will you watch petals shed from flowers in bloom?
9 марта 2023 г., 00:07
Примечания:
crystal castles — transgender
awe — a feeling of great respect and admiration, often mixed with fear
Джисон одинок. И не то что бы это что-то новое — всегда был. В детский сад он не ходил. Родители не настаивали, говорили, что лучше посидеть дома, пока есть возможность, потому что потом учеба, работа… Джисон верил, что просто слишком мал и что всё ещё впереди: знакомства, друзья, враги. В школе он понял, что дело не в этом, но твердить себе, что люди ему не нужны, было проще, чем выйти из зоны комфорта. Сидя в своей комнате ночью, его руки в очередной раз застыли над маленьким синтезатором, убежденные этим бесполезным мозгом, что они бездарны и ни на что не способны. А что Джисон — руки или мозг? По полу тянет сквозняк, по спине бегут мурашки, а он решает, что сегодня снова «не его день». «Потом», — говорит он себе вот уже как.. всю жизнь. А если «потом» не настанет? Он живёт ночью — если это вообще можно назвать жизнью — он любит позднюю осень и бесснежную зиму. Ночь лучше дня, потому что нет ощущения, что что-то упускаешь. Когда ему было десять, он зашторивал окна сразу же, как приходил домой со школы. Проще обвинить весь мир в том, что звонкий смех за окном — мерзкий, а яркие улыбки — лицемерные, чем признать, что в твою сторону не было брошено никакой улыбки. Даже притворной. Он ходил в школу до пятого класса. Обманывать себя можно сколько угодно, но однажды дыхания не хватает, чтобы продолжать бежать от навязчивых мыслей. Он.. одинок. Но несмотря на свое одиночество, не жалок! Правда нет. Хочется верить, что нет… У него по крайней мере есть мечты и стремления. Джисон любит музыку. У него есть кумиры. И он бы всё отдал, чтобы встретится с одним из них, но получилось бы, что отдал бы всё напрасно, потому что даже имея возможность, со своим уровнем социализации он бы вряд ли смог вымолвить хоть слово. Кумиры хороши своей недосягаемостью, но встречи с ними, считает Джисон, должны быть до мурашек неловкими. А если бы всё-таки встретил? Наверное, расплакался бы от счастья и трепета, моментально потеряв дар речи. Да кому он врёт — неловко или нет — он готов отдать всё, ради того, чтобы хотя бы просто взглянуть на него, подышать одним воздухом. Палец скучающе выстукивает одну ноту на клавиатуре, пока вторая рука подпирает тяжелую от этих мыслей голову. Он устал. Устал от этого дня, от того, что музыка не выходит такой, как он хочет, от выключенного отопления, от того, что не с кем поговорить. Можно, конечно, позвонить на горячую линию, там «помогут», скажут, что он важен и нужен, но… не в такого рода диалогах нуждается Джисон. Возможно, сомневается он, к двадцати годам стоит завести хотя бы одного друга. Он со вздохом тянется к кнопке выключения компьютера, как вдруг в наушниках начинает проигрываться новый трек его любимого исполнителя. Только сегодня вышел! Буквально пару часов назад, но Джисон уже успел заслушать его до дыр. Он любит такую музыку: таинственную, как будто в ней спрятан шифр, как будто тот, кто написал это, понимает его лучше, чем кто-либо на свете. Он не из тех людей с неожиданным музыкальным вкусом, противоречащим внешности. Его любимые песни словно и были написаны именно для таких, как он: неудачников-одиночек с синдромом самозванца. По спине, рукам и шее бегут мурашки. Холод перестаёт быть чем-то неприятным. Теперь это ощущается естественно. You! Will you preserve? Will you ever exhume? Джисон закрывает глаза, откидывая голову назад, шепча губами текст. Will you watch petals shed from flowers in bloom? Трек в очередной раз заканчивается, а в Джисоне просыпается интерес, азарт и отголоски вдохновения. Реальность причудливо сочетается с вымыслом, давая человеку возможность придумывать что-то новое. Руки вновь тянутся к синтезатору, но.. Ему показалось или в тексте было послание? Про этого артиста, носящего псевдоним Минхо, не так много информации в интернете. Кажется, Джисон самый преданный фанат из двухсот остальных. Он не спит, перерывая онлайн-словари с латыни, чтобы наконец найти подсказку или то, что он хочет за неё считать. И.. не может быть! Джисон не верит собственным глазам. Кажется, это какой-то квест. Вот ссылка на странный сайт, а вот координаты ...в его городе? В этом забытом Богом захалустье? Его кумир всё это время был так близко, а Джисон продолжал зашторивать окна. Глупая шутка или всё-таки судьба? Золотой билет, только он ожидает найти что-то большее, чем обыкновенную шоколадную фабрику. 1:01 Разгадал. На телефоне открыты гугл карты, маршрут составит три часа. По коже не перестают бегать мурашки, теперь прохлада приятно обволакивает, а глоток энергетика разжигает тревогу в животе. Он совсем не помогает побороть сонливость: глаза закрываются, но уснуть не даёт мысль, что кто-то из тех двух сотен человек найдёт это место раньше него. Маловероятно, но и бутерброд всегда падает маслом вниз, поэтому нельзя терять ни минуты. 4:43 Холод пронзает насквозь. Ноябрь. Светлеет поздно, но зябкие пять утра всё равно ощущаются в воздухе. Это место под стать музыке Минхо: такое же пустынное и одинокое. Кажется, здесь даже в самое жаркое лето не выходит солнце, а голые ветки давно высохших деревьев ломаются от беспощадного ветра. Это должно быть почти рядом. Джисон сверяется с картой. Зарядки осталось совсем немного, но должно хватить, чтобы дойти. Он так старался, он так долго искал. В руках пять кусочков фотографии старого дуба на огромном поле, на тыльной стороне каждого новые координаты. Он обошёл свой городишко вдоль и поперёк четыре раза и на улыбку не осталось сил, однако мурашки всё равно бегут по спине, когда он наконец видит место из собранной по кусочкам подсказки. Он здесь. Без координат место найти было бы нереально. Поле возле заброшенной промзоны в лесу за городом. А ведь он даже не знает, что ищет. В голове безликий образ Минхо, чей трек без перерыва проигрывался в запутанных наушниках. Всё было не зря. Это не розыгрыш и не сон. Он чувствует себя главным героем компьютерной игры. В квестах он преуспевал всегда. Медленно перебирая ногами вдоль ржавого забора, Джисон замечает то самое дерево. Голый дуб. Больной и высохший, но всё ещё такой могущественный. Он наверняка простоял тут не одну сотню лет. Джисон идёт быстрее, чувствуя на щеке слезу то ли от счастья, то ли от щиплющего глаза ветра, за секунду до того, как испепеляющий ужас пронзает его с ног до головы. Джисон наконец-то встретил его. Он расплакался от счастья и трепета, а сразу после потерял дар речи. Да, он отдал многое ради того, чтобы взглянуть на Него. Жаль, подышать одним воздухом так и не получилось. Говорить что-то было так глупо, но с губ все равно сорвалось отчаянное «привет». Он не может больше смотреть на гниющее тело. Джисон резко разворачивается, не зная, что думать. Стопы болят, а пальцы с трудом шевелятся, но ни боль, ни мороз не чувствуются. В наушниках всё ещё предательски играла музыка. Проклятая музыка. Он же был уверен, что это его судьба. Он единственный, кто додумался. Он должен был выиграть, но в итоге позорно проиграл, и никто, кроме него самого, не будет думать об этом проигрыше всю жизнь. Интересно, что хуже: когда все знают, какой ты неудачник или когда никому настолько нет дела до тебя, что если ты выиграешь смерть прямо здесь, ничего ровным счётом не изменится. Никто не станет продвигать твои жалкие треки, никто даже не зайдёт на аккаунт. Через три месяца он сам уничтожится и в мире не останется ничего, свидетельствующего о твоей жизни. Джисон думал, что не жалок. Да, это так, ведь чтобы быть жалким, надо хотя бы быть, а он пустое место. Ошибка. Да что он делал не так? Что он сделал, чтобы заслужить это? Он просто хотел измениться. Он просто хотел друга. Пересилив себя, он повернулся в последний раз и вдруг заметил конверт, привязанный веревкой к этому самому дубу. Той же веревкой, что сдавливала шею Минхо. Дрожащими руками он достал конверт. Письмо. Джисон держал его крепче узла на дереве, боясь, что ветер заберёт его поиграться. Привет! Ты правда это читаешь? Многих трудов тебе стоило найти меня… И да… прости за вид. Я надеюсь, ты нашел это письмо, когда на дереве осталась только веревка. Джисон взял себя в руки, чтобы взглянуть ещё раз. Тело выглядело…нормально. Нормально, насколько это вообще возможно для тела в петле. Джисон сжал письмо и резко подорвался. Может он ещё может всё исправить? Судьба же не зря привела его сюда именно сейчас. Если вы думаете, что сегодня у вас сложный день или что-то в этом роде, то попробуйте вынимать из петли самого близкого незнакомца непослушными от холода пальцами. Как он вообще мог столько медлить? Нож. Нужен нож. Перерезая верёвку, он случайно задевает нежную шею, заставляя её обладателя с грохотом упасть на землю. Джисон не слышит ничего, кроме ветра, оглушающего стука собственного сердца и бывшей любимой мелодии, от которой теперь подступала рвота. You! Will you ever preserve? Will you ever exhume? Will you watch petals shed from flowers in bloom? — Надо позвонить в скорую, надо… — сам с собой говорит Джисон. Он трясущимися руками достаёт телефон и видит значок отсутствия сети. Слёзы текут, Джисон смахивает их мерзкими от Минхо и грязи руками. Экран расплывается перед глазами. Он сидит на коленях в грязной ноябрьской земле, сталкиваясь с подобными трудностями впервые. Это его шанс доказать себе, что он — Джисон — существовал, и один раз в своей жизни у него получилось проявить себя. Никто не послан на эту планету просто так, значит, и он зачем-то нужен? Все эти мысли за секунду проносятся в голове и он смаргивает слёзы, начиная шарить по карманам Минхо. Он не знает, кто может додуматься умирать с телефоном в кармане, но зарядки этого полутрупа хватает на то, чтобы позвонить. — Минхо, пожалуйста… — Джисон набирает службу спасения, шесть раз промахиваясь по кнопкам. Он не уверен, может ли человек выжить после такого, — Ты меня не знаешь, но… но я… пожалуйста, живи, — в трубке долгие гудки. — Это служба спасения. Мы можем вам чем-то помочь? — Да… тут человек умирает…пожалуйста — тараторит Джисон. — Вы знаете, что именно случилось? — Нет, не совсем. В плане… Да! Я снял его с петли, я не знаю, могут ли вообще люди выжить после такого, но он выглядит нормально. Я… я не знаю, сколько он так провисел, но я… — Я вас поняла. Назовите адрес. — Я не уверен где это… это возле старой промзоны в лесу. — Проверьте, включена ли геолокация на телефоне. — Сейчас, минуту. Тут осталось мало зарядки. Пожалуйста помогите, — Джисон отчаянно плакал в трубку. То, что здесь есть связь — либо великое спасение, либо великое издевательство. Что же такого Джисон натворил в прошлой жизни? — К вам выехала скорая. Снимите верёвку с шеи и постарайтесь больше ничего не делать. Джисон пытался аккуратно перерезать канатики ножом-кредиткой. Чудовищный холод подпитывал проникающее под кожу чувство безысходности. Горячие слёзы почти моментально обдувались ветром, кончики пальцев незаметно синели. Джисон смотрел на Минхо — смотрел сквозь серую водянистую пелену вопроса: почему этот придурок с синдромом Бога так жестоко поступает с ним? Написал письмо, зная, что его найдут. Зная, что кому-то придётся проходить через всё это. С другой стороны, а почему Джисону не всё равно на него? Да, он написал пару неплохих треков, но никакой трек в мире не стоит того, что Джисон сейчас проживает. Однако, никакие рациональные мысли не могут остановить слёзы, а взгляд ни на миллиметр не сдвигается с тёмно-синих губ и смиренно закрытых глаз. Он сжимает письмо сильнее, не решаясь продолжить читать. Или, может, руки перестали слушаться настолько, что сил хватает только на то, чтобы прижимать своей плотью кусок бумаги к сухой гниющей траве. Джисон не чувствует холода. Он слишком устал. Всё это — слишком. Он ложится на траву. Лежать рядом с бездыханным телом не по себе... было бы кому угодно, но Джисон смотрит в небо и касается пальцем руки Минхо. Он сошёл с ума? Листочек бумаги намеревается выпрыгнуть из рук и убежать вместе с порывами ветра. Джисон не даст, он сжимает сильнее. Крики сирены — бесполезная штука. В такой глуши некому перестраиваться в другой ряд, чтобы пропустить машину. На секунду он даже не хочет, чтобы скорая приезжала, чтобы колёса приблизили её хоть на метр; ворвались в их хрупкий как помёрзшая трава мир. Его слёзы — иней, а Минхо — гниющая травинка. Джисон держится за руку. Наверное, рука Минхо ощущалась бы ледяной, если бы Джисон всё ещё чувствовал что-то. Звуки скорой становились громче, а Джисон лежал, улыбаясь и шепча что-то невнятное. Из-за сирены невозможно было расслышать что именно. Он пожалел, что вызвал её. Он хотел бы разложиться тут. Умереть от холода рядом с Минхо. Он хотел бы закрыть глаза и дать ноябрю — осени без единой снежинки — забрать и его. Джисон всё равно не сможет жить. Сейчас приедет скорая, санитары начнут задавать глупые вопросы, и не один из них не поможет Минхо вдохнуть ещё хоть раз. В утреннем ноябрьском небе ни единой птицы. Они облетают их живую могилу. Теперь холод обжигает тело как самый горячий душ. Глаза закрываются сами.***
Привет! Ты правда это читаешь? Многих трудов тебе стоило найти меня… И да… прости за вид. Я надеюсь, ты нашел это письмо, когда на дереве осталась только веревка. Ты, наверное, очень одинок и ничтожен, раз продолжал поиски не зная чего. Надеюсь, я не очень тебя расстроил? Вообще-то всё равно кое-что выиграл. Я пишу это сейчас, будучи уверенным, что настолько одинок и никому не нужен, что, убив себя, никто даже не заметит моего исчезновения. Но вот ты здесь, читаешь это послание. Значит, я был не прав. Выходит, кому-то всё-таки нужен. Это доказательство того, что ты тоже не одинок, даже если на сто процентов уверен, что это так. Серьёзно, у меня было меньше ста активных слушателей, и меньше десятка по-настоящему слушали. Я давно уже думаю, что всё это бессмысленно. Надеюсь, моя смерть — достаточная жертва для того, чтобы убедить тебя, что и ты не так одинок, как думаешь. P.S. Ха-ха, надеюсь, это не нашёл человек, у которого всё хорошо и счастливо. В таком случае я буду чувствовать себя глупо даже в могиле! На самом деле я пишу те слова, которые нужны мне сейчас. Прости мне эту драматичность и не смейся, если я не угадал, пожалуйста. P.P.S. Полный бред. Надеюсь это письмо сгниёт вместе со мной.***
— Проходи, разувайся! — кричит с кухни Джисон, доставая из ящика баночку с кофе. Феликс — его первый друг. Настоящий друг. Они познакомились на концерте пару месяцев назад, Джисон случайно наступил ему на ногу в толпе и Феликс сказал, что ему придётся наступить тоже, чтобы они не поссорились. Джисон спросил, как можно поссориться с незнакомцем и тот с яркой улыбкой протянул руку. Оказалось, что они ходили в одну школу, а ещё у них дни рождения стоят рядом. Осенью. — О, кофе мне? — Феликс садиться на стул, без стеснения рассматривая кухню, — А румтур сделаешь? — Джисон закатывает глаза, протягивая горячий стакан. — Ты какой-то очень наглый для гостя. — Ты какой-то очень негостеприимный для того, кто пригласил, — Джисон цокает, улыбаясь и всё же ведет Феликса в комнату. «Она выглядит уютной» — так думают оба. Теплый свет падает на маленький синтезатор и бесчисленное множество плакатов на стене. Шторы Джисон выкинул. — Я был уверен, что у тебя плакаты на стене! Ты такой очевидный! — смееётся Феликс, роняя свой взгляд на одинокое письмо, спрятавшееся среди них. — А это что?..
