Charm/Очарование

— Хадсон —

— Итак, мы на одной волне, когда дело доходит до запасного плана? — спрашиваю я Ньяза, просто чтобы убедиться. — Ты имеешь в виду тот факт, что мы в полной заднице, если Грейс не сможет разбудить дракона времени? — отвечает он, подняв обе брови. — Да, мы на одной волне. — Грейс разбудит дракона. — Я бросаю на него взгляд, но он в ответ пожимает плечами. — Но нам нужен запасной план на случай, если дракон окажется не в духе. — Я постараюсь уговорить остальных прийти. Но это лучшее, что я могу сделать. Я не контролирую их — никто не контролирует. Это не совсем одобрение моей идеи, но я соглашаюсь. В основном потому, что я занят тем, что каждые две минуты выглядываю в окно, чтобы проверить, как там Грейс. Но у меня есть еще кое-что на уме, кроме Свила и того, что произойдет в этом бою. Поэтому я заставляю себя в последний раз взглянуть на Грейс и поворачиваюсь обратно к Ньязу, который, как я знаю, наблюдал за мной последние четыре часа. — Она в порядке, — говорит он мне через секунду. — Твоя Грейс — умная, сильная, способная молодая женщина. — Я знаю, — бормочу я. — Я знаю. — Он садится за главный стол в холле гостиницы и берет в руки свою последнюю книгу. Но он не открывает ее. Вместо этого он просто смотрит на меня поверх нее, как будто знает, что я хочу что-то сказать. Что я и делаю. Мне нужно многое, чтобы открыться кому-то — преимущества того, что я ребенок абсолютного социопата — но сейчас у меня нет выбора. Нет, если у меня есть шанс позаботиться о Грейс, о том, кем мы стали друг для друга. Поэтому, пока Ньяз продолжает наблюдать за мной, я наконец говорю то, что хотел сказать уже несколько часов. — Как работает магия теней? Глаза Ньяза подозрительно сузились. — Что ты хочешь знать? И почему? — Мой наставник упоминал мне об этом однажды, много лет назад. Он сказал, что это одна из самых древних форм магии — что она настолько стара, что пришла до начала времен, из первого света творения. И из-за этого это также одна из самых сильных, самых нерушимых магий во вселенной. — Теневая магия — это много чего, — возражает Ньяз. — Древняя, да. Мощная, да. Неразрушимая? Почти всегда. — Теперь он откладывает книгу и просто внимательно наблюдает за мной. — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Что-то, что никакая другая магия не сможет отменить? — Вообще-то, именно этого я и хочу. Настала очередь Ньяза смотреть в окно на Грейс, что говорит мне о том, что я не так гладок, как мне кажется. Опять же, когда дело касается ее, у меня никогда не было шансов на гладкость. С той минуты, как мы встретились, она перевернула все в моей жизни с ног на голову. Слава Богу. Она не просто разрушила мои стены. Она ударила по ним кувалдой и разбила их на миллион мелких кусочков. Какая-то часть меня хочет собрать несколько таких кусочков, спрятать их и держать, чтобы, если что-то пойдет не так в ближайшие сорок восемь часов, я не был полностью и окончательно уничтожен. Но остальная часть меня знает, что это невозможно. Уже слишком поздно, чтобы я мог удержать несколько кусочков, слишком поздно, чтобы зарыть их глубоко и надеяться, что Грейс каким-то образом не вырвет мое сердце из груди. Она уже вырвала, и ее улыбка, ее прикосновения, ее любовь — единственное, что заставляет его биться, даже сейчас. Правда в том, что нет смысла держаться за несколько кусочков себя, потому что без нее они все равно не имеют значения. — Для чего ты хочешь использовать магию теней? — спрашивает Ньяз, когда я больше ничего не говорю. — Она выдерживает почти все, но я не уверен, что она выдержит дракона времени. Они созданы самим Богом Времени, и я действительно не знаю, сможет ли магия — даже теневая — противостоять им. Я боялся, что он скажет именно это, но это все равно лучший шанс, который у меня есть. Особенно здесь, в самом Теневом царстве. — Если Грейс действительно удастся убедить горгулью выпустить дракона времени, боюсь, существо не остановится на Свиле, — признаю я. — Я боюсь, что он будет охотиться и за нами с Грейс, потому что мы тоже не на своем месте в этом пространстве и времени. Мы создали разрыв во времени, когда попали сюда, а дракон времени питается разрывами, насколько я понимаю. — Я делаю глубокий вдох. — Как бы я ни верил в Грейс, мы все равно можем проиграть сегодня. Если не Свилу, то дракону времени. Ньяз кивает, призывая меня продолжать. — Грейс — моя пара, потому что она выбрала меня. Я до сих пор не могу поверить, что каким-то чудом я стал самым счастливым парнем на свете, но до нее я был потерян. Я был одинок и страдал, и я никогда не смогу вернуться в то время, когда я не знаю, каково это — любить ее всей душой. И я знаю, что если я каким-то образом выживу в одиночестве… ни один мир не будет в безопасности. Если я позволю боли от ее смерти уничтожить любовь к ней в моей душе… — Я прервался, мой взгляд задержался на нем. — Я боюсь, что монстр, которого мой отец двести лет ковал во тьме, одолеет меня. Я почти позволил тьме захватить меня после смерти моей подруги Смоки, и только Грейс смогла вернуть меня с края пропасти. Что случится, если она… — Я прерываюсь, потому что не могу сказать этого даже Ньязу. Даже шепотом. — Я понимаю, — говорит Ньяз, и на этот раз мне кажется, что он понимает. Его стоическое выражение исчезло, и вместо него появилось сочувствие, которого я не хочу и не имею ни малейшего представления, что с этим делать. Но поскольку это происходит с его помощью, я приму ее. Я приму все, означающее, что у меня есть шанс навсегда сохранить Грейс в своем сердце. — На мой взгляд, лучше всего тебе подойдет Обещание Тени. Ты знаешь, что это такое? Я качаю головой. Ньяз продолжает. — Обещание Тени — это сильнейшая из всех теневых магий, нерушимое обещание, которое один человек дает другому. К нему нельзя вернуться, его нельзя отменить, если ты вдруг решишь, что совершил ошибку. Это навсегда. — Это именно то, чего я хочу, — говорю я, и, честно говоря, так оно и есть. — Я хочу, чтобы Грейс знала, что я всегда буду любить ее, и я хочу, чтобы моя душа помнила об этом. — Тогда ладно. — Он кивает и жестом показывает через окно на площадь. — Я думаю, тебе нужно задать кое-кому вопрос, закончится ли когда-нибудь ее маленький тет-а-тет с той горгульей.