Take a break

Архонты, как же ноет левый бок… Острая боль в плече усиливается, когда Альберих пытается привстать, и он падает обратно на матрас. Открыв глаза, он пытается встать ещё раза три, но на четвёртый его приостанавливает чужая ладонь. — Не надо. — коротко и чётко отрезает Рангвиндр, не оставляя и мысли ослушаться. Капитан кавалерии хмурится, пристально вглядываясь в лицо напротив. Дилюк сидит рядом на стуле и читает какую-то книжку. Зелёная обложка с красивыми золотыми узорами по краям и такой же золотой лисой посередине, носила название: «Лиса в море одуванчиков». Она аккуратно лежала в руках владельца. Казалось, Дилюк и не держит книгу вовсе, она просто покоиться в его ладонях, будто паря в воздухе. — Интересно? — спрашивает Альберих, просто чтобы разбавить тишину. — Это второй том, если хочешь, могу дать тебе почитать первый. — уклоняясь от ответа предлагает Люк. — Хм. Я не прочь прочесть то, что тебя так заинтересовало. Позвав горничную, Рангвиндр попросил первый том «Лисы в море одуванчиков» и, когда Альбериху выдали книгу, продолжил своё чтение. Так они просидели час или больше, не издавая никаких звуков, кроме шелеста страниц. Текст с головой увлекал обоих читателей, унося их в свою необычную историю. Сам не замечая когда, винодел перевёл взгляд с исписанных страниц, на профиль названого брата. Всматриваясь, любуясь, пытаясь подметить любое изменение в лице Альбериха, он не сразу заметил как хрустальный глаз с зрачком звёздочкой посмотрел на него в ответ. — Люк? — прервал тишину павлин. Этот голос. Его мягкое обращение и взгляд с каплей растерянности окончательно сносят крышу, давая волю мимолётному порыву. Дилюк рывком преодолевает расстояние между ними, накрывая чужие губы чувственным поцелуем. Они отстраняются друг от друга, смотря в глаза. Через мгновения их губы снова сцепляются, уже более жадно. Поцелуи переходят на скулу, подбородок, шею. Кэйа уже сидит на бёдрах бывшего брата, как вдруг тот отстраняется и прижимается лбом к плечу, стискивая Альбериха в объятьях. — Я так боялся, что потеряю тебя… — практически всхлипывая, прошептал Рангвиндр. — Я подумал, что могу больше не увидеть… Ты бы знал, как я тогда испугался. — он стиснул родное, как казалось тогда, хрупкое тело капитана сильнее, будто боясь, что стоит отпустить, и каэнри’ахец сбежит, испарится прямо у него в руках. В ответ, Кэйа ласково поглаживает его по голове и целует в макушку. — Огонёк, мне больно. — он кладёт руку на чужую, показывая, что объятья стоит ослабить. — Ох, прости. Дилюк легко расслабляет руки, теперь, невесомо обнимая любовь всей своей жизни. — Не стоит извиняться, Люк, всё нормально. — Альберих возвращается к лёгкому массированию головы, любуясь расслабляющейся моськой винодела. — Кэйа. — М? — Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Ты будешь моим парнем? — Конечно буду, огонёк. Я ведь тоже безумно сильно тебя люблю. Он целует Полуночного героя в лоб, и так они засыпают в обнимку, отложив книги на тумбочку рядом.

***

Глаза открываются. В голове чётко стоит картинка, произошедшего, но кажется, что всё это сон. Альберих сквозь боль встаёт с кровати, наливая себя стакан воды. Он, считай, остался без левой части тела: болят и рука, и бок, и колено. В комнату постучали и, после громкого «Войдите», дверь отворилась. Из-за неё показалась красная макушка. Дилюк быстро вошёл, закрывая за собой дверь, в его руках были какие-то странные склянки с чем-то похожим на крем. — Что это у тебя? — Поинтересовался капитан, садясь обратно на кровать. — Мази, для твоих ран. Он аккуратно приподнимает пижамную футболку, обрабатывая бок, после переходит на руку и приспускает штаны, дабы намазать колено. Кэйа с любопытством следил за ласковыми движениями винодела, старающегося не причинить боли. — Ты так же делал, когда я был в отключке? — Конечно. От такого уверенного ответа капитан не удержался от смешка. — Вау, какой ты заботливый. — Ну я же люблю тебя. — ухмыляясь, отвечает Рангвиндр. Кэйа стоит с распахнутым, словно с блюдцем, глазом. Это был не сон. — А сколько я проспал? — Немного, всего лишь сутки, как мы тебя принесли. — Это немного? — Угу, мы принесли тебя ночью и ты проснулся ночью. По сути, ничего не пропустил, за один день-то. — винодел встал и протянул руку Альбериху. — Идём, нам ещё позавтракать надо, ты вчера ничего не ел.

***

В начале еда даже в горло не лезет, но стоит распробовать вкус, как Кэйа жадно набрасывается на блюдо, съедая всё до последней крохи. — Меня ше Альфефо фылечел? — прожёвывая еду Альберих с любопытством вгляделся в парня: он знал, что ему дадут утвердительный ответ. Дилюк кивнул, также жуя еду. Кэйа сглотнул. — И сколько же у меня будут заживать раны? — Благодаря твоей элементальной энергии, которая, на удивление, увеличивает скорость регенерации клеток, одну неделю. Ты проспал один день, значит ещё шесть. Я уже сказал Джинн, что твой отпуск переходит в больничный, также оплачиваемый. — Ты рассказал всё Джинн? — от страха у каэнри’ахца расширился глаз — магистр не одобряет подобных выходок. — Абсолютно всё. Она сказала, ты идиот, и как выйдешь на работу, ни одного поручения не получишь. Тебя ждут куча договоров, отчётов и остального. Казалось, выводя приговор, Рангвиндр ликовал, его улыбка сияла как никогда. — Да ты издеваешься… — Практически плача промямлил Альберих. — Поди и рад, что меня с бумагами волочиться заставляют. — Конечно рад, от пары листочков ты не пострадаешь. Капитан выпустил измученный стон, он был готов убиться об свою же вилку. — Да они же убьют меняяяя… — Выживешь. — Лучше просто не выздоравливать… — пробубнил одноглазый, кладя вилку с едой в рот.

***

Архонты, жить с Рангвиндром под одной крышей настоящий ад! Туда не ходи, то не делай, сюда не залезай; со всех сторон только и слышится раздражённое: «Кэйа». Как Дилюк может говорить, что любит его, если не позволяет даже кристальных бабочек половить? Это жестоко и не справедливо, Альберих не настолько серьёзно ранен, и он всё-таки капитан кавалерии, а не хрупкая девица! Стоя у окна и разглядывая парящих светлячков, Кэйа бы дальше ворчал, но сзади открылась дверь и послышались шаги. Родные руки обвили его талию, а столь любимые губы коснулись щеки. Простояв так минуту, Люк оторвался, уткнувшись носом павлину в плечо. — Как ты себя чувствуешь? — пробубнил он, устраиваясь поудобнее. Кэйа прильнул к Рангвиндру ближе и также тихо ответил: — Уже гораздо лучше. Остался ещё день, и на работу выхожу. — он замолчал, как бы хотя что-то добавить. Винодел поднял голову и посмотрел на своего парня. — Что-то случилось? — Знаешь, — начал Кэйа, — я уже давно не ловил галлюцинаций. Мне спокойно на душе, и я чувствую себя комфортно. Вроде всё прекрасно, но эти назойливые мысли… Я не могу от них избавиться. Не могу избавиться от мысли, — он взял ладонь магната в свою, — что всё вокруг просто сон, и я проснусь один в казарме. Ты будешь ненавидеть меня также, как я себя, и всё снова будет как прежде. — Кэй, такого никогда не будет, слышишь? — Рангвиндр развернул синеволосого к себе лицом, положив одну руку на щеку и заставляя смотреть в глаза. — Я. Тебя. Люблю. И никогда, ни за что не оставлю. Ты понимаешь меня? Я буду рядом, даже если это правда окажется сном. Ты проснёшься, и я буду любить тебя, примчусь к тебе с извинениями и всегда буду рядом. Ты понял меня? Кэйа утвердительно кивнул, на глаза наворачивались слёзы. Он не может до конца стать счастливым, он всегда будет ненавидеть себя и терзать пугающими мыслями… Но у него всегда будет Дилюк. Полуночный герой будет защищать его, помогать и поддерживать, будет дарить всю любовь и ласку, на какую способен и будет запрещать Кэйе перерабатывать. Когда-нибудь весь этот кошмар прекратиться и будет проявляться лишь в виде редких панических атак, не более. Кэйа наконец-то сможет отдохнуть. Отдохнуть от всего рядом с его Дилюком.