Веселенькое лето

      Деви огляделась, определяясь на местности, и вдруг пронзительно свистнула. Лорна вздрогнула от неожиданного звука, а из чащи послышался ответный свист. Чертовка улыбнулась сестре:       — Вот и пришли. Бежим скорее!       Лес, только что выглядевший пустым и диким, вдруг расступился и выпустил их на большую поляну. Здесь пахло едой и дымом, приветливо горел костер, смеялись люди.       — Я дома! — Деви взъерошила волосы сестренки и счастливо вздохнула.       Не успела она выдохнуть, как кто-то налетел сзади, схватил ее в железные тиски и вздернул высоко над землей. Лорна испуганно взвизгнула.       — Надорвешься! — рассмеялась Чертовка.       Она вывернулась из объятий и шутливо ткнула в плечо напавшего: невысокого крепкого парня, лишь немногим старше нее. Он вернул тычок и снова обхватил Деви за плечи.       — Черт! Ты насовсем или опять набегом? Что за ребенок? Завтра пойдем…       — Мне показалось или это ты свистел на посту? — ехидно прервала Чертовка.       — Да ладно, я же только на минуту!       — Ох, кому-то Наставник уши оторвет…       — Все, все, ушел! — парень на мгновение крепко прижал Деви к себе и шепнул на ухо: — С возвращением!       А потом отступил обратно к кустам и пропал в наступающих сумерках.       — Кто это? — шепотом спросила Лорна.       — Еж, — Чертовка пожала плечами, как будто это все объясняло.       — Кто?!       — Кто надо! Много будешь знать — скоро состаришься!       Деви снова взяла сестру за руку и повела за собой. Присоединиться к братьям у костра было бы здорово, но первым делом она должна повидать Наставника.       Он оказался там, где она и ожидала: сидел в своей неизменной серой мантии на любимой лавочке под Сборным деревом. Так было и год назад, и два, и даже в тот день, когда все «братство» состояло лишь из нее да Йозефа, тогда еще не ставших Ежом и Чертовкой. Это постоянство вселяло в Деви покой и уверенность.       Тут же сидел и Обжора, как обычно с набитым ртом. Он шумно сглотнул, бесцеремонно пихнул Наставника в бок и завопил: «Сестренка! Чертовка вернулась!» Чертовка улыбнулась, заранее предвкушая обязательный комплимент: в отличие от нее самой, Наставника радовали ее платья.       Тот начал говорить, еще не открыв глаз:       — Деви, девочка моя, ты … — и вдруг над лесом взлетел рокочущий бас. — Что? Откуда дети? Что тут делают дети?!       — Какие дети? — невинно улыбнулась Деви.       — Эти, — указующий перст уткнулся в Лорну. — Девочка моя, ты слишком молода для такой взрослой дочери. Или я опять что-то пропустил?       Наставник притворно хмурил брови. Обжора покатился со смеху, не выпуская изо рта горбушки. Деви тоже рассмеялась.       — Нет, Наставник. Это моя младшая сестра. Мне было жаль оставлять ее у мачехи. Я-то от трактира сбежала, а вот ей бы одной не выкрутиться.       — Я понимаю. Но и ты должна понимать, что мы не можем принять ее в братство. Была бы она мальчишкой…       — Нет-нет, мы договорились, что я отведу ее к Матери.       — Звучит разумно, — Наставник кивнул и привалился спиной к толстому стволу. — Обжора, прекращай жевать! Отправь кого-нибудь проверить посты и распорядись сменить Ежа, пока он не удрал в самоволку ради ее прекрасных глаз. Раз уж Деви так кстати вернулась, вечером жду вас всех у себя. Есть разговор.       Он снова прикрыл глаза, давая понять, что беседа окончена. Обжора подмигнул и отправился исполнять приказ, а Чертовка повела сестру к домикам, скрытым в тени деревьев. Ее дом был самым маленьким из всех: единственная девушка в братстве, Чертовка жила в нем одна, да и бывала здесь нечасто. Так что все ее имущество составляли узкая кровать, табуретка у окна и сундук в изножье. После просторного отцовского дома могло показаться, что обстановка бедновата, но зато этот дом принадлежал ей и только ей. Ни надоедливых родственников, ни нудных правил. Деви смахнула паутину с подоконника, усадила Лорну на кровать и начала переодеваться.       — Что это за место? Ты тут живешь?       — Угу. Это братство, и я тут живу.       — Ты пришла сюда от друидов?       — Не-е. Ты, наверное, не помнишь, но от друидов я сбежала домой.       — Не помню.       — Ты была совсем кроха, еще и ходила-то с трудом, — Деви на минуту застыла и добавила: — Хорошо тогда жили!       — А потом что случилось?       — Потом? — Чертовка отмерла и вынула из сундука рубаху. — Потом батя умер. А мамка твоя шустренько начала искать нового мужа. Так что я смоталась в Рековицу.       — В город?! Это же так далеко!       — Это тебе далеко. А я уже знала лес и умела прокладывать Путь. Можно было бы и в лесу остаться, но одной жить не так уж и весело. Так что я пошла в город. Прибилась там к старушке одной. Помогала ей, чем могла, а она за это обучила меня своему ремеслу.       Глаза Лорны горели, она жадно ловила каждое слово. Все, что она видела в жизни: скотный двор да чумазые братишки, а жизнь Деви была наполнена чудесами и приключениями. И скоро, может быть, ее жизнь станет такой же. И даже лучше!       — Какому ремеслу?       Чертовка натянула трико, завязала пояс на тонкой талии и оглядела себя. Ну наконец-то она была одета как надо!       — Воровству, — коротко ответила Деви и швырнула платье в сундук.       Лорна замерла от неожиданности и тут же скривилась.       — Воровству-у-у?! Но красть плохо!       — Зато не скучно, — Деви пожала плечами. — Да не хмурься ты! Я же не похмельный пропойца, чтоб подштанники с веревок тягать да у растяп на базаре монетки подрезать. Если руки и голова растут из правильного места, есть вещи поинтереснее. И намного прибыльнее.       — И тебя ни разу не поймали?       — Ну… разок-то поймали.       — И что было?!       — Что было… Бранквист был рад, а я — не очень.       Как много, оказывается, на свете тем, о которых не стоит говорить с детьми. От неловкости Чертовку спас очень кстати забурчавший живот.       — Это слишком длинная история, потом расскажу. Ты посиди здесь, а я принесу что-нибудь поесть.       Лорна выпучила глаза.       — Ты вот так на улицу пойдешь?!       — Ага.       — Мамку бы удар хватил. Ты ж будто раздетая!       — Глупая. Зато подол в ногах не путается, и драться удобно.       — Ты еще и драться умеешь?!       — А ты думала, меня Чертовкой за озорные глазки прозвали?       Деви погладила сестру по голове и вышла на крылечко. Влажный воздух вечернего леса наполнял ее силой. Солнце скрылось за деревьями, темнота стремительно сгущалась, но у большого костра на поляне было светло и шумно. Неутомимый Обжора длинной ложкой мешал в котле что-то дразняще-ароматное. Чертовка машинально прихлопнула комара на шее и пошла к оживленно перешептывающимся братьям. Ушастик что-то втолковывал новичку.       При появлении Деви разговор смолк, но «ветераны» так и давились от смеха: пришло время для маленькой братской традиции. Она устроилась на бревне чуть в стороне от костра, и тут же новенький, молодой смазливый парень, которого Чертовка обозвала в голове Красавчиком, присел рядом с ней. Борода не сдержался, прыснул. Ей и самой стоило большого труда сдержать смех. Эту шутку ребята проделывали каждый раз, когда в лагере появлялись новички. Красавчик, подзуживаемый шепотками и взглядами остальных, потянулся и опустил руку на плечо Деви. Под умоляющим взглядом умирающего со смеху Ушастика она не пошевелилась. Парень приободрился и перешел в наступление: потянулся губами к ее щеке. Захват за шею, молниеносный рывок за свободную руку, и вот он уже в золе у костра очумело потряхивал головой. Полет сопровождался таким взрывом хохота, что в лесу недовольно отозвались потревоженные птицы. Чертовка подошла к новичку и примирительно протянула руку.       — Без обид?       Красавчик сердито зыркнул, но за руку все-таки ухватился. Деви краем глаза заметила набитую на его запястье птичью лапу, навострившую когти. Где-то она уже видела такую? Братья у костра одобрительно загудели. Красавчика похлопали по плечу, Чертовка освободили место поближе к котелку. При виде еды она вспомнила о сестре, но не успела даже повернуться к Обжоре, как из темноты вышел Наставник. Братья притихли.       — Я рад, что вы так весело проводите время, но разве я не сказал, что буду вас ждать?       — Простите, Наставник, — Деви и Обжора смущенно выпалили это почти хором.       — Остальные уже собрались, между прочим!       Обжора сунул поварешку ближайшему мальчишке и поспешил за Наставником. Чертвока же задержалась лишь на секунду, чтобы шепнуть Ушастику: «Покорми мою сестру!»       На слабо освещенном масляной лампой крыльце уже дожидались Еж, Дылда и Арька-Дырявые-Руки. Наставник уселся на верхней ступеньке, остальные примостились рядом. В братстве привыкли к этому: в свой дом он не впускал никого и никогда, проводя все беседы вот так, на крылечке. Начал Наставник издалека:       — Что опять за выходки с новичками?       — Да просто шутка же! — охнул Обжора. — Никто не пострадал!       — Шутники. Чертовка — умница, но что, если бы через костер в этот раз полетела она? Не вы полезли бы мять ему бока?       Еж хмыкнул. Деви покраснела. Наставник сурово припечатал:       — Драки в лагере не нужны. Прекращайте, — и повернулся к Чертовке. — А ты, умница, зачем ребенка сюда притащила? Я понимаю, что девочка — твоя сестра. Но ты-то соображаешь, что она — посторонний свидетель? Ненадежный свидетель! Чужак, который знает о братстве, помнит дорогу, видел всех вас и меня. Ты понимаешь, что от ребенка невозможно требовать и ожидать сохранения тайны?       Деви понуро ковыряла ступеньку.       — Я не подумала.       — Она не подумала! — Наставник закатил глаза.       — Но завтра я отведу ее отсюда прямо к Матери, а её вряд ли интересуют наши секреты! К тому же дороги она не знает: мы пришли сюда Путем и уйдем так же.       — Деви… — взгляд лег на плечи многотонным грузом. — Только потому, что это ты. И только в этот раз. Поняла?       Чертовка поспешно кивнула. Наставник отвел глаза и сказал в пустоту.       — Недобрые времена требуют недобрых мер. А времена нынче настают самые отчаянные…       — Отчаянные? — переспросили Деви и Арька.       — Именно так. И я собрал вас потому, что хочу им противостоять.       Он немного помолчал, а потом случилось небывалое — Наставник сошел с крыльца и начал ходить перед ним взад и вперед. Ребята ждали продолжения с безотчетной тревогой.       — Что вы знаете о колдунах? — наконец спросил Наставник.       — Все они шарлатаны, — безоговорочно отрезал Дылда.       — Ну нет, — возразила Деви. — Разные бывают.       — Именно, девочка моя! Бывают разные. И я сейчас говорю не о шарлатанах, не о друидах и не о деревенских знахарках. Я говорю о тех, кто зовется Магами и считает себя лучшей частью человечества. Много лет назад эту заразу извели под корень. Наша страна до сих пор не залечила шрамов от той войны. Так что нынешние колдуны это, действительно, всего лишь шарлатаны или безумцы. Но от тех самых Магов нам досталось страшное наследство: артефакты. И они могут быть очень опасны.       — Что такое артефакты? — встрял Арька-Дырявые-Руки.       — Такие штучки, к которым лучше не прикасаться, — шепнула Чертовка на правах самой осведомленной в вопросе.       — Точно, Деви. Эти «штучки» часто скрывают в себе немалую мощь, способную натворить немало бед в руках глупца или мошенника. И что еще хуже: силы некоторых артефактов можно объединять, многократно умножая их способности. Понимаете, что случится, если такая вещь попадет в дурные руки?       Ребята слаженно кивнули, не сводя глаз с Наставника.       — Один из величайших оставшихся артефактов — Воздаяние. Орден Хранителей Равновесия должен был собрать и обезопасить его части, но не справился со своей задачей.       — Но нам-то… — начал Арька.       — Цыц! Я хочу взять это дело в свои руки и не допустить, чтобы Воздаянием завладели наши противники.       — И как мы можем им помешать? — спросил Еж. Даже в дрожащем свете лампы Деви заметила, как напряглись его плечи.       — Ясно как, — фыркнул Обжора. — Если собрали нас, значит, нужно просто умыкнуть эти штучки к чертям собачьим, и вопрос снят.       Наставник сел рядом с Обжорой и похлопал его по плечу.       — Именно, — в который раз согласился он. — Именно!       — Известно, где они сейчас? — деловито спросил Дылда. — Описание? Охрана? Кто из нас пойдет?       — Пойдете все, — Наставник вынул из кармана сложенные листы и раздал ребятам. — Прочитать, запомнить, сжечь. Мы должны исключить даже небольшую вероятность того, что о наших планах станет известно врагу.       — Сделаем, Наставник. Можете не сомневаться.       — Не сомневаюсь. Я уверен, что выбрал лучших. Выходите утром, по одному. И еще раз: молча! Всё. Свободны.       Ребята повскакали со ступенек. Наставник окликнул:       — Еж, Чертовка, останьтесь.       Когда остальные отошли подальше, он тихо сказал:       — Ваши цели находятся в одном и том же месте, поэтому вы пойдете вдвоем. Вы знаете правила: цели, методы, прошлое каждого из вас не обсуждаются! И их необходимо выполнять даже сейчас. Но вы… — Деви не поверила своим ушам: Наставник запнулся. — Это может стать действительно самым сложным вашим заданием. Если почувствуете, что не справляетесь, подстрахуйте друг друга.       — Все рассказать? — не своим голосом переспросил Еж.       — Да, дружок. Все рассказать. Все показать. Все сделать вместе, если потребуется. Ваше дело провалиться не может, как бы ни обернулось. Вы поняли?       Еж молчал. Деви ощупью нашла руку брата и сжала его пальцы.       — Мы поняли, Наставник, — ответила она за обоих.       — Я надеюсь на вас, дети, — тот шумно выдохнул. — Все, марш собираться! Чтобы с рассветом духу вашего в лесу не было!       Чертовка утащила все еще молчащего Ежа в сторону костра и легонько ткнула в плечо: «Прорвемся!» Он улыбнулся, не теплея взглядом, хлопнул по подставленной ладони и так же молча пошел в сторону дома. Деви проводила его встревоженным взглядом и тоже пошла собираться.       Лорна тихо сопела в кровати. На подоконнике стояли пустые тарелки: значит, Ушастик нашел время о ней позаботиться. Осторожно, чтобы не разбудить сестру, Деви засветила свечу и развернула листок с заданием. Инструкции Наставника всегда были точны до мельчайших деталей. Он умел распланировать все так, что ребята с его заданий возвращались невредимыми, а чаще всего даже и незамеченными. За это Чертовка любила его еще больше: Наставник не только ценил жизнь так же высоко, как Отец, но и всегда находил способ сохранить ее.       Она быстро просмотрела набросок артефакта и план дома, где он хранится. Задача была чисто технической: прийти, взять, доставить. Да, дело осложнялось тем, что в доме, возможно, будут люди, а артефакт заперт и охраняется, но ничего невыполнимого Деви не видела. Она еще дважды прочла задание, стараясь запомнить все как можно лучше, а после спалила листок в грязной тарелке. Стараясь не греметь, чтобы не потревожить сон сестры, она собрала дорожную котомку, задула свечу и забралась к Лорне под бочок. Сон не шел.       Деви пялилась в потолок и не могла прогнать из головы отчаянный взгляд Ежа. Что в этом деле так выбило его из колеи? Почему именно их часть задания так важна для Наставника? Сможет ли она сделать все быстро и чисто, так чтобы остались силы и возможность помочь брату?       Снаружи послышался взрыв смеха.       Выйдя к костру, Чертовка не смогла сдержать улыбки. Не у нее одной шалили нервы перед важным заданием: Обжора, Дылда и Арья тоже сидели здесь. Обжора показывал хитрые карточные фокусы, ребята помладше смотрели на него, разинув рты. Карты так и мелькали в пухлых руках, глаза лукаво улыбались. А Деви, как наяву, видела день, когда они с Бородой и Наставником встретили Обжору, бившегося насмерть против вышибал игорного дома, где ему не повезло обыграть владельца. Если бы не Наставник, этого добродушного толстяка уже не было бы на свете. Впрочем, как и почти всех, собравшихся сейчас у костра. Наставник собирал мальчишек по сточным канавам, притонам и тюрьмам, давал им кров и призывал бросить порочную жизнь. Некоторые, оклемавшись, уходили назад в те же канавы, но те, кто оставались, становились настоящей семьей, дружным лесным братством. Иногда, как сегодня, Наставник отправлял их на задания, в которых им приходилось применять навыки, полученные в «прежней» жизни, но они знали, что делают это во имя благих целей.       Рядом снова сел Красавчик. Деви уловила запах пива и поморщилась: Наставник не одобрял выпивку в лагере.       — Ты это… не сердись, Чертовка. Понимаешь, ребята подначивали…       — Брось, шутки я понимаю.       — А ты молодец… как для девчонки, — рука Красавчика, описав залихватский круг, приземлилась на плечо Деви.       — Шутки шутками, — тихо сказала Чертовка, — а за руками следи.       — Да ладно тебе, — начал он и осекся.       Прямо на него из темноты шагнул Еж. На губах дружелюбная улыбка, а в глазах злой огонь.       — Не подвинешься, братец? Дай и мне пошептаться с сестренкой.       — А не пойти ли тебе, братец?       Красавчик угрожающе выпрямился во весь свой немаленький рост. В руках Ежа, словно прыгнув из пустоты, вдруг возник нож. Лезвие заплясало в ловких пальцах. Деви охнула и вскочила, опасаясь, что кто-нибудь заметит ссору. Наставник их точно по головке не погладит. Но Красавчик только дернул плечом и отступил. Еж сел на освободившееся место. Чертовка опустилась рядом, толкнула коленку коленкой.       — Ты чего налетел? — шепнула она. — Он бы и сам ушел.       — С чего это ты за него беспокоишься?       — Пф! А ты ревнуешь, что ли?       Позади раздался радостный гул: Ушастик с Кардешем спорили, кто лучше стреляет. Поднялся гвалт, кто-то бился об заклад, Обжора вызвался в судьи. Чертовка было дернулась посмотреть, но, обернувшись, увидела, что Еж остался на месте. Обычно он помчался бы первым, на ходу устраивая представление из любого пустяка, но он все еще крутил в руках нож, уставившись в землю. Тревога снова вернулась к Деви. Она села рядом и положила руку на поникшую спину.       — Нервничаешь? Или случилось что?       — Все нормально. Беги.       — Не пойдет! — она повернула к себе опущенную голову. — Давай, выкладывай, что происходит.       Еж смотрел на нее теми же больными глазами.       — Что ты думаешь о нашем задании? — вдруг спросил он.       — Обсуждать задания неправильно, Еж.       — Я не спросил, что у тебя за задание. Только, что ты о нем думаешь.       — Не знаю. Задание как задание. Сложное, но выполнимое. Я больше думаю не о нем, а о том, чем ты расстроен. Или… — она помедлила, — у тебя там все совсем плохо?       — У меня там все то же, что и всегда. В том-то и дело.       — Тогда в чем проблема?       — У меня паршивые предчувствия. Он обещал, что таких заданий больше никогда не будет, а теперь предлагает впутать еще и тебя. Ради какой-то старинной фиговины?       Над головами просвистела стрела, заставив обоих упасть на землю. Ребята сзади просто покатились от хохота.       — Тили-тили-тесто! — завопил Кардеш.       — Кто так стреляет! — воскликнул Еж, подрываясь с места.       Смеясь, он помчался к Ушастику, отнял лук и начал похваляться мастерством. Но по тому, с каким остервенением он вгонял стрелы одна к одной, Деви видела, что ему не до смеха. И чем темнее становились его глаза, тем веселее было у костра. Чертовка просто не могла оставить этого так. Даже если Еж прав, и их задания будут опасными и неприятными, нет ничего такого, что они не смогут сделать вдвоем. В этом она была уверена, как в самой себе. Но слова сейчас были совершенно бесполезны, так что Чертовка действовала. Она попыталась принять участие в соревновании по стрельбе из лука. Все знали, что хуже стрельбы она только ездит верхом. Так что братья почти даже и не шутили, уговаривая ее не прострелить себе ногу. Когда лук у нее отобрали, она придумала играть в «двуногий бег» и выбрала в напарники Дылду, которому едва доставала до груди. А когда все уже валились от хохота, в обычный «догони меня, носок». И она своего добилась: Еж от души смеялся вместе со всеми ребятами.       К рассвету братство выдохлось. Бурная вечеринка разбилась на отдельные кучки, не слишком оживленно болтающие.       — Чертовка, не пора ли тебе спать? — заорал на весь лес Лукаш. — Мы собираемся тушить костер! Или хочешь присоединиться?       Парни оглушительно заржали.       — Нет уж, — фыркнула Деви.       Это тоже была традиция. Насколько она знала, так костер тушили только в дни, когда она появлялась в лагере. Чертовка поднялась и, махнув рукой, пошла к дому. За спиной раздались смешки и ехидный голос Ушастика:       — Так, а теперь устроим еще одно маленькое соревнование…