носом в грудь уткнувшись. — Как прошла твоя рабочая смена?       На слова о взрывах Дирк решил тактично промолчать, просто наблюдая за тем, как принц неуклюже раздевается. Спасибо, что враг имел честь не нападать на жилые районы, ограничиваясь разрушением предметов роскоши. — Лучше не спрашивай, — покачал головой Дирк. Легко приобняв принца, он вплетается пальцами в растрёпанные белоснежные волосы, зарываясь в носом. — Не хочешь сегодня вечером куда-нибудь сходить? У меня есть время до завтра, поэтому мы бы могли спокойно провести время вместе. — Дирк, а что это были за взрывы? — вдруг вернулся к прежней теме Иларион, поднимая голову и заглядывая прямо в глаза. — Я решил прогуляться вечером до сада, что расположен неподалёку, и вдруг в небе стали появляться вспышки, — прикусив едва губу изнутри, принц опустил взгляд, наблюдая за тем, как кадык мужчины едва опускается в напряжении. — Я впервые повстречал эльфа, но не похоже, что он был частью вашей базы. Весь в белом, низкий и грубый, с какой-то странной, видно тяжёлой сумкой в руках. — Понимаешь ли, — озадаченно почесал затылок Дирк. Сондер старался как можно скорее соорудить как можно более правдоподобную ложь для принца. — Мы — тайная организация, так как разрабатываем лекарства исключительно для нашего народа, — начал он, взглядом метаясь от угла к углу, стараясь скрыть волнение лёгким почесыванием гибрида за пушистым ухом. — Тайная только для того, чтобы наши эксклюзивные наработки никто не присвоил себе. — А как это связано со взрывами, которые гремели несколько часов? — нахмурил брови Иларион, без труда избавляясь от прикосновений к столь чувствительным ушам. От мужчины всё ещё отдаленно пахло дымом, но это не вызывало особых вопросов. Он ведь с химией работает, наличие странных запахов не должно сильно волновать. — Наши наработки хотели украсть, но у них не вышло и шагу ступить на территорию основной лаборатории, поэтому они и начали громить всё вокруг, — пожал плечами Дирк, всё пытаясь сообразить, достаточно ли правдоподобно звучала ложь. Дориан был прав насчёт умения младшего лгать, да только разница в том, что старший — единственное живое существо, что в силах распознать любое враньё.       Иларион, как ни странно, поверил в сочиненную на скорую руку байку. Глаза прояснились, брови белоснежные более не хмурились, даже хвост стал собою подметать всё под одеялом, выдавая хорошее расположение принца. Пусть итоги и не стали слишком утешительными, но аргументы показались принцу весьма существенными. По его мнению, Дирк Сондер — человек, который собственными руками и головой излечил мать от бесплодия. В таком случае, будто неудивительно, что на людских разработках кто-то пожелал нажиться.       Иларион уже не хотел спать, но в объятиях Дирка всегда клонило в сон. То чувство безопасности и доверия ещё наполняло юношу по отношению к человеку, он всё также ощущал себя под защитой, а вдобавок ко всему прочему, принц четко ощущал, что со дня на день начнется течка.       Проспали они вплоть до вечера, вернее, спал только Дирк. Сам принц проснулся через пару часов и заснуть обратно не смог — организм неминуемо бодрствовал. Настроение значительно улучшилось, что сподвигло Илариона на весьма рискованный шаг.       В семь часов вечера Дирк проснулся от крайне соблазнительных запахов, идущих совершенно точно с кухни. И пусть это были всего-то пельмени, что всё это время одиноко ждали своего момента в морозилке. Голодному как стая волков Дирку всё равно показалось, что на кухне творятся настоящие чудеса. Они и правда там происходили, ведь Иларион, до смерти боящийся буквально каждого переключателя и любой посуды, сейчас в одних только шортах стоял за плитой, с экспертным видом помешивая пельмени в кипящей воде. Принц успел несколько раз обжечь себе руки, когда закидывал содержимое пачки в кастрюлю, чуть было не спалил собственные волосы, вовремя убирая длинные пряди с конфорки. И всё-таки, у него получилось приготовить что-то действительно съедобное к моменту пробуждения Дирка.       Мужчина не стал дожидаться, пока ужин принесут прямо в постель, и сразу, как будто зомбированный, последовал на приятный запах с кухни, ощущая неприятное урчание в животе. Подобное в жизни младшего Сондера происходило впервые, ведь никто до этого, кроме старшего брата в раннем детстве, не готовил для него еду к пробуждению. Всегда это было скорее автоматическим действием, обусловленное банальной необходимостью, а не любовью, заботой и беспокойством. На плите зачастую стоял наскоро сваренный суп с огромными кусками овощей и записка от отца: «Нам должно хватить этого на неделю, не наседай». — Смотрю, ты наконец начинаешь осваивать местные приборы, — с мягкой улыбкой на губах интересуется Дирк. Скрестив руки на груди, он опирался плечом о дверной косяк и неустанно облизывал пассию взглядом, тайно желая навсегда остаться в мирном моменте спокойствия.       Юноша подскакивает на месте и едва ли не опрокидывает на себя содержимое кастрюли, кое-как успев удержать всё за край, тем самым обжигая длинные, тонкие пальцы. Звучит уже второй визг и часть воды разливается по плите, не выходя за пределы. А парень, что так резко дернулся из-за обжигающей боли, тут же опускается на пол и без остановки дует на новый ожог, с позором ощущая, как слёзы собираются в уголках глаз.       Дирк решил не говорить ни слова. Хоть ситуация взволновала мужчину, но, по большей части, увиденное показалось невозможно милым со стороны. Быстро оказавшись рядом с принцем, он легко подаёт руку, поднимая Илариона на дрожащие ноги. Сондер ведёт до раковины на кухне, включает холодную воду, и только когда покрасневшие пальцы оказываются под водой, Иларион прекращает скулить и извиняться. — Аккуратнее надо быть, ваше высочество, плита и кипяток вам не игрушки, — смеётся сдержанно Дирк. Сжимая чужое запястье на самой тонкой части, он с любовью заглядывает в голубые, перепуганные глаза. — Не переживай, на ошибках учатся. Какое-то время пальцы поболят, но это временно. Ничего плохого ты не сделал. — Я чуть не испортил нам весь ужин, — виновато бурчит Иларион, уши белые к голове прижимая. Боль стихла благодаря холодной воде, но теперь принцу совсем не хотелось убирать руки от ледяного потока.— Ты меня напугал, Дирк. Кто же так подкрадывается?! — Прости, дорогой, в следующий раз буду топать как слон, — вновь смеётся Дирк. Через какое-то время он перекрывает воду и поднимает чужую руку ближе к лицу. Не касаясь распухшей ожогом кожи, мужчина оставляет поцелуй, так преданно всматриваясь в глаза юноши. — У кошечки боли, у собачки боли, а у Илариона не боли! — А при чем тут кошечка и собачка? — растерянно хлопает глазами Иларион. — Почему у них должно болеть? Я не хочу, чтобы… — Это просто детская поговорка, Илари, — вновь смеётся Дирк, легко покачивая головой. — У нас, людей, ещё много странных присказок в арсенале. Не стоит понимать всё так буквально. — Я хотел подать ужин прямо в постель, — шмыгнул носом Илари, здоровой рукой убирая выбившуюся из хвоста прядь за ухо. — Ты не мог бы вернуться обратно в кровать и сделать вид, что ничего этого не было?       Лица обоих озаряет улыбкой, пока кастрюля на кухне стремительно испаряла воду. Принц, оперевшись поясницей на кухонный гарнитур позади, сейчас застенчиво покусывал нижнюю губу, и уши его уже стояли как полагается. Дирк, находясь прямо напротив, разместил руку на гарнитур позади принца. Мужчина едва навис, насколько позволяла разница в росте, и вовлёк парня в нежный, неторопливый поцелуй, с удовольствием сминая мягкие губы. Правая нога оказывается промеж ног Илариона, и тот рефлекторно вниз оседает, как-то само собой поддавшись внезапным ласкам. Принц обвивает руками шею мужчины, оттопырив два нездоровых пальца, и уже помышляет об ином продолжении вечера. И принц, и мужчина не на шутку возбудились, казалось бы, самыми обычными объятиями на кухне, и ничто не могло пару отвлечь от слияния тел, но…       Кастрюля, в которой вода уже едва ли плескалась на дне, стала исходить пеной прямо на, и без того, залитую водой плиту. Это вызвало характерный, шипящий звук, на который оба моментально повернули головы в сторону источника. Иларион отошёл, дабы не мешать Дирку, а тот быстро выключил конфорку плиты и сместил кастрюлю в сторону, озадаченно почесывая затылок.       Как только парни переглянулись, они тут же засмеялись.       Ужин прошел спокойно и приятно, несмотря на то, что конечное блюдо оказалось разваренным. Вместе с кетчупом, горчицей и майонезом, которые принц также видел впервые, пельмени быстро исчезли с тарелок, наполняя приятной теплотой сытости некогда голодные желудки. Оказавшись вновь в постели, переваривая сытный ужин за какой-то глупой передачей по телевизору, Илариона вновь одолела тревога. Он успел за эти дни страшно соскучиться буквально по всем родным и друзьям. Но, если с родственниками встретиться не выйдет, то с Амави и Реджи увидеться проблем быть не должно. По крайней мере, так считал принц. — У нас ведь ещё есть время, да? — хмыкнул задумчиво юноша, легко поерзав головой на груди мужчины. Тот, совершенно не отвлекаясь от реалити-шоу на экране, просто кивает, пока не подозревая о чём пойдёт речь. — Может быть, мы навестим Амави и Реджи в больнице? Я так соскучился по ним… Очень надеюсь, что Реджи стало лучше.       Так моментально настроение Дирка ещё не менялось. От одного только вопроса этот вечер больше не казался мужчине тихим, уютным и спокойным, уже нет. Дирк закусывает губу до боли и по-прежнему смотрит в экран, но теперь не наблюдает ничего происходящего там, будто цветастая картинка слилась в один ком, а голоса переплелись между собой. А действительно, где сейчас находится сладкая парочка и как обстоят у них дела? С войнушкой, что происходила в последнее время на работе, Дирк и помнить забыл о том, что невольно сотворил с Амави и Реджинальдом. Чувство вины болезненно кусает Сондера за уязвимое место, впивается зубами поглубже и рвёт, рвёт на куски, затрудняя не только дыхание, но и все движения тела.       Само собой, организовать встречу с парой для Илариона не выйдет, вновь придётся врать, что по отношению к принцу давалось так трудно. Подходящие байки никак не шли в голову, и отмазаться банальным режимом работы больницы пока нельзя — время не позднее, она обязана работать. Дирк молчит, молчит долгих пять минут, пустым взглядом упираясь в экран телевизора, не двигается и почти не дышит, из-за чего Илариону приходится спросить вновь: — Дирк, ты не хочешь их видеть? В чём проблема? — хмурит светлые брови принц. Он мягко толкает здоровой рукой в грудь мужчину, пытаясь получить хоть крупицу внимания. И так как тот начинает что-то неразборчиво мычать, не отрывая глаз от экрана, Иларион был вынужден выключить телевизор, забрав пульт прямо с живота мужчины. Как пользоваться им Дирк уже объяснял. — Поговори со мной, Дирк, хватит пялиться в эту картину!       Дирк наконец отрывает взгляд от почерневшего экрана и смотрит на Илариона. В такие моменты мужчина благодарил вселенную за то, что родился всё-таки человеком, ведь сейчас его уши, будь он волчьим, были бы неминуемо виновато прижаты к голове. К нему приходит первая, пусть и не самая гениальная, мысль, но так как выбирать не приходится — он пользуется ею, как последним спасением.       Молча взяв телефон с тумбочки, отходя к окну, мужчина якобы набирает номер на сенсорном экране. Ничего за этим не следует, никаких гудков, ведь сразу после набора рандомных цифр, он блокирует экран и прикладывает к уху, подождав буквально пару секунд. — Привет, Амави! Как вы там, как Реджи? — разговаривает сам с собой мужчина, показательно улыбаясь, пока ходит из стороны в сторону у окна. — Да, мы тоже неплохо, спасибо, — отвечает он. С улыбкой кивнув после небольшой паузы, он делает вид, якобы заблокированный телефон и правда отвечает. — Реджи уже стало лучше? — спрашивает он, а затем рукой взмахивает, кратко посмеявшись. — Уже во всю? Серьезно? Ну вы даёте! — продолжил он, сам не имея представления, что могли бы ответить. — Ты Реджи-то побереги, пока он окончательно на ноги встанет. Шутки шутками, а здоровье надо беречь.       Иларион сперва не чуял подвоха, радостно впитывая всю ту ложь, что выдавали улыбающиеся губы Дирка. Если судить по ответам мужчины, состояние Реджинальда улучшилось, и настроение у всех явно хорошее. Этому юный принц и радовался как дитя, неугомонно ерзая на постели. — Дай мне, дай мне! Я хочу с ним поговорить! — воодушевленно воскликнул Иларион. Он прополз на постели к краю, ближе к окну, протягивая нездоровую руку, совсем позабыв о новых ожогах.       Но Дирк явно не собирается отдавать телефон. Он показывает указательный палец, без слов просит подождать, что помогает усадить Илариона на место. — Слушай, а когда мы сможем вас навестить? Может, нам что-то для вас привезти, а? — продолжает говорить Дирк, стараясь слегка отдалиться от принца, чтобы тот не услышал, что никакого голоса в телефоне вовсе не существовало. За вопросами следует пауза. — Понял, понял. И когда операцию будут делать? Через неделю? — вновь пауза и едва хмурый взгляд. — А почему вам нельзя покидать палаты?.. А, всё, хорошо, я тебя понял. — Дай мне телефон, ну Дирк! — уже откровенно канючит принц, скрестив обиженно руки на груди. От слов парень вскоре переходит к действиям и предпринимает первые попытки отнять телефон в манере игры. — Дай, я тоже хочу! Амави, Реджи! Я по вам так соскучился! — выкрикивает он, оказываясь непозволительно близко к прижатому к уху смартфону. — Что? Что ещё раз, повтори? Вас плохо слышно, — вдруг разыграл новую сценку Дирк. Изо всех сил стараясь и оттолкнуть принца, мужчина одновременно с этим старается не показаться грубым или подозрительным. Классический трюк с внезапно пропавшей связью сейчас сработает, разве что, на пока наивном и неопытном принце. — Что-то со связью совсем беда. Я тебе перезвоню, погоди секундочку!       Иларион, тем временем, начинает нешуточно дуть губы. Мужчина отрывает экран от щеки, снимает блокировку, от чего лицо в полумраке гостиной подсвечивается белым. Он вновь набирает рандомные цифры и якобы звонит вновь. Молчит около минуты и с крайне печальным, но таким неправдоподобным видом кладёт телефон обратно на тумбочку. — Связь пропала, — коротко выдает он, скрещая руки на груди. Дирк осуждающе поглядывал на лежащий экраном вниз телефон, будто он и правда причина всех бед. — Попробуем завтра ещё раз, хорошо? У них всё хорошо, но пока к ним никого не пустят — идёт подготовка к сложной операции. — Серьёзно? — вдыхает Иларион, изгибая вопросительно светлую бровь. Принц уже чувствовал, что дело не чисто, но пока не мог поверить в то, что близкий человек может так нагло обманывать. Казалось бы, никакой нужды в обмане нет, ведь так? — Я так много ему хотел сказать, — с тоской выдает Иларион, обиженно губу закусывая и взглядом потухая. — Не волнуйся, скажешь, времени ещё полно, — кивнул спокойно Дирк. Возвращаясь обратно на кровать, к принцу, он маняще распахнул объятия. — Продолжим смотреть или ты хочешь заняться чем-то по-интереснее? — с явным пошлым намёком спрашивает он. Мужчина старался отвлечь принца на что угодно, лишь бы не продолжать разговор на неудобную тему. — Давай лучше досмотрим, — опечаленно выдохнул принц, неохотно оказываясь сжатым в чужих объятиях.