Аван

      «Мы семья».       Эгоистичное дерьмо. Как вросшее под кожу проклятие; близкие лучше других умеют ранить прицельно в сердце.       Тесса переступает порог святилища и застывает. Имеет ли она право приходить сюда? Признаваться в грехах, надеясь на что? Прощение? Это так легко: творить зло, а потом с виноватым послевкусием причащаться. Добрыми делами откроется путь к райским вратам? Путь ее братьев-монстров ведет в чистилище. Тогда какой во всём этом смысл?       Несмелый шаг вперед. Стены церкви обдают холодом. У алтаря горят свечи, поставленные прихожанами, туда девушка и направляется. Кроме нее, никого больше нет, словно даже мир отрекается, называя изгоем.       Бездумный взгляд устремлен на свечи. За что молиться? Здоровье близких? Победы на охоте?       Проходит, может, пара минут. Никто не встречает. Мертвая, давящая тишина. Тесса оглядывает церковь, ожидая увидеть хоть кого-нибудь. В одиночку справляться с кошмарами трудно, но и находиться среди других охотников неуютно. Они не знают правду о ее взаимоотношениях с братьями-демонами.       По плечам снова пробегает ветерок. Тепло свечей нисколько не согревает. Она садится на скамейку в первом ряду, ставит локти на колени и подпирает голову. С креста на нее отказывается взглянуть он — тот, кому она хочет признаться в содеянном. Он же всеведущий, всё знает. Говорить вслух необязательно.       Глаза закрываются.       С чего бы начать…       Сбоку отворяется дверь. Кто-то выходит. Боковым зрением Тесса замечает, что священнослужитель высокий и широкоплечий, одет в черную рубашку с колораткой на воротнике и брюки. В довершение осквернения образа не хватает библии, от которой повалил бы дым, оставляя ожоги на руке адской твари.       Ее брат-близнец.       Ни приветствий, ни радости от встречи, ни объятий. Тесса отводит взгляд, понимая, что не сможет сбежать. Никогда не могла.       — У вас здесь работа?       — Да.       За его спиной показывается Дин.       — Где все? — ничего не выражающим тоном спрашивает она, стараясь не смотреть на них обоих. — Мертвы?       — Они были одержимы. Кто-то еще ведет охоту на тебя, — рассказывает ее старший брат. — Изгонять демонов не было времени. Бла-бла-бла. В общем, мы теперь заместители, — опирается он локтем на плечо Сэма и демонстративно поправляет колоратку.       — Чем это мы хуже?       — Вот именно, — переговариваются между собой братья, заставляя сестру сгорать от чувства несправедливости. Она не верит их словам, поэтому считает, что бедолаг можно было спасти. Только Винчестерам с недавних пор всё равно, кто погибнет, а кто выживет.       — То есть вы пришли по работе.       — Так точно, мэм, — докладывает Дин, сверля сестру пристально-выжидающим взглядом.       — Благодарить необязательно, — будто бы вскользь произносит его младший брат.       Разлука с каждой последующей встречей тянется бесконечно долго, хотя они стали видеться всё чаще и чаще — ею добровольно подписанный приговор. Над головой Тессы ореол одиночества. Они чувствуют, насколько ей тоскливо без них, даже если нахождение рядом с ними приносит страдания. Петля затянута.       — Выше нос, сестренка, — подбадривает ее Дин.       — Улыбнись, Тесс, — вторит ему Сэм.       Почему-то она подыгрывает им, растягивая мышцы рта и придавая выражению лица счастливый вид. Глаза блестят от слез. Когда-то давно братья смешили ее до коликов в животе. Теперь это иная реакция организма. Противостояние чувствам — невыносимая пытка — преувеличенная хуйня неженки.       Тесса вспоминает, где четыре месяца по меркам ада в сорок лет побывал Дин; что испытала душа Сэма, находясь в клетке с Люцифером. Мрак, мрак, сплошной облитый кровью мрак. И нескончаемая боль. Они дали обещание оставаться вместе, пока небо не рухнет на расколотую адом землю.       Необязательно что-либо говорить, всё на поверхности. Осязаемо. Дин подходит первым, касается ее головы и проводит ладонью по волосам. Ему нужно только одно. Может, немного больше — за надежду не карают.       В демонских глазах чернильная пустота. Тесса вздрагивает, встречаясь с ним взглядом.       — Дин…       Этого вполне достаточно. Нет, с лихвой. Рывком он хватает ее за волосы, вынуждая встать со скамейки. Томящийся стыд в глазах смиренной грешницы срывает с мужчины все преграды: он подзывает брата, и вдвоем они укладывают сестру на алтарь.       — Знаешь, кто спит с монстрами? Такие же монстры, — смеется Дин прямо ей в лицо. Он вдоволь любуется отраженным страхом в глазах Тессы, затем взглядом опускается ниже. — Какое искушение… — указательный палец скользит по ее нижней губе. — Что ты шептала до того, как явиться сюда? Чертовка.       — Я бы не принял раскаяния из твоего грязного рта, — качает головой Сэм, задевая губами ее ухо. По спине пробегают мурашки.       Они берут сестру за оба запястья и вытягивают в стороны. Гвоздей для великомученицы не припасли — ими служат их руки, крепко удерживающие ее распятой на месте. Без избитых: «Пожалуйста, не надо», «Что вы творите?». Одуматься уже поздно. Одуматься глупо — для поломанных жизнью охотников, для которых празднование дня рождения превращалось в бойню.       Их руки не отмыть.       — Устроим для него незабываемое шоу? — предлагает Дин с полной уверенностью, что земля сейчас не разверзнется, облака не прорежут молнии. Ничего не произойдет.       — Если душа просит, молись, — великодушно разрешает Сэм, оттягивая от воротника колоратку. Тессе всегда нравилось, когда братья для того или иного расследования примеряли на себе различные образы. Это походило на ролевую игру без плашки восемнадцать плюс.       — Вспомни, как ты звала его, глядя мне в глаза, — проводит Дин второй рукой от ее шеи к груди. Не сдаваясь, девушка дергается, избегая прикосновений демона. — Я был им для тебя, разве нет? Мы оба.       — И ты так отчаянно нуждалась в нем… — ведет Сэм носом по щеке сестры. Рука сталкивается с рукой брата. Тесса слышит, как они синхронно и самодовольно издают смешки. — Так нуждалась, — повторяет шепотом ее брат-близнец, — когда была на грани. Снова и снова. Столько не умоляют даже в адском котле.       Следом чернеют его глаза. В другой руке сверкает стальное лезвие ножа.       — Он знает, что я ненавижу ведьм больше остальных монстров, но всё равно набрался знаний от Ровены, — усмехается Дин, подставляя запястье. Острие лезвия мягко распарывает кожу, и на живот Тессы падает несколько капель крови. Те же манипуляции Сэм проделывает со своим запястьем. Предчувствуя неладное, девушка шевелится, не позволяя провести загадочный ритуал. Всякая магия имеет последствия, особенно темная. — В книге проклятых Ровена нашла одно занимательное заклятье. Сразу предупреждаю, попытка разрушить чары приведет к смерти.       — Что это за…       — Сейчас узнаешь, — улыбается Сэм, действуя крайне осторожно и не задевая жизненно важные артерии, после чего над кровью произносит заклинание. Рану заполняет обжигающая огнем алая вспышка.       В таких делах охотники не шутят.       Что он сделал?       Дин целует ее в шею, и неожиданно Тесса выгибает спину, ощущая импульс между ног. Дыхание старшего брата в этот момент сбивается. Не понимая, что происходит, она с немым вопросом в глазах смотрит на Сэма. На его смуглой коже проступает румянец. Только сейчас девушка замечает, что рука брата опущена вниз и движется методично.       — Ты ведь не хочешь, чтобы мы тебя касались, верно? — подначивает ее брат-близнец, сжимая ладонь до болезненного стона. Тесса вздрагивает, чувствуя нарастающее напряжение, словно невидимые пальцы ласкают ее промежность. Перекатываясь набок, она пытается избавиться от действия чар, но братья укладывают ее обратно на спину.       — Сюда могут зайти.       — О, разве мы не повесили табличку «Технический перерыв?» — отвлеченно спрашивает Дин, не переставая вести ладонью по члену. — Тебя сладко ощущать даже без прикосновений, — шепчет он, опаляя ее шею дыханием. С поражением Тесса закрывает глаза, не отказываясь признавать реальность происходящего.       Потому что никогда не откажется от братьев. Никогда. Никто и ничто не уничтожит ее любовь к ним.       — Отпусти себя, — стонет Сэм ей в губы, вместо руки представляя жар рта сестры. Верной до последнего стука сердца. — Давай. Позволь удовольствию завладеть тобой.       — Блядь, — выдавливает Дин сквозь зубы.       Демоны — это сосредоточение самых низменных человеческих желаний, их уродливая форма. Тесса не возвращалась из ада, не пила кровь Азазеля. Никаких оправданий, кроме чувств к братьям. Любовь к ним оставляет ядовито-смоляные пятна на душе.       Тысяча поводов ненавидеть себя. Раньше Винчестерам было свойственно обвинять себя за все неудачи: упустили монстра, не спасли как можно больше невинных жертв, развязали очередной конец света. Добровольная капитуляция — единственное спасение.       Она кончает поспешно, опережая их обоих.       — Ничего прекраснее в своей дерьмовой жизни я не видел. Спасибо, сестренка, — целует Дин ее в лоб и, придерживая за бедро, поворачивает набок, лицом к себе. С условным сигналом Сэм заводит ей руки за спину, а колено сгибает. Оставляя лежать в неудобной позе, он задирает низ клетчатой фланелевой рубашки. Пальцы нащупывают кружево на бюстгальтере.       — Скажи, чего ты хочешь? — заправляет Дин прядь волос ей за ухо. — Что угодно сделаю ради тебя.       Она честно старалась верить, что, в общем-то, словам грошь цена. Важны поступки. Но сейчас невозможно противостоять силе его охрипшего от возбуждения голоса.       — Будьте со мной.       — Всегда, родная, — клянется Дин, проводя пальцами вдоль линии ее скулы и замирая возле губ. Она льнет к нему, посылая к черту целый мир, лишь бы остаться рядом с братьями. Это всё, что имеет для нее значение.       Для всего семейства Винчестеров. В их жизнях были и еще остаются те, кому они небезразличны — как отголоски незабытых воспоминаний, под меткой прошлого. Сегодня они есть, завтра их не станет. Тесса Винчестер — это причина перевернуть вверх дном небеса или ад. Это сделка без щадящих условий контракта. Их жизни в обмен на ее возвращение, с неистовой, алчной потребностью.       Любимых не отпускают.       Быть вместе — не банальная обязанность, повешенный отцом крест. Дин присматривал за братом и сестрой, утешал их в трудную минуту, устраивал праздники, кормил, воспитывал. Относился к ним с любовью, которую могла дать только мать. У Джона были иные проблемы.       Их связь нерушима.       Тесса подается вперед, желая вновь получить тепло и заботу старшего брата. Не медля, он наклоняется, попутно расстегивая пуговицу на ее джинсах. Когда доносится отборная ругань, Сэм помогает ему справиться с препятствием. Ласкать и одновременно раздевать у обоих не получается, из-за чего девушку неожиданно пробивает на смех. На мгновение братья становятся самими собой, как прежде.       Смех обрывается стоном, скрывающим слезы. Тесса смотрит в глаза Дина и открывает для себя новый мир — по ту сторону, против кого годами воевала.       Они стаскивают одежду с ее безвольного тела. Вопросы отмирают, стыд поглощает растущий жар внизу живота. Чем раньше принять правду… Да, ей это известно. Либо так, либо никак.       Но что будет дальше?       Снова проезды по городам Америки, проживание в задрипанных номерах мотелей, охота на монстров и полное отсутствие преград. Где захочется: в постели, в душе, на обеденном столе, на полу. Когда угодно. Не придется оправдываться, объяснять чужакам, что они заселяются втроем, потому что нетрадиционно состоят в любовном треугольнике, а не являются родственниками. Это вызвало бы шквал праведного гнева.       Ладони согревают от церковного холода: они проходятся по плечам, шее, груди, животу, и голод ощутимо усиливается. Тесса чувствует их нетерпение. Дин на правах старшего ласкает сестру первым. Всё еще цепляясь за иллюзию, она пытается свести колени вместе, пока тяжелая ладонь Сэма не обрушивается на ее ягодицу. Вскрик отзывается звоном в ушах и проносится по всему святилищу.       Прикасаясь к покрасневшей щеке, второй рукой Дин настойчиво раздвигает ее ноги и проводит пальцами по клитору.       — Нет…       — Малыш, мы уже это проходили, — чуть дрожащим голосом произносит ее брат, ощущая потребность скорее получить разрядку. Сэм решает наказать сестру новым шлепком по ягодице сильнее, чем в первый раз. На пальцах Дина обильно выделяется смазка. — Какое может быть нет, если вся твоя суть желает отдаться монстрам?       Она пробует вырваться из хватки брата-близнеца, и на мгновение может сложиться впечатление, что она поступает так нарочно. Для нее это в прямом смысле пытка удовольствием.       — Дин…       Не внимая просьбам, он подхватывает ее под коленом и шире раздвигает ноги. Видя, как брат наклоняется, Тесса уже восклицает:       — Дин!       Нет-нет. Да-да. Она не понимает, не примиряется с желаниями и чувствами. Снова противостоит самой себе, будто разрываясь на две половинки. Демоны всегда занимались тем, что совращали людские души и ломали их.       — Ты говоришь «нет», но по твоей реакции… — прислушивается он к звукам скользящих пальцев. — Хватит тратить силы впустую.       Голова наклоняется к ее промежности, и, как только язык соприкасается с сосредоточением желания, Тесса громко стонет, выгибаясь. Без предупреждения Сэм сзади вторгается внутри нее двумя пальцами. Губы находят чувствительное место на шее и прикусывают кожу. Из распахнутых глаз катятся слезы.       — Умоляю…       — Отрицай. Повторяй снова и снова, что тебе это не нравится, — смыкает Сэм зубы на мочке уха сестры. — Твой старший брат не может напиться.       Дин припадает к ней с жадностью, поглощает, не отрываясь, и стонет от того, насколько много из нее течет. Пальцы Сэма толкаются быстрее, заставляя Тессу заходиться в рыданиях. Тело, охваченное дрожью, вновь сдается. Пока она кончает, братья не перестают ласкать ее языком и пальцами, подводя к новой волне оргазма.       Сгибая колени, девушка стремится закрыться, не ощущать себя столь чувствительной, за что на ее ягодицу обрушивается удар ладонью. С рычащим стоном Дин наконец-то отстраняется от нее. Глядя в блестящие глаза сестры, он собирает с подбородка остатки божественного на вкус нектара.       — Неужели всё? — усмехается Сэм, надавливая ладонью на живот Тессы и изгибом пальцев достигая нужной точки, чтобы великомученица согнулась. Внутренние стенки с силой сжимаются, удовольствие проносится по всему ее телу и выплескивается на одежду священнослужителя. Крик раздирает глотку. — Окатила, так окатила.       — Я не жалуюсь в принципе.       Приходя в себя, девушка обнаруживает белесые разводы на алтаре. Дыхания братьев восстанавливаются после пережитого оргазма. Магия работает — они ощущают всё то, что происходит с ней, и наоборот. Напряжение сменяется приятной слабостью в теле.       Это лишь демонские прелюдии.       Одежда беспорядочно летит на пол. Как есть — перед Господом первые люди, совершающие грехопадение. Где угодно можно назначать встречи, но Тесса уверена, что церковь была выбрана преднамеренно. Полностью обнаженными они забираются на алтарь: Дин становится на колени сзади, Сэм спереди. Его пальцы проходятся по ее промежности, собирают соки и отправляют себе в рот. То же повторяет их старший брат, только заталкивает девушке. Большим пальцем придавливая скулу, он шипит:       — Признай, детка. Признай это. Станет легче.       Ради успокоения ее души.       Эта реальность ошибочно неправильная, брошенная Богом на свободное падение, как сейчас Тесса не чувствует опоры под коленями, что до сих пор дрожат. Сэм обхватывает ее талию обеими руками и опускает взгляд вниз, дожидаясь, когда Дин «заботливо» направит его к промежности их сестры.       Стоит ей выразить отказ, как он проводит ладонью по члену Сэма, подготавливая для предстоящего проникновения. Из заполненного пальцами рта Тессы вылетает стон, сливаясь со сдавленным стоном брата-близнеца. Моргая сквозь пелену слез, девушка неотрывно наблюдает за движением мужской руки. Ей видно всё: тяжело вздымающаяся грудь Сэма, напряжение мышц накаченного пресса, скатывающиеся бисеринки пота к тонкой полоске лобковых волос.       Пальцы Дина в ее рту смачиваются накопившейся слюной. Не останавливаясь, он продолжает энергично надрачивать брату, заставляя того откинуть голову назад и с дьявольским блаженством улыбаться.       Дыхание Сэма становится тяжело-загнанным. Агрессивно подмахивая бедрами, он вколачивается в кулак брата с мыслью, что остальные вот-вот тоже кончат. Промежность пульсирует. Тесса толкается бедрами к бедрам, желая ощущать наполненность внутри, поэтому прикасается к члену Сэма. В последний раз Дин скользит пальцем по головке, чтобы охватить за основание и направить между ног сестры.       Ладони близнеца обхватывают ее голову, мечтая наклонить вниз. Опустить так, чтобы она давилась, истекая желанием быть оттраханной этим самым членом, растягивающим горло до утраты дыхания. Но мечты воплощает в реальность куда более выносливая персона — его брат. Он согласится сделать то, что, даже будучи демонами, они оба не рискнут совершить с родной сестрой.       Член погружается без сопротивления, медленно, на всю длину. Вместо заданного темпа Сэм несколько раз толкается и полностью выскальзывает, взглядом приглашая брата присоединиться. По очереди они сменяют друг друга, словно дразнятся или соревнуются между собой: стучатся головками, шлепают девушку по промежности.       Когда они вторгаются вдвоем, она задерживает дыхание и в панике хватает обоих за руки. Наклоняясь, смотрит, как члены до отказа растягивают ее вход, рискуя порвать мышцы. Дин целует шею сестры по левую сторону, Сэм по правую, не бедствуя на ласки. На какое-то время все замирают, привыкая к ощущениям. С началом движения бедер одного подхватывает второй.       — Большие. Вы оба… огромные, — шмыгает носом Тесса, чувствуя нестерпимый, лихорадочный жар во всём теле. Слезы засыхают на алых щеках. Дин что-то невнятно басит и шире раздвигает ей ноги, затем Сэм плавно совершает толчок, погружаясь еще глубже. — Прошу…       — Что? Остановиться? — старательно хрипит позади нее Дин, двигая бедрами вперед и прижимаясь пахом к ее ягодицам. — Разработать твою великолепную задницу?       Не находя что ответить, Тесса хнычет. Было бы в действительности проще — не испытывать наслаждение, радость от встречи, ведь они могут быть вместе не по воспоминаниям прошлых времен, но всё же. Если бы они насильно брали ее, не церемонясь, не успокаивая и не лаская: уничтожали светлое чувство, смешивая любовь с грязью.       «Им ведь нужен только секс», — сказала бы, возможно, на ее месте другая девушка.       О своих братьях Тесса не в силах говорить что-то плохое, очернять перед другими охотниками. Она любит, уже не оправдывая поступки и не принимая. Просто хранит любовь к ним, которую пронесла через всю жизнь. Не остановит пришествие всевышнего, Люцифера, Михаила, любых древних тварей; не помогут ни уговоры, ни гипноз, ни даже смерти.       На каждое творящееся безумие у них был единственный довод: «Мы семья».       «Ты мой брат».       «Мой».       И больше ничей.       Кто-то из чужих надолго не задерживался — так заведено у Винчестеров. В качестве пробы вполне годились. Их, казалось, было трудно отпускать, хотя стоило на горизонте появиться знакомой фигуре, классическое: «Жаль с тобой расставаться, но мне нужно идти» превращалось в пустой звук. Будто ничего и не было.       Нездоровая, болезненная привязанность неразрывной нитью связывает их. И пусть желание спасти родственную душу перевешивало спасение целого мира. Миллиарды людей — ничто, если смысл жизни утрачен. Это их история в дешевых декорациях на библейские мотивы.       В представлении Тессы именно Дин должен был мастерски целоваться, с его-то богатым опытом, однако для нее стали открытиями умение Сэма и то, что он вытворяет своим языком; целуя не чувственно, с осторожностью, как старший брат (неисправимый романтик). Его губы — ловушка. Невинная развязность. Щенячий взгляд в расследованиях действовал безотказно, когда Дин поступал бестактно и не внушал доверия.       Волк в овечьей шкуре. Он целует ее долго, глубоко, по-хозяйски ненасытно. Демонская кровь от рождения не определяла его личность, важны были поступки. В доказательство своей доброты Сэм боролся с тьмой, покуда хватало сил. Обратный путь к свету проложен запутанным лабиринтом, и Тесса не перестает искать правильную тропинку.       Не перестает в перерывах между сексом.       Двойным стандартам Винчестеров мог бы позавидовать самый отпетый злодей, мотивированный безумной идеей…       — Ну-ка, детки, — изъявляет Дин желание сменить позицию.       Сэм разворачивает сестру спиной к себе, ложится на алтарь и увлекает ее за собой. Голова от усталости заваливается на его груди, поэтому она не проверяет, что собирается делать Дин. Проживает момент близости ощущениями, а не загоняясь переживаниями. В объятиях становится спокойно, словно за непокоряемой горой, которую не преодолеть полчищу монстров.       Руки брата-близнеца обхватывают ее под грудью с такой жизненно необходимой потребностью, что она начинает задыхаться. Он вторгается членом в рот Дина. Голова старательно держится зафиксированной, что позволяет Сэму вскидывать бедра в нужном темпе. Когда при каждом толчке глотку сдавливает спазм, его брат дергается, задевая кончиком носа клитор сестры.       Насадиться было бы уже совсем дико и аморально. Ощущения навязчивые, как сводящие с ума мысли. Где человек изводит себя сомнениями, демон не видит препятствий. Член Сэма выскальзывает изо рта брата и хлопает между ног Тессы.       — Я не забываю о тебе, сестричка, — вылизывает ее Дин, желая скорее услышать стоны. Крики. Когда он едва не кусается, девушка хватается за руки Сэма и жмурит глаза. Всё оборачивается тем, что брат присасывается губами к ее промежности. Прижимается с яростной силой, издавая требовательный рык, из-за чего ей приходится выгнуться.       — Напои его, — толкается Сэм бедрами. Дин берет его член и загоняет во влагалище сестры. Помогая с задачей, он размашисто двигается внутри нее, крепко удерживая сверху на себе. Чувствуя приближение оргазма, Тесса находит губы брата для поцелуя, но хватает лишь на то, чтобы уткнуться носом ему в щеку и открыть рот в беззвучном крике. — Да, да-а, — задыхается Сэм, окатывая сжимающие стенки потоком семени. — Прими всё.       Дин струями заливает ее промежность, смешиваясь с вытекающейся спермой брата. Он вновь приводит член в готовность, водя ладонью от головки до основания. Взгляд устремлен на еле дышащую сестру и улыбчивого младшего брата. В их близости демон видит привязанность, неискоренимый трепет. Родственную заботу. Это не убить ни потерей души, ни ложью.       Их поцелуй возбуждает Дина, заставляя член стремительно твердеть. Он толкается свободно, стремясь ощутить тепло сестры. Не трахать без остановки до потери сознания, а обнять и прижать к груди, совсем как в детстве — давно выросшего ребенка, который не нуждается в опеке, но инстинкт сохранился. Всё, чего старший брат всегда стремился добиться, — обеспечить их безопасность и скрасить мрачную жизнь по мере своих возможностей. Ради них шел на крайности.       — Я люблю тебя, — стонет Тесса в губы брата-близнеца. Млея от этой искренней нежности, он обхватывает ее шею, чтобы притянуть для нового поцелуя. Ускоряя движения бедер, Дин прерывает заигравшихся «детишек» — девушка охает, раскачиваясь на груди Сэма от силы толчков и не попадая губами к губам.       На алтарь стекает выталкиваемая членом Дина сперма брата. Тесса чувствует себя грязной, чувствует, как стены церкви пропитываются запахом разврата. Жар не отпускает, кожа напряженных тел блестит от пота. Пальцы пытаются ухватиться за их руки, плечи, найти хоть какую-нибудь опору. Наваливаясь сверху, Дин совершает глубокие, волнообразные движения, вырывая стоны сестры.       Ему хочется услышать те же слова, хотя он без того прекрасно знает о ее чувствах.       Прижимаясь губами к виску Тессы, он продолжает вколачиваться в нее под липкие шлепки бедер. Сэм опускает руку, приподнимается и направляет член ко входу. Пролезает туго, под грубые выражения, прижимаясь внутри к члену брата. Не ослабляя хватки на шее сестры, он сбивается с ритма, обгоняя Дина, на что тот сдавливает грудь Тессы: пальцы жадно сминают, играются с сосками.       Грань родства между ними стирается. Она была раньше в ее стыдливых стонах, смущенном взгляде, мольбах остановиться. В отрицании правды.       "Знаешь, кто спит с монстрами?"       Крик бьет по их перепонкам. Спина девушки пугающе резко выгибается, словно изнутри нечто рвется вырваться на свободу. Она соскакивает с членов, заливая грудь Дина прозрачными струями. Тело безостановочно бьется в конвульсиях, заставляя захлебываться слезами наслаждения.       Кончая, Сэм вталкивает внутрь нее сперму. Под низкие стоны старший брат садится сбоку от их лиц и направляет член то ко рту одного голодного птенчика, то другого. Ему столько приходилось возиться у плиты, придумывая хоть мало-мальски пригодные для употребления блюда из продуктов, что лежали в холодильнике. Языком Тесса ловит драгоценные капли, поворачивается к Сэму и дает ему снять пробу.       — Как же ты прекрасна, — проводит Дин ладонью по лицу сестры, залитому слезами вперемешку с его разводами спермы.       Братья ложатся по бокам от нее, прямо на скользкий алтарь; обнимают с обеих сторон за талию, вдыхают умопомрачительный запах женского тела. На чью защиту можно рассчитывать младшей Винчестер, когда всевышний отвернулся от нее? Остаются только верные до последнего вздоха братья.       — Нам больше не придется уходить?       Взгляд Тессы устремляется к Дину. В его изумрудных глазах таится вопрос. Призрачная надежда? Поцелуем в плечо Сэм выпрашивает ответ.       — Мы останемся вместе. Все, — получают они заветное «да» от сестры.       Но бороться за освобождение их душ она не перестанет.