Милость богини.

- Дурацкие монетки! – Амрит был в ярости. Украшения его шервани сиюминутно зазвенели по плитке мостовой. Вот уже почти как полгода они с прекрасной Амалой Басу были женаты, но с каждым днем англичанка раздражала его все больше и больше. Об Индии она, как оказалось, не знала ровным счетом ничего – даром что индолог, хозяйкой была абсолютно дурной, а кроме смазливой мордашки и умения ввязываться в различные неприятности в себе она ничего не содержала. А тем временем близилась Дурга-Пуджа, а, следовательно, и необходимость проводить ритуал. И пусть они с Амалой связаны, но этого было мало для – ну как бы выразиться поприличнее? – для непосредственного проявления его мужской силы. В общем, попросту говоря, у него на нее не вставал. Проблема достаточно деликатная: с такой ко врачу не обратишься, даже если этот врач семейный. Тем более, если этот врач семейный: информацию тут же донесут отцу, а уж своенравный Девдас разбираться не станет, на кого у него стоит, а на кого нет – тут же отстранит Амрита от брахманской деятельности. По городу потянутся слухи, что Амрит больше не служит в храме, а по какой еще причине молодой и обаятельный парень не может исполнять свой брахманский долг? Нет, этого никак нельзя было допустить. Амрит проводил часы и даже дни в своей библиотеке, куда ранее захаживал лишь изредка, пытаясь выяснить, каким образом из его непростого состояния можно выйти. Но вот незадача: библиотека – семейная, а у Дубеев в семье с совершением коитуса никогда никаких проблем не случалось. Все, что удалось найти молодому человеку – лишь некоторые заметки о крапиве и медунице из старинного сборника о травах, что был приобретен скорее ради иллюстраций, чем ради содержания; да еще и парочку упоминаний разного рода афродизиаков . Боже правый, и за что ему это все? Разумеется, Дубей-младший прекрасно понимал, что проблема в Амале – красивое личико приедается быстро, а в ценности после брака лишь то, что за ним - иначе говоря, с лица воду не пить (хотя в прежние времена во время ритуалов с ее лица он пил достаточно часто и не только воду). Но как донести это до остальных? Бросить свою жену? Изменять ей с другой? После того, как Амрит клятвенно заверял свою будущую супругу в том, что так поступают разве что глупцы, и де он-то ее никогда и ни за что не оставит, это было настоящим преступлением пред лице богов. Отец и за такое его не простит. Радовало лишь то, что и сама госпожа Басу в последнее время не сильно проявляла интерес к своему супругу. Заметив, что Амрита что-то беспокоит она – в своей любимой любознательной манере – сначала было стала расспрашивать его обо всем, но даже обезьянки учатся быстро: не получив ответ один, два, три, четыре раза, она сдалась, и теперь просто выходила в просторную третью залу, коротая время за прочтением очередного бульварного романа или же развлекая светскими беседами Девдаса. К удивлению сына, тот, казалось, не возражал против общества невестки и, на чем нередко заострял внимание Амрит, иногда даже искал его. Все чаще стал он отдыхать в саду, удобно устраиваясь у скамьи под кустом роз сорта «Амала», нередко приглашал Рейтана Вейша и Амалу прогуляться до магазина пестрых сари (странно, ведь себе одежду Дубеи шили только на заказ), стал налегать на соленую еду, хотя немолодому уже мужчине стоило бы поберечь сердце (соль для его блюд передать за столом он просил, разумеется, невестку), и проч., и проч. Раздраженный и с изорванным шервани, Амрит влетел в дом. - Рачна! Рачна! Где же носит эту чертову тетку? - Господин Дубей? Вы ищите управляющую? – по гостинной разлетелся звонкий голосок личной служанки Амалы. - Да, черт подери! Да! Ты знаешь кого-то другого в этом доме с именем «Рачна»? Впрочем, какова госпожа, такова и служанка. Девушка опасливо вперила взгляд в пол, страшась пошевелиться. - Ох, ладно, прости. Я на взводе – всю одежду изорвал, а она ведь необходима для ... в общем, она необходима. Мне нужно срочно заказать новое шервани, и сшить его должны успеть до Дурга-Пуджи. Скажи мне, милая, где управляющая? Девушка ожила, а на ее щеках при слове «милая» выступил румянец. Должно быть, госпожа уже доложила ей, что с мужем в последний месяц у них ничего не клеилось, и служанка была бы не прочь занять место своей госпожи если не в доме, то хотя бы в постели ее мужа. Но Амриту было все равно. Сейчас похотливые взгляды служанки и ее унылые заигрывания волновали его меньше всего. - Рачна в покоях господина Девдаса Дубея. Они обсуждают меню на праздники. Амрит благодарственно кивнул и, развернувшись на каблуках, поспешно зашагал вверх по лестнице к комнатам своего отца. И хоть служанка упомянула, что хозяин дома и экономка  всего лишь обсуждают меню, перед тем как постучать Амрит прислушался – хоть его отец и был немолодым, но жена его давно умерла, а Дубеи никогда не испытывали проблем с… С тем, с чем проблемы испытывал Амрит – не хватало еще выглядеть как Амала тогда в храме… Эх. А ведь тогда ему казалось это сексуальным: молодая красивая девчонка притаилась у полуоткрытой двери и неистово наблюдает, как он – сам Амрит Дубей – во всех позах имеет эту раболепную сучку Яшиви, шлифуя это все прекрасным гранатовым вином из ритуального кубка. Сейчас ничего кроме пошлости и нетактичности в том поступке своей супруги Амрит, как не старался, разглядеть не мог. Услышав лишь обрывки фраз, действительно касающиеся меню, молодой человек постучал. - Войдите! – бархатистый баритон его отца разлился по коридору. Амрит вошел. - Рачне следует нас оставить? – Амриту всегда нравилось, как четко отец реагировал на какие бы то ни было события. А еще как точно отец подмечал его мысли. Он ведь совсем не за указаниями к Рачне зашел, ему нужен был отцовский совет… - Нет, нет. Я как раз повсюду ищу Рачну, я… - Рачна, - перебил Девдас, - закажите моему сыну новое шервани. На этот раз без этих дурацких подвесных монеток. Меню мы с Вами обсудили, так что можете быть свободны. «И почему Амала не могла быть такой?» - пронеслось в голове Амрита. Вопрос скорее риторический – других подобных Девдасу Дубею в этом мире просто не было. Экономка, зашелестев полами сари, удалилась из комнаты. Повисла тягучая тишина. Признаться честно, последние несколько недель Девдас Дубей был не в духе. С тех пор, как он передал сыну все полномочия жреца, Дубею-старшему определенно было скучно. И отсутствие насущных вопросов порождало в нем печальные и глубокие размышления. Сколько ему уже? В этом году вот будет сорок семь. А что он имеет? Имел он, разумеется, многое: несметные богатства, вагон знаний и частную библиотеку в придачу, красавца-сына и не менее прекрасную невестку. Того и гляди – внуков нянчить пора настанет. Но он не хотел внуков. Ему ведь всего сорок семь… Разве не самое время влюбиться? Напоследок – хотя бы разок в своей жизни? В свое время женился он по договоренности, а потом все эти брахманские обязанности, болезненный с детства Амрит, и проч., и проч. Если не пожить для себя сейчас, то когда? Через пяток-другой лет уже заломит колени, перестанет разгибаться спина. Психологи говорят, это кризис среднего возраста, и через него проходит чуть ли не каждый второй мужчина. Пусть так. Но от этого нелегче: перед полным и всепоглощающим слиянием с Махадева-Вишну Девдасу хотелось еще разок-второй побаловать свою пятую точку приключениями. Как удивляла его способность находить эти самые приключения в Амале! Ей достаточно было ступить за порог дома, как что-то тут же начинало происходить: то ей к горлу приставит нож сбегающий от правосудия преступник, то случайно пойманный в нежелании ожидать личного водителя рикша завезет в катакомбы старого храма, то сбежавшие у проживающего неподалеку заводчика декоративной живности смертельно ядовитые лягушки прыгнут ей прямо на полы сари. Во всех аспектах удивительная девушка! И к тому же красивая! Амриту страшно повезло. Признаться честно, глядя на невестку Девдас испытывал не только отеческие чувства… Но какие именно ответить сам себе он боялся, не разрешая голове даже мыслить в данном направлении. Амала с Амритом. И точка. Отправив Рачну вон, Девдас ненадолго замолк. Странно, что обычно не лезший за словом в карман сын, ныне стоял подле него, потупив взгляд, боясь произнести и звук. Молодой, пылкий, дьявольски обаятельный и недавно сыгравший свадьбу по любви. Что еще нужно для счастья? Но светлый лик Амритушки, как бывало он называл его в детстве, что-то омрачало. Что же это могло бы быть? - Отец, я бы хотел с тобой обсудить… А. Понятно. О предмете грядущего разговора Девдас догадался сразу и, дабы не заставлять сына смущаться, тут же выдал: - «История Искусств арабского мира», том 2. - Что еще за «История Искусств арабского мира»? И почему второй том? - Ты же знаешь, что мусульманам запрещено изображать что-либо. Там и на первый-то с трудом наберется. Не то, что уж на второй. То, что тебя интересует, находится во втором томе. Понимаешь ли, my darling, такое случается с каждым мужчиной – рано или поздно – не волнуйся. Просто прочти второй том и будь спокоен. - А ритуал? Дурга-пуджа через несколько дней, я не уверен, что… ну… что… Девдас знал, что имеет в виду сын, но нарочно молчал, желая его подразнить. Пусть помучается немного, иногда это необходимо для осознания своего счастья. - Я не уверен, что у меня получится его совершить. Ну ты понимаешь, о чем я, - едва закончил непростую фразу Амрит. - Да. Ритуал. Вот так задачка. Проводить его должен обязательно Дубей – иначе никак. Знаешь… А впрочем… Не сочти мое предложение дикостью, но мы не можем рисковать милостью богини. Что если… Что если на ритуале буду и я? Скажем так – для подстраховки. Более чем уверен – не понадоблюсь – но, дабы исключить любую возможность... – Девдас сам опешил от покинувших его уста слов. Совместный ритуал с сыном и… Амалой? Милостью богини и правда рисковать было никак нельзя, но … переспать с невесткой при самом же Амрите? Вздор! Вздор! Однако, слово – не воробей, да и потом: разве он сам только что не думал о том, как хорошо было бы поиметь некоторых приключений на старость лет? Глаза Амрита просияли. О том, что, вероятно, ему придется делить жену с отцом, он почему-то совсем не думал. Предметом всех его мыслей стало лишь отсутствие критики со стороны отца. Он не высмеял его, понял и посоветовал пути решения проблемы. Амрит сложил руки в благодарности.  Осталось как-то сообщить о принятом им решении Амале. Но Амриту отчего-то казалось, что она не будет против. Все пожелания, сопровождаемые словами «так положено по ритуалу» она всегда выполняла беспрекословно.

***

И пусть Амрит строго следовал всем перечисленным во “втором томе «Истории Искусств арабского мира»” советом, чуда не произошло. На пурпурных шелковых простынях перед ним лежала полуобнаженная Амала, срам (или же достоинства – это как и кому посмотреть) которой прикрывали лишь полы сброшенного с тела сари, а его dick still didn't get up, как сказала бы на своем родном языке девушка.  Trahit sua quemque voluptas (прим.: каждого влечет своя страсть) - с такими словами толстый член Девдаса резко вошел в Амалу. Та протяжно застонала. И стонала бы снова и снова, если бы свекр не указал ей жестом, что жене не стоит забывать о своем муже: достоинство Амрита тут же оказалось у нее во рту. Удовлетворять последнего орально не было ей в новинку, но вот ощущать в себе резкое и острое присутствие Девдаса – да. Колени девушки, словно перышко перенесенной мужчиной на кофейный столик из сусального золота, дрожали: от боли, нетерпения и абсурдности всего происходящего одновременно. И хоть Девдас был суров и нетерпелив, ей это чертовски нравилось. Аккуратно, силясь удержать равновесие, она коснулась руки свекра, придерживающей ее за талию. Такие горячие восточные руки! Но спустя буквально мгновение девушка своими фалангами ощутила ответ – Дубею-старшему явно не нравилось проявление нежности со стороны невестки. Амала послушно убрала руку, проведя своими аккуратными пальчиками по внутренней стороне мужниного бедра. Нежность Амрита и грубость Девдаса, слившиеся воедино, заставляли Амалу трепетать от сладострастия. В любовной неге, изредка прерываемой достаточно болезненными и от того еще более распаляющими ощущениями, девушка блаженно прикрыла глаза. Что-то перевернулось в Амрите при взгляде на так рьяно имеющего его собственную жену отца. Что испытывал юноша? Ревность ли? Злобу? Облегчение? Сосредоточение? Смущение? Возбуждение? Должно быть, все вместе. Вся гамма эмоций сплелась и погрязла тугим узлом внизу живота. Амрит никогда не замечал, что его возбуждают мужчины, но при виде обнаженного и выбритого торса отца, по которому каскадом катились капли кристально-чистого пота и гранатового вина, изредка сливаясь друг с другом, Амрит почувствовал, что вновь обретает свою мужскую силу. Его член твердел, стараниями ли Амалы, действием ли “второго тома” или присутствием Дубея-старшего, превращаясь в хорошенький такой стояк. Амала, подметив это, вальяжно взглянула на мужа из-под полуопущенных ресниц. Тот, не медля ни мгновения, вышел из нее. Девушка было открыла рот, давая волю стону – так резко двигался внутри нее Девдас, но Амрит тут же заглушил вырывающиеся звуки поцелуем, прижимая ладони к обнаженным грудям девушки, одновременно медленно поднимая ее с четверенек. Девушка разорвала поцелуй и – под натиском Девдаса – встав, сделала несколько шагов, после чего мужчина с силой прижал ее к стенке. Больше ей ничто не мешало, и по храму разлились протяжные стоны. Госпожа Басу вжалась в стенку, стараясь хрупкими руками удержать свою грудную клетку от соприкосновения со стеной, но напор свекра был настолько силен, что едва ли ей это удавалось. Мужчина собрал волосы невестки в хвост, за который неслабо потянул, заставляя ту еще больше прогнуться ему навстречу. - Я… Ужее… Почти-и-и… - раздалось в перерывах между ахами и охами. Она-то уже почти, а вот Амрит и его батюшка от того самого пресловутого «почти» были еще ой как далеко. Ни того, ни другого это не устраивало. Волна тепла, если не сказать – жара, окутала Амалу, словна та была опиоидной наркоманкой. Не смея сопротивляться этому, девушка закатила глаза, мыча и постанывая в оргазмическом наслаждении. Казалось, наслаждения этого было столько, что все его вынести она была просто не в состоянии. На удивление – так и случилось, и после очередного протяжного «Oh, my goddess» ноги девушки обмякли, как впрочем, и она сама – Амала потеряла сознание. Девдас за свои 47 лет пережил не мало, и таким его удивить было сложно – мужчина прекрасно знал: такое случается. Он аккуратно вышел из девушки – трахать тела в обморочном состоянии у него не было никакого желания. А вот Амрит был мягко говоря в шоке – он быстро подоспел к отцу, впрочем, уже успевшему взять Амалу в руки, и помог ему донести супругу до мягкой софы. - Так что же, ритуал так и окажется незавершенным? – вопрос Амрита повис в воздухе. Но у Девдаса не было привычки разводить пустую болтовню, его коньком было действие. Мужчина – неожиданно  для сына и себя самого – вдруг опустился на колени, принявшись аккуратно и нежно облизывать член своего сына. После нескольких минут, проведенных за этим занятием, Девдас, не размышляя боле ни секундочки, взял его в рот. Амрит опустил веки, заставляя своего батюшку гадать: было ли причиной этого девства удовольствие, или же Амрит просто не хотел видеть своего отца в настолько извращенном контексте. Юноша был в замешательстве: всегда такой строгий и расчетливый отец, в детстве зазря даже не улыбавшийся ему, теперь стоял перед ним на коленях и яростно насасывал его хуй. Насасывал так, как будто от этого зависела его жизнь. Хотя, если поразмыслить, так оно и было – милость богини можно было получить лишь при условии полностью оконченного ритуала, а концом ритуала считалось … ну вы и сами наверняка уже догадались – оргазм абсолютно всех его участников. Весь этот спектр эмоций будоражил Амрита: это было совсем не как с его приевшейся женой. И если мордочка Амалы казалась ему годной разве что для того, чтобы приспустить на нее, то отец был красив собою, статен и, что было для юноши немало важным, умен. Кончать в кого-то всегда приятнее, когда к дырке, в которую ты этого «кого-то» отымел, прилагаются еще и мозги. С губ Амрита сорвался протяжный стон – Девдас понял, его сын практически готов к разрядке. Что касательно самого Девдаса, он не думал о том, что делал, он просто делал и все – размышления все на потом! Сейчас единственной целью и смыслом жизни для мужчины стало завершение ритуала. Вырисовывая своим языком причудливые фигуры, немного касаясь пениса белыми как жемчуг зубами, изредка обнажая их в своей фирменной улыбке, Девдас вытворял со своим сыном нечто, что тот не чувствовал доселе никогда. Ноги юноши задрожали, откуда-то сверху до мужчины донесся приглушенный не то от удовольствия, не то от боязни разбудить Амалу, бархатистый баритон сына: - Я вот-вот… Девдас прервался лишь на мгновение, чтобы сказать: «по ритуалу положено не единой капли мимо», и продолжил свой нелегкий труд. Белая и тягучая жидкость заполонило горло Девдаса, медленно опускаясь все глубже. Такая теплая и не особо приятная на вкус, ему хотелось откашляться, выплюнуть ее, но с милостью Богини шутки плохи. Девдас вытер свои губы полами нового шервани своего сына, после чего тот принялся страстно целовать ключицы отца, медленно и плавно опускаясь все ниже и ниже. Но у Девдаса на сына были другие планы. Резким движением он схватил Амрита за предплечье, приподнимая. Отеческие пальцы аккуратно очертили скулы юноши, перешли к ключицам, немного задерживаясь на впадинах, каждую из которых впоследствии украсил поцелуй, провели вниз по грудине, немного пошалив около сосков и между ребрами, и на секунду замерли около бедра. После чего на fascia lata легла вся ладонь, легонько нажимая на ногу, словно желая аккуратно, не причиняя боли и неудобств развернуть. В отличие от Амалы, в сына Девдас вошел нежно и мягко. Постепенно давая телу Амрита привыкнуть к присутствию в нем отца, Девдас ожидал, скрашивая это время оставлением на шее отпрыска буроватых засосов. Амрит же не сопротивлялся – он полностью покорился воле отца, находя что-то обаятельное в нежности к нему последнего. Плавные и ловкие движения изредка разбавляли тихие стоны Дубеев, сплетавшиеся в едином порыве. Дубей-старший и сына прижал к стене, но отнюдь не так, как невестку. Казалось, рядом со стеной он хотел спрятать сына, огородить бетоном и собой от опасностей и превратностей судьбы. И даже то, что он сейчас делал, было своего рода тоже ради сына. Ему – Девдасу – немного осталось. И сейчас – в своем сыне – мужчина понимал это отчетливо. А вот Амриту еще жить и жить: с Амалой у него обязательно все наладится, пойдут дети, которых нужно будет воспитывать, отправлять в лучшие европейские ВУЗы на обучение, обеспечивать их, прививать разумное, доброе вечное. И сделать все, чтобы те никогда в своей жизни не заскучали, чтобы те даже и подумать не могли подставить свой тыл отцу. Заботливо двигаясь внутри сына, Девдас словно познал истинную сущность бытия. Ощущение безмятежности и какой-то тягучей радости заставили понять: разрешение скоро. Анус Амрита наполнился горячей спермой отца.

***

Амала пришла в себя практически сразу, однако, тут же решив этого не выдавать – так старательно насасывал свекр ее супругу. Из-под полуоткрытых век она наблюдала сию картину, боясь пошевелиться, и думала: «ноги моей больше не будет тут. Завтра же улетаю в Лондон».