Любовь и Кровь.

Наступило молчание, Софа задумалась, не могла сказать ни слова. Она не знала, что говорить на такое, это ведь была правда, а продолжать что то доказывать было бы бессмысленно. Через несколько секунд тишины девушка наконец выпалила: — Да.. Я понимаю.. — Кира улыбнулась, после чего потрепала ей волосы и положила свою руку на плечо Софии. — Вот и умница. — произнесла та, чуть похлопывая по плечу — Так бы сразу, а то выёбываешься всё время. Юная особа молчала, поведение светловолосой пугало, она так сильно напоминала кого то. Но кого? Пришло время рассказать о предыдущих отношениях Софы. Это был парень, такой милый и хороший на вид. Все девушки буквально бегали за ним толпами, непонятно даже, почему он выбрал именно Софию, она ведь явно не была эталоном красоты. Они познакомились, как бы это банально не звучало, в Москве через общих знакомых, когда девушка приезжала к своим друзьям, в Питере то их не было. Её подруга позвала Вражину в бар, где он и был со своими друзьями и девушкой. Да, именно девушкой. Может, если бы они тогда не заговорили, то Софа даже не пришла бы на проект, может, её жизнь была бы лучше. Он изменил своей девушке с Вражиной, но самое главное, что сама София об этом не знала. Он заверил её, что давно расстался со своей девушкой, и что они могут начать встречаться. Конечно, он ни с кем не расстался. Видимо, потом он рассказал об этом кому то, и новость разлетелась по всем друзьям и знакомым, что им явно не понравилось. Софу начали ненавидеть буквально все, друзья отвернулись от неё. Ева и Ангелина единственные, кто верил ей, все остальные попросту прекратили общение. Никто не хотел даже выслушать её. С тех пор и начались их отношения. А ведь в начале всё было хорошо и даже очень. В какой момент всё пошло не так? Наверное, когда он начал не только сам пить, но и пытался подсадить на это дело Софию. Ей было восемнадцать лет, тогда как таковых зависимостей не было, наркотики редко, около раза в месяц, так же и с алкоголем, ну а он пытался сделать из девушки такую же заядлую алкоголичку и наркоманку, как и он сам. Когда же она отказывалась выпивать, он говорил, что бросит Софу, ведь она не может стать «нормальной». Вы, наверное, скажите что то вроде: «И что? Ну, бросит и бросит. Что такого?», так всегда говорили люди, узнавая о проблеме юной особы, но большая их часть даже не испытывала это чувство, они просто не знали, какого это, когда ты просто не можешь бросить человека. Когда ты буквально зависишь от него и думаешь, что без него попросту не выживешь. Когда человек настолько сильно промыл тебе мозги, что ты начинаешь верить всем его словам, даже если понимаешь, что это неправда. Этим он и пользовался, он заставил Софию поверить, что она и вправду «не нормальная». После того момента и начались алко и наркозависимости, от которых девушка постепенно умирала и физически, и морально. Тогда она уже начала подозревать, что счастливые отношения выглядят не так, но всё равно продолжала всё терпеть и оставалась с ним. Все его оскорбления, его выходки и даже иногда побои, всё это Софа терпела и продолжала любить его, а может, она просто пыталась обмануть свой мозг и лишь думала, что любит его… В один из дней ей наконец удалось понять, что пора уходить от него, но даже тогда она не смогла. Однажды он вновь пришёл домой пьяный настолько, что даже не понимал, что говорил, из-за чего то начал придираться к Вражиной, после чего завязался новый скандал. Слёзы, крики, синяки, царапины, кровь, побои, разбитые и поломанные вещи повсюду, которые совсем недавно летали над головами — уже обыденные и совсем привычные для них обоих вещи, но тот день был намного хуже, чем все остальные… Не думаю, что такие ситуации нужно описывать от третьего лица, поэтому, лучше посмотрите на это всё от лица Софы.

***

Я уже давно привыкла к постоянным скандалам и ссорам, за день у нас их могло накапливаться около пяти, так что для меня это вплоне привычно. Я даже не думала, что всё могло зайти настолько далеко… По моим щекам снова стекают слёзы, к которым я и без того привыкла, на них огромные красные следы от сильнейших пощёчин, которые невероятно болят и горят, на полу валяются ещё несколько штук разбитых тарелок и его громкий крик, который пронзает уши, настолько сильный, что я жмурю глаза и вжимаюсь в стену. Я никогда не забуду его неистово-громкий в тот момент голос. Никогда. В один момент голос становится будто в два раза громче, чем пару секунд назад, и он агрессивно кричит мне прямо с лицо: — Как же ты уже заебала, блять! Выводишь меня, сука ебаная! Как я вообще тебя терплю ещё?! Он хватает в руки вазу, стоявшую рядом на столе, выкидывает от туда цветы, которые он сам же мне недавно подарил, недавно… Недавно всё было хорошо, а сейчас… Цветы летят вниз, лепестки разлетаются по полу, ещё моркые стебли разбрызгивают воду на одежду, что создаёт очень уж неприятное ощущение, а он сжимает в руках вазу ещё сильнее и подносит ко мне сверху. По мне медленно начинает скатываться вода, которая отдаёт противным протухшим запахом, неприятный холод от неё пробивается в тело, от чего я начинаю ещё сильнее дрожать. В один момент на его лице застывают сумасшествие и гнев одновременно, он со злобой смотрит мне в глаза, и тут же в стену летит ваза. Отвратительный и невероятно громкий звук разбитого стекла так неприятен для ушей, что я закрываю уши ладонями, ваза разлетается на множество маленьких осколков, которые летят в разные стороны, и я замечаю, как один из них летит прямо в меня. Чувствуется невероятно-адская боль в нижней части ноги, стоять больше нет сил, ноги начинают сгибаться, и я падаю на пол без сил, а он смотрит на меня, усмехаясь, эту отвратительную ухмылку злобы я не забуду никогда, никогда. Несколько секунд царит коварная тишина, он не решается сказать ни слова, а я просто не могу от того, что полностью потеряла все силы, а затем он хватает меня за предплечье, грубо сжимая его в своей огромной руке и тащит по всей квартире в другую комнату, после чего закидывает на балкон, закрывая там. От невероятной боли я не могу даже пошевелиться, холод с улицы, на которой уже мрачная зимняя ночь, бьёт в тело, а мне, полностью мокрой от воды, остаётся лишь дрожать от невероятно-сильного ветра и мороза. Наверное, я бы уже потеряла сознание от изнеможения, если бы не боль в ноге. Больше так сидеть просто невозможно, я решаюсь наконец достать осколок из ноги. Руки сжимаются в кулаки, несколько секунд и я непроизвольно выдаю громкий и короткий крик, теперь у меня в руке окровавленный огромный осколок размером с саму руку, который пачкает алой жидкостью ладонь. По ноге медленно вниз начинает стекать кровь, с каждой секундой мне всё хуже и хуже, и с каждой секундой меня покидают силы. Нужно чем то заткнуть рану, иначе я просто не выживу, но чем? Я нахожусь на балконе, где собран только мусор и старый хлам, нет ничего, что могло бы мне помочь, даже какой нибудь тряпки, которой можно было бы остановить кровотечение. В панике от безысходности я снимаю футболку и прикрываю ей огромную кровоточащую рану, теперь стало ещё холоднее. Одной рукой я придерживаю футболку, другой держусь за предплечье, потирая его, дабы хоть немного согреться, но это совсем не помогает. Я надеюсь, что вскоре он опомнится и выпустит меня, он ведь должен понимать, что со мной тут может произойти. Вскоре, даже непонятно как, но я уснула, а может я просто потеряла сознание, я не знаю. Боль в ноге всё такая же невероятная, даже ещё сильнее, чем вчера, невыносимый холод пробирает тело до дрожи, от чего мои конечности немеют. На улице кромешная тьма, я даже не могу понять, какое время суток сейчас, ночь, утро, а может, пока что ещё вечер. Я поворачиваю голову и только тогда замечаю, что балконная дверь открыта, еле как я встаю на ноги, которые дрожат и подкашиваются и выхожу в комнату. Наконец я могу ступить в тёплое помещение на тёплый пол, наверное, ещё буквально пару часов и я получила бы обморожение, мне буквально повезло, невероятно сильно повезло. Я прохожу дальше по квартире, вокруг бардак, везде разбросаны смятые алюминиевые банки из-под пива и опустошённые стеклянные бутылки от водки, некоторые даже разбиты. Повсюду не единого звука, кроме скрипа половиц от моей ходьбы, но тишина сразу же нарушается, как только я захожу во вторую комнату. Он всё время был тут, в квартире, видно, ожидал, пока я очнусь. Резко он хватает меня за горло, вжимая в стену, даже не давая мне понять, что произошло, я чувствую лишь то, что мне катастрофически не хватает воздуха, а он смотрит на меня своим озлобленным взглядом с издевательски-коварной ухмылкой, несколько секунд просто молчит, тяжело дыша мне прямо в лицо, и наконец говорит сквозь скрип зубов: — Проваливай отсюда, блядь. — затем он наконец отпускает меня, благодаря чему я могу нормально вдохнуть, со всей силы ударяет меня по затылку и ударяет в спину, толкая вперёд — Уходи, я не шучу. Пошла нахуй отсюда, сука.

***

Вот именно его Кира и напоминала, и эта её издевательская ухмылка, она была точь в точь такая же, как и у него. Один в один. В один момент Софа это наконец осознала, что заставило её вспомнить ту ужасную ситуацию, о которой до сих пор никто не знал. Эти уж очень неприятные воспоминания заставили её содрогнуться, весь тот злополучный день промчался перед глазами, и каждый момент вызывал новую волну дрожи. — Сонь, ты чё? О чём задумалась? Ты как припадочная дрожишь. — с усмешкой вдруг прервала мысли девушки Кира. — А? — ещё не совсем оклемавшись от мыслей выдала та, разворачиваясь лицом к светловолосой — Да нет.. Всё в порядке, просто вспомнила там.. Ну.. Неважно, в общем. — Ну смотри. — усмехаясь, произнесла Медведева, кладя руку на плечо юной особы — Пошли, давай, припадочная. Все ушли уже.

***

Девушкам так и не дали возможности даже умыться, а сразу же посадили всех в огромный чёрный автобус и повезли в неизвестном направлении. Минут тридцать они ехали в полной тишине, никто не решался начать хоть какой то диалог, только иногда некоторые могли перешёптываться между собой. Дорога была очень неприятной, пока они ехали успел начаться дождь, крупные капли закрывали вид из окна, который хоть как то скрашивал скучную поездку, дороги были очень неровные, автобус постоянно проезжал по крупным кочкам, из-за чего София чуть подскакивала на сиденье, повсюду сигналили машины, водители тихо проклинали друг друга, да и сам водитель автобуса не упускаю возможности громко выругаться на весь транспорт, что у большинства вызывало смешки и новые перешёптывания. Затем их наконец высадили из автобуса перед огромным домом, наконец то они попали в саму школу, наконец то больше не будет таких отвратительных испытаний. В доме было очень тепло, о тепле Вражина мечтала весь предыдущий день, так хотелось оказаться в тёплом, чистом и уютном помещении, и это, слава богу, свершилось. На втором этаже находились комнаты, по всему их пространству были расставлены простые и двухъярусные кровати, рядом с которыми располагались таблички с именами и фамилиями каждой участницы. Софа точно не помнила поимённо всех, кто жил с ней в комнате, но там точно была Ангелина, и это уже было очень даже хорошо. С Ангелиной ей удалось найти общий язык, она не была прямо-таки опасной, обе они были не сильными и наравне. Всем девушкам наконец то дали умыться и сходить в душ, на что им дали, от силы, минут двадцать, затем каждой сказали переодеться в форму и пройти в какой то зал. Это была большая комната, в ней у окна стояло три стула, рядом с ними небольшой телевизор, а поблизости ещё четырнадцать одинаковых стульев, что стояли в ряд. На трёх стульях у окна сидели преподаватели в полном составе, лица у них были явно не самые счастливые, намечалось что то нехорошее. Кажется, сейчас начнут отчитывать.

Преподаватели помогли всем вспомнить, что произошло вчерашним днём, от чего девушки были явно не в восторге. Скорая приезжала около четырёх раз, двоих увезли, и они до сих пор не сидели среди участниц. Одной из них, к слову, была та девушка, которой Софа пыталась помочь прошлым вечером, из-за чего чуть не оказалась избитой. В итоге, после долгих ругательств и нотаций, всем девушкам выдали брошь и разрешили разойтись по комнатам.

***

Половина, сразу же как и зашли, тут же повалились на кровать и погрузилась в сон, некоторые ещё подготавливались или разговаривали между собой, сидя или лежа на кровати, всех в тот день изрядно помотали, а потому не было таких, кто не хотел спать. Точнее, почти не было. София просто не могла уснуть, она устала, да, но ей лишь требовалось полежать в кровати и дать отдохнуть только своему телу. Дело в том, что она просто не привыкла спать, около трёх лет девушка попросту не спала, а затем её организм привык к тому, что сон это что то нереальное, а потому со временем она и не могла спать. Спустя около минут пятнадцати все участницы спали крепким сном, раздражительно сопя, а юная особа всё никак не могла заснуть, да и заняться толком то было и нечем. Оставалось только заново принимать четные попытки приучить свой организм ко сну.

***

Удавалось это с огромным трудом. Могло пройти часа два, из них Софа спала от силы пол часа, а затем вновь просыпалась, не зная, чем заняться. Её тело требовало активности, хотелось чем то заняться, хотелось физической нагрузки. Наконец Вражина не выдержала и вскочила с кровати, оглядываясь по сторонам, все спали. Тогда она тихо прошла по комнате, выходя в коридор, в котором тоже было темно и пусто, а затем спустилась по лестнице и вышла из дома, садясь на ступеньку крыльца. Вокруг было темно, никаких дополнительных источников света на территории улицы не было, только за высоким забором тускло горели жёлтым светом уличные фонари, ну а главным источником света была луна, лучи которой падали прямо на ступени, под ноги Софии. Была невероятная тишина, последние два дня такого ей слышать не удавалось, и о тишине можно было только мечтать, иногда где то слышались тихие разговоры соседей, но ничего из их слов разобрать невозможно было. Воздух был прохладный и чистый, наконец не пахло алкоголем и перегаром, наконец не пахло странными запахами, которые отдавали от участниц, невозможно было даже понять, что это за запахи. Минут десять девушка просто сидела неподвижно в тишине, даже не оглядываясь по сторонам, а попросту смотря в одну точку, но тишину прервали шаги. Это были чьи то шаги из дома. Софа вскочила на ноги и беспокойно оглянулась по сторонам, кажется, это кто то из съёмочной группы. Ну всё, сейчас наступит конец. Конечно, никого из съёмочной команды там не было, они все спят мёртвым сном и даже не просыпаются, это была Кира. Да, как ни странно. Вражина неловко отвела взгляд, после чего опять уселась на ступеньку. — Ну и что ты, милая моя, не спишь? — Медведева ухмыльнулась, усаживаясь рядом с Софией. — Себе этот вопрос задай. — юная особа отвечала грубо, Кира говорила совсем непонятно, а ещё эти её шуточки, уж очень они были неприятные. — Ну чё ты злая такая? Я ж просто спросила. Не злись, давай, кис. — Не называй меня так. Пожалуйста. Почему ты не можешь просто называть меня, так, как прошу я? — Я чё, слушать тебя буду или чё? Ты меня, блять, за ебланку не держи. Я буду делать, чё хочу и называть тебя, как хочу, и ты будет делать, что я хочу и кликухи носить такие, какие я тебе дала. — ухмылка светловолосой резко сменилась на серьёзное выражение лица полное ярости. В глазах мелькнул огонёк гнева, в них будто горел огонь. Поведение Киры пугало, невероятно пугало, с каждой секундой она всё больше и больше напоминала его. Софа уже не могла находиться вместе с ней, тысячу раз та пожалела, что вышла на улицу. На самом деле, лучше бы было, даже просто лежать в кровати и смотреть в потолок в попытках уснуть, правда, лучше. — Я пойду.. — Вражина поднялась на ноги, отряхивая штаны и попятилась назад. — Обратно сядь. — Медведева схватила Софию за руку и потянула на себя — Не уйдёшь, блять. Кира была сильнее, намного, Софа просто не могла сопротивляться, это было бы напрасно, а потому ей просто пришлось упасть обратно на твёрдые ступени. Светловолосая с безразличием взглянула на девушку, приподняв брови и сильнее сжала её руку не отпуская. — Чё ты боишься то меня так? Я ж тебя бить не буду. Не психопатка я. — Я бы поспорила. — Чё ты там, блять, сказала? — Кира сжала руку Софии ещё сильнее, до невероятной боли, казалось, что кости вот-вот поломаются. Боль была настолько сильной, что от неё на глазах Вражиной проступили слёзы. Через несколько секунд из правого глаза по щеке покатилась слеза, которую та поспешила смахнуть с лица свободной рукой. Заметив это, Медведева отпустила руку и отвернулась. — Ну всё, не бью я тебя. Чё ты разревелась? — Я не плакала. Это реакция. Она вновь залилась своим издевательским смехом, но тут же замолчала, ведь поняла, что их могут услышать. Несколько минут они сидели в тишине, бездействуя, а затем Кира закопошилась в карманах и вскоре достала оттуда пачку сигарет. — Смотри, чё протащила. Будешь? — спросила она у Софы, протягивая сигарету, на что та с непониманием взглянула на светловолосую — А, блять, я забыла. А ты хотя задыхаться то не начнёшь опять? — Медведева усмехнулась и сжала в зубах сигарету, после чего подожгла её, прикрывая ладонью от ветра, а затем закурила. — Начну. Ты тут кури, а я пошла, опять попробую заснуть. — Попробую? Ты бессонницей страдаешь что ли? — Да не то, что бы бессонницей, просто не привыкла спать. Вот с тобой и сижу. — Мм.. Ну ясно. Ты чё, реально уходить собралась? Останься, ты чё? — Слушай, я не могу рисковать своими лёгкими, а то я реально сдохнуть могу. Я без шуток говорю. — Я тоже тут не шучу. Сонечка, ты чё выёбываться опять начинаешь? Мне то труда не составит, с тобой не общаться, а ты тут просто сдохнешь без меня. Тебя тут все затоптают. Затоптают, Сонь.