Чай или кофе

Джон проснулся от холода, пробравшегося сквозь одеяло к пальцам его ног. Он открыл глаза и не спеша перевёл взгляд от голого серого потолка к окну в середине такой же голой и серой стены. Толстый слой туч за окном не пропускал холодного утреннего света, но новый день наступал, медленно и мучительно неуклонно, и с этим ничего нельзя было сделать. «Это к лучшему», - подумал Джон о погоде. - «Есть ещё немного времени». И он повернулся к Полу, обхватил теплое сонное тело вокруг пояса и тесно прижался к его спине. Ноздри его чуть расширились, уловив сладко-горький запах чужой кожи. Джон глубоко вдохнул его в себя, и воспоминания ночи заполнили всё его тело. Тёплая волна удовольствия, от которой руки покрылись крошечными мурашками, заставила его губы улыбнуться, а голову тяжело опуститься на подушку. Джон закрыл глаза и осторожно, будто нечаянно, коснулся голого плеча Пола подбородком, носом, переносицей. Затем крепко прижался к мягкой коже губами. Пол еле заметно вздрогнул и чуть отстранился. - Джон… Имя вырвалось из груди без его ведома. Это было что-то вроде инстинкта, как обычный выдох. - Ммм, - тихо откликнулся Джон. Пол молча повернулся к нему, сонно улыбнулся, сжал ладони Джона в своих ладонях и снова закрыл глаза. Джон смотрел на него и твердил себе, что должен сделать это прямо сейчас. Ни секундой позже. И никаких отговорок. «Давай. Потом будет поздно. Ну давай же. Давай, не будь слабаком». Губы его дрогнули и сложились, готовые освободить слова, нарушить этот хрупкий покой… Но Джон не хотел этого. И, чёрт побери! Язык отказывался подчиняться его рассудку. «Ладно, ещё чуть-чуть», - заключил он с собой мгновенную сделку. «Но только на несколько минут». Джон жадно исследовал лицо Пола. От клока спутанных волос на лбу к нахмуренным, сосредоточенным во сне бровям, от бровей к пухлым бледным губам, от губ к подбородку в точках, темнеющих под кожей. Ну, вот и всё. Пора. - Пол, - прошептал Джон и осторожно стиснул его холодные ладони в своих. - Эй, Пол, - и он улыбнулся, убирая с его лица пряди чуть влажных волос. Пол лениво открыл глаза и поморгал, привыкая к рассеянному, тусклому свету. - Привет, - сказал он, встретившись взглядом с Джоном, и улыбнулся. - Как спалось? - Тепло. Только ночью ты отодвинулся. - Да. Я даже не заметил. - Я тоже. - А потом я замёрз, - Джон улыбнулся шире. – И тебя заморозил. - Что? – Пол прищурился. - Нет, не помню. Наоборот. Ты слишком горячий… Вот я и проснулся. Слова, слова… дурацкие слова, которые ничего не значат. - Иди сюда, - сказал Джон и протянул руки к Полу. И они сплелись в объятии. На мгновения всё вокруг исчезло. Они были так близко, как не бывают. Как нельзя быть. Они не занимались любовью, но заполняли внутри друг друга всё, что до этого казалось пустым. - Пол, - зачем-то сказал Джон, и тот освободился из объятия, с интересом заглядывая в его глаза. Он чувствовал, что никогда не был так счастлив, как сейчас. Лежать напротив друг друга, смотреть друг на друга... Быть друг другом? Да, быть друг другом. Если бы это утро могло остаться далеко, за тучами, если бы можно было продлить ночь на час, сколько бы Пол дал за это? Он смотрел на Джона и, когда его губы неуверенно разделились, Пол быстро приставил к ним ладонь. - Не надо. Пожалуйста. Не говори ничего. Пол не хотел нарушать этой тишины, не хотел, чтобы это утро закончилось так быстро, так бессмысленно, так… - Не могу, - пробормотал Джон, сжал запястье Пола и отстранил его. Пол нахмурился. «Тогда говори, и покончим с этим», - читал в его глазах Джон. И он собрался с мыслями, набрал в лёгкие побольше воздуха… - Скоро… скоро рассвет, - сказал он. Пол, будто вдруг, с опозданием, поняв значение его осторожных слов, быстро закивал. Как можно было не понять? - Да, точно. Конечно. Я понял. И Пол откинул одеяло, сел, поёжился от осеннего холода, пробравшегося сквозь тонкие стены непонятно-серого цвета, и стал одеваться. Он отгонял от себя тревожные мысли. В конце концов, они были вместе целую ночь, разве этого мало?.. «Ничтожно мало», - ответил он сам себе с горечью, и тут же подавил её, глубоко вздохнув. «Ты должен быть счастлив. Ты ведь счастлив?» Джон тоже сел, повернувшись к Полу спиной и тоже взялся за брюки. Но он будто то и дело забывал, что делает, смотрел на одежду и не видел её. Он думал, что же можно сделать? И можно ли? Хоть что-нибудь, чтобы Пол остался, чтобы любить его, чтобы смотреть на него и не притворяться, не врать, не заниматься чем угодно, только чтобы казаться безразличным, таким, каким надо быть, чтобы они не узнали правды?.. «Нет, я не хочу, чтобы кто-то ещё знал правду. Достаточно двоих», - подумал он и покачал головой. От этой мысли стало чуть легче, но в глубине души, не отдавая себе в этом отчёта, Джон знал, что это всего лишь жалкое, трусливое оправдание. И ещё он знал, что никогда не сможет перестать оправдываться. На самом деле, ему и не хотелось переставать. Потому что Джон Леннон боялся. Чего? Разговоров. Подозрений. Косых взглядов. Неодобрения. Настороженности. Сухого презрения. И особенно молчания. О, молчание… молчание разъедало его, давило, кромсало на части с самого детства. А кому хочется добровольно себя наказывать? Страх пересиливал в Джоне любовь, какой бы глубокой, высокой, сильной она ни была. Страх засел в его крови, любовь же согревала её лишь на время…К тому же, Пол ничего и не требовал. Ещё одно оправдание, скрытое под маской причины. Зонт, спасавший от самого себя. Сладкая, сладкая-сладкая ложь, жить под покрывалом которой было так хорошо и уютно… Пол оделся и, потирая глаза, остановился у двери в коридор. - Тебе кофе или чай заварить? - спросил он. И эти слова так легко, так беззаботно покинули его губы, что Джон резко поднял голову и поймал взгляд Пола. Неужели на самом деле тот больше ничего не чувствовал? Неужели может он так мастерски лгать? «Ты же можешь». Мысль вонзилась в грудь Джона острой ноющей болью. Что-то внутри него надломилось, встало по-новому, и он отвёл взгляд. - Джон? Ты в порядке? - Да, да, - наконец выговорил тот. - Ничего не надо. Пол внимательно оглядел его. - Если хотим быть вместе… хоть когда-нибудь, - медленно, убеждённо проговорил он, - то всё остальное время мы не можем позволять себе этого. Не можем быть… любовниками при других. - Но сейчас других нет, - сказал Джон не поднимая глаз, быстро и тихо. - Скоро рассвет, - ответил Пол коротко. Тяготящее, напряжённое молчание. Наконец Джон нервно провёл ладонью по волосам и кивнул. - Ладно. - Ладно? – на лице Пола появилась мягкая улыбка. - Да, - улыбнулся Джон в ответ. - Тогда… лучше чай, да? Вдруг Джону стало легко. Он кивнул. - Яичницу можешь сделать? - Странный вопрос. - А йогурт открыть? Пол пожал плечами: - Не обещаю. Взгляды их снова встретились. «Как же сложно. Как сложно». - Открою, - уступил Пол с улыбкой. - Поцелуй меня. Улыбка исчезла. Пол сложил руки на груди и покачал головой. Им обоим хотелось этого, и Полу было нелегко отказать. Его губы отчего-то заныли, и Пол прикусил их … Но нет, не сейчас. На сегодня всё кончено, до следующего раза – может, через неделю, может, через месяц, а может… - Рассвет, - сказал он твёрдо, всё своё самообладание вложив в одно это слово. В голосе этом Джон не услышал обиды или раздражения, но что-то с новой силой кольнуло у него в груди. И он окончательно согласился, покорился этой боли. С этой минуты всё кончено, на долгий, тягостный и неопределённый срок. Да. Это так. Шаги… энергичные и уверенные, как всегда. ~*~ - Джон? Ты здесь? – громко позвала Синтия. Щелчок, и гостиная напротив кухни осветилась. Послышались приближающиеся шаги. - Нет, это Пол! Через мгновение она появилась в проёме двери, - бледная, промокшая, усталая. На руках у неё вертелся Джулиан. «Вот кто выспался», - подумал Пол. - Привет, Син. Он наверху, сейчас выйдет, - Пол улыбнулся. - А, ясно, - вздохнула Синтия с жалкой, вымученной улыбкой и поставила сына на ноги. Пол присел на корточки, так, чтобы оказаться с мальчиком на равных. - Доброе утро, приятель, - и он взъерошил его волосы. «Как же ты похож на него», - промелькнуло в голове. Джулиан хихикнул и увернулся от руки. - Как дела? – поинтересовался Пол. - Во-о, - затянул Джулиан, выставив большой палец. Меньше чем через минуту воздух в его маленьких лёгких закончился, и Джулиан, тяжело дыша, упал животом на мягкую табуретку. - Дыхалка что надо. Будешь петь, как папа, да? – поднимаясь на ноги, улыбнулся Пол. Джулиан вскочил и принялся изображать отца. Он качался вверх и вниз, подгибая колени, и так же высоко, как Джон, держал воображаемую гитару. Синтия и Пол громко захохотали, не заметив, как к веселью присоединился Джон. Он стоял около Синтии, сложив руки на груди, и странно, отчуждённо улыбался. Джулиан убежал, и комнату заполнила неловкая тишина. - Ладно, - наконец произнёс Пол, - я пойду. А то кто-то из нас начнёт ревновать. Синтия устало, но добродушно рассмеялась. Джон, улыбнувшись краем губ, бросил быстрый, острый взгляд на Пола. Пол уже натянул пальто, когда в прихожую выбежала Синтия. - Пол! Ты ведь даже чаю не попил, - сказала она. - Всё в порядке, это я Джону заваривал, - ответил тот. Краем глаза он заметил за Синтией Джона, но не посмотрел на него. - Ладно, - Пол взглянул на Джулиана, прячущегося за спиной матери. – Пока, приятель! - До свидания, Син, - кивнул он ей и вышел. - До свидания, - пробормотала та. Когда она вернулась в гостиную, Джон лежал в кресле. Уставившись в одну точку, он глухо, безразлично бросил: - Ну, как там твои родственнички?..