feel special.

      В отношениях Минхо и Джисона время давно стёрло какие либо грани, потому как они и не имели никакого конкретного статуса, как например Чан и Феликс, обозначившие друг друга лучшими друзьями. Минхо время от времени хотел собственными руками придушить Джисона, а тот только об этом и мечтал на постоянной основе, что скрывать как-то не пытался, и говорит старшему при каждой возможности. Для Минхо это было просто идиотской шуткой в стиле Хан Джисона.       Пока мемберы давятся смехом от очередной шутки про слипшиеся пельмени, Джисон в очередной раз шарится в своей голове, с целью найти то самое, что выбесит его, но лишь до той степени, когда он играет желваками на свету и тяжело выдыхает, отмахиваясь от очередной нелепой доебки младшего. Хан и не скрывает, что установка «я старший, а значит выше этого» — его порядком заебала и он хочет чувствовать в старшем своего соулмейта (готового хотя бы иногда сдавить его шею крепкими руками), а не занудного хёна, что строит младших. Эти махинации применимы к Чонину, Сынмину и остальным, а Джисон чувствует и знает, что он особенный. Ну не такой как все, понимаете? Позволено больше, шутки острее, взгляды дольше, прикосновения интимнее. Он по блеску в глазах читает, как старшему нравится его общество, но уже не знает, как ещё ему намекнуть, что он собирается организовывать расширение территории и поцелуй в шею был только началом?       Профессионализм, с которым Минхо косит под идиота — достоин восхищения. Джисоново упорство достойно как минимум памятника и нагрудной медали. Можно даже шоколадной.

***

      За день все вымотались не на шутку и очередь в душ выстроилась ещё в машине, через общий чат. Беззвучный режим сработал против Минхо, о чём Джисон его сразу уведомил. — Почему ты раньше не сказал? — Ли негодует до чертиков забавно, сводит брови к переносице и вытягивает губы, как будто это должно сделать его грозным. — Потому что я хотел пойти в душ раньше тебя и взять твое нижнее белье, — смеется в ответ брюнет, отрывая кожу губ. — Ты мне ещё прошлые не вернул, — в машине повисает неловкая тишина и тихое «эм, понятно» от Кима, что даже на секунду оторвался от телефона. — На ужин позову тебя последним. — Ты врешь. — Я не умею врать. Питомцы едят после хозяев, — вернув все свое внимание к дисплею телефона, Ли дает понять, что разговор окончен. Джисон лишь дуется на это, принимая для себя решение, что еще припомнит старшему его слова, да еще и поизъебистей.       Быстрый душ взбодрил уставшего после тяжёлого расписания Хана и он, предоставив ванную Минхо, бросает на того незамеченный игривый взгляд и удаляется в чужую спальню, которую Ли делил с Феликсом, оставшимся на ночь у Чана, из-за его участившихся кошмаров. Комната мяурачи была одной из самых атмосферных, из-за всех этих led-подсветок, белых голых стен и мерцающего в темноте компьютера Ликса, но Джисон не за усладой для глаз тут рискует своей задницей. В верхнем ящике шкафа он находит то самое, за чем пришёл в чужую комнату. Не то чтобы вор, не то, чтобы спрашивал разрешения, а в компиляции — Минхо вовсе разорвет как хомячка.       Спрятав вещицу под футболку, лепечет себе под нос «шалость удалась» и это действует как персональная мантра, чтобы шалость действительно удалась.       Дверь ванной захлопывается, заставляя Джисона вздрогнуть, словно напуганного зверька, и на носочках выбежать в коридор, пересекаясь с Ли на финишной прямой, возле своей комнаты. Тот бросает лишь уставший взгляд на брюнета и сводит брови к переносице. — Схуяли довольный такой? — Понижает голос старший, зачёсывая назад серебристые волосы. — Ничего, просто ты такой красивый, хён, — лучезарно улыбнувшись, Джисон огибает старшего, неуклюже врезаясь в дверной косяк своей комнаты. — Увидимся, хён, — хитро щурится, улыбаясь, и захлопывает дверь спиной. — План, блять, надежный, как песочные часы, Джисон… Может он вообще пропажу и не заметит. — Что ты уже взял у хёна? — Подаёт голос Хван, переворачиваясь на бок и придерживая голову рукой. Джисон улыбается по-дурацки, давясь собственным смехом и показывает парню то, с каким наваром вернулся. — У него реально такое есть? Удачи выжить, а я не хочу быть свидетелем убийства. Буду у Сынмина — лепечет Хван, собирая свои провода и покидая комнату.       Младшему только это и надо и, захлопнув дверь за парнем, он готовится и устраивается поудобнее, начиная ждать.       Только под звук громко захлопнувшейся двери, он подскакивает с постели, устремляя взгляд в зеркало на своё подтянутое, крепкое тело. Медовая кожа визуально выглядит так дорого, будто Хан сделан из дорогих металлов, а рельеф мышц моментально бросается в глаза. Он бы с радостью взял сам себя здесь и сейчас, если бы не ублюдский, единственный элемент одежды, скрывающий неестественно округлые для парня бёдра своим уродливым принтом.       Минхо распахивает дверь, ударяя ту о стену и останавливается в проёме, поджав губы и играя желваками в свете синей неоновой настольной лампы. Хёнджин такой же двинутый на неоне, как и Феликс, и сейчас это играет против выдержки Ли Минхо, и абсолютно на руку Хан Джисону. Минхо нарочито медленно скользит острым взглядом по широким плечам, спускаясь к торсу, пока не доходит до них. Это малость укололо его гордость, дав смачную отрезвляющую пощёчину. — Это моё. — Джисон кожей чувствует это тихое рычание. — Мне больше идёт, — юноша крутится перед зеркалом, поворачиваясь задом и заглядывая себе за плечо, прикусывая губу. — Смотри как классно коты смотрятся на моей заднице. Но лучше бы, конечно, смотрелись твои руки. – Ли громко цокает на стол дешёвый флирт. — Блять, Джисон, это мои счастливые трусы. Верни. — Зажав переносицу меж пальцев, старший проходит вглубь, скрывая весь этот срам за дверью. — С котиками? — Да, с котиками. Отдай обратно. — Без проблем, — улыбается брюнет, оттягивая резинку боксеров и спуская ту ровно до паха. Минхо несколькими шагами преодолевает расстояние между ними, хватая парня за запястья и заводя те за спину. — Что не так? Возвращаю краденое. — Чего ты добиваешься, Джисон? — Сдаётся старший, зная, что бороться с упрямством младшего бесполезно, остаётся лишь принять его правила и играть до конца. — Твоего внимания, — Хан подаётся вперёд, касаясь разгорячённым дыханием чужих губ и наблюдает из-под пышных ресниц, как закипает старший. Ему нравится его раздражённое лицо, крепкая хватка, что граничит с болью, но остаётся всё такой же нарочито нежной. Джисон знает, что он особенный и нагло этим пользуется. — И я его получаю, но мне нужно больше. — Щека к щеке, Хан опаляет чужое ухо дыханием и чувствует, как хватка старшего резко ослабла. Находить чувствительные точки Минхо - побуждает в нём невероятный азарт, вместе с огоньком в глазах. — Хочешь забрать своё — забирай, тебя никто не остановит. — Знаешь это чувство, когда человек раздражает тебя настолько, что ты то ли вмазать хочешь по этой мордашке, — чужие пальцы скользят по чужой щеке, Хан кожей ощущает на себе взгляд Минхо, даже кровь стынет в жилах от этой жадности. — то ли целовать до тех пор, пока он не растворится в тебе. — Фу, Минхо, что за сопли. Ты за трусами своими пришёл или дешевые подкаты на мне испытывать? — Завали ебало, — рычит старший, рывком притягивая младшего вплотную.       Хан не сдерживает тихого полу-стона, стоило голой груди коснуться чужой, скрытой тканью. Колени подгибаются и Джисон уже любуется старшим снизу вверх, дыша через раз и глаза закатывая, стоит чужим пальцам вцепиться в крепкую шею.

Джисон особенный.

      В тишине слышится сбитое дыхание обоих, нарушаемое лишь шумом из соседних комнат. Никто и представить себе не может, что происходит по соседству. Минхо, крепко держа младшего за шею, усаживает того на постель. Очарованный сосредоточенным лицом старшего, опомниться удаётся не сразу. В глазах напротив он улавливает сомнение и решается действовать наверняка. Идти на попятную слишком скучно и не по-ханджисоновски.       Джисон заныривает под футболку старшего, нежно касаясь губами чувствительной кожи живота, двигается вверх и проходится по шраму, задерживаясь и глухо причмокивая губами. Свернув обратно, губы уверенно касаются кромки домашних брюк, задевая самым кончиком языка нежной кожи, дразнясь. Тяжёлый выдох срабатывает как красная тряпка для быка, и Хан продолжает скользить поцелуями вниз. Сквозь дешёвую синтетику касания ощущаются недостаточно остро, недостаточно близко. Джисон тянет ткань вниз и довольно мурлычет от тяжести чужой руки на затылке. Перед взором предстаёт средних размеров член, с круглой розовой головкой, что так и требовала к себе внимания джисоновых губ. Он словно ушёл в себя, заворожено рассматривая полувозбужденный орган. — Ты раздражаешь, — скорее смущённо, чем недовольно. — Поэтому раздражённо трахни мой рот, хён, — растянув губы в улыбке, младший усмехается.       Минхо несдержанно содрогается, ощущая поцелуи косыми мышцами живота, и тянет младшего за волосы, вбирая полные лёгкие воздуха. Настойчиво брюнет высвобождает руки, изящными пальцами заключая полу-вставший член в плен, медленно стимулируя. Помогая себе губами, Хан постепенно вбирает налившуюся кровью плоть в рот, показывая все преимущества парня рэпера. Язык юрко проскальзывает по каждой вене, с нажимом, чувством, толком, показывая Минхо, что его игра в «старшего брата» — хуйня полнейшая. Язык двигается настолько быстро, что ощущается везде и сразу, сводя светловолосого с ума.       Он вбирает член до тех пор, пока головка не упирается в горло, а в глазах собирается влага. Темп начинает нарастать слишком быстро, Минхо дышит часто и громко, этого недостаточно. Джисонова гордость задобрена недостаточно, он хочет слышать больше. — Сядь мне на лицо, — выдыхает младший, с звонким хлюпом отстраняясь, и усмехается с растерянного лица Ли. — Ты безумец, — лепечет старший, пытаясь взять себя в руки. Джисон хватает его за предплечья и тянет на себя, касаясь головой матраса. — Джисон, нет! — Джисон да. — Я ведь не готовился, Сон, — и младший готов умереть на месте, ведь шёпот и смущение Минхо — воспоминание на вес золота. — Не перегибай. — Минхо, я спрашивал готовился ли ты? — Мотает головой. — Ты беспокоишься за мой комфорт или за свой? Меня всё устраивает. – Сомнение в глазах Минхо продолжало неуверенно плескаться. Младший продолжил наступать. – Хён, я хочу не только твоего внимания, но и твою задницу у себя на лице. — Ты ненормальный, — лепечет тот, усаживаясь младшему на бёдра. — Да, поэтому будь добр, садись, — улыбается тот и тянет старшего за бёдра, крепко впиваясь пальцами в кожу, до белых пятен. — Доверься мне.       Чужой вес ощущается так правильно, кожа старшего всё ещё пахнет гелем для душа, и Джисон уверен, что сейчас сойдёт с ума. Язык широко мажет по ложбинке, заставляя парня сверху вздрогнуть. Джисон крепко сжимает его бёдра, удерживая, и делает на пробу ещё несколько размашистых движений. Кончик языка настойчиво толкается в анус, пока сверху раздаются вздохи. Недостаточно. Набирая полный рот слюны, Хан толкается глубже, выбивая из старшего вздохи своим языком, пока на бёдрах начинают зарождаться новые галактики.       Движения становятся резче и глубже, Минхо сверху захлёбывается в собственных ощущениях, дербаня футболку во все стороны, пока изнутри он чувствует, как разбивается на тысячи осколков. Это ощущается так неправильно и при этом невыносимо хорошо, что тот начинает несдержанно всхлипывать.       Хан подскакивает, снимая парня на свои бёдра, сам принимает сидячее положение, несмотря на то, что спина моментально начинает болеть. Он обеспокоенно смотрит в мокрые глаза напротив и утирает влагу пальцами. — Малыш, я сделал тебе больно? — Чёрт, блять, нет. Всё происходящее — ошибка. — На ошибках учатся, — улыбается, сквозь нарастающее волнение. — Остановимся на этом и сделаем вид, что я не совращал тебя? — Раздражаешь, Хан Джисон, — фыркает старший, успокаиваясь. — Мне явно не телефон в задницу упирается. — Джисон отводит взгляд, делая задумчивый вид и тяжело вздыхает. — Проверишь? — Минхо медленно двигает бёдрами, проезжаясь по паху младшего и выдыхает тому в губы. Всё внутри завязывается морским узлом, не оставляя места сомнениям. Джисон чертовски по-особенному влияет на его разум. — Хён, да или нет? — Даётся с трудом.       Невыносимо мягкие губы впиваются в родныечужие, сминая медленно, пробуя на вкус. Те, будто облако, нежные, лёгкие и будто бы могут легко исчезнуть. Минхо углубляет поцелуй, впиваясь пальцами в шею младшего, сдавливая и вырывая из груди тихий полустон. Он замирает на мгновение и давит чуть сильнее, подаваясь вперёд, чтобы кожа к коже, пока подушечки джисоновых пальцев очерчивают мышцы пресса Минхо. Невербальное согласие получено.       Поцелуй разрывается лишь на мгновение, пока Хан достаёт лубрикант из-под подушки (шалость ведь удалась), наспех разогревает тот между пальцев и подставляет ко входу сразу два. Светловолосый шипит недовольно, насаживаясь на пальцы и двигаясь самостоятельно. Джисон так трепетал над старшим, будто тот весь из хрусталя.       Избавившись от боксеров, Джисон устраивается у самой спинки кровати, усаживая старшего обратно, крепко сжимая его ягодицы и разводя в стороны. Исходящая предэякулятом головка скользит по ложбинке меж ягодиц и старший тихо стонет, изнывая. — Я думал ты тихушник, — подкалывает, получая тычок в плечо. — У тебя прекрасные стоны. — Завали ебало и вставь мне. — Я люблю, когда ты бесишься.       Подразнив парня ложными фрикциями, юноша входит без предупреждения, сходя с ума от узости, бархата стенок, плотно обхвативших член и несдержанного стона Ли, оглохнуть от которого — сродни благословению.       Плавными толчками, он заполняет парня изнутри, подбирая нужный угол. Минхо крепко обхватывает шею младшего руками, почти душа, и лепечет несусветный бред тому на ухо, лишь бы чем-то занять свой рот. Джисону бормотание быстро надоедает и, схватив парня за челюсть, он резко впивается в его губы грубо и сразу глубоко, языком сплетаясь с его, забирая всю инициативу на себя. На долю секунды глаза старшего закатываются, не в привычном жесте раздражения, и это так сильно чешет самолюбие Хана, что он, не задумываясь, срывается на размашистый, буквально беспорядочный ритм, уверенно попадая по простате старшего, срывая с его губ стон за стоном и каждый из них был потерян в их хаотично-мокром поцелуе.       Минхо кончает без предупреждения, сжимая младшего внутри себя с такой силой, что он кончает следом, прокусив старшему губу. Они сидят пару мгновений просто глядя друг другу в глаза и не сдерживая глупых улыбок. Брюнет мягко касается растрёпанных волос старшего, заправляя пряди тому за ухо и целует точно в родинку на носу. Без слов, он снимает со старшего испачканную футболку, скидывая на пол, и покрывает поцелуями тяжело вздымающуюся грудь. — Трусы мне мои вернёшь? — На выдохе интересуется Ли, подставляя шею под поцелуи. — А я смогу брать их иногда? На счастье. Чтобы ты почаще снимал с меня что-нибудь. — Ты отвратителен? Мне надо подумать, Джисон, — младший смотрит на него щенячьими глазами и внутри Хо что-то ломается. — У тебя есть ровно одно свидание, чтобы я поверил, что это не было ошибкой. — Мне хватит половины. — Завали ебало, — почти рычит Ли, плавно переходя на шёпот. — Поцелуй меня.

Джисон знает, что он особенный для Ли Минхо. Ли Минхо знает, что Джисон особенный для него. Это свидание — лишь предлог, чтобы не казаться легкомысленными и оба знают, что свидание закончится в постели.

— Парни, можно я уже зайду за своими наушниками, вас слушать невозможно… — Интересуется Хван через дверь. — Пиздец, это было настолько громко…? — Шепчет Минхо. — У нас картонные стены, — объясняет Хван. — Так что, позвольте забрать наушники.