Во всем виноват я

Сестра Димы оказывается самой обычной женщиной. Правда, старше меня лет на 10, наверное. Но какая мне вообще разница? Мы приветствуем друг друга с вежливым безразличием, все так, как и говорил Дима — она здесь только для того, чтобы от нее отстали, и я ей абсолютно неинтересен. И мы действительно с ней похожи, по крайней мере, в отсутствии интереса друг к другу. Но я, в отличие от нее, не могу так явно показывать свою холодность — все должно быть постепенно, чтобы никого не спугнуть. К тому же, мы ведь может просто поболтать? Если мы обречены быть здесь и сейчас, нужно постараться получить от этого удовольствие. — Чем занимаешься, Марина? — спрашиваю я первое, что приходит в голову, когда мы втроем входим в парк. — Ничем, работаю, — очень содержательно отвечает она. Эй, подруга, ну ты чего! Я понимаю, что нахрен тебе не сдался, но ты ведь не можешь просто взять и уйти отсюда прямо сейчас, так что хотя бы вид сделай! — Кем? — не сдаюсь я. — Кассиром в супермаркете, — все с тем же серым безразличным лицом отвечает она. — Ого! И как, нравится? Она переводит на меня очень усталый взгляд. — А сам как думаешь? — Не знаю. Я никогда не работал кассиром. Она обреченно вздыхает и наверняка думает «Ну и придурок мне попался». Но я не придурок, дорогая, я просто пытаюсь завязать беседу! — Я просто продаю свое время. — наконец говорит она. Я замолкаю и жалобно смотрю на Диму — помогай! Не могу же я один тащить этот разговор. — А тебе твоя работа нравится? — Марина неожиданно проявляет инициативу. — Конечно! Она хотя бы у меня есть и она хотя бы человеческая. А то знаешь, бывают такие работы...что убиться хочется! — здесь я натужно улыбаюсь, чтобы они не подумали лишнего. — Так что лучше работать за небольшие деньги, но хоть, как человек. Кстати, Дима, когда зарплата? — 25 числа аванс, как и везде. Разве не знаешь? — Нет, откуда мне знать? — Ну ты же где-то работал до нашей школы. Я ничего не отвечаю. Зря мы эту тему затронули. — Или это твоя первая работа? — не унимается Дима. Да уж, про работу он поговорить любит. — Мм…ну не первая, но с другими просто сложности были… — кое-как выкручиваюсь я. Тут даже Марина отвлекается от своего молчания и с интересом поворачивается ко мне. — Правда? А почему? Работа была плохая? Условия не нравились? - снова спрашивает Дима. Блин, вот пристал! — Типа того, — уклончиво отвечаю я и срочно меняю тему. — Слушайте, а давайте сходим в одно интересное место? Тут недалеко, пять минут. Идите за мной! — командую я и вырываюсь вперед, чтобы Дима больше не мог задавать мне свои дурацкие вопросы про работу. Ты хотел интересного места? Ты его получишь. Отведу вас на крышу психиатрической больницы, в которой регулярно отдыхаю. Ну а что, других доступных мне крыш поблизости нет. Эта, конечно, тоже не совсем доступная, но, к счастью, я давно подобрал ключ к своему лечащему врачу, чтобы сейчас с легкостью получить у него ключ от крыши. Конечно, придется сделать кое-что отвратительное, но…уверен, игра стоит свеч! — Подождите меня минут 15, я всё устрою, — прошу я, когда мы останавливаемся возле главного входа в больницу. — Это же психбольница! Что ты собираешься устраивать в психбольнице? — удивленно спрашивает Дима. Я аккуратно обхватываю его обеими руками за плечи, становлюсь лицом к лицу на расстоянии не больше 5-ти сантиметров и, глядя в глаза, мягко произношу: — Просто доверься мне. Этот жест действует на него отлично, и я скрываюсь за дверью, уверенный в том, что теперь он подождёт меня и 15 минут, и полчаса, и час. — Юрий Геннадиевич у себя? — спрашиваю я на посту охраны. — У себя, — отвечает охранник и тянется к телефону. — Алло, Юрий Геннадиевич, к вам тут Аркадий…а?..да…понял. Кладёт трубку и кивает мне. Я прохожу внутрь. Следую коридор за коридором и нахожу нужный кабинет. Захожу внутрь и закрываю дверь на замок. — Привет, — здороваюсь я с мужчиной, сидящим в другом конце кабинета, спиной к окну, от чего его лицо плохо видно. — Что случилось? — с порога спрашивает он. — Ничего, — загадочно отвечаю я и начинаю медленно приближаться к нему. — Как это ничего? Ты просто так никогда не приходишь, — он встает со своего места, подходит ко мне и с тревогой заглядывает в глаза. — Как спишь? — Как обычно. — Кошмары не прошли? — Нет. — А таблетки, которые я тебе дал, ты пьешь их? — Пью. — Может, тогда попробовать другие… — он наконец отцепляет от меня свои грязные руки, возвращается за свой стол и начинает рыться в бумагах. А я начинаю действовать. Не спеша, ступая, как кошка, огибаю стоящие посреди кабинета кресла, проводя кончиком указательного мальца по спинке одного из них и не отводя глаз от Юрия Геннадиевича. Он быстро это замечает и меняется в лице. — Тебе что-то нужно? — снова спрашивает он меня, но уже совершенно другим тоном — не таким встревоженным, как вначале, а заинтересованным, хитрым, тоном человека, который понимает, что сейчас ему дадут то, что он любит и хочет. — Да. Мне что-то нужно, — подойдя к нему совсем близко, я слегка дотрагиваюсь своей коленкой до его. Он начинает улыбаться, как кот, чуть опускает веки в предвкушении наслаждения и широко раздвигает ноги. Я могу получить от него всё, что угодно, но должен заплатить вперед. Какая гадость. Ненавижу делать это для него, при одной мысли начинает тошнить. Но это единственный способ получить желаемое, поэтому, я выдыхаю, опускаюсь перед ним на колени, зажмуриваюсь и приступаю. Пытка длится не долго — всего минут пять. Хотя, по ощущениям, бесконечно. А когда все заканчивается, я мчусь к раковине и с глубочайшим отвращением сплевываю все туда, а потом еще минут пятнадцать полощу рот под краном, хоть и знаю, что это мало, чем поможет. Наконец поворачиваюсь к Юре. Он сидит все так же — с раздвинутыми ногами и довольной рожей. Но уже с застёгнутыми штанами, что не может не радовать. — Так что тебе нужно? — повторяет свой вопрос он. — Ключи от крыши. Он удивленно поднимает брови: — Ключи от крыыышиии? Это зачем тебе ключи от крыши? Уж не для того ли, чтобы… — О чём ты, тут же всего 6 этажей. Если бы я собирался это сделать, поверь, я бы нашёл дом повыше и уж точно не пошёл бы перед этим к тебе. Молчим. — Юра, давай ключи, — повторяю я и протягиваю раскрытую ладонь. Он не спеша встаёт и выходит из кабинета. Через пять минут возвращается и протягивает мне связку. — Вернуть через час, — он строго поднимает указательный палец. — Не раньше, чем через три! — я выхватываю ключи и стремительно направляюсь к выходу. — Аркадий! — Спасибо! — я ставлю точку в этой неприятной встрече и почти бегом покидаю кабинет. По пути к выходу из больницы кладу в рот сразу три подушечки мятной жвачки и старательно жую — Дима ни в коем случае не должен почуять из моего рта знакомый запах. Выхожу на крыльцо — по-прежнему ждут меня, ну ещё бы. — Идём! — увлекаю Диму за собой, слегка коснувшись его плеча. — Куда? — Залезем на крышу! — Ты 30 минут с кем-то договаривался в психбольнице о том, чтобы мы сейчас пошли на крышу? — Ну да. Идём же! Я веду их через внутренний двор больницы. Меня никто не останавливает — значит, Юрий Геннадиевич уже всех предупредил. Всё-таки, свою часть сделки он выполняет не менее честно, чем я. Также беспрепятственно мы поднимаемся по пожарной лестнице и открываем люк. Я выхожу первым, затем Дима, потом Марина. Я обращаю внимание, что Марине руку подаёт Дима, а не я, как это изначально предполагалось. И от этого мне становится смешно. Оказавшись на крыше, я на мгновение выпадаю из реальности — мне кружит голову свежий ветер, играющий в волосах, нежное осеннее солнце целует в лицо, а высота захватывает дух — даже такая небольшая, как шесть этажей. Довольный собой и вдохновленный пространством, я поворачиваюсь к своим спутникам. — Эй, ну чего вы там застряли? Идите сюда, пока это все наше! Они подходят ко мне и с любопытством осматриваются. — Ну как вам тут? — кричу я, но не потому что меня заглушает ветер, а потому что мне вдруг становится очень радостно. Дима осматривается и делает выражение лица в стиле «Не дурно!». Марина выглядит почти также равнодушно, как и в парке. Может, у нее депрессия? Крыша ведь нравится всем. — А как тебе удалось получить ключи? — тоже довольно громко спрашивает Дима. — Да так…у меня тут работает один знакомый. У нас с ним…ммм…свои договорённости. Дима кивает и идёт к краю. Мы с Мариной — следом за ним. — Я придумал, как мне не жениться на Ирине, — сообщает он, стоя в полуметре от края и глядя вниз. — Как? — Спрыгнуть отсюда. Сердце тут же пропускает удар. Не тратя время на размышления, я со всей силы дергаю его за руку, только бы он оказался подальше от края. От неожиданности Дима падает, а я тут же забираюсь на него и прижимаю к поверхности крыши. — Ты чего? — ошарашенно спрашивает он. — Не смей прыгать! — кричу я ему в лицо. — Ты только покалечишься! Она того не стоит! Зачем я только привел его сюда! Знал ведь, в каком он состоянии! — Да я же пошутил, Аркадий! Я бы никогда не стал делать такое. Что? Как это пошутил? Разве о таком шутят? Звон в ушах затихает, паника проходит, — на ее месте появляется злость. — Это не смешно! Я слезаю с него и отбегаю к другому краю крыши. Что это за шутки, надо мной он тоже будет так шутить? — Аркадий, стой! — Дима бежит за мной, но я не хочу разговаривать с ним сейчас. Слишком глубокую рану он задел своей «шуткой». — Да постой же ты! — он хватает меня за рукав, но я вырываюсь. — Отстань! Как ты можешь шутить на такие темы, ты даже не знаешь… — я прикусываю язык. — Может, у человека кто-то так уже спрыгнул, а ты говоришь такое. Дима все-таки останавливает меня и обнимает за плечи. — Прости пожалуйста, Аркадий, я не подумал. Он извиняется абсолютно искренне, в его глазах я вижу раскаяние. И вся злость сразу проходит. Я обнимаю его в ответ. — У тебя что, кто-то из близких… — Не важно, — строго отрезаю я. — Такие шутки неуместны в любом случае. — Да, я понял, — шепчет он мне в ухо и замирает на несколько секунд. Вот так обнявшись и прижавшись друг к другу мы стоим на крыше психбольницы с парнем, которому еще так много предстоит узнать обо мне. А о себе — еще больше. — Пойдем к Марине. Мне кажется, ей без нас одиноко, — заметив девушку через плечо Димы, предлагаю я. — Вряд ли ей одиноко, — смеется он. — Но ты прав, невежливо так оставлять даму. Мы снова воссоединяемся в троицу. — Ты в порядке? — неожиданно спрашивает Марина и даже дотрагивается до моего предплечья. Дима тоже так делает. — Да, уже все хорошо, — я улыбаюсь ей. — Ребята, а хотите вина? Они прямо глаза вытаращили от удивления. — Ты с тем знакомым ещё и насчёт вина договорился? — Нет, вино мы и без его разрешения можем попить, — и я достаю из внутреннего кармана пальто бутылку, штопор и три пластиковых стаканчика. Да, я подготовился основательно. — Давай открою, — сразу предлагает Дима. Вот это да, с одного раза запомнил, что тут мне нужна его помощь. Хотя, на самом деле, я прекрасно умею открывать эти бутылки, и даже получше Димы, даже гвоздем могу открыть! Но ему ведь нравится чувствовать себя сильным. И я никак не могу лишить его этого чувства. — Ну что, Аркадий, теперь с тебя тост, я в прошлый раз говорил! — требует Дима со стаканчиком в руке. Я долго не думаю и тут же выдаю мысль последних дней. — За то, чтобы каждый из нас нашел себя! — Хм, вот это правильно, — замечает Марина и косится на Диму. А у меня появляется желание узнать ее получше. Видимо, она тоже понимает Диму лучше, чем он сам, но прямо ему об этом не говорит. — Кстати, Аркадий, а почему у тебя именно эта песня на звонке стоит? — спрашивает он, сделав глоток. — «Закрой за мной дверь, я ухожу». — Хм…ну, это мой девиз по жизни. — То есть? — Нужно вовремя уходить. И она мне об этом напоминает. — Откуда уходить? — Оттуда, где мне не место. Он озадаченно смотрит то на меня, то на сестру, а она многозначительно опускает глаза. — Марина, а ты тоже любишь зарубежную музыку 80х, как Дима? — поскорее перевожу тему я, пока до Димы не дошел смысл моих слов. — Раньше точно любила. — А теперь нет? — А теперь, когда я ее слышу, вспоминаю много плохого… Она вдруг замолкает, хмурится, и быстро уходит в сторону от нас. — Марин… — Не надо. — Дима останавливает меня за руку. — Лучше не надо. Оставь ее. Я покоряюсь. Видимо, я что-то задел. Даа, мы действительно очень похожи. — О, посмотри лучше, какой закат! - восклицает Дима. Оборачиваюсь. Закат действительно хороший. Небо раскрашено оранжевыми полосками, а вдалеке готовится исчезнуть последний кусочек солнечного диска. Дима достает телефон, делает несколько фотографий и выкладывает их в сеть. К нам возвращается Марина. Мы втроем молча стоим и смотрим на закат. Красиво. На этой романтической ноте нас совершенно бесцеремонно прерывает Юрий Геннадиевич. — Я ухожу домой, возвращай ключи, — кричит он, появившись из люка, как черт из табакерки. — Ах! Ещё и вино пьёт! Куда ты пьёшь то? Вот потом не приходи ко мне! — Я охране верну ключ. — Нет уж, знаю я тебя, охране! Я ответственность несу, ты меня не подставляй! — Ох, бедняжка! — Саркастически отвечаю я, но пререкаться с ним дальше у меня нет никакого желания, особенно, при посторонних. — Ладно, пойдёмте, ребята. К сожалению, на сегодня всё. — И прекрати пить! — кричит мне Юра в спину. Но я его игнорирую. Мы молча спускаемся по лестнице и выходим на тротуар. Только оказавшись внизу я замечаю, что на город уже опустились сумерки. — Ну ладно, я пойду, — говорит Марина и протягивает мне ладонь. — Рада знакомству, Аркадий. Правда. Если честно, думала, будет хуже. — А что ты думала? — я дружески жму ее руку. — Я думала, что ты мерзкий, как и все мужики. А ты ничего. — Ха-ха! — Но ты ведь ни на что не рассчитываешь, надеюсь? — строго спрашивает она, разорвав контакт. — Только если на дружбу, — заверяю я. — Посмотрим. Дим, ты идешь домой? — Я…попозже. — Ладно, тогда я пошла. — Подожди, давай я тебе такси вызову, темно ведь уже! — Не надо. Я хочу пройтись. Пока, Аркадий! — Пока! Мы остаёмся втроём — я, Дима и рой бабочек у меня в животе. — Пойдем ко мне? — дрожащим от волнения голосом предлагаю я. Дима улыбается и смотрит на меня так, будто уже все понял. — Конечно пойдем.