Особенная тишина

Сиденье неудобное, на соседнем кресле вечно чавкает неприятно пахнущий мужик, сзади несколько раз кто-то ногой ударил в спину, да и Юру к тому же мутило. Ни о каких прослушиваниях симфоний при таком «приятном» полёте и речи не шло. Юра, сцепив зубы, смотрел в окно иллюминатора и считал минуты до посадки. В Минске, отчитавшись Володе о том, что вылет вовремя, он стал ждать свой рейс. Чтобы занять почти полтора часа свободного времени, Юра почистил почту и ответил на сообщения в аське. Нескольким приятелям пожаловался на плохое самочувствие и получил сообщение от Августа: «Напомни, когда вы с Володей виделись в последний раз?» «В начале января.» «Юра! Так может ты беременный?» Юра улыбнулся, но не столько глупой шутке, сколько хорошему настроению друга, которое в последнее время оставляло желать лучшего. Дело в том, что у Августа случилась неприятность – умерла его кошка. И пусть кто-то скажет, что это было всего лишь животное, но Юра видел каким ударом это было для его друга. Сам Август был из очень обеспеченной семьи и никогда ни в чём не нуждался… Разве что кроме тёплых отношений с родителями. Юра сам по отрывкам из историй догадался, что Август всю жизнь чувствовал себя одиноко и наверное поэтому так трепетно относится к дружбе. А это животное было с ним с юности и, наверное, долгое время было для него единственным другом. Несмотря на свой плотный график, Юра как мог поддерживал Августа: постоянно писал и часто виделся с ним. А график был действительно плотный… Последние недели после того как приняли заказ, Юра пахал как проклятый. В студию приходилось ездить почти каждый день. Обычно запись такого количества треков была растянута хотя бы на месяц, а тут две недели... Несколько раз приходилось задерживаться до глубокой ночи и приходить рано утром, чтобы записать треки вне очереди. Было неловко перед музыкантами, но Юра специально собрал команду для записи, с которыми общался близко и мог просить о подобном одолжении. Ребята соглашались и, приходя в студию в семь утра, сонно смеялись друг над другом и подтрунивали над Юрой. Разумеется, они знали почему ему надо так срочно закончить этот заказ. Спустя неделю смешки сменились беспокойством. Вся группа заметила, что Юра стал дёрганным и выглядел уставшим. Помимо того, что он регулярно пропускал приёмы пищи и мало спал на него надавил последний конфликт со Шнайдером, в котором тот заявил, что если бы не чистая случайность, то Юра бы лишился работы и подкрепил это комментариями о его композиторском таланте и бездарной музыке. Тогда Юра молча всё выслушал и, не ответив ни слова, вышел на улицу покурить. Внешне он остался спокойным, но его действительно задели эти слова. Как бы Юра не относился к Шнайдеру он всё чаще думал о том, что если бы он был действительно талантлив, то смог бы написать то, что устраивало их обоих. Несмотря на этот конфликт и угрозы Шнайдера, он оказался единственным недовольным проделанной работой. До отъезда Юре предложили ещё несколько проектов, но его тошнило только от одной мысли о том, что это всё повторится. Но он обещал подумать. Свободное время дома Юра хотел уделить своей музыке, но, учитывая серость последнего месяца, вдохновением и не пахло. Хотя… Он вспомнил один интересный проблеск в начале января. Белобрысая маленькая девчонка с наглым тоном. И пусть этого было мало чтобы написать полноценное произведение, Юре удалось написать небольшую пьеску для Оли. Когда все треки были записаны, а Юра получил гонорар, он даже не смог обрадоваться, потому что не поверил в это. Потом сборы, аэропорт… Всё было как в тумане. Но туман рассеялся, когда в шумном фойе Харьковского аэропорта Юра увидел идущего к нему навстречу улыбающегося Володю. В груди приятно кольнуло. Володя шёл так быстро, что казалось что он не планирует останавливаться и просто налетит на Юру. От того ещё более контрастным выглядело отрывистое движение, когда Володя резко затормозил и изменился в лице. Видимо он хотел обнять Юру, но передумал и, схватив его за плечи, закусил губу и замер. Ладони сжались сильнее так, что Юре стало немного больно, но и этого ему было мало. Ему срочно нужно было почувствовать Володино тепло и тогда Юра решил идти на шантаж: — Не обнимешь сейчас же — прямо тут поцелую. Володя нежно улыбнулся и притянул его к себе. Приятная щекотка расползлась от груди к кончикам пальцев. Оказавшись в долгожданных объятиях хотелось простоять так как минимум вечность. Володя был солидарен с Юрой и не торопился отстраняться и крепко обхватил его за талию. Мелкие нежные движения как поглаживание спины большим пальцем или как Володя носом зарылся в Юрины волосы, вызывали в голове такой кавардак, что пришлось приложить усилия, чтобы действительно не поцеловать Володю у всех на виду. Но всё же Юра наклонил голову и незаметно поцеловал бледную шею, так кстати открывшуюся из-за воротника, на что получил реакцию в виде громкого выдоха. Спустя время Володя всё же отстранился, но Юра не расстроился. Хотелось уже уйти куда-нибудь, где не нужно будет сдерживаться и целовать Володю так, как хочет этого Юра. Уже выезжая с парковки аэропорта, Юра заметил в аське четыре новых сообщения от Маши: “Привет, ты прилетел?” “Юра?” “Ты где?” “Конев, ты что разбился?” Юра хохотнул: — Во даёт! Я толком приземлиться не успел… — Кто там тебя уже?.. Юра показал ему экран телефона. Володя сосредоточенный на дороге лишь мельком глянул на Юру. — Маша, что ли? Чего хочет? — Представляешь, увидеться со мной. Ещё в Берлине Юра получил красноречивое сообщение: “Конев! Если твоя неориентированная задница не найдёт время на встречу со мной, то я тебя прокляну так, что ты даже сесть на неё не сможешь, не то что…” “Не то что…” Маша решила оставить без уточнения. Закончив хохотать в голос, он всё же ответил: “Моя неориентированная задница обязательно найдёт время для встречи с такой важной персоной как вы.” Маша написала, что она выходная сегодня и на следующий день. “Ну сегодня уже не получится, а насчёт завтра давай спишемся завтра. Я ещё не знаю планов Володи.” “Ещё бы у тебя сегодня получилось! У тебя же такие ВАЖНЫЕ ПЛАНЫ!” “Конечно! Нужно устроиться на новом месте, подготовить план на отпуск, отдохнуть с перелёта. — смеющийся смайлик — Кстати! Это был худший перелёт в моей жизни…” Пока Юра делился с Машей всеми прелестями прошедшего пути, они проехали половину дороги. Когда Юра решил и Володе пожаловаться, он заметил, что водитель как-то слишком сильно сосредоточен. Отвечает односложно, не отводит глаз с дороги и кажется даже не дышит. Чтобы проверить всё ли нормально, Юра костяшками пальцев дотронулся до Володиного бедра, на что тот поджал губы, глубоко вдохнул и прибавил газ. Юра понял. Решив больше не прикасаться, он наоборот отстранился и демонстративно начал пялиться в лицо своего парня, а Володя, разумеется, замечая это, сдерживал улыбку. Пока открывался шлагбаум в “Ласточкино гнездо” Володя всё же повернулся и посмотрел Юре в глаза. Дорога уже была открыта, а они продолжали смотреть друг на друга. Володя даже убрал руки с руля и, повернувшись, откинул голову на сиденье, а Юра по этому взгляду понял - Володя скучал ничуть не меньше чем он сам. Как оказалось среди скучающих был ещё один важный персонаж. Герда, как только распахнулась калитка, бросилась на Юру, а он, окрылённый долгожданной встречей с этой красоткой, заулыбался так, что заболели щёки и принялся гладить её светлые бока и сюсюкать. У него никогда не было собаки! Ещё в прошлый визит в Харьков Герда покорила его сердце. Юра всегда был неравнодушен к животным, но родители были непреклонны и с детства, когда Юрка таскал в квартиру птичек, котят и щенят безапелляционно давали запрет на живность в доме. Юрка так злился, что даже устраивал бойкоты, не выходя из своей комнаты, за что потом отхватывал по первое число и часами стоял в углу. Родители его нравоучали своим вечным: “Ты с кем так разговариваешь?”, “Ремня давно не видел?”, “Где это видано хамить родителям?”. Но когда Юрка подрос, мама с папой осознали, что то было не детское бунтарство, а просто его хулиганский характер. Мама всё бурчала, хмуро глядя на отца: — Это твоя порода! — но все прекрасно знали, что ехидство и вредность - это наследие матери. Когда Юрка стал выше мамы и она продолжала повторять свои заезженные фразы, он драматично прикладывал ладонь ко лбу и плёлся в угол, из которого деланно печально смотрел на неё, а та не могла сдержать смех и прощала ему шалости. Многое так ему сошло с рук, но завести дома животных даже с умелыми манипуляциями ему так и не разрешили. Володе не понять! У него ведь есть своя собака вот он теперь и ходит глаза закатывает. Когда он скрылся за дверью дома, Юре пришлось извиниться перед Гердой и отправится следом. Дверь захлопнулась, а сердце застучало так, что в висках ощутимо пульсировало. Наконец они остались вдвоём. Юре разве что хватило сил трясущимися руками снять с себя пальто и повесить его на крючок. Пока он это делал Володя будто растворился. Не слышно было ни шага, ни вздоха. Видимо, ему не хватило сил даже на пальто. Юра обернулся и мгновенно утонул во взгляде зелёных глаз. Мир вокруг перестал существовать, да и не нужен он был Юре. Зачем ему сейчас какой-то мир, когда рядом Володины глаза? Володя смотрел на него так же как и в сентябре - будто не верил. Он подошёл вплотную и, взяв Юрино лицо в ладони, прижался лбом к его лбу. Будто опьянённый, Володя открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но всё что он из себя выдавил - это тихое: — Юр… Юра… Юра улыбнулся и, аккуратно положив руки на Володину шею, легко коснулся губами чужих губ, от чего нега в груди сдавила настолько невыносимо, что захотелось заныть, но Юра не стал целовать, а, растягивая этот момент, спросил: — М? Что такое? Володя помотал головой и, собрав остатки самообладания, ответил: — Ничего. Соскучился очень… Последние слово оборвалось поцелуем. Сначала нежное прикосновение губ, от которого по спине побежали мурашки а пальцы зашлись мелкой дрожью. Затем ещё одно, и ещё. Они медленно целовали друг друга и улыбались. Казалось впервые за целую вечность Юра чувствовал себя настолько хорошо. Все мысли исчезли, осталась только потребность в этом мгновении и любимых губах. Сладкие, лёгкие прикосновения вдруг сменились на откровенные. Непонятно было это Володя или Юра сменил темп, но оба охотно поддавались распаляющейся между ними страсти. Где-то на краю сознания было слышно как упало на пол Володино пальто. Это вернуло Юру в реальность и он вдруг вспомнил, что ужасно вспотел в самолёте и ждал встречу с душем почти так же сильно как и с Володей. На эти мысли у него было всего пару секунд, а потом Юра снова погружался в сладкое небытие из которого выныривал исключительно усилием воли. Он уже подумывал плюнуть на все условности и отдаться моменту, но останавливал только тот факт, что это первая близость, которую они оба так ждали после разлуки и не хотелось чтобы что-то пошло не так, поэтому когда прикосновения стали уже более чем откровенными и Володя начал растёгивать Юрин ремень, тот прошептал: — Володь, стой, — Эти два слова стоили Юре всего запаса его выдержки и, противореча сам себе, он притянул Володю ещё ближе. Тело хотело, чтобы всё продолжалось, а мозг понимал, что нужно остановиться, поэтому Юра ещё раз отвернулся и прошептал: — Володь, я с дороги, мне в душ нужно. — и тут же тихо простонал от того, что почувствовал на шее горячие, влажные губы. — Да, хорошо… Сейчас… Сейчас я тебя отпущу… — Володя говорил, не прерывая поцелуй. Но всё же сдержал обещание и отстранился. Они простояли ещё полминуты рядом - почти вплотную, но не прикасаясь, и тяжело дышали. Смотрели друг другу в глаза. Затем Юра, ухмыльнувшись, ткнул пальцем в Володину грудь и, развернувшись на пятках, ушёл в сторону ванной. Оказавшись в одиночестве до Юры начало доходить, что он наконец тут. Он наконец приехал к Володе и ближайшие две недели они будут вместе. Юра вспомнил как смотрелся в это же зеркало полгода назад и насколько сильно всё изменилось с того момента. Не только в их отношениях, но и в самом Юре. Володя вновь только одним своим присутствием изменил его до неузнаваемости: сделал его мягче и добрее, вернул уже давно забытый искренний смех и искорки в глазах. Каких-то полгода назад Юра даже не задумывался о будущем. Он жил в приемлемом настоящем и думал только о себе и музыке. Если бы его спросили тогда счастлив ли он, то он бы ответил “да”, соврав, думая, что говорит правду. Спустя столько лет одиночества Юра уже давно забыл что такое быть счастливым и сейчас, даже в те тяжёлые моменты разлуки, когда тоска становилось невыносимой он был счастлив, потому что знал, что где-то есть Володя, который тоже по нему скучает. Юра уже почти разделся, когда услышал стук в дверь. Вполне ожидаемо за ней стоял Володя с полотенцем в руках. — Тут уже есть полотенце, — улыбнулся Юра. — Держи ещё одно, — промямлил Володя. Он смотрел в глаза мутным взглядом, но Юра чувствовал, что сейчас Володю интересуют далеко не его глаза. — Где всякие там гели и шампуни, ты помнишь, да? — Я уже достал свои. Володя стоял, медленно моргая, и не спешил уходить. Юра в свою очередь не спешил прогонять и просто ждал. — Что? — спросил Володя на выжидающий взгляд. — У тебя взгляд как у Герды. — Почему? — Ну, когда она просит ласки, выглядит примерно так же… — ухмыльнулся Юра и, демонстративно распахнув дверь, отошёл к душу и включил воду. Всё так же стоя спиной к Володе спросил: — Ты со мной? Хлопнула дверь и Юре не надо было оборачиваться чтобы понять что он теперь в ванной не один. Новая волна желания накрыла их с головой. Горячая вода, стекающая по горячей коже, тёплый свет, рассеянный матовым стеклом душевой, вкус Володиных губ, смешанный со вкусом воды. Прижимаясь вплотную, Юра чувствовал стук Володиного сердца. Его же собственное сердце грохотало так, будто он только что пробежал марафон. Когда они ненадолго отрывались друг от друга, Юре казалось, что он свалится в обморок, то ли от горячей воды, то ли от усталости, то ли от Володи рядом. Но видимо в тот момент его покинул инстинкт самосохранения и он спросил: — Как у тебя успехи с немецким? Юра стоял к Володе спиной, но даже так было понятно, что тот опешил: — Нашёл время спросить… Юра рассмеялся: — Ну давай-ка, скажи что-нибудь по-немецки. Володя помолчал полминуты. Затем медленно и неуверенно прошёлся дорожкой из лёгких поцелуев от плеча по шее к уху и прошептал: — Я хочу тебя — на немецком. — Очень. У Юры перехватило дыхание. Смесь немыслимого желания с непостижимой любовью ударили по голове и расплылись по всему телу. Юре пришло много вариантов развития последующих событий от самых неприличных до пылких признаний, но в этот момент единственным правильным было просто посмотреть в Володины глаза. Развернувшись в объятиях, он приблизился очень близко к Володиным губам и ответил: — Подожди ночи. Следующий поцелуй был уже не страстный, а лёгкий и невинный, насколько может быть невинный поцелуй и двух обнажённых, взрослых мужчин в душе. Юра улыбнулся сквозь поцелуй, потому что вновь смог услышать ту самую музыку.

***

Тихие голоса из телевизора, тёплый свет от торшера, вкус рома и тёплое Володино плечо. Именно так проходил вечер, наполненный абсолютным счастьем одного влюблённого композитора. Два мужчины полулежали на диване и тихо переговаривались. Володя прокомментировал Юрин замученный вид, постоянно поглядывал на его тёмные круги под глазами и хмуро качал головой. Как же приятно было чувствовать заботу от любимого человека, даже когда самочувствие действительно оставляло желать лучшего. Впервые за долгое время алкоголь плохо сказался на Юре. Его замутило всего от одного бокала, но он упрямо игнорировал это ощущение и продолжал потихоньку допивать напиток. — Так странно слышать украинский из телека. Будто в другой мир попал. — сказал Юра, слегка заплетающимся языком. — Когда приезжал к тебе, мне было так же странно слышать отовсюду немецкий. Но ты-то хотя бы понимаешь, о чём тут говорят, а я вообще… как инопланетянин. Юра улыбнулся, вспомнив, что сказал Володя буквально пару часов назад в душе: — Но сейчас-то ты уже можешь кое-что перевести? — Я хожу на курсы всего пару месяцев… Читать худо-бедно умею, но на слух воспринимаю тяжело. Хотя если говорят что-то несложное медленно и чётко, то понять могу. А сам говорю плохо, пока не получается быстро и без запинки выразить мысль. Ещё и слова заковыристые. Вот твой немецкий красиво звучит, мягко, а у меня, кажется, сплошное гарканье. Юра рассмеялся. Володя действительно говорил с сильным акцентом, но это ничуть не отталкивало Юру. Само понимание того, что его любимый человек учит немецкий только ради него приводило в восторг и вызывало в Юре столько нежности, что он смог бы передать её ни на одном языке. Разве что музыкой. Глянув на Володю, Юра увидел что тот ласково улыбается глядя перед собой. Очки сползли почти на кончик носа и Юра уже, расплавленный трепетом, самыми кончиками пальцев коснулся Володиной руки. Тот, будто прочитав мысли, повернулся к Юре и приблизился к его лицу. Хотелось поцеловать его, но ещё больше признаться. Рассказать любимому человеку насколько сильно он любимый, дать понять, что он не просто очередной, а самый важный, что он не просто вдохновляет писать музыку, а он и есть сама её суть и без него она просто не может существовать. Юра уже давно это знал и искренне верил в это, но как это объяснить? Если Юра скажет это Володе разве он поймёт? Нет. Конечно нет. Поэтому Юра улыбнулся и, тычком вернув Володины очки на переносицу, хрипло прошептал: — У тебя красивый голос, Володь, на каком бы языке ты ни говорил. Мне в юности так нравилось тебя слушать… — А теперь не нравится? — Нравится! Но сейчас ты говоришь по-другому. Голос стал ниже, и… «г» мягче, «ш» протяжнее, в общем, перенял харьковский акцент. А раньше «акал», как типичный ма-а-асквич. Меня это так жутко бесило! А потом… — перед глазами за одну секунду, будто наяву, пробежали все события их лета. Юра запнулся, — Потом мне всё в тебе начало нравиться. Странно помнить голос человека спустя два десятка лет, правда? — Не знаю, — ответил Володя. — Мне кажется, я в принципе не способен помнить голос так долго. Но с твоим-то слухом, что в этом может быть странного? — Значит, мой ты не помнишь? — Плохо. Помню, что он был звонкий: когда ты кричал на малышню, аж в ушах звенело. Интонации какие-то помню… Но прямо вот воспроизвести в голове звучание твоего голоса не могу. Да уже и смешалось всё — я привык к тому, как ты говоришь теперь… — По-другому? — Да. — Володя замялся. — Ты говоришь мягко и вкрадчиво, с приятным акцентом. И мне кажется, твой голос стал чуть хриплым, да? — Тебе же виднее, я-то свой голос совсем по-другому слышу. — улыбнулся Юра. — Забавно, я никогда ни с кем не обсуждал, как звучит чей-либо голос. Даже мысли не возникало. — Просто раньше у тебя не было парня-музыканта. — Вообще-то, был, — деланно серьёзно заявил Володя, а Юра на секунду растерялся. Но Володя продолжил: — Давно, правда, мне было восемнадцать тогда… Юра хохотнул и ткнул его пальцем в лоб. — Технически тогда я не был твоим парнем. — Да? По-моему, всё было очевидно. — А по-моему, даже Сидоровой всё было очевиднее, чем тебе! «Особенный друг, особенный друг» — вот что ты говорил! — Так это же синоним! — Не согласен! — смеясь, Юра притянул Володю к себе за шею и ткнулся губами в висок. Воспоминания, пусть и самые тёплые и светлые вызывали пустоту на сердце. Сложно осознать, а тем более принять то, сколько они потеряли. Как теперь жить, понимая что череда мелких ошибок и человеческая глупость лишила их столького? Поддавшись меланхолии Юра зашептал: — Немного грустно вспоминать, какими мы были. Хотя порой мне кажется, что ты не сильно-то и изменился. Вроде стал старше, солиднее… Серьёзнее? Да нет, ты всегда был серьёзным, но в тебе легко узнать прежнего Володю. Я изменился сильнее. Помнишь, я сказал на записи, что не хотел бы возвращаться туда, в прошлое? Это правда. Потому что там мы с тобой снова расстались бы, там мы не смогли бы быть вместе. А тут можем. Но я так боюсь, что ты не примешь меня таким, каким я стал. Володя с тревогой посмотрел на Юру: — Что за глупости ты говоришь? Юра, то, что было между нами в молодости, — очень важно. Но здесь и сейчас оно не имеет никакого значения. Юность ушла, а мы с тобой тут, вместе, и какой смысл цепляться за прошлое? Я уже прошёл эту стадию. Влюбился в тебя заново. В такого, какой ты есть сейчас, а не был когда-то. Юра печально улыбнулся и, притянув на себя Володю, перед поцелуем произнёс: — Хорошо. Главное, чтобы ты не пожалел.

***

Юра провалился в сон как только его голова коснулась подушки. Сон был удивительно сладким. По привычке распахнув глаза утром, Юра за каких-то несколько секунд вновь уснул только отметив тот факт, что Володи уже нет рядом. Без него сон был не такой глубокий и Юра ещё не меньше часа то проваливался в короткий сон, то просто лежал с закрытыми глазами. Он нежился в утренних лучах апрельского утра и наслаждался моментом, когда он может себе позволить проваляться в постели до обеда. Но совершенно неожиданно в эту идиллию ворвался звук рингтона и Юра, нахмурившись открыл один глаз. Апрельское солнце, ещё недавно радововшее Юру показалось прожектором направленным прямо в глаз. Увидев, что Юре звонит Маша он ответил на звонок и широко зевнул в телефон: — Спишь что ли? Давай вставай! Уже почти обед. Юра пробубнил в подушку что-то вроде “доброе утро” и принялся слушать её рассуждения о том где и когда они встретятся. Когда Сидорова отключилась, Юра понял что мало того что он теперь не уснёт так и скоро уже надо начинать собираться. Натянув на себя домашние штаны, Юра вышел из спальни. Заглянув на кухню, он увидел Володю, который стоял лицом к плите и по аромату, заполнившему комнату, он догадался что тот варит кофе. Переступив с тёплого ламината гостинной на холодную плитку кухни Юра специально тихо подошёл к любимому и обнял его со спины. Володя дёрнулся от прикосновения прохладных ладоней, а Юра аккуратно поцеловав того в плечо блаженно прошептал: — Доброе утро. Володя хотел что-то ответить, но вдруг вскипело кофе и он суетливо начал убирать последствие проишествия. За завтраком решили выйти раньше, чтобы пройтись вдвоём по Харькову, но идея не увенчалась успехом, так как с виду солнечная погода оказалась обманчива и Юра очень быстро замёрз. К счастью, Маша тоже решила выйти из дома раньше положенного. Увидев издалека стоящую по градусником светловолосую женщину, сердце Юры кольнуло ностальгией. Он уже видел Машу на фотографиях, которые она присылала, но вживую он будто увидел ту самую вредную девчонку из Ласточки. Юра помахал ей через дорогу и она, заметив их, широко улыбнулась. С каждым шагом, приближаясь всё ближе черты Машиного лица становились всё более далёкими. Более непохожими на те, что запомнил Юра. Например, он не помнил тени под её глазами, тщательно замазанные тональным кремом, он не помнил мелкие морщинки. Но зато волосы остались такие же красивые и густые. И осанка тоже осталась такой же ровной. Была ещё одна вещь в Маше, которая оказалась новой для Юры – искренняя улыбка обащённая к нему. Она была рада его видеть, а он был рад видеть её, поэтому ускоряя шаг с середины перехода Юра почти на бегу подхватил Машу и закружил в объятиях с криком: — Сидорова! Когда он поставил смеющуюся Машу на ноги, он пристально вгляделся в неё. Повзрослела -да, но не постарела. Так была в юности красавицей, так и осталась. Юре сразу в голову пришла мысль о том, что если такая красивая женщина одинока - значит дело в сложном характере и он, усмехнувшись, сказал: — Какая была, такая и осталась! Та смущённо закатила глаза: — Да ладно тебе, Конев! А сам-то! И, вообще-то, я уже давно не Сидорова… — Для меня ты всегда останешься Сидоровой… Потому что ты, коза, мне всю жизнь испортила. — пошутил Юра в той же манере, что и в переписке. Володя тем временем удивлённо моргая, переводил взгляд с Маши на Юру и выдал: — Надо же, а помнится, кто-то друг друга раньше прямо терпеть не мог. Юра прыснул: — Я так выражал свою любовь к ней! Маша шутливо откинула с плеча волосы. — Ой, да на кой ты мне сдался! — Да уж, куда там я? То ли дело Володя! — Действительно — то ли дело Володя, да, Юра? – ответила Маша и Юра, смеясь, галантно подставил даме локоть за который та без стеснения взялась и они вместе направились в кафе.

***

— Да ладно! — шокированно воскликнул Юра, наверное даже слишком громко. — Да! — ответила Маша — Там вроде что-то с наркотиками связанное было… — Да что ты говоришь. Бли-ин, как жалко его. В юности такой хороший парнишка был. — Да, жалко. Бывшие враги обсуждали каждого общего знакомого и к Юриному счастью Маша знала судьбу большинства. Тем временем Володя, скучая, ковырял какой-то салат лишь изредка поддерживая диалог. — А что там с ПУКами? Володя говорил ты с Полиной общаешься. — С кем? — нахмурившись, спросила Маша. — Это я так ту троицу называл - ПУКи. Как Полина, Уля, Ксюша. По первым буквам. — и хохотнул. Маша поддержала. — Ну ты, Юрка! Узнали бы они тогда, со свету тебя сжили. А для меня ты тоже что-то такое придумал? — Нет, прозвища не было… Хотя в голове я тебя таким благим матом крыл, что даже наверное стоит извиниться. — Ну так извиняйся! — Извини. — они рассмеялись — Так что там с девчонками? — Ну я не очень много знаю… Уля с мужем развелась год назад и сейчас вот пытается как-то с двумя детьми крутиться. Представляешь, бывший её отказывается алименты платить, мол возвращайся ко мне или денег не увидишь. А он, как я помню, бухал постоянно и денег в семью почти не приносил. Она бедняжка за всех батрачила. Ну это всё со слов Полинки. Ксюша в Киеве сейчас. У неё там салон красоты свой. Муж помог открыть. Хороший мужчина, я с ним на тридцатилетии Поли познакомилась. Вот беременная сейчас ходит. Там уже срок приличный, скоро рожать. Вот долго у них не получалось и вот подарок судьбы! — Весь рассказ Юра слушал с неподдельным интересом, то кивая, то возмущаясь, то улыбаясь. — А сама Полина что там? — Ой! Вся в работе, как всегда! В общем всё хорошо, только с сыном бывают сложности. Он почти как мой Димка. Ну возраст такой. Сам понимаешь… — Понимаю… — Так, друзья, — прервал Володя, – если вы не против, я отойду в офис, а вы пока общайтесь тут… — Хорошо, — улыбнулся Юра, Маша просто кивнула. Пока Володя вставал и одевался Юра не сводил с него взгляд и не отрывался пока тот не скрылся за дверью. Когда он вернулся к Маше, та сидела сложив руки и ехидно улыбалась. — Чего смотришь так? Мой! Маша рассмеялась. — Да твой-твой. Уже никто не спорит. — она выжидающе уставилась на Юру. — Что? — Теперь ты! Рассказывай! — Что рассказывать? — Ну про ва-ас… Юра закатил глаза и подозвал официанта: — Ты что пьёшь? Маша замялась: — Да я как-то не собиралась сегодня… — Да ладно тебе! Давай за встречу. Я угощаю. — Ну возьми какое-нибудь шампанское. Только не кислятину! Юра сделал заказ, дополнительно взяв на свой вкус десерт для себя и дамы. — Ну что тебе рассказать. Всё хорошо. — он улыбнулся. Маша радостно хлопнула в ладоши. — Не думала что скажу такое… Но вы смотритесь вместе. — Да уж. Неожиданно такое услышать от тебя! Они чокнулись бокалами и выпили. — Юр, хотела спросить тебя… Ты же знаешь, у меня сын… Такой же. Да и просто интересно как так… — Говори уже! — Расскажи как ты понял, что у тебя чувства к Володе. Ну там в Ласточке. До сих пор не представляю как так в СССР могло получится! Я бы спросила у Володи, но он не расскажет. Скрытничает. Юра хохотнул. — Как понял, что мне нравится Володя? — Юра принял деланно задумчивый вид — Ну у меня встал на него. Тебя устроит такой ответ? — Конев! Фу! Юра рассмеялся: — Ну а что если так и было? Я сначала даже не понял что случилось. Очень долго убеждал себя, что он просто друг и даже когда “это” случилось не признал себе. Я же даже не слышал о таком чтобы парню нравился парень. А кстати! Если бы не ты то у нас бы ничего и не было тогда! Маша удивлённо подняла брови: — Это как так? — Помнишь вы танцевали медляк с Володей на смене? — Маша кивнула — Так я так сильно приревновал тогда, что бросил в него яблоко. — Так вот что это было! — Да! Ну я убежал, он догнал и я на эмоциях поцеловал его… — Ах! — Маша прикрыла рот ладонью — И тогда вы начали… — Нет. Он оттолкнул меня. — Ах! — повторилась Маша — Ну как так? — Ну вот так. Он уже знал что ему нравятся парни и ненавидел себя за это. Позже я узнал, что он думал что это он меня заразил. Мы тогда не поговорили и я решил на следующий день сбежать. Но в конце дня меня нашёл Володя, ну и дальше всё закрутилось… — Вау… Я хорошо помню тот день. Надеялась, что Володя подойдёт ко мне, а он носился по лагерю… Тебя искал… Маша уже явно была на веселе, да и Юры язык развязался: — Ты даже не представляешь как мы были тогда счастливы. Эти воспоминания о том лете — самое светлое, что было в моей жизни. — Юра откинулся на спинку стула и мечтательно протянул: – Первая любовь. — Он с улыбкой уставился в потолок, а в голове зазвучала мелодия о их лете. Но улыбка быстро начала таять, а музыка утихать: — Как же так вышло, что мы всё потеряли? Какая глупость… Стольких ошибок можно было бы избежать… И во всём виноват я. — последние слова прозвучали почти шёпотом, но Маша услышала. — Ты? А Володя говорил, что вы потерялись и что он чтобы уберечь отпустил тебя и не стал искать, а потом жалел… Юра махнул рукой: — Это было… как это слово? Ну в общем не было неожиданностью. Он много раз порывался “уберечь” меня от своего влияния. Но, когда мы были вместе всё было хорошо. И мы со всем бы справились, если бы я приехал. — опережая Машины вопросы, Юра сразу продолжил, — Мы договаривались встретиться в Ласточке через десять лет после нашей смены. В точную дату, в точном месте… — И ты не приехал? — аккуратно уточнила Маша, хотя ответ был и так очевиден. Юра покачал головой: — Я забыл. Забыл приехать. Забыл Володю. А если бы помнил, то никто бы не пострадал, понимаешь? Конечно Маша не понимала. — Там очень много всего случилось. Как снежный ком накатывалось и разрушало всё. И ладно бы если бы это задело только нас… Маша как-то слишком пристально посмотрела на Юру и неожиданно улыбнувшись позвала официанта: — Можете нам повторить эту бутылочку? — и всунув в руки Юры бокал, задорно продолжила — Ну чего ты сейчас загрустил? Откуда ты знаешь как всё случилось бы? Главное ведь что вы сейчас вместе и счастливы, ведь так? Юра угрюмо кивнул, на что Маша пригрозила: — Знаешь что, Юра. Ты неблагодарный! Бог всё видит и если ты не начнёшь ценить, что есть, то он отберёт это у тебя! Юра усмехнулся: — Знаешь, мне кажется, что у Бога есть ко мне претензии посерьёзнее чем “неблагодарность”. Они рассмеялись и дальше беседа пошла в шутках о Юрином богохульстве.

***

— Всё-таки хорошо что так получилось… И кстати! Я дважды вам отношения построила. Да вы мне руки должны целовать! Юра встал, обошёл столик и взяв Машину изящную ладонь в свою, поцеловал запястье. Машины щёки заалели и она глупо улыбнулась. — Ну Конев! — Маша перегнулась через стол — Ну вот как женщине найти себе спутника жизни если лучшие мужики любят мужиков? Юра рассмеялся: — Да ладно тебе. Уж я себя в категорию “лучшие” не зачисляю. Вот Володю, да, можно. — Да что ты! Умный, интеллигентный, галантный, высокий, стильный, красивый! — Ой, ну хватит! Засмущала меня. — хохотнул он. — Раньше надо было такого жениха забирать. А то в Ласточке не разглядела мой потенциал и вот теперь… Володя разглядел. — Да и в Ласточке ты был видный! Вон Ксюха то в последнюю смену на тебя глаз положила. Да-да! Просто ты хулиганьём был, а тут ещё Володя - комсомолец. Они опять выпили. — А почему ты сказала что ты дважды нам в отношениях помогла? Если ты про то, когда ты нас застукала в театре, то уж пожалуйста так больше не помогай! — Да нет! Это же я Володю притащила к тебе на концерт! — Юра подавился — Он тебе не рассказывал? Да! Я его обманом притащила, потому что он не хотел меня слушать, мол не давай ложных надежд. Он когда приехал к филармонии, как с каторги: весь помятый, прямо будто не Володя, а потом когда тебя узнал на сцене побелел как мел. У него ещё выражение лица было такое странное… Вроде и страх, почти даже ужас, а вроде и улыбается. Думала с ума сошёл. Но в итоге он просто вскочил и вышел. Юра пусто смотрел перед собой. Маша помахала перед его лицом: — Юра! Всё хорошо? — Да грустно как-то… — А чего грустно? Сейчас же всё хорошо. Ты любишь его, он тебя. Замечательно же! — Думаешь любит? — Знаю! Он сам говорил. — Да? Мне не говорил. — И это знаю. Тут Юра действительно удивился. Не думал, что Володя станет откровенничать с Машей: — Откуда знаешь? — Это было ещё до того как вы встретились. Мы сидели у меня, выпивали и он под мухой сказал, что за всю жизнь любил только тебя и никого больше, но не успел об этом сказать! Я ещё тогда поняла, что он тебя всё ещё любит, поэтому и потащила его на тот концерт. Юра смущённо улыбнулся и поднял взгляд на Машу: — Спасибо тебе. За всё. Маша кивнула и мило улыбнулась. Какое-то время они молчали и Юра задумчиво водил бокалом взад вперёд, медитативно наблюдая как шампанское стекает по стеклу. — Знаешь, Юр, — вдруг подала голос Маша и взглянула в потолок, растягивая пальцы, будто сомневается стоит ли говорить дальше. Юра выжидающе уставился на неё, давая понять что теперь ей придётся договорить. Она вздохнула и продолжила: — Я вообще-то не собиралась об этом говорить, но в общем может тебя это успокоит. Ты же знаешь про Свету? — Юра округлил глаза, совершенно не понимая ни куда Маша ведёт, ни откуда она знат про Свету — Ты же про неё говорил, когда сказал, что эта ситуация коснулась не только вас, так? Вот. Мне давно было интересно кто это, ещё когда мне Ирина про неё рассказала, ну и я совершенно случайно узнала, что у моей кумы работает её сестра. Ну и я её подговорила узнать побольше и про их отношения и про неё саму. Как оказалось они тогда уже расстались, но насколько мне известно, у неё всё неплохо сейчас и может, если тебе надо будет… В общем я могу тебе дать адрес места где она работает. Я из любопытства как-то зашла посмотреть. Ну на любителя, если честно… Но не суть! Главное что она жива здорова и вроде даже замужем. Юра проморгался и посмеиваясь ответил: — Спасибо, конечно, за заботу, Маш, но адреса мне её не нужно. Хорошо, что у неё всё хорошо, но заявляться к бывшей моего парня как-то совсем странно. Маша заметно смутилась: — Ну, да, странно. Я всё это случайно узнала. Просто интересно было, вот и всё. А сейчас тебе решила сказать чтобы ты не думал, что случилось что-то непоправимое. Всё хорошо! Сейчас у всех всё наладилось и Бог знает что дел… — Ты опять про Бога? Они рассмеялись и продолжили шутить и обсуждать религии, ориентации и жизнь в Германии до тех пор пока за спиной Юры не раздался приятный звон колокольчиков, говорящий о том, что кто-то зашёл или вышел из двери. Маша перегнулась через столик и жестом приказала Юре сделать так же. — Вот твой любимый идёт. Подожди немного, он признается, вот увидишь!

***

Домой Юра ехал в отличном настроении. Разговор с Машей вызвал в нём много разных эмоций, но в первую очередь ему было приятно знать, что есть кто-то с кем можно просто поговорить на любую тему. Особенно про их с Володей отношения. После ужина Юра потащил Володю в спальню. В полумраке комнаты он горячо целовал любимое тело, наблюдал за его движениями, впитывал все звуки, вкусы и запахи. Володя позволял делать Юре всё что он хочет и он понимал, что если сейчас предложить Володе побыть снизу, то он не откажет. Но Юре почему-то не хотелось. Это странное чувство, когда хочешь чтобы любимый человек получил удовольствие больше чем хочешь получить его сам. Может это и есть любовь?