Манящая шея

      Сайно не знал, куда себя деть. Он думал, хорошо ли будет, если он все же решится и сделает то, что у него в голове постоянно крутилось. Каждый раз, стоило только Тигнари повернуться к нему спиной, зубы во рту так и чесались — самым настоящим зудом. Невыносимым и дробящим все остальные мысли. — Сайно, подержи, пожалуйста, — попросил Тигнари, протянув ему плетеную корзинку с набранными цветами.       Матра, не особо задумываясь, все же принял корзину, но так и замер на месте. Склонившись над очередным растением, лесной страж принялся аккуратно доставать то за стебель, приподнимая землю специальной копалкой. Темные волосы с затылка свесились вперед, и Сайно тяжело сглотнул. Он не знал, почему, но его так и манила к себе эта бледная кожа на загривке. Именно этот участок, обычно скрытый прямыми гладкими прядями. От пятого шейного позвонка и выше, до линии роста подстриженных покороче волос.       Еще несколько мгновений Тигнари повозился с цветком — тот все никак не хотел покидать влажную землю, цеплялся корнями, как щупальцами, за каждый комочек почвы, — и, наконец, вытянул его. Рядом с текущей речкой из-за палящего солнца было душно. Или же, Сайно просто так казалось. На молочной коже выступили маленькие капельки пота, что блестели в солнечных лучах. Матра тяжело сглотнул еще раз. — Фух… — вздохнул Тигнари, утерев лоб предплечьем. — Смотри, какой. Пришлось побороться. Сумерский люпин.       Сайно осмотрел вытянутое с корнями растение. Розоватые лепестки колыхались, будто выражая недовольство. В голове всплывали слова из многочисленных учебников о лекарственных свойствах люпинов — лечение язв, гнойных ран и гангрены. И тут же образы заполненных текстами страниц пропадали. — Красивый, — выдавил из себя матра. — И полезный, — поднял указательный палец вверх Тигнари. — Ну что, пойдем дальше? Нужно найти еще несколько таких же. Кажется, я видел немного впереди у склона. — Мгм, пойдем, — кивнул Сайно.       Лесной страж не упускал ни одного шанса урвать еще что-нибудь по дороге. То сорвет несколько листиков, то срежет плотно усевшиеся рядом друг с другом грибы острым ножиком. Тенью матра следовал за ним, только и успевая вовремя подставлять корзинку. Он любил вот так в свободные от заданий и работы дни выбираться в лес Авидья и гулять по окрестностям вместе с Тигнари. Они выполняли сразу две задачи: и лес осматривали, и запасы пополняли. Тигнари мог часами рассказывать об особенностях клеточного строения тех или иных грибов, сетовать на нерадивых грибников и любителей объедаться ядовитыми ягодами. И Сайно каждый раз его слушал, хоть и в пол уха. — То, что надо, — улыбнулся Тигнари, уперев руки в бока.       Его перчатки уже покрылись слоем подсохшей коричневатой земли, штанины намокли, и в сапоги залилась вода. Он возился с люпинами несколько долгих минут, ворчал себе под нос и вел с ними глупый, но веселый диалог, прося выбраться из земли. Снова и снова задняя часть его шеи обнажалась, и сверкающих капелек пота становилось все больше. Сайно чувствовал, как горели его щеки и как стучало его неспокойное сердце в груди. Отвернувшись, он старался больше не пялиться. Смотрел на неровные волны текущей мимо речки, что отражала солнечный свет, прослеживал траектории полета бабочек и громко жужжащих огромных жуков. — Да отпусти ты уже эти камни, — с натугой шипел лесной страж, осторожно потягивая за стебель. Несколько раз он прошелся копалкой по кругу, взрыхлил землю, стараясь не повредить корни растения, но то никак не поддавалось. — Какой же ты противный.       Длинные уши прижались к голове, хвост распушился. Тигнари прищурился, ухватил стебель люпина обеими руками и потянул вверх, приложив немало сил. Не выдержав комичности картины, Сайно тихо рассмеялся. Лесной страж тут же обернулся к нему, и волосы описали круг по воздуху, хвост его встал трубой. — Смешно тебе? — фыркнул он. — А не слышно? — ответил Сайно с улыбкой. — Люпин побеждает. — Закину я тебе поганок в тарелку, смеяться сразу же перестанешь, — заворчал Тигнари.       Громко фыркая и дергая цветок за стебель чисто из принципа, он ругался себе под нос. Сайно уже начинал думать, что кто-то этот люпин специально под землей удерживал. Это же надо так — какое-то растение смогло выбить Тигнари из колеи и заставило утратить все спокойствие. Страж уже чуть ли не прыгал на месте, ходил вокруг цветка кругами. — Ну, подожди, я вернусь к тебе с огроменной лопатой и достану тебя, — перешел к угрозам Тигнари. — Ты-то точно никуда не убежишь.       Сайно склонился ниже к люпину, улыбнулся: — Если тебе нужна будет помощь в побеге от него, ты только скажи мне. — Не пособничай ему! — воскликнул Тигнари, и ушки его встали торчком. — Если я приду, а этого люпина тут не будет, я тебе… Я тебе… — Только не бей, — засмеялся Сайно. — Вместо него тут сидеть будешь, — скрестил руки на груди лесной страж. — О, ты будешь меня холить, лелеять и поливать? — выгнул бровь матра. — Сварю из тебя снадобье, когда бутоны дашь.       Корзинка заполнилась другими ингредиентами для лекарств под самую ручку. Осторожно, чтобы ничего не вывалилось, Сайно нес ее до самой Гандхарвы. Отчего-то его сердце тоже хотело остаться в этом месте — средь множества деревьев, красивых водопадов и зеленоватых увитых лозами фонарей. Хотя нет… Не «отчего-то». Он точно знал причину такого желания. И эта самая причина раскладывала собранные травы и грибы по стопочкам. Что-то сушить, что-то варить сразу, что-то измельчать в ступке и разливать по баночкам.       Уперев локоть в стол и положив на ладонь голову, Сайно рассматривал работающего Тинари из-под ресниц. Выверенными и методичными движениями он что-то отсыпал, фасовал уже готовые порошки для разведения водой. На весы то и дело опускались разные ботанические экземпляры. Карандаш шкрябал по желтоватой бумаге, оставляя следы витиеватого почерка. — Дыру во мне прожжешь, — мягко произнес Тигнари, подняв свои невообразимо красивые глаза на Сайно. — А я разве похож на лупу? Если так, то солнце находится прямо передо мной. — Еще одна шутка, и пойдешь сидеть на скамейку на улице, — прищурился Тигнари.       Сайно поднял руки в сдающемся жесте, а затем сел так же, как и до этого. Аккуратно пальцем Тигнари постукивал по пробирке, и из той на весы сыпались крупицы сушеных перетертых трав. Лицо его было сосредоточенным, дыхание тихим и спокойным. Одно неловкое движение — и все тут же придется переделывать. В комнату пробрались длинные яркие лучи солнца, подсветив разлетающиеся в разные стороны пылинки. Одна такая упала на тонкие волоски в ушке. Тигнари повел ушами, чуть поморщил нос. Точно, щекотно. Сайно расплылся в новой улыбке, глубоко вздохнул.       Вдруг Тигнари отложил все, прикрыл глаза. Пальцами он потер переносицу. Хвост несколько раз прошелся из стороны в сторону, отгоняя видные при свете пылинки. Он обошел стол, и за каждым его движением Сайно следил особенно внимательно. Рука перестала ощущать давление подбородка — страж обхватил лицо матры одной рукой и приподнял повыше. — Прожжешь, все-таки, — вздохнул Тигнари.       А после коснулся своими губами сухих улыбающихся губ. Легкие Сайно наполнились воздухом от глубокого вдоха, веки прикрылись. Эти ласковые едва розоватые губы каждый раз вышибали мысли из головы и разгоняли сердце до критических показателей. Всего несколько мгновений, несколько коротких секунд длился аккуратный, чуть ли не детский поцелуй. Холод кольнул кожу, стоило только Тигнари отстраниться. — Все? Получил, что хотел? — спросил страж, смотря сверху вниз, прямо в алые омуты. — Дашь мне теперь поработать? — Я просто смотрел, — шепнул Сайно, улыбнувшись. — Но спасибо за ласку. — Оу, так я ошибся? — неловко засмеялся Тигнари. — Ну, хорошо. — Поцелуешь еще раз? — лукаво поинтересовался матра, склонив голову набок. — Архонты… Если бы кто-то из арестованных тобой преступников знал, какой ты на самом деле, их бы тотчас постиг сердечный приступ. Ну, в кого ты такой? — Тигнари легонько сжал его щеки пальцами, помял их. — Не-вы-но-си-мый. Конечно, поцелую. Но в последний раз.       И снова их губы коснулись друг друга. Сайно довольно зажмурился, перехватил рукой мельтешащий хвост и принялся его поглаживать. Только вот, хвостик почти сразу выскользнул из его рук. — Так, кыш с этого места. Я не могу работать, пока ты пялишься на меня. Иди возьми книжку, почитай. Займись чем-нибудь на ближайшие полчаса, Сайно. А то я так никогда не закончу, и все собранные материалы просто пропадут и завянут.       Решив не спорить, с тяжелым вздохом Сайно поднялся со своего места и начал расхаживать по комнате. Он видел все ее содержимое уже десятки, если не сотни раз. Яркие и тусклые лампы, световой микроскоп с небольшим зеркальцем, множество книг на полках и аккуратный стол с ровно сложенными и сшитыми стопками бумаг — точно собирался новый атлас, — мешочки со смесями, контейнеры и колбы. У Тигнари в доме было забито практически все пространство нужными и полезными вещами, и от этого было слишком уж уютно. Сайно обернулся, оперся одной рукой о книжный шкаф. В свете солнца Тигнари выглядел особенно очаровательно. По гладким волосам, словно лунная дорожка по воде, протянулись светлые блики. Ушки периодически вздрагивали, отгоняя мешающую пыль. Иногда Сайно, поддавшись веселью, запускал указательный палец в одно из ушей и дразнил легкими касаниями тонкие, но частые волоски. Тигнари каждый раз ругался, весь передергивался и бил по рукам, а потом ждал, когда эти самые руки будут почесывать оба ушка, и урчал, как самая настоящая довольная лиса.       Страж склонился к весам, пряди перетекли вперед, оголив шею. Зубы Сайно вновь зачесались. Сосредоточенно Тигнари что-то пересыпал, перебросив все внимание на сыпучую смесь. Неслышно, словно тень, Сайно подкрался ближе, даже не осознавая, что же он творил. Обнажив зубы, он прижался к загривку, слегка его прикусил, и ответная реакция послала ток по всему телу. Тигнари громко застонал, тут же уперевшись руками в стол и рассыпав все содержимое небольшого сосуда. Отпрянув от него, Сайно готов был познакомить свою голову с ближайшим косяком при помощи четкого удара — точно сделал больно. Замерев на месте, Тигнари будто и дыхание затаил. Приготовившись к худшему, Сайно зажмурился. Ну вот, его отхлестают еще не разобранными люпинами и похоронят возле водопада, присыпав могилку цветками ядовитого плюща. — Сайно, — позвал Тигнари. Матра приоткрыл один глаз, поджал губы. Ничего он не боялся в этом мире, кроме двух вещей: если с Тигнари что-то случится, и если злой Тигнари случится с ним. — Я сейчас закончу с работой, все уберу, и ты это повторишь. — Страж отодвинул от себя весы, прикрыл глаза. Пару секунд он постоял так, а затем сделал глубокий вдох и обернулся к матре. — Нет. К Маране все.       Резко развернувшись на пятках, Тигнари подошел к двери и повернул ключ в замке. Быстро он закрыл все шторы на окнах, а после, утянув Сайно за руку, толкнул того в кровать, сразу же затем уместившись рядом с ним и повернувшись к нему спиной. Шок у матры прошел достаточно быстро. Он тут же придвинулся поближе и вновь прижался к загривку. Ласково и несильно покусывая кожу, он чуть ли не задыхался, а вместе с ним тяжело дышал и Тигнари. Хвост его скользил по коленям Сайно, щекотал кожу. Отодвинув ладонями мешающие пряди, матра то осторожно кусал, то скользил губами по ощутимым под кожей позвонкам, то широко вел языком, оставляя на шее мокрые дорожки. Во рту стало солоно, но при этом и чересчур, невыносимо, сладко. Клыки бесследно царапнули возле зоны роста волос, и сладкий глубокий вдох отразился эхом в ушах Сайно. — Мх… Сайно… Я в душ, — еле выдавил из себя Тигнари. — И только посмей куда-то деться с этого места. — Я чувствую себя сейчас люпином, — хохотнул Сайно, и кончик длинного пушистого хвоста впечатался в его нос. — Никуда не денусь, не волнуйся.       Тигнари сбегал так поспешно, что чуть не споткнулся о собственные ноги. Проводив его взглядом, Сайно широко улыбнулся. Все пошло не совсем по его плану — которого и не было. И, тем не менее, все было прекрасно. Несколько минут ему было дано на то, чтобы раздеться и найти средь множества вещей в шкафу ароматную смазку. Велика была вероятность того, что Тигнари передумает и вернется к работе. И Сайно всем богам и потусторонним силам готов был молиться, чтобы этого не произошло. Но, все же, дверь ванной скоро открылась, и явился распаренный и готовый ко всему Тигнари. Босыми ногами быстро он просеменил к кровати и чуть не запрыгнул в нее. Тихо засмеявшись, Сайно поймал его губы своими. Но поцелуй длился не так долго, как хотелось бы.       Тигнари растянулся по кровати, чуть обернулся, глянув через плечо. Кончик хвоста скользил по его спине, сметая оставшиеся капли воды. Усевшись на его бедра, матра поцеловал чуть напряженные лопатки, скользнул носом выше по впадине позвоночника. Пальцы Тигнари ухватились за края одеяла, ушки прижались к голове. Сделав глубокий вдох, он ткнулся лбом в подушку, открывая доступ к загривку. На коже расцвели букеты ласковых поцелуев, побелели ямки от зубов. Ладонями Сайно несильно сжимал худощавые бока, тяжело дышал. — Ох… Ты… Почему ты раньше так не делал?.. Ты меня лишал такого удовольствия… Ах, Архонты, — горячо шептал Тигнари, вздрагивая при каждом новом укусе.       Руки Сайно сместились на крестец, слегка надавили на него, и голос Тигнари сломался в новом довольном стоне. Неосознанно страж запрокинул голову назад, но сразу же вернулся в прежнее положение, лишь бы поцелуи в шею не прекращались. — Думал, что останусь без зубов, — выдохнул Сайно ему на ушко, и то прижалось к макушке, слегка сложившись. — Нари, тебе нравится? — Ты еще спрашиваешь? — засмеялся Тигнари.       Меж ягодиц разлился густой поток ароматной смазки. Пальцы одной руки матры огладили впадинку, коснулись уже заранее растянутой дырочки. Значит, Тигнари время в душе зря не терял. Убедившись, что все пройдет хорошо, Сайно приставил головку к несопротивляющемуся колечку мышц и одним плавным движением толкнулся внутрь. Даже подушка не смогла заглушить прерывистый стон удовольствия. Медленно, слишком медленно Сайно покачивал бедрами, скользя внутри.       Сладкие полустоны и шумное дыхание заставляли щеки покрываться пятнами яркого румянца. Тигнари и без того всегда был достаточно отзывчивым на ласки, но теперь все чаще можно было ощутить губами бегающие по телу мурашки, чувствовать дрожь под пальцами. Внутри он сжимался каждый раз, как зубы прикусывали кожу. Стискивал до цветных пятен перед глазами и взмахивал непослушным хвостом, что щекотал грудь и живот Сайно.       Раз за разом плоть проходилась по нужному и такому чувствительному месту, и раз за разом Тигнари задыхался от ощущений. Ненадолго отстранившись, матра перевел дыхание. Ему было слишком хорошо и слишком жарко. Хвост Тигнари бесстыдно, будто специально задевал напряженные соски, отчего возбуждение накатывало волнами все сильнее. Вновь склонившись к шее, Сайно запустил одну руку под разгоряченное тело, чтобы ласкать тяжело вздымающуюся грудь в ответ. Мышцы сжали плоть сильнее — голова матры закружилась. — Сай-… Сайно, я сейчас расплавлюсь… — горячо прошептал Тигнари, повернув голову набок. — Я тоже, — хрипло ответил матра.       Прямо перед его лицом оказался кончик длинного ушка, и то сразу же попало в плен зубов. Тигнари замычал, зажмурился, и ушко выскользнуло из чужого рта. — Дышишь прямо в ухо, Сайно, — улыбнулся Тигнари. — Если не знаешь, чем занять свой рот, то мой может тебе помочь в решении этой проблемы. — Ты что-то больно разговорчивый, — фыркнул матра, толкнувшись бедрами до упора.       Ответом ему послужил протяжный звонкий стон. Тигнари уперся обеими руками в изголовье кровати перед собой, запрокинул голову назад. Рот его приоткрылся, и губы совсем пересохли от частого дыхания. Выйдя из него на несколько секунд, Сайно чуть приподнялся. Поняв прямой намек, Тигнари выпутался из пленящего его одеяла, перевернулся на спину и раздвинул ноги. Наконец Сайно мог смотреть прямо в прикрытые дуохромные глаза и ловить каждую эмоцию. Хвост не переставал мельтешить и скользить по одеялу и попадающимся на пути частям тела.       Сайно закинул стройные ноги себе на плечи, обнял их покрепче, и в следующем витке хвоста перехватил его зубами. Тигнари закусил губы, его брови свелись к переносице. Вновь толкнувшись в приятную влажную тесноту, Сайно ускорил движения. Он так забылся, так потерялся в красивых омутах и повлажневших прядях волос, что не сдержался. Тихо застонав и прикусив кончик хвоста чуть сильнее, Сайно излился внутрь. — Извини, любимый, — прошептал матра.       Тигнари выглядел так обиженно, будто о нем совсем позабыли. Он вытянул хвост из горячего рта Сайно, его ноги скользнули ниже по горячим плечам. — Все в порядке, я сам справлюсь дальше, — ответил Тигнари, уже желая чуть отодвинуться. — А я тут зачем? — прищурился Сайно. — Вдохни поглубже. — Зачем? — удивился страж, и его тут же притянули еще ближе, чуть ли не поставив на лопатки. — Сайно!       Не слушая никаких возражений, матра приник к опухшей все еще приоткрытой дырочке губами, прикрыл глаза. Щеки Тигнари покрылись ярко-красными пятнами, зрачки расширились слишком сильно. Он мог видеть, как Сайно с наслаждением вылизывал его, толкаясь языком все глубже. Сердце заходилось быстрыми ударами, ноги дрожали. Это выглядело так горячо и пошло, что Тигнари забывал дышать. Никак он не мог оторвать взгляда от алых потемневших глаз. А язык все толкался вперед-назад, скользил по припухшим мышцам и оглаживал их. Сайно и сам постанывал, отчего шла приятная вибрация. Стискивал пальцами бледные бедра, дышал шумно носом.       Низ живота Тигнари свело судорогой, сознание совсем затуманилось. Довольно прикрыв глаза, Сайно шире открыл рот, проталкивая язык еще чуть глубже, и Тигнари с надрывным вскриком излился себе на грудь. Отпустив его, Сайно провел влажную дорожку языком по испачканной жемчужными переливами коже, облизал губы, а после прижался к приоткрытому рту Тигнари в неприличном глубоком поцелуе. Еще с минуту губы сминали друг друга, а пальцы зарывались в разноцветные волосы. Наконец, матра оторвался от горячего рта, улыбнулся. Страж приоткрыл глаза, несколько раз похлопал ресницами. — … Ты где свои таланты до этого прятал? — Думал, что ты не разрешишь, — утробно засмеялся Сайно. — А то ты сейчас разрешения на все спрашивал.       Матра засмеялся громче, ткнулся лбом в острое плечо. Определенно, теперь он собирался выполнить все, что давно крутилось у него в голове. И даже то, что он потом был вынужден идти за новой порцией цветов, пока Тигнари отлеживался, его не пугало. Это того стоило.