Владимирский хардкор

      POV Лиля       — Да ты, блядь, издеваешься!       Накрыв голову подушкой, закрываю глаза и стараюсь думать о чем угодно, лишь бы не слышать этот ужасный шум внутри черепной коробки, но тщетно. По барабанным перепонкам долбит очередная «блатная» песня моего соулмейта, от которой хочется вздернуться на ближайшем суку.       «Кольщик, наколи мне купола…»       Слово «член» себе на жопе наколи! Ну правда, сколько можно слушать эту говно-музыку, еще и ночью, когда все нормальные люди спят?! Видимо, суженый мой — тот еще музыкальный мудак эстет и абсолютно ненормальный, раз намеренно — я уверена, что намеренно! — не дает мне спать по ночам вот уже вторую неделю подряд.       Когда я поняла, что объявился мой соулмейт, была просто на седьмом небе от счастья! Еще бы! Мне ведь почти двадцать один, а все в девках хожу! В тот день я проснулась раньше обычного и все никак не могла понять, что же сподвигло мой организм на такой подвиг, пока не осознала, что слышу её. Музыку, которой в тот момент наслаждалась моя вторая половинка.       Я уже вскочила было, чтобы обрадовать мамку, как вдруг осознание того, что именно он слушает, будто обухом по голове стукнуло… За последние недели я изучила репертуар Михаила Круга, Бутырки и «Вороваек» вдоль и поперек. Начала подпевать таксистам, а когда проходила мимо шашлычки на набережной… ух! Наське даже пришлось оттаскивать меня оттуда, потому что я «ну никак не могла не дослушать очередной «шедевр» Круга!»       Однако на третий день моя нежная девичья натура не выдержала и решила, что пришло время мстить. Основательно подзарядив смартфон и присоединив к нему наушники от компьютера, я уселась в кресло и начала листать плейлист с любимой музыкой… Сначала были «Ария» и «Слот», потом присоединились группы братьев Горшеневых: «Король и Шут» и «Кукрыниксы».       Оторвалась я тогда на славу! Так увлеклась, что не заметила, как мамка вернулась с работы. Отрубила свою дискотеку я только после того, как маман влепила знатный подсрачник и отправила на кухню мыть посуду. Но после того вечера наступила блаженная тишина, которая продлилась не так долго, как хотелось бы…       На шестой день я снова проснулась около пяти с диким желанием крушить и убивать. Мой благоверный слушал «блатняк», от которого уже не то что уши в трубочки сворачивались, а хотелось встать, достать из подсобки топор и пойти его искать, дабы показать всю свою «силу любви».       С трудом оторвав подушку от своей раскалывающейся головы, поднимаюсь с кровати и лениво тащусь в сторону ванной комнаты. Пока принимаю душ, напеваю: «Хоп, мусорок, не шей мне срок».Отличное начало дня, ничего не скажешь!       Маман на кухне жарит оладушки, кот трется около ее ног и надрывно орет, будто год не ел, бесполезный комок шерсти. Кормлю Ваську и, почесав напоследок за ушком, падаю на табуретку. Матушка заботливо накладывает в пиалу сметаны и подает кофе.       — Опять?       — Угу, — отвечаю, старательно прожевывая кусок. — Задрал!       — Да ладно тебе, Лиль. Скоро встретитесь, и все прекратится, — повторяет стандартную утреннюю мантру маман. Целует в макушку и упархивает в прихожую. — Буду в восемь.       — Пока, мам, — помахав оладушкой, принимаюсь за кофе.       Уже в восемь десять топчусь на крыльце университета и залипаю в телефон, пока жду вечно опаздывающую Настю. Подруга старательно игнорирует сообщения и не берет трубку, поэтому, сверившись с часами, решаю, что смысла ждать больше нет. Сто пудов заявится к третьей паре. Эх, Настя-Настя…       День проходит скучно и нудно, глаза слипаются. Настя так и не появилась, поэтому решаю после пар сразу топать домой, дабы ухватить хоть пару часов сна.       В тишине спится просто замечательно! Никто не слушает шансон, не крутит на повторе Бутырку, да и мне не приходится мысленно напевать «Небеса». Каёф!       Проспав до половины седьмого, вскакиваю, чтобы успеть навести порядок в доме до прихода маман, но в этот момент звонит Настя.       — Алё-улю?       — Лилька, гоу ту ми!       — Заче-е-м? — тяну возмущённо, зная страсть любимой подруги к поискам приключений на пятую точку. Все — подчеркиваю: все! — наши невероятные авантюры начинаются именно так: с приглашения в гости. — Что ты задумала на этот раз, дитя тьмы и порока?       — Ты, я, пара знакомых из универа и ящик виски! — восторженно возвещает этот сгусток энергии ростом в метр с кепкой и с неиссякаемым энтузиазмом. — Ну, Лиль, не ломайся, как обычно. Я же знаю, что все равно придешь.       — Ладно, — закатываю глаза, пытаясь вспомнить, сколько завтра пар и какая именно стоит первой. — С утра матан, разок можно и пропустить.       — Жду!       Сбросив вызов, с тоской смотрю на часы. Ну-у, если очень постараться, можно успеть помыть пол и посуду, покидать грязное шмотье в стиралку, и даже накраситься. Ай, была не была! Может, под воздействием алкоголя буду спать крепче и не придется начинать утро с очередных музыкальных шедевров моего соулмейта?       На всякий случай захватив наушники, кидаю в сумку пижамные шортики и топ, целую Ваську и выбегаю на улицу. Холодный ветер бьет в лицо, пока торопливо шагаю в сторону дома лучшей подруги. Как хорошо, что она живет в конце квартала.       Грохот музыки и пьяные крики слышу еще на подходе. Дверь распахнута, на лестничной площадке курит пара знакомых пацанов. Кивнув в знак приветствия, захожу в квартиру и скидываю кроссы. Хозяйка обители разврата обнаруживается в объятиях Валеры на широком кожаном диване. Помахав, топаю на кухню, где нахожу еще человек пятнадцать. И это пара знакомых? Да тут на каждого парня как минимум по две девчонки! Настя что, решила половину университета позвать? Нет, у нее конечно не квартира, а хоромы, но кто потом этот срач убирать будет?       — Привет, — упав рядом с подругой и совсем не обращая внимания на ее ухажера, киваю в сторону толпы, заполонившей весь зал, коридор и даже балкон. — Ну и?       — Да, блин, — Наська отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Каза! — Валерка всех позвал, я не просила. Расслабься, Лиль. Лучше пей!       Закатив глаза, делаю большой глоток виски с колой, а потом… POV Стас       — Да ладно тебе, Стасян, — Лер затягивается, выпуская облако вонючего дыма мне прямо в лицо. — Ну что ты ломаешься, как целка на выданье? Там нормальные девчонки, отвечаю.       — Ты мертвого достанешь, — поднявшись с дивана, качаю головой, прикидывая, сколько смогу выпить, чтобы не выглядеть как говно на работе. — Ненадолго — это значит, что как только, так сразу, и я съебываю домой. Усек?       — Конечно, сладкий, — фыркает Валера, бодро поднимаясь на ноги. Топит бычок в куче таких же и двигается в сторону выхода. — У Наськи там вроде подруга есть, если ты понимаешь, о чем я.       — Меня бабы не интересуют, ты же знаешь.       Валера смеется. Конечно, смешно ему. Он своего соулмейта уже нашел и теперь несется на всех парах, ловко перепрыгивая сугробы, чтобы поскорее потискать. А мне досталась какая-то ебанутая на всю голову.       Мало того, что каждое утро приходится болтаться в вонючих такси и слушать «блатняк», так еще и эта любительница жесткого металла и русского рока выносит мне мозги. Нет, я люблю хорошую музыку, но только ту, которую выбираю сам. Вообще я больше по зарубежной классике: «AC/DC», «Scorpions», «Guns N' Roses». Но стабильно раз в пару дней приходится просыпаться от воплей какого-нибудь Валерия Кипелова или завываний Тарьи Турунен. Я уже почти на зубок выучил все песни «Кино» и Егора Летова, и даже стал немного понимать немецкий — спасибо Тиллю.       — Я покурю, а ты это, поднимайся на восьмой, — говорит Лер, видя, как я начинаю сатанеть: ненавижу холод, попойки и незнакомые компании. Сегодня просто к-к-омбо!       — Понял.       Дождавшись лифта, захожу в кабину, отмечая, что чем ближе, тем громче слышится музыка. «Скромная туса для своих» говоришь? На лестничной площадке трутся какие-то обмудки, дверь распахнута, а внутри самый настоящий рассадник алкоголизма и разврата. Недовольно морщусь, но что не сделаешь ради друга. Вообще странно, что они с Настей соулмейты. Лер — натуральный гопник, пацанчик с района, когда его зазноба — то еще дитя тьмы. Невысокая, с длинными черными волосами, в губе и носу пирсинг, на руках татуировки, а в голове — ветер. Но, как всем известно, любовь зла. А я только рад, что этот кусок дебила, наконец, остепенится и перестанет таскаться за каждой юбкой.       Пока все веселятся, бухают и танцуют, сижу как истукан в кресле и только завистливо наблюдаю, как Лер тискает Настю. Что бы не говорил, а я здоровый мужик и мне тоже иногда (совсем чуть-чуть) хочется ласки. Хочется встретить её уже: сначала по голове настучать за то, что не дает отдыхать после тяжёлой ночной смены, а потом и зацеловать до полусмерти. Так, чтобы у нее колени задрожали. Наслышан я и про то, как это происходит у соулмейтов. Говорят, невероятные ощущения. Потому что «связь», потому что «родственные души». Может, повезет, и она тоже окажется здесь?       Размышления о вечном прерывает какая-то пьяная в дюбель девица, видимо не справившаяся с земной гравитацией. Не успеваю ничего понять, как ее хрупкое, заметно пьяное тело падает мне на колени, а потом раздается совершенно не свойственный приличным леди ржач. Офигевая от такого положения тел, приподнимаю бровь, наблюдая, как она старается подняться, но никак не может совладать с руками-ногами и поэтому в наглую устраивает голову на моем плече и тяжело выдыхает прямо в ухо.       — Эм…       — Ли… ик… ля!       — Что, прости? — ошалело смотрю то на ее светлую макушку, то на неприлично задравшуюся юбку. Но девчонку это, кажется, ни капельки не волнует.       — Лиля, — бормочет несчастное создание, постепенно отъезжающее в мир снов. — Я ту-у-у-т… по-сплю.       И засыпает.       Слышу, как где-то сбоку ржет Валера, придерживающий за талию свою сатанистку. Развожу руками, не зная, куда деваться и что делать с пьяной девушкой на своих коленях, но тут на помощь приходит хозяйка квартиры.       — Стас, это Лилька. Она вообще не пьет, но иногда такое вот… случается. Ты не мог бы отвести ее в комнату? Вторая дверь слева.       Закатив глаза, устало потираю переносицу. Так и знал, что от всех этих тусовок добра не жди. Мне на работу вечером. Хотелось бы спокойно отоспаться, а не нянчиться со всякими, но делать нечего: больно жалобный взгляд у Насти.       — Ладно, — осторожно просунув ладони под колени и шею девчонки, поднимаюсь с кресла.       Несу, куда просили, тихонько толкаю дверь в комнату. Опускаю Лилю на кровать и, подумав, накрываю одеялом: мало ли кто надумает заглянуть.       Только убираю руки, как холодная ладонь хватает меня за запястье, и из-под одеяла раздается жалобный голосок:       — Не уходи?       — Ладно. Спи, я посижу пару минут, — обреченно почесав макушку, опускаюсь рядом. Лиля подползает ближе и утыкается носом мне в бок.       Судорожно выдыхаю. Такая маленькая, нежная, а напилась в компании мужиков, половину которых, уверен, видит в первый и последний раз. А если бы кто решил ее… Качаю головой, прогоняя оттуда страшные мысли. Пару минут лежим в тишине, пока девушка не начинает тихо постанывать и ворочаться.       — Лиль? Плохо?       — Угу, — стонет недоразумение.       Вот и дернул черт меня потащиться с Лером на эту вечеринку! Лучше бы сидел дома, играл в Контру и пил пиво. А теперь приходится возиться с этой девчонкой, потому что вряд ли ее подруге сейчас есть до нее дело.       — Сейчас…       — Науш-ники принести… пожалуй-ста…       — Где? — потираю виски. Решила, что летать на вертолетах веселее под музыку? Очень вовремя!       — На-стя…       — Понял.       Выхожу из комнаты, не без труда нахожу хозяйку квартиры с сигаретой в руке на балконе. Она объясняет, где найти вещи Лили, а также какой таз можно использовать для… определенных целей.       Возвращаюсь к Лиле, которая спит самым крепким сном. Решив, что тащиться обратно к другу и толпе пьяных незнакомцев не горю желанием, аккуратно беру телефон девушки в руку, вставляю один наушник в ее ухо, второй — себе. Устраиваюсь поудобнее и включаю музыку. «Scorpions». Неплохо. Никогда не любил тяжелую музыку, но классика — это другое. Прикрыв веки, не замечаю, как начинаю напевать:

Love, only love Can bring back your love someday I will be there I will be there

      И тут неожиданно слышу тихий, немного хриплый, но безумно красивый голос, который несмело подпевает:

Fight, babe, I'll fight To win back your love again I will be there I will be there

      В груди что-то щелкает, разливается теплом, но стараюсь не обращать на это внимания. Лишь продолжаю напевать слова одной из любимых песен, да гладить Лилю на волосам. Девчонка ерзает, словно хочет придвинуться ближе, но боится. Все ощущается так странно, нелогично. Мы вроде незнакомцы, ведь она даже не знает моего имени, а кажется, что ближе никого нет на свете. Только ее нежный, неуверенный голосок и приятный запах яблочного шампуня.

I need your love

I need your love

Still loving you

      Заканчивает она и поднимает на меня взгляд. Сглатываю, всматриваясь в мягкие черты ее лица. Глаза немного заплывшие, сонные, но взгляд вполне осознанный. Не зная, что сказать, выдаю первое, что приходит на ум:       — Стас.       — Лиля, — улыбается. — А мы с тобой?..       — Нет-нет, — глупо тяну губы, — тебе стало плохо, и Настя попросила присмотреть за тобой. Я друг Валеры. Знаешь его?       — Парень Насти, — соглашается. — М-м, можно мы еще немного полежим?       — Конечно.       — Спасибо, — благодарно прикрывает глаза Лиля и снова опускает голову мне на грудь. — Любишь рок?       — Если только старый. А ты?       — Люблю все, кроме русского рэпа и шансона.       — О боже, не говори про шансон, — хмыкаю, на что Лиля как-то странно дергается. Решаю пояснить: — я работаю по ночам и каждое утро мне приходится кататься через весь город на такси. Кажется, я выучил уже весь репертуар Круга.       Лиля немного отстраняется и хмурит лоб.       — Каждое утро? Во сколько?       — Где-то в пять, а что? — глаза сами собой округляются и я смотрю на девушку уже по-другому, кажется, начиная догадываться. — Ты хочешь сказать…       — Как ты относишься к «Арии»?       — К «Слоту», «КиШу» и «Rammstein»?       — Черт! — Лиля ошарашенно вскакивает и смотрит на меня во все глаза. — Ты?!       — И, видимо, ты.       — Нет! Нет-нет-нет! Ну ты серьёзно? Бутырка?       — Алё, я только что сказал, что мне приходится это слушать! — тоже приподнимаюсь, наблюдая, как черты лица девушки разглаживаются.       Она о чем-то раздумывает, а потом слегка толкает меня в грудь, вынуждая опуститься на подушку, и кладет голову на мое плечо. Вставляет наушник, забирает из моей руки телефон.       — «Мельница»?       — Давай, — прижимаю ее к себе крепче, довольно прикрывая веки. — А потом можем послушать «Вороваек».       — Иди ты, — слышу, как Лиля тихонько хихикает и нажимает на кнопку «плэй».

…А за горами, за морями, далеко

Где люди не видят, и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья — железные перья И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти Взмывая в облака судьбе наперекор Безмерно опасен, безумно прекрасен.