Ангел в чёрном

С чего начать? Лучше всего начать с того, что послужило отправной точкой для него. Он не ожидал этого, но так уж вышло. Одним холодным днем ангел патрулировал местность. Маленький участок дороги. Где-то недалеко находилась заброшенная больница. Туда часто ходили какие-то любители экстрима и бомжи. В основном бомжи. Но одним осенним днём ангел стал свидетелем чего-то необычного для этого места. Странные люди, закинув капюшоны, что-то вытаскивали из машины. Черный мешок. Они тащили его на верхний этаж заброшенной больницы. Ангелу нельзя было покидать свой пост. Он был неподалеку и, видя такое безобразие, не знал куда себя деть. Вздохнув, он подумал, что его опять ждет наказание за оставление поста. На самом деле, он напрочь забыл, что территория больницы также входила в его зону патрулирования. Границы и так были размытыми, так что неудивительно, что он забыл. Кажется, вообще не знал. Однако ангел был наделен решительностью, так что, недолго думая, он отправился к странным людям в капюшонах. "Как и ожидалось," — подумал ангел. — "Работорговцы." Перед ним стояли трое мужчин. Двое из них были крепкого телосложения, но немного сутулыми. Третий же казался молодым и очень раздражительным. Он все время торопил остальных, то и дело поглядывая на часы. То замахивался на одного из подчиненных, то просто угрожал что-то невнятное. Все трое водили хоровод возле черного мешка, из которого доносились тихие всхлипы. Парень стащил мешок с того, что было внутри. Девушка. На вид совсем забитая. Красные глаза от слез и соленые дорожки на щеках. Одежда была вся измазана в грязи, а в некоторых местах даже порвана. "Бедная девочка," — пронеслось в голове у ангела. Он молча стоял в стороне. Ему нельзя. Нельзя. Нельзя вмешиваться. Если вмешается...будет плохо всем. И ему конкретно. Всыпят по первое число. Он знал это. Все было очень строго. Однако... Ангел смотрел на девочку. Сердце сжималось от боли. Он не мог просто стоять и смотреть. Он не мог допустить, чтобы и она... Нет. Он принял для себя решение. Есть такое правило: не вмешиваться. Так было уговорено. Самое главное правило. Однако, следовала приписка к нему, что ангел может вмешаться, если это действие никто не заметит и/или это действие не повлечет за собой глобальные изменения в жизни большого количества людей и всего остального мироздания. Насчет количества людей в разных подразделениях число варьировалось. Зато ангел знал, что все-таки не все так безнадежно. Он поправил чёрную горловину своего свитера и тщательно начал изучать обстановку. Что же он может сделать? — Ты же в курсе, что с тобой будет? — голос принадлежал парню в капюшоне. Он обращался к девушке. — Не надейся, никто не придет за тобой. Полиция давно забила на это место, а на родителей и подавно не надейся. Девочка всхлипнула. Она прекрасно это понимала. — У моих...— она хотела сказать "родителей", но у нее была только мама, поэтому она осеклась и снова продолжила. — ...нет столько денег. — Ох, милая, кажется, ты совсем не понимаешь, — парень подошел поближе. От него разило какими-то едким дешевым парфюмом. — Ты не понимаешь. Ты...принадлежишь нам. – Что... — ей не хотелось в это верить, все-таки первое, что приходило на ум — выкуп. — Тебя продали, деточка. С этими словами молодой человек отошел на несколько шагов, расставив руки в стороны. Два громилы, которые до этого никак не реагировали на происходящее, вдруг засуетились и заломили девушке руки. Парень начал что-то чертить на полу. Мел. "Нет," — пронеслось у нее в голове. "Вот же шь..." — подумал ангел. — "И повезло же мне сегодня..." С этими мрачными мыслями и встал поближе к девочке. Он считал ее девочкой. Совешенно маленькой. Беззащитной. И единственной надеждой, кажется, остался только он. Громилы к тому времени закончили завязывать девушке руки за спиной и отошли, ожидая дальнейших приказов. "Интересно," — подумал ангел. — "...а четыре свидетеля – это много?" Он заставил в соседней комнате какой-то отколовшийся кусочек плитки взлететь в воздух и рухнуть наземь с весьма заметным грохотом. Похитители затихли. Парень махнул рукой одному из громил и тот ушел проверять. Ангел тяжко выдохнул. Не сработало. Тогда он снова повторил трюк с плиткой, но увеличил количество. В три раза. По помещению разошлись ужасные звуки града. Грохот. Сердца собравшихся на секунду резко замерли в тревоге. "Что за чертовщина?" — подумал парень, гневно уставившись куда-то вдаль. Он и второй громила тоже вышли из комнаты проверить. На секунду оставив девушку без присмотра, они дали ей возможность улизнуть. Ей удалось сбежать. Они гнались за ней. Гнались, пока она петляла по лесу. Гнались, пока она петляла меж домов. Они оставили ее только после того, как выдохлись. Она же добежала до самого дома. Теплый свет кухни. Мама что-то готовила. Дочь, запыхавшись, села на стул. Она не снимала верхнюю одежду, так как пыталась перевести дыхание. Когда ей это удалось, она заметила, что в воздухе повисло напряжение. Мама ничего не сказала. Даже не спросила, почему ее дочь так поздно вернулась домой или почему запыхалась. Может, она опять что-то надумала себе там? Пытаясь как-то оправдать себя в том, что там себе ее мать надумала, девочка рассказала о произошедшем. Женщина только хмыкнула в ответ. — Я не понимаю, почему ты так реагируешь? — девочка была просто в шоке от поведения мамы. — Я тебе тут рассказываю, а ты ноль внимания! Твою дочь только что похитили! И ты вот так спокойно режешь лук? — Деточка, а ты думаешь, кто позволил им тебя похитить? Мать повернулась к ней лицом. На нем читалось своего рода осуждение. — Ну уж точно не я, мам! — у девочки кончалось терпение. — Конечно, не ты, — женщина снова повернулась к луку. — Это я им позволила. — Что...? — Я им позволила тебя похитить. Мать оставила готовку и теперь села напротив дочери, рассказывая всю правду. — Им нужна была жертва. Кто-нибудь чистый. Я знаю, что ты подошла бы. Увы, как я вижу, их план провалился. Теперь придется ждать следующего полнолуния или что там. — Мам...? Ты же шутишь? — девочка отказывалась верить. — Ты же шутишь, да? Опять твои дурацкие шутки. Не смешно же даже! — А я и не шучу, — пожала плечами женщина. — Всё правда. Ангел видел, что она не врала, и от этого легче не становилось. Ему хотелось забрать девочку. Унести прочь. Не оставлять ее здесь наедине с этой женщиной. Просто не оставлять. За один вечер, кажется, этот ребенок потерял всё. Ангел встряхнул белыми крыльями и снова поправил горловину свитера. В принципе, был вариант, но вряд ли бы наверху это одобрили. Он решил рискнуть. Через несколько минут из подъезда выбежала она. Голова шла кругом. Она еле могла припомнить, что было за эту пару минут. Кажется, они кричали друг на друга с мамой. Кажется, мать пыталась взять её за руку, остановить. Как-то надавить на совесть, которой якобы не было. Девочка не выдержала и сбежала. Успела сбежать. Вспомнив это, она ринулась дальше, чтобы не дать матери забрать ее обратно. Мало ли. Как можно...В голове у нее крутились на повторе одни и те же мысли: "Когда это произошло?". Когда ее жизнь пошла не по той дорожке? И почему мать так странно себя ведет? Девочка села на скамейку около какого-то дома. Ей пришлось вновь перевести дыхание, уже который раз за вечер. Голова кружилась от избытка кислорода. Не так часто она бегала. Девочка посмотрела на свои руки: перчатки давно износились, руки морозило. Лицу было неприятно от холода. Кажется, пошли сопли. Ей не оставалось ничего, кроме как вытереть их перчатками. После этого она поняла, что те разваливаются. Покатились слезы. Она выкинула перчатки в близлежащую мусорку. Мысли были не самыми позитивными. И куда теперь ей идти? Друзей у нее не было, к одноклассникам она бы вряд ли пошла. Да и как им объяснить...и поверят ли они. Родственники? Забудьте. Они уж точно не поверят. Да и телефон остался дома. Опять незадача. Сердце сжималось от эмоций. Она была в истерике. Ее буквально трясло. Она обхватила себя двумя руками, как бы обнимая, и пыталась успокоиться. Но чем больше она себя успокаивала, тем больше всхлипывала и задыхалась от досады. Она немного взяла себя в руки только потому, что заметила вдалеке фигуру, движуюся к ней. Девочка стерла, как могла, накопившиеся слезы, и пыталась придать себе более-менее не отчаянный вид. Неизвестно же, кто идет и с какими намерениями. А вдруг это тот похититель? Но приглядевшись, она поняла, что на похитителя он не похож. У него не было того капюшона, да и по росту он был выше. На нем был черный свитер и такие же черные брюки. И черные волосы. Темные, короткие волосы. Молодой человек был уже совсем близко, и, казалось, спешил зайти в свой подъезд, но остановился сначала взглядом, а потом и ногами, возле девушки. — С вами всё в порядке? Юноша присел на корточки, чтобы взглянуть в лицо. Она и сама не заметила, что спряталась за руками. Ей было страшно. Одновременно с этим, ей хотелось схватить юношу за руку и не отпускать. Но она этого не делала, все-таки это было не очень прилично, вот так навязываться к первому встречному человеку. — Вам плохо? Может, скорую? Девушка резко помотала головой. Нет, если ее заберут в больницу, то тут же придет мать. — Я...— она посмотрела ему в глаза, решившись всё-таки это сказать. — Я сбежала из дома. Он сел рядом, отряхнув перед этим откуда-то взявшийся снег с лавочки. И как она не заметила, что пошел снег? Девушка неторопясь рассказывала то, что произошло с ней за этот вечер. Он спокойно выслушал её. — Понятно. Так вам некуда идти, — заключил юноша. Она кивнула, слабо надеясь, что это как-то спасет ситуацию. К ее удивлению, он протянул руку помощи. — Вы можете переночевать у меня сегодня. Но только сегодня. — Сп...спасибо. Для нее это было очень странное проявление доброты. Особенно, если сравнивать последние события. Но других вариантов у нее попросту не было. На улице шел снег. Руки покраснели. Она еще раз взглянула на юношу: он ждал у подъезда. Выбор был теперь только за ней. Они поднялись на третий этаж. Это была маленькая квартира. Однокомнатная. Наверно, потому что он студент, подумала девушка. — Как вас зовут? — спросил юноша, пока искал постельное бельё. — Ася. — Ася? — Ну, это коротко от Анастасии. Я привыкла, когда ко мне так обращаются, поэтому прошу всех так и называть меня. Просто Ася. Юноша кивнул. — Табрис. На самом деле, можешь звать меня, как хочешь. Обычно, все забывают мое имя через несколько секунд после того, как я назову его. — Как еще раз? — она неловко моргнула. — Вот видишь, — он слегка улыбнулся и всё-таки повторил. — Табрис. — Впервые слышу такое имя, — девушка задумалась. — Красивое. А сколько вам лет? Вы выглядите молодо. — Много. И он улыбнулся. Как сказать? Очень много. Неимоверно много. Но кто поверит? Он и вправду всегда выглядел как молодой человек. — А тебе? — 17. Она приобняла себя, так как ей было неловко. Да и что это за ответ такой "много"? И нормально ли это вообще? "Я имею в виду, я не вижу здесь другого спального места. Тут только диван..." — она с тревогой посмотрела на мебель. — Ванна рядом, туалет в соседней от ванной комнате. Кровать одна. Буду ли я спать на ней? Скорее всего. А, и самое главное... Он взлянул ей в глаза, будто взвешивая решение. — Ты не голодна? Она помотала головой. Живот же решил вмешаться в переговоры и выдал все, как есть. — Понятно. Пойдем перекусим. Ей было комфортно с ним. Говорил мало и по делу, всегда вежливо и спокойно. Он не ругал и не перебивал, если она делала что-то не то, он просто направлял ее на верное решение. Хороший человек. Ангел во плоти. После этого незапланированного ужина Ася укуталась калачиком в одеяле, которое ей дал хозяин квартиры. Теплое длинное одеяло. Пока она куталась и устраивалась где-то в самом углу дивана-кровати, Табрис принес чай. Травяной чай. Кажется, с ромашкой. Он провел рукой по ее макушке. Растармошил волосы. Снова погладил. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. Ей хотелось верить в эти слова. Она лишь поблагодарила его и попыталась уснуть,сидя в своем уголке. Он лег на другом краю кровати спиной к ней. Всё еще в своей черной одежде. Асе хотелось спросить, почему так и такого цвета, но ей это показалось не уместным. Девочка лишь отложила этот вопрос до завтра и заснула. Она так и знала, что это произойдет. Кошмары. Ночью ее мучили кошмары. Не выдержав, она проснулась в истерике. Кто рядом? Никого рядом. Даже этот человек, что позволил переночевать...Кто он ей? Правильно, завтра и не вспомнит. Прогонит. Он же сказал, что только на один день, правильно? И что делать дальше? Куда пойти? Работать? Учиться? Остался последний год в школе, какой работать!? Да и нервы теперь не справляются. Наверно, лучше к психологу? Да и если идти, то к хорошему. А где сейчас бесплатно хорошего найдешь? Только здоровье испортит. И так его нет. А мама? Если узнает, что к психологу ходила...Да лучше бы сама пошла! Или вместе! К психотерапевту! И вообще...кому я теперь вообще нужна... Последняя мысль ее добила и она разревелась. Ася старалась быть как можно тише, чтобы не разбудить Табриса. Но ее попытки были впустую. Она посмотрела на его спину. Он шевельнулся, будто укрываясь теплее. Однако затем он шевельнулся еще раз и медленно сел на кровате. Юноша повернулся к ней. На его лице читалось недоумение. Ася же всё никак не могла успокоиться. Она лишь мямлила себе под нос "простите" и все сильнее упиралась в угол, пока к ней приближался молодой человек. — Тише-тише, ты чего? Он стер дорожки слез с ее щек и сел рядом. — Иди сюда. Юноша поднял руку, будто она была крылом, под которым предлагали укрыться. Она укрылась. Уткнулась носом ему в бок, зажмурившись изо всех сил и сжав губы. Он приобнял ее, проводя рукой по волосам. — Ну-ну, не плачь. Разве сейчас все так уже плохо? Девочка легонько кивнула. — Ну, ты же в тепле, сыта и никто не ранит тебя. Так, позволь еще раз спросить. Всё правда так плохо? Он улыбался, уже зная ответ. Она тихо сказала его. — Нет. И...я ценю твою доброту, правда. Просто...она вряд ли надолго. Табрис помотал головой и прижал ее к себе поближе. Поцеловал в макушку. — Никогда не знаешь, где повезет. Можешь и завтра остаться, но с одним условием. Ася посмотрела ему в глаза. Взгляд его остался прежним: спокойным и решительным. Будто у него всегда был план. — И что за условие? — она уже устала от эмоций, так что спросила это просто из вежливости. — Ты должна обратиться в полицию. На следующий день они пошли в полицию писать заявление. Спустя кучу макулатуры и бюрократии им удалось выйти хоть на что-то внятное. Однако, даже если ее мать лишат прав, ее не отправят в дет.дом. Она уже слишком взрослая. — Но я же где-то должна жить? — Можешь у меня, пока они решают свои проблемы, — предложил Табрис, скрестив руки на груди. — Так как у тебя трудные отношения с матерью, пусть отправят кого-нибудь забрать твои вещи. По крайней мере, учебники и документы. Ася всё это время ходила отрешенно. Почти не реагировала. Только на вопросы. Ей было сначала тревожно, так как всё-таки это была ее мать. Да, она накосячила раз. Да, продала ее чуть ли не в рабство. Но...она же всё-таки мама. И это чувство сопровождало ее целый день, пока она оформляла документы. Они проездили множество мест, подписали множество документов. Однако Ася не могла свыкнуться с мыслью, что буквально вчера утром всё было хорошо. Они весело проводили время с мамой на кухне, общались и шутили. Мать рассказывала о своей молодости, о том, как раньше жили, об отце. А вчером... Она подняла взгляд на Табриса. Тот кивнул, слегка улыбнувшись: — Ну что, домой? Всё было будто во сне. Девочка взяла его под руку и тоже кивнула, но с долей сомнения. Домой, где это теперь? Они вернулись к нему в квартиру. Пахло чем-то привычным. Было тепло и светло. Кровать была всё еще не застелена. Да и смысл? Они и так вернулись к вечеру. Табрис ушел на кухню, что-то готовил. Или грел. Ася рылась в своих мыслях. Умывалась. Она смотрела в зеркало и не могла понять, кто смотрит на нее в ответ. Уже ничего не будет как прежде. И её это пугало. Как и то, что она почти осталась одна. Они поужинали. Юноша снова поцеловал ее в макушку и пожелал спокойной ночи. Девочка взглянула на часы. Было около восьми вечера. — Ты уже спать? — Нет, я иду на работу и оставляю тебя за старшую. Веди себя хорошо и присматривай за домом. Вернусь поздно. Пока-пока! Он растормошил ей волосы и исчез. Она даже не успела осознать, насколько быстро это произошло. Будто в мгновение ока. Она допила свой чай и отправилась спать. Раз уж всё-равно нечем заняться. К её удивлению, в комнате был телевизор. Ей казалось, что его раньше здесь не было. Хотя, может, она просто не обратила внимание. Ася включила какую-то передачу и посвятила этому вечер. Возможно, подумала она, так и Табриса дождётся. Через полтора часа она уснула.