Особенная тишина

Жёлтый свет от старой лампы резко контрастировал с утренней серостью за окном. Идеальная обстановка для творца. Многих бы опечалила пасмурная погода, но не Юру. Он уже сидел у себя в кабинете и неуверенно подносил руки к клавишам. Надо было писать заказ, но мысли были заняты совершенно не им. “Ты профессионал или кто? — мысленно ругал себя Юра — Забудь о своих проблемах! Они сейчас вообще не уместны. Но с другой стороны, сроки не горят…” Последние две недели прошли как на иголках. Юра был в смятении и бежал от своих чувств. В первую очередь от нездорового интереса к человеку, которого когда-то любил. Среди своего круга общения Юра отличался осознанностью и рациональностью и вновь влюбиться в Володю для него было дикостью. Человек живёт в другой стране, жизнью, кардинально отличающейся от Юриной. И это даже не беря в расчёт Володин непростой характер. Но с этим Юра смирился. В какой бы роли он ни был, Володю он теперь не оставит, а это значит, что придется дружить с его демонами. Во-вторых, Юра убегал от вполне объективного чувства вины. Сообщение с абсолютно, на первый взгляд, простым вопросом: “Что сегодня произошло?”, так и осталось непрочитанным. Юра не мог ответить на него. Он не знал ответа. Что на него нашло? Вспоминая тот поцелуй, он размышлял: “Это не желание, не месть, не ревность. Тогда что?” И правда. Зачем он это сделал? Логично было бы ответить так, как планировал в тот день. Что-то вроде: “Ты мне нравишься и я хотел бы стать с тобой ближе, чем просто друзья.” , Но это было бы враньём, а врать Августу совершенно не хотелось. Он хороший человек и был хорошим другом для Юры, а он так его подвёл. В какой-то момент Юра даже подумал, что он сейчас чувствует то же самое, что и Володя в “Ласточке”. Тот тоже чувствовал ответственность за парня, который совершенно не понимает во что ввязывается. Но разница в том, что тогда чувства были взаимны, а сейчас Юра просто сделал близкому человеку больно. Он тяжело выдохнул и отложил ноты с уже частично написанным заказом. Закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Юра намеренно сфокусировался на том чувстве от которого бежал все эти дни. Оно концентрировалось посередине груди и не давало дышать. Ноги стали ватными, а голова тяжёлой. Он всё ещё не отпускал это ощущение, будто ожидая когда наконец этот яд убьёт его. Но Юра слушал. “Август. Бедный Август. Наверное сейчас ему нелегко. Нет! Не то!” — прервал Юра сам себя и продолжил вслушиваться. “Володя? Ладно. Володя… Ладно! Хорошо! Я скучаю по нему. Но это тоже не то. Есть ещё… что-то… Вина? Перед Володей?” Откуда в нём эта вина? За что? Был осадок из-за непонятных чувств. Злость за то, кому себя доверил человек, которого когда-то так любил Юра. Страх потерять то, что так долго искал. Но вина? Вдруг перед глазами вспыхнул ровный почерк с тонкими ушками в собственных руках. Сначала письма, потом … Тетрадь. Как же плохо чувствовал себя Володя? Какого переживать такое в абсолютном одиночестве? Юра не боялся сложных, негативных эмоций. Отчасти они кормили его. Поэтому он без сопротивления поддался грызущему чувству. Всё его существо будто сгорало заживо, а он просто наблюдал. Даже сквозь закрытые веки к глазам подступили горькие слёзы. Фоном, под стенания души, звучала грустная, тяжёлая мелодия. “Ми минор?” Наконец он открыл глаза. Опустил руки на клавиши. Нажал на них. И всё. Дальше он не помнил ни нот, ни звуков. Он проживал эту боль через фортепиано. Они становились одним целым и инструмент был словно дополнительным органом чувств для Юры. Он действительно не умел без него жить. На протяжении двух часов Юра неосознанно что-то записывал в нотную тетрадь. Когда зазвенел будильник, сигнализирующий о том, что пора бы поесть, он обратил внимание, что записал всего полстраницы и, видимо, все два часа играл одно и тоже. Слышал в голове полную мелодию, но расслышать не смог. Она ускользала из под пальцев. Прежде чем сесть за инструмент снова, Юра достал из комода стопку разноразмерных бумаг. Даже взгляд на них заставлял сердце отяжелеть. “...Юра, когда я писал тебе эти слова, а потом — телеграмму, я думал только о тебе!..” “...Я ужасно скучаю по тебе и не хочу тебя терять. Но так будет лучше...” “...Сейчас я вспоминаю прошедшие три года и думаю, что я был очень наивным, считая, что от моей проблемы можно так просто избавиться. А теперь здесь, в воинской части, мне и подавно с ней не совладать...” “...У меня увольнительный в апреле, я приеду к тебе, Юра! Я сразу приеду к тебе!..” “...Раз ты не забрал письма, значит, тебе они не нужны. Если не оставил адреса, значит, тебе не нужен я...” “...Если бы ты только знал, сколько откровений и слов любви я там сказал! А потом всё сжигал...” “...Но я всё равно не могу смириться с мыслью, что у нас с тобой была надежда не потерять друг друга, а мы потеряли!..” “...планы с переездом в США пришлось отложить...” “...что я творил?! Что я здесь делал, как меня вообще угораздило влипнуть в такое?! В каких мечтах я жил, на что надеялся? Совсем ничего не видел?..” “...Света меня любила и любит, надеялась на меня. А тут ещё ребёнок! Он не успел родиться, а я его уже ненавидел...” “...Мне кажется, будто я живу чужой жизнью. Но какая она, „моя“ жизнь, не знаю. И не могу решиться узнать. Она меня пугает...” “...Мы потеряли друг друга, Юра, а я потерял себя...” “...Я, конечно, не надеялся, что ты придёшь сюда в этот день. Ладно, вру, надеялся...” Юра отвернулся от писем. Сжал зубы. В голове пульсировала злость, даже ярость на самого себя. Как он мог так оплошать? Как позволил Володе пережить всё это в одиночестве? Как он мог просто забыть? Подойдя к пианино, Юра тщетно попытался дописать произведение, которое гудело в мыслях и только наращивало звук. Так было и на следующий день. И через день. Мелодия не давала ему покоя. Всё играла и играла в голове, не умолкая.

***

— Вот теперь я тебя узнаю, товарищ вожатый! — воскликнул Юра, когда они вновь созвонились в скайпе. Сердце приятно сжалось, а по телу скользило приятное волнение. — Забавно, эти очки как две капли похожи на те, которые ты носил в «Ласточке». Кстати, я их сохранил. — Правда? — удивился Володя. Юру это напрягло. Не выглядит ли он как фанатик. — Да, а что тут такого? — ответил он, взяв в руки бокал с ромом. — Ну... Одно дело — хранить фотографии или письма, но разбитые очки? — Мне важно всё. — А письма… — Володя замялся. — Ты прочёл мои письма? — Да. Сразу, как вернулся, — ответил Юра, внутренне сжимаясь. В голове снова зазвучала музыка. — Почему ничего не сказал? — нахмурился Володя. — Не представляю, что бы я тебе написал. Всё-таки столько лет прошло, а мы — совершенно чужие люди. — Чужие? — Теперь нет, но тогда мы не были друг другу даже приятелями. А эмоций эти письма вызвали так много, что я так и не придумал, что тебе написать. Но хотел. Знаешь, я читал много биографий музыкантов, драматичных и даже трагичных, но все они вместе взятые не производили на меня такого впечатления, как твои письма. Никогда от чьей-то истории мне не было так тяжко. Юра услышал как Володя сдавленно хмыкнул и только тогда опомнился, что уж слишком он разоткровенничался. И стараясь скрыть неловкость сказал: — Ой, не слушай меня, я уже пьяный, не думаю, что говорю. Сравнивать людей, которых даже не знал никогда, с тобой... — Всё нормально. Продолжай. — успокоил его Володя. — Твои письма вдохновили меня на ноктюрн. — неожиданно признался Юра. — Банально, да? Так что, можно сказать, ты — моя муза. — Правда?! — Володя отреагировал удивительно живо. — Ты и это от меня скрыл! Сыграй! — Нет, он не окончен. — Всё равно сыграй сколько есть. — Нет, я же сказал, он не готов. Он корявый, его править надо, ты ничего не поймёшь и расстроишься — скажешь, что за гомункула я тебе посвятил. — Сыграй хоть что-нибудь, — ласково улыбнувшись, попросил Володя, а Юра почувствовал как начал краснеть. От улыбки или от просьбы он так не понял. — Всё-таки это так непривычно, я имею в виду интерес к моему творчеству… — Ничего себе непривычно! На твои концерты люди за деньги ходят, а ты говоришь, что тебе интерес непривычен. Юра закатил глаза и махнул рукой. — Ой, эти концерты… Поездка в СНГ была первой и, скорее всего, последней. — Почему? — Я же говорил, она не окупилась. Я ещё должен её отрабатывать. — Юра не преувеличивал. Выступление в Харькове, с финансовой точки зрения, было лишним и тогда он был очень благодарен Августу за то, что тот ни разу не возмутился. Сказать по правде, Юра ни капли не жалел о произошедшем и заплатил бы и в десять и в двадцать раз больше, если бы знал что его ждёт встреча с Володей. — Как же так вышло? Вы что, не считали? — Считали, да не рассчитали. В Европе концерты окупились. Это моя вина на самом деле. Мы с коллегой, певцом, для которого я писал эти произведения, в Европе выступали не раз. — сердце на секунду потяжелело — Но чёрт меня дёрнул уговорить его включить в тур Украину. Мол, всё-таки моя родина. А ему интересно — согласился. Поехали. И всё у нас получилось шиворот-навыворот. Если с оркестром повезло, то хор был просто никаким… Юра вновь почувствовал себя виноватым. При Володе он даже не мог произнести имя Августа. Он возможно и ушёл бы в себя, как делал это последние дни, если бы не следующая Володина фраза: — Я, конечно, не специалист, но, по-моему, хор был просто потрясающим! Они как в церкви… Юра может и не обратил бы внимание на его фразу если бы не резко побледневшее лицо Володи, цвет которого можно было разглядеть даже через плохую связь скайпа. — Стоп, что? Повтори, что ты сейчас сказал! Повисла тишина. И в комнате и в голове. — А-ну посмотри на меня, — велел Юра. Он просто не мог поверить в происходящее. — Ты был на том концерте и не подошёл ко мне? И даже ничего не сказал? — Ты же читал мои письма, ты знаешь, какой я дурак, и это, видимо, не лечится. — неловко пошутил Володя, бледнея ещё сильнее. Он даже не отрицал. Значит это была правда. Но как так? Опять предал? — Понимаешь, у меня в жизни был полный кавардак. — нервно прожолжил Володя. Говорил он быстро, а движения стали отрывистыми — Я был уверен, что нам не надо встречаться, потому что... потому что... чёрт, да я не знаю почему! Но тогда я только начал оправляться от нервного срыва, я как из ада вынырнул… — Что с тобой случилось? — ледяным тоном спросил Юра. — Сейчас это уже неважно. А тогда мне было сложно. Такой хаос, будто я не контролирую ни себя, ни свою жизнь, я трезво думать не мог… У Юры потемнело в глазах. — У тебя до сих пор бывают панические атаки? Те раны на спине — это что, последствия паники? Ты говорил, что это была просто игра! Ты обманул меня?! — А я надеялся, что беседа будет приятной… — с истеричной усмешкой протянул Володя. — Я правильно понял, что тебе до сих пор не оказали квалифицированной помощи? — Я не хочу об этом говорить. Закрыли тему. Но Юру такой расклад не устраивал. Теперь Володя не вожатый, они наравне и он больше не может ему приказывать. — Ты до сих пор причиняешь себе вред? — Нет! — резко крикнул “уже не вожатый”. Юре будто дали пощёчину и это были не Володины слова, а собственный разум. Он кричал: “Он опять тебя предал!”, а Юра вновь испытывал только жалость, упрямо игнорируя нарастающую обиду. Чувства вновь победили. — Только давай не будем прощаться на такой ноте, ладно? — И не собирался. — хмуро ответил Володя. — Я не могу быть равнодушным к тебе и твоей судьбе… — начал Юра, но Володя его перебил. — Будь спокоен, я ничего с собой больше не делаю. — Я понял — теперь ты не причиняешь себе вред сам, а просишь его? — сквозь сжатые зубы прошептал Юра. — В молодости ты обваривал руки, теперь же заменил руки на это? Ответом была тишина. Володин взгляд потускнел и стал пустым, а у Юры в голове сложился пазл. Догадка, которая на секунду лишила его возможности дышать. — Володя? — Ну что ты хочешь от меня услышать?! — Правду. Тогда твои ссадины были свежими, и тогда же ты пошёл на мой концерт, но свалил оттуда, не поговорив. Это всё… эти раны что, из-за меня?.. — Нет, но… наверное… я не знаю. Юра услышал в этих словах “да”. Новая волна боли прокатилась по телу. Вина и обида сжались в ком и встали в сердце. Мешали дышать. А ещё была ярость. “Да как он мог? Я же нашёл его. Сам пришёл. А он…” Эмоции слились в единое чувство и Юра опять услышал мелодию, которая уже начала сводить с ума. Он резко подошёл к пианино и начал играть. Сквозь орущую музыку Юра услышал за спиной тихое: — Прости, Юр. Я не могу больше говорить. Я напишу потом. Юра замер. Всё замерло. Резким движением он сбросил все бумаги, лежащие на крышке фортепиано. Хотелось что-то разбить, но усилием воли он сдержался. Подошёл к столу и с горла начал пить ром до тех пор пока не закончилось дыхание. Он отдышался и ещё раз приложился к бутылке.

***

Юра проснулся в одежде на диване. Как он лёг спать и что делал до этого он не помнил, но нашёл нотную тетрадь в которой криво были исписаны две страницы. Голова гудела, а в грудной клетке было пусто. “На этом всё. Тут можно поставить точку.” Он выполз из кабинета и пошёл в душ. На часах было 8:03, когда он поставил турку с кофе на плиту. Автоматически взял в руки телефон. Даже не разблокировав его, он скривился и отложил его в сторону. Впервые за три месяца он включил радио и пусто уставился перед собой. Его тошнило от того, как сильно он хотел написать Володе, но видимо советское воспитание оставило в нём мужскую принципиальность. Через силу он ушёл в кабинет. На глаза попалась нотная тетрадь, но он с усилием отвернулся от неё и сел за заказ. Днём всё так же ныло и скрипело. Он пытался отвлечься на телевизор, на радио, на еду, но тщетно. Глубинное одиночество отчётливо слышалось в каждом шорохе. Срочно нужно было с кем-то увидеться и как повезло, что была суббота. Открыв аську, Юра написал в чат Мику: “Привет! Давно не виделись. Сегодня настроение хорошее, хотел собрать всех наших.” Ответ пришёл быстро: “Юра! Наконец-то проснулся! Сейчас же всех соберу. Сегодня в 19:00 в клубе. Подойдёт?” “Отлично! До вечера”. Немного отпустило. К старым друзьям Юра относился с особенным теплом и уже предчувствовал долгожданную встречу.

***

В нетерпении Юра собрался слишком быстро и приехал на полчаса раньше положенного. Сегодня по планам было накидаться в стельку, а там дальше как пойдёт. Обычно, с таким настроением он уходил из клуба не один и просыпался в чужих кроватях, но сегодня не особо хотел с кем либо знакомиться, тем более, что “половина прайда прекрасно знают какой Юра в постели.”, как в последней ссоре сказал Йонас. Да. Юра любит секс. И что? Он взрослый, свободный мужчина, так почему бы и нет. Тем более кому кому, но не Йонасу упрекать Юру в чём-то подобном. Тот тоже не очень то разборчив. Сам Йонас был давно пройденным этапом. После расставания они спали несколько раз и то, как говориться, “для здоровья”. Сейчас Юра совершенно его не хотел, хотя и видел что бывший ревнует. Не просто же так постоянно подкалывают Юру по поводу его отношений. Не то чтобы Йонас имеет какие-то виды на Юру. Банальное чувство собственности. А Юру это забавляло. В их випзоне уже сидели Мик и Эшли. Увидев Юру они подскочили и накинулись на него с объятиями. — Можно ром, пожалуйста. — заказал Юра , усаживаясь за стол. — Эшли, с тобой совсем давно не виделись. Уже сколько? Почти год? Есть хорошие новости? — Да! Новая работа полностью захватила всё свободное время. Но и зарплата соответствующая, поэтому я не жалуюсь. А в остальном ничего нового. — Мик, а ты как? Сегодня будет Руди? — Нет. Мы расстались. Юра разглядел за натянутой улыбкой печальные глаза и, несмотря на своё удивление (всё-таки пять лет встречались), решил не допытывать друга. Единственное что он смог себе позволить — это понимающий взгляд. Эшли тоже почувствовала потребность сменить тему: — А у тебя как дела, Юра? Как прошли твои гастроли? Ты так коротко писал об этом. Есть новые интересные истории? Юра перевёл на неё взгляд. И как ей удалось так точно попасть? Истории были. Как раз те истории, которые он пришёл забывать в клуб. — Судя по твоему взгляду, истории есть! — хохотнул Мик. — Что бы их рассказать, мне нужно напиться. — тихо сказал Юра, залпом осушив стакан. — Этим и займусь. Кому-нибудь взять добавки в баре? Юра попытался улыбнуться, но у него, видимо, плохо получилось, потому что друзья молча покачали головой и проводили его обеспокоенным взглядом. — Можно Captain Morgan. Бутылку. Пока бармен доставал бокал и откупоривал ром, Юра ощутил на себе липкий взгляд. Он даже не обернулся на солидного вида мужчину, сидящего за барной стойкой. Впервые Юра неожиданно узнал, что он красив в двадцать один год, когда прописался на Моцштрассе. Юра уже привычно взял себе пиво, и одиноко потягивал его, дожидаясь друзей. Часто он сокрушался о том, что хвалёную немецкую пунктуальность сильно преувеличивают. — Это вам от мужчины в зелёном пиджаке за стойкой. — сказала официантка так неожиданно, что Юра дёрнулся и поставила на стол коктейль “Голубая лагуна” с зонтиком. Он ошеломлённо уставился на бокал, затем медленно перевёл взгляд на девушку. — Мне ему что-то передать? — уточнила она. Юра немного откинулся, разглядывая мужчину средних лет в дорогой одежде. Вернувшись обратно, кончиками пальцев придвинул коктейль в сторону девушки: — Это ошибка. Я его не знаю. В ответ он получил снисходительную улыбку: — Это не ошибка. Это комплимент. Юра захлопал глазами и ещё раз откинулся на стуле, опять оглядев ухажёра, затем нагнулся ближе к официантке и почти шёпотом произнёс: — Может не надо? Девушка заулыбалась пуще прежнего и твёрдо сказала: — Примите коктейль! Почти весь следующий месяц Юра шарахался от друзей, а когда всё-таки его наглым шантажом затянули в клуб, не поднимал взгляда, чтобы ненароком не пересечься с тем ловеласом. Так, сидя за столом с друзьями, он получил второй коктейль, от чего он вымученно закатил глаза. Пришлось рассказать, почему он так избегал встреч в клубе в последнее время. Компания дико хохотала над историей, а к Юре надолго прицепилось прозвище “Verführer”. Кстати оказалось, что этот коктейль был уже от другого адресанта, которому Юра вновь ничего не ответил. Примерно на десятый коктейль он всё же повернулся к одному из ухажёров - молодому, симпатичному парню и неловко помахал тому кончиками пальцев. Его звали Фритц и переспали они только спустя десять лет. Юра вообще вошёл во вкус с комплиментами от заинтересованных мужчин и принимал их даже в отношениях с Йонасом, а когда ловил его недовольный взгляд отшучивался: — Я не буду отказываться от бесплатной выпивки! Краем глаза Юра заметил, что мужчина встал со стула и шагнул в его сторону. Спешно схватив бутылку со стойки, дезертир удрал обратно к друзьям. Компания стала больше. Присоединились Анна, Кейт и Эгон. Беспокойства ушли на второй план. Лёгкая, уютная атмосфера вскружила голову и растворила в себе всю тяжесть, накопленную за последнее время. Они смеялись и делились разными историями из жизни. Юра всё же рассказал одну из гастролей. Ту когда в Питере к нему, активно хлопая глазами, прилипла зрительница и он притворился, что не знает русский, но оказалось что та знает немецкий. С опозданием в час пришли Ральф и Йонас. У Юры непроизвольно закатились глаза, что вызвало смешки у заметивших такой жест. Но пришлось поздороваться так же, как и со всеми. Юре стало немного неловко в компании своего бывшего. Это способствовало тому, чтобы напиться быстрее. Несколько раз они обменивались дежурными фразами, но их неразршённый конфликт будто висел в воздухе. Под однозначные жесты друзей Юра всё же решил сделать, пусть и маленький, но шаг к примирению. — Йонас, я помню ты когда-то предлагал воспользоваться услугами психоаналитика из вашего центра. Я думаю прислушаться к твоему совету. Йонас ухмыльнулся. На его лице расцвела злорадная ухмылка, а Юра уже пожалел, что решил заговорить с этим уродом. — Да, конечно. Я дам тебе контакт. Юра знал своего бывшего как облупленного и видел, что тот пытается сдержаться, но он это делать никогда не умел и поэтому добавил: — А что случилось? Опять творческий кризис? Или у тебя опять новый парень и у вас проблемы в отношениях? Йонас хохотнул, но его никто не поддержал. Все знали, что это провокация, но Юра тоже не умел сдерживаться, поэтому сначала зло посмотрел ему в глаза, а затем ядовито улыбнулся. — Нет. Я сейчас один и да, это грустно. А ты сам не хотел обратиться к врачу, после того как вы расстались с Джо? Слышал, что он тебе изменил, да? Это ужасно. Я когда-то был на твоём месте и мне очень жаль что с тобой случилось подобное. —Вопреки своим словам Юра всё ещё улыбался — А кстати, Джо писал мне буквально пару дней назад. Ты не подумай. Я сразу дал ему понять, что он меня не интересует. Но согласись, как иронично бы вышло… Несмотря на громкую музыку с танцпола, повисла тишина. Кейт даже прикрыла рот рукой. А Юра с Йонасом смотрели друг другу в глаза и сдерживались, чтобы не подраться. Эгон, по праву самого пьяного из присутствующих, заговорил первый: — Ну и драму вы устроили на пустом месте. Пойдите трахнитесь по быстрому и живите долго и счастливо. Ошеломлённые взгляды теперь были уставлены на него, в том числе и горе-бывших. — Ну чего вы на меня уставились? Все же так подумали! Йонас, к всеобщему удивлению, хохотнул. Юра перевёл взгляд на него и тоже посмеялся. — Эх Эгон, умный ты человек. — начал Юра, испытующе глядя на Йонаса — Пожалуй, воспользуюсь твоим советом. — все уставились на Юру, кто-то даже подавился, а он продолжил, нагнувшись поближе к Йонасу. — пойду трахнусь с кем-нибудь. С этими словами он встал с дивана и, пошатываясь, вышел из вип зоны. Конечно же он пошутил. Юра просто собирался по-детски побесить Йонаса флиртуя с красивыми мужиками. Огляделся и взгляд его упал на мужчину, который час назад пристально разглядывал его у бара. Вроде бы этот мужик с кем-то говорил. Юра этого или не помнил или не заметил. Так же не заметил, как они начали целоваться. И так же не заметил как сел в машину. Вроде бы его звали Руперт… или Ричард… Как-то на “Р”. Следующее, что он помнил — это, то что этот Руперт вырвал несколько пуговиц на его рубашке одним движением и прижал Юру к стене.

***

Около двух ночи Юра проснулся абсолютно голый в чужих объятиях. Проморгался. Было дискомфортно и тесно. Он уже почти отрезвел, но голова ещё кружилась. И липкое омерзение не улучшило положение. Юра встал на ноги и стал одеваться. Включился ночник. — Ты всё-таки уходишь? — спросил симпатичный мужчина низким голосом. — А? Да. Извини … — Кёрт. — напомнил он. — Кёрт! “Ну там есть “Р”” — Ну ладно. — со вздохом произнёс Кёрт. — Но ты всё ещё можешь передумать. Всё-таки ночь на улице. — Ничего. Такси вызову. — с натянутой улыбкой произнёс Юра, хотя на самом деле ему было паршиво. — Как скажешь. Ты дашь мне свой номер? Юра взялся ладонью за лоб и скривился будто от спазма. Ну сколько можно совершать ошибку за ошибкой. Володя, Август, Йонас. Теперь этот Кёрт. Видно же, что мужик хороший. Добрый. Юре не хотелось ему навредить. — Кёрт, было здорово, но давай на этом остановимся. — Подожди. Я не предлагаю тебе отношения. Просто хочу пообщаться. Ты мне понравился. — Я понравился? Или секс со мной? — Всё понравилось. — Кёрт улыбнулся одним уголком рта. — Да ладно тебе! Ты хоть имя моё помнишь? Ты же совсем ничего обо мне не знаешь, а я уже тебе «понравился»! — Тебя зовут Юра, ты знаешь русский язык, работаешь композитором и дирижером, любишь классическую музыку, поэтому в такси ты включил какую-то симфонию и всю дорогу рассказывал о ней. Йонас - твой бывший - мудак (я, кстати, с ним знаком), а еще какой-то Володя никогда тебя не простит. Видишь? Я не могу сказать, что я тебя знаю, но могу сказать что мне понравился именно Ты. Юра тяжело вздохнул: — И всё равно не надо. Я не настроен на что-то долговременное. И поверь, дело вообще не в тебе. Ты очень милый. Кёрт, конечно же ему не поверил, но промолчал. Проводил до такси и ушёл к себе в дом. В машине Юра откинул голову и зажмурился. Из его глаз текли слёзы от того как ему было мерзко от самого себя. Йонас всё это время был прав по поводу Юриных похождений. “Йонас! Что я ему наговорил?!” Он, конечно, тот ещё сукин сын, но такого не заслуживал. Да, он подтрунивал над Юрой, но сохранял это шуткой. Пьяный Юра пообещал себе завтра извиниться. Перед Йонасом. Перед Августом. И перед Володей. Юра представил как со слезами на глазах он вымаливает прощение у Володи. Как объясняет всё и всеми словами пытается передать как же ему жаль, что всё вышло именно так. “Этого всего не должно было произойти! Это я всё испортил!”

***

Зайдя домой, он сразу направился к стеллажу. Сел на корточки и стал шарить рукой в нижнем ящике. Он точно знал где находится то, что он ищет, ведь совсем недавно он это уже нашёл. Он достал со дна увесистый пакет с бумагами и улыбнулся. “За столько лет даже почерк не изменился.” Он начал вчитываться в строки, которые написал юный Володя. Да, тогда ему тоже было сложно, но он не был один. Юра помнил как тот, юный Володя улыбался и смеялся, как он был счастлив. Он хотел сохранить его в памяти именно таким, но теперь Юра видел нового Володю. Грустного, одинокого, избитого. Слёзы покатились из глаз. — Прости. — прошептал Юра всё ещё сидя на полу. — Пожалуйста, прости меня.

***

В 8:20 всё ещё пьяному Юре пришло сообщение: «Пожалуйста, давай забудем тот разговор?». «Какой разговор? Про концерт? Про какой концерт?» «Почему ты так долго мне не писал?» «Я дорабатывал ноктюрн. Хочешь послушать?» «Хочу!». Юра улыбнулся. Всё стало как раньше. Юра ни перед кем не извинился.