Он устал от себя

Сережа Ваню очень сильно любит, они уже больше двух лет вместе, никогда не расстаются. Почти. Познакомились в кальянной, туда Ваня с Сашей — другом своим пришел. Сережа не знал, что заказать, поэтому у «красивого мальчика попросил совета» со слов Сережи. У них все очень радостно, каждый день насыщен эмоциями, как положительными, так и отрицательными, но это им жить не мешает, у них любовь навсегда, они знают, что Ваня для Сережи судьба, а Сережа для Вани. Живут мальчики вместе, быт пополам делят, деньги откладывают на свою квартиру, каждый учится в своем университете, Ваня на программиста, а Сережа на кондитера. «Какой мальчик, такая и профессия», — часто твердит Ваня, когда речь о учебе и работе будущей его парня заходит. Они счастливы. По крайне мере были счастливы. Ваня с работы уставший приходит. Стоять на кассе в «Красном&Белом» не так легко, как кажется. Он не сильно любит людей, особенно выпивших, а они там появляются чаще всего. Дома Сережа ждет и мысль эта греет, но сердце почему-то не бьется как раньше. Странно, но может это связано с тем, что это уже что-то обыденное? Именно так и будет считать Ваня, плохих вариантов и быть не может. Он знает, что мальчика своего всю жизнь любить будет, он знает, что дорог ему этот человек. Сережа, кстати, даже не сомневается в этом, знает, что Бессмертных врать не умеет. Сережа стоит в проеме кухни напротив двери, за Ваней уставшим наблюдает. Пешков обнять бежит свою солому ходячую, когда понимает, как сильно скучал. Ваня не против обнимашек, наоборот, очень им рад, ведь только Сережа так греет душу, особенно после трудного рабочего дня. Они долго стоят, без слов, в гробовой тишине. Никто не сопротивляется, но русому юноше хочется выбраться из объятий кучерявого. Наверное, это от усталости и сильно испорченного настроения. Бессмертных не хочет его еще и Пешкову портить, поэтому обнимает до конца, кудряшки между пальцев пропускает. — Вань, — всю тишину нарушает Сережа. Имя парня своего тянет долго, с любовью огромной, это каждый дурак поймет, — а я тебя люблю, — словами подтверждает фактор долгой и мягкой любви к Ване. — Я тебя тоже, Сереж, — спокойно, тон никак не меняется. Сейчас у Бессмертных не хватает эмоций, чтобы выразить все свои чувства, которые где-то между мыслей затерялись. Когда Ваня переодевается уже в любимую домашнюю одежду, на кухни оба идут. У Сережи сегодня прилив ласки какой-то, поэтому после того, как русый чайник ставит и садясь на стул в телефоне залипать начинает, Пешков, недолго думая к нему лезет, сесть сверху пытается. Хочется парню приятно сделать, чтобы тот расслабился и отдался в мягкие теплые лапки кучерявого. Но Ваня не горит желанием, как-то контактировать с Сережей. Да, он любит его, да, он очень хочет с ним посидеть в обнимку, но не сегодня, не то время, не тот день. Бессмертных был уверен, что это разовая акция. В кровати холодно без Пешкова. Бессмертных просыпается каждый раз, как тот просыпается. Кошмары, туалет, покурить. Ване очень холодно. Холодно в сердце. Никто из них точно не знает, когда это кончится. Между ними химия — очевидно. Что-то не так — очевидно. Ваня перестал любить — сомнения. Мыслей много и Ваня с ними не замечает, как его чудо вернулось в кровать. Пешков сзади приобнимает и сопит на самое ухо. Ваня следит за сердцебиением, своим — чуть скачущим и ускоренным сейчас, сережин — медленный, размеренный, кажется, под него можно уснуть. Что и делает русый каждый раз. Утро наступает неожиданно. Вроде только что глаза были окутаны ночной, такой приятной, темнотой и вот снова — яркий свет и неприятные ощущения. Кровать снова веет прохладой без Пешкова. Он, кажется где-то на кухне шуршит пакетами из магазина. Ваня с постели холодной встает, по телу мурашки мелкие бегут, будто жучки своими лапками перебирают. Босые ноги по кафелю такому же холодному как постель вступают и Бессмертных до кухни доходит. Сережа оборачивается. Такие глаза счастливые, улыбка до ушей, свитшот розовый. Ваня с ним — противоположности. Для русого странно носить розовое, странно улыбаться каждое утро, странно делать что-то и быть счастливым. Себя он чувствовал таким… два месяца назад? Как не странно, но это было с Пешковым, но странно кое-что другое. два месяца назад Почему Бессмертных так резко стал холодеть и терять эту тягу к Сереже? Что ему так мешает? Выгорание? Нет, быть такого не может, парень сгорит, только после солнца. Ваня хочет любить, хочет снова почувствовать то, что и было раньше, если можно считать эти чувства между ними любовью. Сережа к теплу льнет как прирученный звереныш, а Бессмертных за дверь его выкинуть пытается. Что? Сережа на учебе или на работе или просто гуляет где-то сам. Без Вани. Русый бутылку за бутылкой в себя жидкость горькую вливает, часа два назад стало все равно, что это. Вино, водка, ликер — похуй. Потому что впервые Сережу сегодня ударил. Пешков как самый послушный песик домой возвращается, несмотря ни на что. Надежда, что Ваня изменится есть, как и огонек внутри, правда слишком больно ключи в знакомой двери проворачивать, только уже без наивности это детской, но и не с желанием вещи собрать и навсегда уйти. Потому что не сможет Сережа вот так, раз и навсегда. В прихожей темно, как и во всем доме. Сережа, не разуваясь вперед проходит, какой смысл, если все равно полы мыть придется. Куртка брошена куда-то в сторону вешалки, на которой еще пару таких же висят. В ванной свет голубоватый из-за старых плиток цвета лазурного. Кудрявый в отражении себя рассматривает, на скуле синяк один такой синеватый уже, с вкраплениями красными маленькими совсем. Сережа кончиками пальцев по коже проводит, щурясь от ощущений неприятных. Хотя, внутри больнее намного. Пешков прохладной водой щеки моет, все так грязно, неприятно и хочется себе лещей надавать. Потому что не нужно было ревновать Ваню, потому что все проблемы только от Сережи, потому что Русый не любит уже давно, а Сережа на последнем издыхания за чувства и жесты симпатии из жалости обычной держится. Сложно воспринимать происходящее, сложно воспринимать Ваню, сложно воспринимать факты того, что его не любят. Сложно было понимать, что теперь ты находишься на месте брошенного кота, которого никто подобрать не захочет, в объятия свои не пустит. Но Сережа будет молчать, он заберет последнее от этих отношений, он каждую частичку Вани в себя впитает, он ему все еще дорог, пусть чувства теперь только с одной стороны. Пешков готов принять и потерпеть. Он готов, правда. Ваня на стуле сидит и в пол смотрит, за руку держится. Болит. За плечом слышатся шаги, и так понятно, что это Пешков, ни у кого кроме него и Вани ключей нет. Сережа на носочках крадется, будто мышка, пусть по сравнению с мышкой он слишком большой. Сереже он об этом не скажет, не будет рушить и так сломанную психику после сегодня. Русая голова смотрит через плечо на щенка побитого, который все ближе и ближе подходит схватившись за плечи свои. боится, что ударят по новой. Бессмертных лезть больше не собирается, и так дел натворил, поэтому лучше себя в руках держать. Русый поникший весь, глаза слезами наполняются. обидно не от того, что его ревнует, а от чувств своих, от того, насколько парень его беспомощен, насколько он зверь. Сережа видит все прекрасно, в ноги бросается, извиняется долго, по коленке гладит, пытаясь свое тепло передать, успокоить пытается, извиниться старается. Все тщетно. Бессмертных кричит, кричит и остановиться не может, соседи по трубам стучат, поздно уже очень, могут и полицию вызвать, но Ване все равно. он устал, и не от Сережи.

он устал от себя.

Извиняться не Сережа должен был, точно не он, но Ваня через себя не переступит будет дальше причинять боль. Ведь Бессмертных не хотел, честно не было желания рушить все это, бить Пешкова, придумывать эти конченные и ужасные чувства. Любви больше не чувствуешь, да Ванечка? Чувствуешь, сука, еще как — всеми клеточками. Чувствуешь острую боль в груди, когда Пешков в слезах продолжает выслушивать, как тебе с ним живется плохо. Он же и уйти может.

Одиночество.

Слово, которого Ваня боится больше всего, он больше всего хочет этого избежать, поэтому с Пешковым остается, пусть не любит, пусть чувств кроме ненависти не испытывает, но он будет с ним, ведь один останется, навсегда.

…

Ваня в клубе зависает, уже неделю почти, голову разгружает от боли накопившейся, чтобы забыть о существовании Пешкова, который любить будет этого парня всегда, который постоянно готов свою любовь давать. А он дома ждет каждый раз, но не дожидается и засыпает, а на утро видит тело комочком сложенное у кровати рядом, эта голова Русая, вся алкоголем пропахшая. Сережа волнуется сильно очень, звонит, но когда не отвечают — плачет. Очень долго слезы из глаз своих карих льет, но ничего не расскажет Ване, перечить не будет. А Ваня отдыхает, пьет и на девушек на шесте смотрит. Сегодня клуб необычный выбрал — гей клуб. Все же по натуре он гей, поэтому стоит немного поддержать этот так называемый образ. Тут парней много и практически каждый угостить хочет, познакомиться, глазками каждый стреляет и все одинаково, все абсолютно идентично. Не то что Сережа, он по особенному смотрел, искренне очень, любяще, в глазах его любовь в его глазах не сверкала, она полыхала языком огненным и не заметить этот костер — позор. каждый из этих пидоров предлагал потрахаться просто, переспать, а потом разойтись как не в чем не бывало. Да, Ваня красивый, да, трахается он ахуенно, но об этом знает единственный Сережа Пешков, который не раз об этом говорил самому Русому. Пусть все одинаковые, но один выделиться смог. Около стойки барной, стоял парень красивый, с волосами прямыми, такими же как у Вани, только цвета другого, темно-каштанового. Глаза медовые, через них все видно, весь огонь пылающий в нем, весь огонь азарта и страсти. Нос ровный до безумия только горбинка небольшая красоту эту портит, пусть даже и намного эстетичней этот носик делает, ниже губы находятся, припухшие немного, накрашенные помадой по краям свершившийся. Скулы выделялись очень даже при свете цветном, видимо парниша с опытом и хуи не раз сосал, Ваня тоже с опытом большим, поэтому шарит за это все. На парне был топ одет розовый, но соски все равно выпирали, как две бусинки маленькие, но манящие к себе, чтобы вылизать их. По верх топа зипка уже ярко-розовая, с плеча острого спадающая. Красивое зрелище, тут даже не поспоришь. Внизу укороченные черные джинсы, а на коленках стерлась ткань немного. Но главная изюминка парня этого — чокер розовый. ТАкой же у Сережи есть, только там сердечко, а тут кольцо соединяет ремешки рядом с кадыком. Ваня решается сам подойти, это единственная персона которая зацепила его, слишком он уж привлекательный. Ваня подходит к барной стойке и заказывает коктейль, пока не сильно алкогольный, чтобы быть хотя бы в уме разуме. Когда диктует заказ свой, видит взглядом боковым, как его сверлят. Это тот самый парень, на которого Бессмертных глаз минуту назад положил. Сейчас русая голова слишком в себе уверена, поэтому голову поворачивает и теперь он своими глазами стеклянными сверлит юношу и ближе подходит. Он точно младше Вани, но выглядит не менее красиво. Диалог все же начать решается. — Привет, — ухмылка ехидная, когда стоит бедром в бедро с парнем и нависает сверху, — такой красивый парень стоит один у барной стойки? Или все же есть друг? — ответа ждет, на губы сладкие засматриваясь, те еще и приоткрыты немного. Был бы это Сережа, то с радостью поцеловал, но пока нельзя. — Приветик, — лыбу не менее ехидную давит, — ну да, один. Может раз красивый, то коктейльчик закажешь? — ножку на носочек ставит и крутить начинает садясь на освободившийся позади стул и ноги раздвигает, чтобы пропустить Ваню и чтобы тот встал между ними. Ваня не знает что на вопрос ответить, вроде хочется, а вроде и нет. Перебороть желание заказать все же исчезает. Сейчас хочется больше познакомиться с этим красавчиком. — Погоди, давай пообщаемся. Как тебя зовут? — Сережа, — мир Вани падает вниз. Он пришел сюда, чтобы отбросить все мысли про Сережу, но от все равно тут, он все равно его догоняет. Нет, так не пойдет, Бессмертных все равно познакомится и все равно как зовут парня, ведь это просто имя, это не метка, его же всегда можно сменить если что, — А тебя? — Иван, но для тебя просто Ваня, — руки вместе их сплетает, в один замок и подбородок немного приподнимает, чтобы тот только на него смотрел и никуда взгляд не отводил. — Хорошо, просто Ваня, какими судьбами здесь? — он еще и издевается, ну хорошо, будем играть по его правилам, пусть и нет особого желания. — Ищу красивого мальчика, которого смогу выебать, — взглядом в душу смотрит и руку сильнее сжимает, тянется ближе, делая вид что поцеловать хочет, а Сережа верит, тоже тянется, тоже хочет связаться в поцелуе страстном, но Ваня резко в сторону бармена смотрит и спрашивает у темноволосого, — ты что будешь? — Виски с колой, — в пол смотрит, обидно из-за действий Бессмертных, ведь и правда поцеловать хотел. — Бармен!..

…

Бессмертных с новым знакомым выпили шотов много, трогали друг друга и решили вип комнату взять, на часик, чтобы побыть вместе, без лишних глаз. Бессмертных игриво смотрит на Сережу, сидящего на его колене. Он смотрит и радуется, он тянется к Ване, но тот отказывается, все снова и снова, поцелуя избегает, пусть и пьяный в стельку. С такими как Сергей все равно трезвым быть надо и держать ситуацию под контролем, чтобы не перейти границы дозволенного, пусть они же давным — давно стерты. — Ваню-ю-юш, а у тебя же нет парня или девушки? — из пелены алкоголя выводит голос низкий. Ваня думает долго, в глаза сидящего на нем парня смотрит. — Неа, — все то, что было между ними с Сережей — сломано? Не с этим Сережей, а с его родным — Пешковым? Но видимо Ваню это сейчас не колышет, ему все равно, сейчас его объект обожания — Сережа из гей клуба, который прямо перед ним. — Может тогда, — до рубашки Вани пальцами тонкими касается и вторую руку подключает, чтобы пуговку расстегнуть, — ты меня оттрахаешь прямо здесь? На этом диване? — пуговица одна за другой растягиваются, пока Ваня под топ розовый рукой лезет и смотрит на зрелище, глаз радующее. Парень сидящий сползает вниз на колени и перед Ваней усаживается. Языком проводит по бугорку — вставшему члену Русого. Тот стонет негромко и глаза прикрывает. Но когда открывает, видит перед собой комнату темную — спальню его. Парень весь запыхавшийся, дышит тяжело очень. На улице ночь, он лежит в кровати. Это был сон? Голову направо поворачивает и видит макушку темно — коричневую. Это Сережа. Он голову поворачивает в сторону Вани. — Вань, ты чего? — голос сонный, низкий, точно такой же как и во сне. Бессмертных назад отползать начинает, глаза круглыми стали, прямо как монеты пятирублевые, одеяло за собой утаскивает, из-за чего видит лежащее тело. От страха парень не замечает как падает с кровати и вместо того, чтобы на пол приземлиться, летит куда-то вниз не ударяясь не обо что, не видно кровати, не видно ничего, он летит в бездну, на самое дно, на котором видимо ему пожизненно находиться. Глаза закрывает, чтобы от этого ужаса избавиться, чтобы забыться, чтобы просто не видеть что происходит. Но он снова очи открывает, снова спальню видит. Парень не осознает что происходит, сразу одеяло открывает, глаза на мокром месте, все точно так же, как и минуту назад, только теперь вместо Сережи с волосами темными лежит его Сережа, голова кучерявая, из-за этого из глаз льются горькие слезы. Радости? Это то, о чем мечтал Ваня, это была его цель, плакать не из-за горя, а из-за счастливых моментов. Он видит как голова кучерявая поворачивается и он видит опять его Сережу, сонного очень, но все еще до без ума красивого. Русый срывается и лицо расцеловывать начинает, игнорируя вопросы Пешкова, ведь сейчас Ваня счастлив, он счастлив тому, что с Пешковым спит, он счастлив каждой секунде, ведь когда-то они могут разойтись, весь огонь в глазах потухнет, но Ванюша уверен, что до самой старости будет с его чудом — Сережей Пешковым.