Особенная тишина

Вторую ночь подряд сон был тревожный. Юра ворочался с боку на бок и постоянно просыпался. В шесть он уже не смог уснуть и просто лежал в кровати. Прижимаясь к тёплому телу Володи, чувствовал неприкрытыми одеялом плечами контрастную прохладу воздуха в спальне. Не хотелось верить в то, что совсем скоро придётся просыпаться одному. Всего четыре ночи потребовалось, чтобы у Юры появилась настоящая зависимость к ночным объятиям. А у него с зависимостями разговор короткий. Прижимаясь носом к Володиной щеке, Юра печально улыбался, наслаждаясь последними моментами, проведёнными в родном тепле. Когда стрелка часов перешагнула за восемь пришлось встать. Юра поднялся с постели и оглядел тёмную комнату освещённую пасмурным рассеянным светом. Холодный воздух окутал всё тело и по коже пробежали неприятные мурашки. Закутавшись в махровый халат, Юра понял, что не хочет так согреваться. Он хотел вернуться обратно в кровать и прижаться к горячему ото сна любимому телу. Хотел остановить время и просто поспать рядом. Разве это так сложно? Разве это не обычная мечта обычного человека? Засыпать и просыпаться рядом с любимым. Так почему же нельзя просто это сделать? Разве они не заслужили после всего, что случилось? Просто спать вместе … Юра не хотел романтичных картин, как в фильмах или книгах. Ему хотелось просто видеть рядом Володю. Тем более, что их чувства взаимны. Это же так просто! Почему же это так сложно? Конечно же Юра понимал, что по другому быть не может. Понимал, что так правильно, но от этого понимания легче не становилось. Нагруженный, уставший от собственных мыслей Юра позавтракал и привычно достал пачку сигарет. Нет, он не курил каждый день, но как ему казалось к такому состоянию как сейчас очень подходит вкус табака. Ему, как истинному творцу, хотелось дополнить всю картину разными деталями, которые более точно описали бы его состояние. Вот, допустим, к его тяжёлой печали, как сейчас, очень подходило пасмурное утреннее небо, колюще холодный воздух и сигаретный дым. Последний подходил не только к грусти. В моменты веселья с друзьями, или под стакан рома, или к уютному вечеру с книгой сигареты тоже прекрасно шли. Что же тут поделать? Погружённый в свои тяжёлые мысли, где рациональное мышление боролось с желаниями и эмоциями, он подряд выкурил две сигареты. Возможно, выкурил бы и третью, если бы не Володя, спустившийся со второго этажа. — Доброе утро. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты куришь. Володин хриплый голос заставил замолчать шум в голове. Юра поднял на него взгляд и улыбнулся. Даже это недовольное бурчание хотелось слушать. Это как-то так… По семейному. — Привет. Всё-всё, больше не буду. Не ожидал, что ты проснёшься так рано. — Он затушил сигарету и чмокнул в Володю в губы. — Пепельница, — скривился тот. — Ещё и на голодный желудок небось. Юра закатил глаза. Атмосфера печали от скорой разлуки заполнила всё пространство. Юра, печально улыбаясь, наблюдал за Володей, жующим бутерброды. Тому тоже было грустно, но они оба понимали, что их последний совместный день может испортить преждевременная печаль и оба изо всех сил старались справиться с ней. Решили, что сегодня проведут весь день дома. Устав от звенящей пустоты вокруг и давящих мыслей в голове, Юра решил как всегда заполнить всё музыкой. Сначала он хотел поставить что попадётся под руку, но когда он увидел 4 сезона Вивальди решил, что это совсем не к месту и поставил более нейтрального Шопена. — Юр, тебе не кажется странным, что Йонас везде? Вопрос не был неожиданностью. После произошедшего в клубе они так нормально и не обсуждали эту тему. Юра был готов к этому разговору. — Это не странность, а закономерность. За шесть лет отношений у нас, конечно, появились общие друзья. Он успел познакомиться со всеми моими, а я — с его. Йонас очень общительный, он, — Юра задумался, — не помню слова... Вклинился? Внедрился? Влился в нашу компанию, а я — в его. Ну и знаешь, как бывает: после расставания друзья-то никуда не деваются. Йонас стал частью моей компании, а я — его. Неудивительно за шесть лет, правда? Поэтому тебе кажется, что он везде. — Да, не поспоришь, шесть лет — это долго. Почувствовав, куда идёт разговор Юра решил успокоить Володю, который явно начнёт сравнивать их отношения и того хуже, приревнует, когда они будут на расстоянии. Володя не понимает и не сможет понять почему между Юрой и Йонасом уже точно ничего никогда не будет. Не зная какие аргументы в таком случае приводить, Юра решил немного приоткрыть нечто личное и тёмное. То к чему Володя возможно не готов. То что Володя возможно не примет. — Не настолько, как может показаться. Мы расходились и сходились, ссорились и мирились. И, кстати, это вовсе не значит, что я был у него один. И тем более не значит, что он был один у меня. — Юра положил голову Володе на плечо. — Я ведь плохой человек, понимаешь? Я эгоистичный, капризный, помешанный, зацикленный на творчестве, со мной тяжело и скучно…

***

Шум крови в ушах заглушал все звуки вокруг. Ноги, будто ниточки, не хотели держать и постоянно подкашивались. Нет ни мыслей ни чувств. Пока ещё не пришло понимание. Только разве что где-то в груди что-то противно саднит. Юра встал возле подъезда, пытаясь осознать увиденное. Казалось что стоит немного напрячься и всё это: двор, шум машин, Йонас с каким-то парнем, да и сам Юра растворятся дымкой сна и он проснётся у себя в кровати. Но нет. Это не было сном или галлюцинацией. Ещё стоя в квартире Юра много раз перепроверил не подводят ли его глаза. Не подводили. Он истерически усмехнулся. Вообще-то Юра шёл мириться и был почти уверен, что сегодня Йонас вернётся домой. Прошло около четверти часа, мимо проходили люди и проезжали машины, а Юра продолжал стоять не понимая что делать дальше, а даже если бы и знал, то не смог бы сдвинуться с места. Тело оцепенело. Просто пойти домой как ни в чём не бывало не хотелось. Была идея вернуться и навалять либо Йонасу, либо этому Schwuchteln. Ещё появилась идея так же вернуться и просто усесться на кресло и наблюдать за реакцией. Идеи были заманчивыми, но какой от них толк, если сейчас всё что хотелось сделать Юре это разрыдаться от обиды и нестерпимой боли. Дошло. Ногти до крови вонзились в ладонь, а из глаз хлынули слёзы. Юра отвернулся от дороги, чтобы не привлекать внимание прохожих и зажал рот ладонью, чтобы не всхлипнуть в голос. Плечи неконтролируемо вздрагивали. Казалось, что через время слёзы закончатся, но этого не происходило. Пришлось самому специально глубоко дышать чтобы хоть немного успокоиться. Оглядев себя в окне припаркованного автомобиля и ожидаемо увидев, что он красный и опухший, Юра ухмыльнулся: “Вот она… Любовь.” и пошёл к метро. Было принято решение напиться до беспамятства, а там дальше будь что будет. В клубе Юра сразу начал с крепкого. Сначала коньяк, потом водка, потом ром. Находясь в небытие Юра думал только о том какой шот заказть дальше, игнорируя ноющую пустоту и ком обиды в горле. — Приветик! Юра повернул мутный взгляд в сторону источника голоса. Гантер. Молодой парень, чуть старше Юры. Высокий, симпатичный. С первого дня их знакомства Гантер без стеснения клеился к Юре, даже зная что они в отношениях с Йонасом. Он постоянно прикасался и говорил комплименты. Юра улыбнулся, но ничего не ответил и отвёл взгляд обратно к барной стойке. — Юра! Ты перебрал! — сквозь опьянение Юра почувствовал руку на своей талии. Гатер не беспокоился. Это было ещё одним поводом прикоснуться к Юре. — Я в порядке. — ответил Юра, по привычке вежливо отшивая ухажёра. Он уже порывался встать, но чужая рука в купе с алкоголем помешали планам и Юра практически упал в объятия Гантера с высокого барного стула. Безнадёжно повиснув на Гантере Юра понял, что действительно с трудом стоит на ногах. Тело среагировало на близость и Юра уставился на чужие губы. В голове зазвенел стыд и понимание неправильности происходящего. Юра думал как бы выкрутиться из этой ситуации, а то вдруг кто увидит… «Увидит». Вдруг пришло озарение и азарт. Глаза засияли. Вместо того чтобы отпрянуть Юра подтянулся ещё ближе и прошептал: — Ты же не занят сегодня? На утро было ужасное похмелье, но это было не самым противным. Коктейль из эмоций заставил Юру скривиться как только он открыл глаза. Мерзость от самого себя и вновь вспыхнувшая обида и ярость ударили по голове. Юра бы опять разрыдался если бы не Гантер в чьих объятиях он спал. Юра не чувствовал себя отомстившим или что он воспользовался кем-то. Напротив, он чувствовал себя использованным и грязным. Кое-как выпроводив Гантера из дома, Юра погряз в отвратительном липком болоте. Весь день плача и похмеляясь, Юра к вечеру опять направился на Монцштрассе. Не мог он сейчас быть в одиночестве и пусть вчерашний вечер закончился плохо, в тот момент ему хоть не надолго стало легче. На этот раз Юра никого к себе не подпустил. Как и следующие три дня. На четвёртый в его доме всё-таки появился гость. Юра с трудом разлепил глаза около полудня. Как и прошлым утром он не помнил как оказался дома. Вдруг за дверью спальни послышался шорох. На миг похмелье отпустило, на смену которому пришёл страх. Кто-то забрался в квартиру? В спальню, как ни в чём не бывало заглянул Йонас и улыбнулся: — Проснулся? Я сейчас принесу таблетку с минералкой. Юра ошарашено смотрел на дверь и чуть позже на входящего в неё человека. Йонас протянул две таблетки, а Юра не шолохнулся. — Мне самому их положить тебе в рот? Тут оцепенение отпустило и Юра прокричал: — Пошёл отсюда к чёрту, Ficker! Йонас ухмыльнулся: — Значит сегодня мы так заговорили? Юра привстал и хотел было ещё что-то крикнуть, но ему хватило одного движения, чтобы понять что ночью у них был секс. Юра откинулся на подушку и прикрыл глаза руками. — Да ладно тебе. — ласково продолжил Йонас и попытался погладить Юрины волосы, но тот грубо скинул с себя чужую руку. — Хватит истерить! Мы же помирились, чего ты еще от меня хочешь? Ярость пеленой заслонила глаза и Юра резко поднялся оказавшись лицом к лицу и прошипел: — Чего я хочу? Не знаю даже… Может чтобы ты не трахался с другими мужиками? Йонас цокнул языком и закатил глаза: — Юра… — Что “Юра”? Давай, скажи это! Скажи: Опять ты за своё. Опять что-то себе придумал. А я тебе отвечу: если бы ты хоть немного смотрел по сторонам, пока трахаешь кого-то, то возможно тебе бы не пришлось так нагло врать, а мне бы не пришлось это произносить. Ярость резко прошла. На смену ей пришла боль. Юра всхлипнул и осел на диван. Он не сдерживал слёз и они градом покатились на трясущиеся руки. Йонас побледнел и рвано пытался прикоснуться к Юре, но сам же себя отдёрнул. Вдруг он опустился на колени и заглянул в глаза: — Моя любовь, что я наделал? Я… Я… Прости меня. — в его глазах тоже стояли слёзы. — Умоляю тебя, не плачь. Не могу смотреть. Это я с тобой сделал. Это я виноват. Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Ударь меня! Или тоже мне измени! Юра поджал губы и перестал всхлипывать, но слёзы течь не перестали и он процедил сквозь зубы: — В этом мы квиты. По лицу Йонаса прошёл спазм боли, который почему-то ни на секунду не облегчил боль Юры. Юра надавил на глаза , пытаясь успокоиться, тем временем Йонас крепко прижал Юру к себе, целуя в макушку: — Я понимаю. Я заслужил это. Прости меня. Любимый… — он всхлипнул — Я не смогу жить без тебя. Весь Юрин разум кричал о том, что надо оттолкнуть, нельзя прощать. Но где был сейчас тот разум, после такого стресса? Юра устал. Ему было больно и ему просто хотелось, чтобы его успокоили. Он не смог оттолкнуть Йонаса, потому что в глубине души не хотел этого. И пусть кто угодно скажет, что Юра ошибся, когда простил его, но в этот момент он облегчённо выдохнул.

***

Вспоминая сейчас то состояние, Юра сделал вывод, что именно тогда он окончательно повзрослел. Куда-то пропали искры из глаз и громкий смех без причины. Юра погас изнутри. Но делится этим с Володей он не был готов. Не потому что не доверял, а потому что это могло сделать только хуже. Даже спустя время Юра избегал разговоров об их прошлом. Знал сколько боли они пережили в разлуке и что он сам в этом виноват. Обычная глупость стоила стольких страданий. Зачем ворошить прошлое если сейчас всё хорошо? Тут, на узком диване, в объятиях любимого. — Юр, — Володя нарушил уютную тишину — а что будет с нами? Что дальше? — Самолёт. Интернет. Весна. А летом мы вместе будем в Баварии. Ты ведь приедешь, правда? Юра приподнялся чтобы посмотреть Володе в глаза, но встретился с нахмуренным взглядом. — Я не могу столько ждать. — Как будто у тебя есть выбор, — закатил глаза Юра, чувствуя как в груди начала расцветать тревога. “Что это значит?” Благо Володя не заставил долго ждать: — Конечно есть! Мы, блин, взрослые люди! Неужели не решим банальную задачу встретиться раньше? Приезжай ко мне. Разбирайся с заказами и приезжай, как только сможешь! Юра откинулся на спину и не нашёл ни одного аргумента против. И действительно, отгоняя мысли о скорой разлуке ему и в голову не приходила мысль о решении этой задачи. В голову ворвался рой беспокойных, полных надежды мыслей и Юра не смог усидеть на месте. Он вскочил и стал мерить шагами комнату размышляя вслух: — У меня два заказа. Один почти готов, там осталось чуть-чуть поколдовать с аранжировкой. Но второй заказ большой, и я к нему даже не приступал. Заказчик сам не знает, чего хочет, а у меня идей как не было, так и нет. — И как долго ты будешь его писать? — Закончу к концу марта. Нужно много треков, но, если очень постараюсь, освобожусь раньше. Володя встал и остановил Юру, взяв за плечи. Он улыбался. В его глазах светилось почти детское счастье. Невольно Юрке вспомнилось как Володя хохотал на карусели, рассказывая, как он отпросил Конева с дневного отбоя. Юра не смог сдержать улыбки. — Вот это уже разговор, а то всё «летом да летом», — Володя вырвал Юру от наваждения. — Что можно сделать, чтобы ты закончил раньше? — Вернуться к жизни по графику. — Завтра вернёшься, — Володя ехидно улыбнулся и одним движением опрокинул Юру на диван. — Всё завтра. Тот рассмеялся и попытался прикрыться распахнувшимся халатом, но Володя перехватил его руку и сначала нежно поцеловал запястье, а затем грубо зафиксировал руку прижав к дивану и навис сверху. Юра прерывисто вдохнул, наблюдая как его тело беззастенчиво оглядывают жадным взглядом. Володины губы почти невесомыми тягучими прикосновениями прошлись по Юриной груди и шее, опаляя горячим дыханием. Отпустив таки Юрину руку Володя поцеловал Юру в губы, настойчиво, но медленно. Приподнял с дивана, чтобы с треском стянуть с Юриных плеч халат. Володя двигался чутко и нежно, постоянно заглядывая в глаза Юры и ища в них дискомфорт. Но дискомфорта не было. Юра умел получать удовольствие и умел давать его своему партнёру. Юра много чего умел и с радостью бы продемонстрировал Володе все свои умения, но вдруг до него дошло, что он снизу. Не то чтобы для Юры это был новый опыт или он был к этому не готов. Нет. Юра был полностью в пассивном положении и чтобы проверить свою догадку он попытался надавить на плечи Володе чтобы изменить позу, но почувствовал сопротивление. Уже отдыхая в тёплых объятиях под Мендельсона, Юра думал о том, что дал Володе неверные сигналы. Юра пассивом не был. Он… Мог по-разному. А Володя мог по-разному? Обычно с другими партнёрами всё решалось в процессе, без разговоров и… равномерно. В общем, опыта в таких разговорах у Юры не было и как начать о таком говорить, а ещё и с Володей, он не знал. Мало ли разговор заведёт к предыдущим опытам и тогда Юра не сможет обойти прямые вопросы и придётся открыть Володе ещё одну сторону своего прошлого, которая уже действительно могла повлиять на их отношения. Юра решил пока отложить эту тему и попытаться спровоцировать Володю на то чтобы тот сам предложил что-то новенькое. Ведь однажды так уже было. Остаток дня они разговаривали, лёжа в обнимку в кабинете, слушали музыку и разговаривали о ней. Володя постоянно приставал. “Как подросток” — хохотал про себя Юра. Звучала музыка. Сначала из проигрывателя, потом зазвучало пианино. Юра продемонстрировал Володе пожелтевшую книжку с нотами, которую нашёл во дворе консерватории и на её примере рассказывал как можно мелодией чувствовать эмоции и даже вкусы и запахи. После зазвучала Юрина музыка. Он сыграл несколько своих произведений и любимых заказов. Пока Юра играл и рассказывал Володя смотрел на него тем самым нежным взглядом, а сам пианист чувствовал себя… дома. В спальню они поднялись в первом часу ночи. Под лёгкие поглаживания тёмных прядей Володя уснул быстро, а Юра уснуть не мог. Он смотрел на своего любимого человека и боялся. Ужасно боялся, что история повторится и он так же как и двадцать лет назад потеряет самое дорогое, что у него есть. Шумно выдохнув, Юра спустился в свой кабинет и достал пачку сигарет. Взгляд упал на подоконник, где стояла початая бутылка рома. Юра затянулся и сделал глоток, смотря в тёмное окно. Его окутали тревога и непонятная злость. Он погружался в воспоминания и выныривал в реальность, успокаивая себя, что сейчас всё иначе. Сейчас они вместе и они ещё встретятся. Юра так думал, но душой не верил. Казалось, что его опять обманут и выкинут. Тем временем бутылка опустела. Внезапно возникла бесконечная жалость к себе юному. Влюблённый мальчишка, который так отчаянно держался за единственного близкого человека. Какой же он был глупый. Тот Юрка готов был всё бросить, всю жизнь забыть и самому забыться, если бы он только мог навсегда остаться с его Володей. Как жаль, что все его мечты должны были разбиться. Раз за разом его ломали и причиняли боль, даже зная, что все его желания светлые и невинные. Любимый человек лечился от любви к Юрке. Какого это, чувствовать что ты и твои чувства менее важны чем чьё-то мнение? Его бросили. А Юрка тянулся. Он сам всё сделал. Первые шаги, потом поддерживал, даже когда узнал о лечении. И даже когда Володя вдруг пропал из-за бандитов – Юра не переставал надеяться. А Володя отказался от него. Ведь мог оставить адрес, когда приезжал. Мог же? Так почему не оставил? Оборвал все надежды и расколол Юрину душу на мелкие осколки. Повезло, что Юра не успел пораниться о них. Сразу после появился Йонас и показал Юре, что тому не нужно делать всё за двоих. Показал что такое быть любимым и получать открытую взаимность. Его не отталкивали, а ждали. А что было бы, если бы не было Йонаса тогда? Какую боль пережил бы Юрка, оказавшись в абсолютном одиночестве без искры надежды? Пережил бы он ещё один нож в сердце? И даже несмотря на всё это, Юра считал всё произошедшее своей ошибкой. И Йонаса, и то что забыл, и то что не пришёл под иву. Он хотел не жалеть о прошлом, но у него не получалось. Чувство вины вместе с детской обидой сдавливали в тиски грудную клетку. Обуреваемый этим чувством, Юра вернулся в спальню и, вновь оказавшись рядом с любимым, немного расслабился. Как ни крути сейчас ему хорошо. Но как же хотелось, чтобы Володя… что-нибудь сделал. Какой-то значимый шаг. Чтобы показать Юре, что на этот раз они действительно вместе.

***

Юрка плёлся на ватных ногах по ночному лесу. Голова была будто налита свинцом, но он мужественно держал голову, чтобы видеть и запоминать затылок его особенного друга. И пусть только затылок! Юрка всё бы отдал чтобы всю жизнь смотреть на него. Погружённый в мысли о затылках, Юра не обращал внимания ни на что и не заметил как они уже добрались до брода. Володя остановился, заставив пионера влететь к себе в спину. Надо было разуться, но вожатый неподвижно глядел на другую сторону реки, где был лагерь. Юра понимал что происходит. Было уже темно, а на той стороне не горел ни один фонарик и казалось, что зелёные глаза смотрят в бездну. Картину дополняли звуки сверчков, которые только усиливали ощущение пустоты. Он и сам почувствовал как сердце сжалось ещё сильнее, хотя ещё минуту назад казалось, что это невозможно. На той стороне реки они уже не будут вместе. Там будет только притворство и грустные взгляды. Все их настоящие чувства остануться на этой стороне реки. Наедине. Вдруг Володя развернулся и взяв в руки чужое мокрое лицо пылко поцеловал в губы, действительно как в последний раз. Юра затрясся и от слёз, вновь подступивших к глазам, и от чувства, что заполнило его без остатка и хотело разорвать его изнутри. Это был один из тех немногих разов, когда Володя сам поцеловал Юру. Поцелуй длился около минуты и Юра был готов платить годами своей жизни чтобы продлить его ещё хотя бы на несколько секунд. Они стояли, прижавшись лбами друг к другу. По щекам стекали слёзы свои и чужие. Юрка руками сжимал в кулаки белую рубашку на спине Володи. Их прощание было здесь. В последний миг наедине. Надо было что-то сказать, но сил говорить не было. И всё на что хватило Юрку это прошептать: — Я люблю тебя. По Володиному лицу будто прошла судорога и вместо ответа он опять поцеловал Юру. В этот раз нежно. Едва касаясь. Будто в первый раз. Это был последний поцелуй.

***

И вот Володя опять стоит напротив. Правда в этот раз не в лесу, а шумном зале аэропорта, но смысл не изменился. Они опять прощаются и надо что-то сказать, а в голову приходит лишь одно… Юра смотрит в серо-зелёные глаза и молчит, но про себя произносит: “Теперь твоя очередь. Скажи это. Пожалуйста. Я обещаю, что отвечу тоже самое, но ты должен сказать это первым. Ты должен мне! Мне это нужно. Ну давай же!” Но Володя молчал. Он до боли сжал Юрино предплечье и не хотел отпускать, но промолчал. Когда объявили посадку на рейс “Берлин - Минск ”, Юра в последний раз обнял Володю. Почти по дружески и незаметно для окружающих поцеловал в щёку и прошептал: — До встречи. На это Володя тоже не ответил. Он зажмурился и сжал зубы. Затем кивнул и, быстро огладив большим пальцем Юрину ладонь, направился к эскалатору. Меньше чем за минуту Володя скрылся за дверью зала ожидания. Натянув на лицо маску равнодушия, Юра направился к выходу. Где-то в мире явно произошёл сбой, потому что время работало неправильно. Иначе как объяснить почему последний день с Володей пролетел как секунда, а дорога до машины как неделя? Преодолев этот длинный путь, Юра просидел в машине не меньше получаса. В этот момент на его лице медленно расцветала гримаса боли и уже начали течь беззвучные слёзы. Чуть позже он начал вздрагивать. Как он и ожидал, это чувство вновь разбило его. Знакомое, уже почти родное одиночество сковало всё тело. Двадцать лет он жил с ним и привыкал к его ноющим пыткам и вот заново. Как и в шестнадцать, так и в тридцать шесть Юре было суждено сломаться от него.