Метаморфоза души

— У тебя снова крупные неприятности, как я посмотрю? — в голове сразу же появился образ той самой женщины в белом, что отправила меня сюда. Даже не открывая глаза, я сразу понял, что попал к ней на чаепитие. Наконец очнувшись и осмотревшись, я нашёл себя снова за столиком на не очень удобном стуле. Наш столик закрывал зонтик от солнца, а окружение снова поменялось с того раза. В этот раз мы находились в окружении домов, напоминавших греческую архитектуру. Вот только улочки были пусты, так же как и вокруг нас — никто не ходил. Проекция реальности, из желания расслабить меня и создать нужную атмосферу. Я начал осматривать себя, пока женщина терпеливо ждала, откусывая от кремового торта с клубникой кусочек. Одежда, тело — всё было как нужно. Старый добрый Анастас и никто другой. — Ты закончил? — она на удивление мило усмехнулась, словно умиляясь моей растерянности. — По какому поводу имею честь снова видеть тебя? — саркастично ответил я, на что она никак не отреагировала, словно не способная обижаться на грубости. — Повторю снова: судя по всему, у тебя неприятности? И в этот раз они гораздо больше, чем когда-либо. Да и это откровение о твоём новом отце… Никогда бы не подумала, что ты так отреагируешь, — мне начинало не нравиться, куда этот разговор может завести. — Почему тебя так задела эта новость о нём? Ты же даже не говорил, что любишь их. Ни разу. Так откуда всё это? Или парнишка в соломенной шляпе так переменил твоё видение? Эх, и бедный малыш Санджи… Он-то подумал, что ты говорил ему об этих родителях, а не о тех, кто был в прошлой твоей жизни. — Да знаю я! Я проебался, это ты хочешь услышать? Я облажался, и если честно, сейчас я в тупике. Я не знаю, что делать, что чувствовать, да и вообще куда двигаться дальше… — я опустил голову, не способный посмотреть в лицо собеседницы. — И почему я так отреагировал на новости о нём? Возможно, это задело какую-то часть меня, что всё-таки уважала их и ценила. Но какая теперь разница? Он непонятно где, а мать стала шичибукаем. — Она выслушивала всё моё нытьё внимательно и не перебивая, давая мне высказаться и выразить всё, что я думаю. — Ты никак не изменился за всё это время. Всё так же взрываешься в злости, чуть заденут нужную струну. Как бы ты ни строил из себя хладнокровного. Эту маску «спасителя обездоленных» можешь мне не показывать. Ты говорил мне, что эта жизнь не повторит ошибок прошлых, но вот ты здесь — не подумал даже о тех, кто растил тебя в новом для тебя мире и месте. И теперь ты позволяешь себе слабость? Будто ты и правда их ценил и любил. Не смеши меня — ты их даже не знал почти. Только то, что они соизволили тебе показать. И не узнаешь, пока не начнёшь действовать, — она говорила всё это, никак не меняясь в лице. Всё её дружелюбие испарилось, оставляя лишь холодную мину безразличия. — Я здесь не для того, чтобы говорить, что нужно делать, но дам тебе один совет: попробуй узнать их получше, пока и эту возможность ты не потерял окончательно.

***

Ситуация накалилась больше некуда. Но ради дорогой Нами, прекрасной Робин и остальных я должен сделать всё возможное. Почему Робин не сказала нам всё сразу? Когда этого можно было избежать? Нет, даже скажи она нам об этом, эти уроды из CP9 достали бы её. Выкинув сигарету в море, я наконец решил зайти в поезд. Но тут дверь, словно по волшебству, отворилась передо мной, и в проходе стоял кто-то из рядовых, поражённо пялясь на меня. Не став медлить, в его лицо прилетела моя нога, заставив того свалиться. Как ни странно, внутри вагона все места были заняты. — Замри! Я видел твой удар — ты не простой человек! — Когда меня хвалят так прямо, я невольно краснею, — закуривая сигарету, сказал я, пока все, кто находился в вагоне, направили на меня пистолеты. Один из них решил доложить СП9 о моём присутствии, и перед тем как я успел сделать рывок в его сторону, над моей головой прозвучал голос: — СП9 не стоит знать об этом, не правда ли? Каким бы крутым этот парень ни казался, вам не стоит бояться его — ведь в этом вагоне есть я. — Запрокинув голову вверх, я увидел высокого мужчину, явно из народа длинноногих, согнувшегося буквой «Г». — Я с одного острова в Саут Блю, знаменитого своим карате. И так же я чемпион по боксу. — На секунду эта неожиданность меня озадачила, но, закончив своё представление, он начал наносить удары руками прямо по месту моего нахождения. Отпрыгнув на одну из спинок кресел, я сделал так, что весь урон пришёлся по его же товарищам, раскидав их часть. — Парень, ты не думай, что мне неудобно сражаться лишь из-за роста и такой позы. — Нда, впервые говорю с человеком, находясь прямо между его ног, — он смог усесться в центре вагона и, оттолкнувшись руками, запустил себя словно штопор в моём направлении. — У меня нет времени на нелепости вроде тебя. — Подпрыгнув над ним, я вогнал его в пол поезда, словно молоток забивает гвоздь. Пока остальные были ошеломлены, я довольно быстро расправился и с ними. — И вы называете себя элитными агентами? Смех да и только, — на прощание сказал я, проходя в следующий вагон. Им оказался грузовой отсек, в котором было множество коробок с продовольствием и двое связанных — единственный и неповторимый проблемный Усопп и его новый друг, синеволосый панк. Вот только Ана среди них не было, и это пугало. Исходя из всего, вероятнее, он находится в том же вагоне, что и Робин, — а значит, предстоит прямая конфронтация с верхушкой этой организации. Проблема, но над ней будет время подумать, когда освобожу этих двоих. — Санджи, что ты делаешь на морепоезде?! — воскликнул Усопп. Я притворился, что не знаю его: — Схожий вопрос к тебе. Ты, мистер «я-не-знаю-как-тебя-зовут», что ты здесь делаешь? О, здесь и ден-ден-муши есть? Отлично, смогу связаться с дорогой Нами.

***

Тем временем в пятом вагоне прознали о том, что Санджи разгромил всех агентов, находящихся позади. Об этом поспешили доложить старшему — капитану дозора Ти Бону. Мужчина выглядел словно живой зомби и носил броню, напоминавшую римскую, и нелепый шлем с тканью, болтающейся туда-сюда. Несмотря на свой устрашающий вид и руку, что постоянно была на мече, он беспокоился о своих подчинённых, то и дело разрывая свой плащ, дабы замотать даже малейшую рану. Из-за отсутствующего переднего зуба он шепелявил, но никто не смеялся — все, кто находился с ним в вагоне, знали: они в безопасности. Получив новость о нарушителе, Ти Бон тут же направил своих людей в задние вагоны. Но в грузовом отсеке никого не было. В шторм, удерживаясь на крышах вагонов поезда, уже сидели трое: Френки пытался удержать своей огромной рукой постоянно улетающего от ветра Усоппа, а Санджи пытался дозвониться до навигатора, чтобы доложить о происходящем. Наконец с другой стороны сняли трубку, и прозвучал знакомый женский голос. Но перед тем как Нами заговорила, кок подметил, что на фоне было как-то оживлённо. — Да не обращай внимания, Санджи. Просто Луффи подружился с плотниками, что работали с агентами СП9 и людьми того синеволосого уродца. Мы едем к вам быстрее, чем ваш морепоезд. Так что ждите — скоро будем и поможем вам. — Нами, я всё пон… — Кьяу, ребятки! — ворвался Френки, услышав о своих людях. — Киви, Модзу, как вы там, девчонки? Парни с вами? Всё в порядке? — стал расспрашивать мужчина, явно беспокоясь о них. — Да свали от трубки! — оттолкнув киборга, прорычал Санджи. — Да, дорогая Нами, я слушаю. — Выслушав всю историю от начала до конца, он замолчал, переваривая услышанное. Он всё ещё не понимал, почему Робин изначально не обратилась к ним, и это даже обижало его. Неужели она настолько им не доверяла? А если и правда ценила, то почему не попросила помощи? Пока блондин размышлял, на другой стороне провода послышались знакомые голоса — Луффи и Зоро. Пока он разговаривал с Нами, эти двое остановили совместным ударом огромную волну, что должна была потопить их. И вот девушка передала трубку капитану. — Привет, Луффи, — сказал он, тут же ожидая града вопросов. — Санджи! — прозвенел радостный голос. — Что там у тебя? Как Робин? Где Ан? С ними всё хорошо?! — не переставая сыпал капитан. — Я ещё не успел спасти их. И знаешь, Луффи, Нами мне всё рассказала… — получив разрешение на сольную операцию по спасению, позади капитана раздался раздражающий голос: — Эй, Луффи, не неси эту херню! Пусть завитушка дождётся нас! Эй, кок, если ты меня слышишь — на этом поезде очень опасные люди, эти агенты, он… — Что, беспокоишься за меня, травяная голова? — получив ярое отрицание, Санджи лишь усмехнулся. — А ты сам ждал бы? Когда два твоих товарища в такой заднице, ждал бы ты подмоги? Или попытался бы помочь? Уж не знаю, но я не остановлюсь, даже если Луффи так скажет. — Это было последнее, что сказал Санджи, перед тем как разломать трубку ден-ден муши. Нельзя было сомневаться. Ребятам нужна была помощь здесь и сейчас. Разумеется, сидящий рядом Усопп тоже услышал, что произошло после его ухода. На душе у него скребли кошки. Весь этот конфликт вокруг их корабля, вокруг Мерри… Его могло бы и не быть, будь он менее упрям и не так труслив. Он с самого начала, ещё до прибытия на Вотер-7, знал, что кораблю конец. Но когда Френки нашёл его под мостом в секретном убежище и показал треснутый пополам киль, снова насильно скинув того в воду, он признался себе в этом окончательно. Теперь пути назад не было, и он не мог быть частью этой команды. Больше не мог. — Чтобы дать шанс всем нам, включая тебя, отправиться дальше, она пожертвовала собой, — закончил Санджи. Френки разревелся от столь грустной истории, достав из отсека в груди платок, чтобы вытереть слёзы. Санджи направился к следующим вагонам, чтобы добраться до верхушки и освободить товарищей, но его остановил Френки: — Погоди-ка, парниша! Твой товарищ заключил со мной сделку и выполнил свои условия, поэтому я помогу вам спасти эту женщину. Всё же её жизнь так же в моих интересах. Ну и, разумеется, меня тронула ваша история — врать не буду. Так что вперёд — спасать этого олуха и странную девицу! Длинноносый, вперёд! Но в ответ прозвучало лишь: — Нет. Это больше не моё дело. Вы уже сделали мировое правительство своим врагом, и становиться частью этого, не являясь членом команды? Это самоубийство. Ты ведь встретишься с Луффи и остальными? Я не могу встретиться с ними после всего, что мы друг другу наговорили тогда! Мне правда жаль, но я не обязан спасать ни Ана, ни Робин! Но перед тем как кок с киборгом смогли скрыться, сзади объявился некто. Перед ними предстал парень с маской на лице и красным плащом: — Внемлите мне, ведь имя мне — Король Снайперов Согекинг! Быстро приняв правила игры, Санджи и Френки с «не-Усоппом» стали разрабатывать план по спасению. Был сделан вывод, что лишних драк стоит избегать, поскольку они уже привлекли достаточно шуму. И они придумали отличный выход из ситуации. Проходя по крышам последних вагонов, они прислушивались к происходящему внутри и, найдя место скопления дозорных, принялись действовать. Те как раз обрабатывали раны всех избитых Санджи агентов, находясь аккурат в хвостовом вагоне. Открыв дверь последнего вагона снаружи, они привлекли всеобщее внимание дозорных, агентов и капитана Ти Бона. Приманка сработала как надо — Санджи, Согекинг и Френки пересекли два вагона вперёд, и, использовав свои мощные стальные ручищи, плотник вмиг отсоединил два хвостовых вагона от основного состава. Теперь одной проблемой стало меньше.

***

Голова нещадно раскалывалась, а перед глазами расплывалось всё, на что бы я ни посмотрел. Застонав от резкого импульса во всём теле, я согнулся, схватившись обеими руками за живот. «Чёрт, как же больно», — пронеслось в голове параллельно с желанием сдохнуть здесь и сейчас. Наконец пелена с глаз спала, и я взглянул вокруг. Я сидел в кресле в одном из вагонов, а передо мной была она — Нико Робин собственной персоной. Нас даже не связали — наверняка думали, что мы не станем пытаться сбежать. И правда: после демонстрации в офисе Айсберга сбегать без подкрепления не хотелось. Да и, оглядевшись, я понял, что дальше — только кабина машиниста. А значит… Позади нас охраняли СП9. Умно. Теперь шансов выбраться не оставалось. Куда ни пойди — мы в открытом море, в шторм. Это смертельно даже для тех, кто не съел фрукт, а для нас — уж точно. Я посмотрел ей в глаза. Она заметно напряглась. Да, что-то переменилось в её лице — мелькнуло то ли напряжение, то ли страх. Вдруг она так же уверенно подняла на меня взгляд. Судя по всему, хотела что-то сказать, но, даже не услышав ни слова, я понял, о чём пойдёт речь. О нём. О моём скрытном, мать его, папаше. Похоже, история, что поведал Луччи тогда, оказалась и для неё в новинку. Неужели она и правда не знала, что тот, кто спустил курок и застрелил её мать, был он? Спустя миг молчания её плечи слегка затряслись, и она заговорила: — Я хотела узнать… — я лишь вопросительно посмотрел ей в глаза. — Какой он… как отец? Чего? Она решила спросить вот так — в лоб, не в силах удержать невозмутимое лицо? — Честно говоря, ты удивила меня. Я ожидал чего угодно, но не этого. Какой он как отец? — я опёрся подбородком на руку, пытаясь подобрать подходящую формулировку. — Заботливый. Добрый. Не любящий идти на конфликт. Ну и… сильный мужчина, наверное. — Я понимал, что мои слова могут её ранить, но, честно говоря, мне было плевать. Она сама спросила, а я лишь честно ответил. — Вот значит как? Заботливый, любящий папа? Тогда почему… зачем он пошёл и защищал меня несколько лет после геноцида на Охаре? — в её глазах читалось чистое непонимание. Это был взгляд человека, что всю жизнь то и делал, что изучал науки, но так и не научился полноценно чувствовать. Она была словно пустая оболочка, несущая знания — без тяги к жизни. — Ты спрашиваешь меня? Думаю, он хотел успокоить свою душу. Убив твою маму, он решил стать тебе отцом и обучить, чтобы ты могла защитить себя. Да и почему ты так неожиданно стала эмоциональной? Где были твои эмоции после нападения Аокидзи? Если бы ты рассказала нам всё тогда, всего можно было бы избежать. Мы бы смогли тебя прикрыть. А по итогу ты лишь подставила всех нас и подвергла ещё большей опасности! — в конце я уже сорвался на крик. В душе кипела злость и обида одновременно. Скажи она нам тогда — мы бы точно что-то придумали. — В том-то и дело, что вы бы ничего не смогли сделать, — теперь смотреть на неё было больно. Ещё чуть-чуть — и из её глаз полились бы слёзы, но она сдержалась. — У Роба Луччи есть особый инструмент, который он может применить. И если бы он сделал это, то на Вотер-7 была бы бойня: вызов пяти вице-адмиралов и десяти линкоров. Эта сила, что уничтожила Охару… И ты говоришь, что вы бы что-то придумали? Я схватил её за плечи, захотев закричать в лицо, но тут же на моих плечах появились руки. — Значит, так ты нас защищаешь? Угрожаешь убить? Робин, от кого в этой команде я не ожидал такой безмерной глупости, так это от тебя. Давай же, сверни мне шею. Знаю, ты этого не сделаешь — ведь ты делала всё это лишь для одного, да? Все эти твои бесконечные россказни про неостановимую силу дозора… Ты думаешь, хоть кто-то в этой команде заботится об этом? С самого начала, как ты попала к нам, каждый — даже я — был готов умереть за тебя в любой момент. — Я никогда не просила об этом! — возразила она. — За тебя, такую дуру, что похоже ненавидит свою жизнь, мы были готовы умереть, а ты выбрасываешь всё это в помойку! Лишь потому что решила за всех, что так будет лучше! — не дав ей ответить, я отвесил ей пощёчину, окрасив её правую щёку в красный. — Приди в себя, Робин! Ты уже загнала нас всех в такую жопу, что просвета не видится, и всё, что нам остаётся — прорываться с боем. А если умрём — то это уже не важно. Пути назад всё равно нет, и можешь не сомневаться: Луффи с остальными уже на пути сюда. Вдруг дверь распахнулась, и в вагон зашли люди — Блюно и невысокий толстенький мужчина в шляпе. Я слышал от Френки похожее описание: мужчина, что допытывал Айсберга по поводу чертежей. Вроде бы его звали Корги? Он подошёл к нам и недовольно окинул взглядом — похоже, наши крики помешали соседям по вагону. — Ты. Роб Луччи и остальные желают тебя видеть во втором вагоне. Вставай и иди за мной. Подняв своё ноющее тело с кресла, я направился следом за ним, показав Робин жестом, что со мной всё будет в порядке. Войдя в вагон, я оглядел всех присутствующих. На первых сидениях по разные стороны сидели Олан и Роб Луччи, остальные расположились сзади. Расселись по уровню статуса? Хм, интересно. Они взглянули на меня, предложив присесть рядом с одним из них. Из всех безопаснее всего выглядел Каку, и поэтому я сел рядом с ним. — Розоволосый Ан. Или проще — Анастас. Ты продолжаешь наследие отца хотя бы в прозвищах, что тебе дают, — сказал Луччи. — Чего тебе нужно, голубятник? Ты и так ведёшь меня на казнь — хочешь поиздеваться напоследок? — Я, конечно, приверженец насилия, но вызвали мы тебя не за этим. У нас есть несколько вопросов по поводу твоего отца, и ты дашь нам ответы на них.