Quest

Шок… Странное чувство, не правда ли? Тебе кажется, что все вокруг замирает. Люди, кружащиеся вокруг тебя, совершают свои телодвижения в сотни, тысячи раз медленнее, будто растягивая твою боль, накручивая на свои кулаки твои эмоции, раздирая и бередя то, что лучше вообще не трогать. А ты просто стоишь и не можешь пошевелиться… Перед глазами пролетает бегущая строка, и с экрана монитора диктор передает о смерти консультирующего детектива. В этом же репортаже показана больница, моя больница, с которой был совершен прыжок, впоследствии, прервавший жизнь талантливого специалиста, который не раз помогал раскрыть таинственные и сложные преступления. Девушка говорит что-то еще, ее ярко накрашенные губы не останавливаются не на секунду, а я ничего не слышу. Ничего… Я, как слепой котенок, щурюсь и трясу головой, пытаясь переварить полученную информацию, но отсутствие воздуха и кружащаяся голова мешает мне это сделать. Я впиваюсь пальцами в край стола и отодвигаю стул, на котором сижу, пытаюсь встать, но ноги меня не держат, и я опускаюсь на пол, постыдно ретируясь и прячась под столом в своей лаборатории, в которой каждая ее часть напоминает мне о нем. - Нет, нет, нет! - подвываю я и часто-часто дышу, пытаясь продвинуть живительный воздух поглубже в легкие. Ножки стола расплываются и теперь больше похожи на столбы морских водорослей, растущих на самой глубине, в которых каждый зеленый лепесток живет своей жизнью, но все равно оказывается в окружении своих собратьев и, переплетаясь с ними, образует невообразимое зрелище, доступное рыбьему глазу, но не человеческому. Корзина, в которую я выбрасываю, не глядя, мятые бумаги неудавшихся отчетов, сейчас превращается в воронку. Затягивающая мой взгляд и расплывающаяся и распространяющаяся на всю лабораторию, она будто хочет поглотить в себя все пространство, милосердно предоставляя тишину и пустоту, так необходимую мне сейчас. И я принимаю ее дар. Мои веки закрываются, даря блаженное неведение, и я падаю в темноту. *** Тело должна была осматривать я, но мне не позволили. Сказали, что все необходимые процедуры уже были сделаны Майклом Питтом, новеньким интерном, проходившим практику в нашей больнице. Я судорожно пытаюсь вспомнить, как выглядит этот парень, но перед глазами только черные кудри и голубые глаза с насмешливым взглядом, полным превосходства. Проклиная все на свете, и в первую очередь свое воображение, так заботливо рисующее картинки, которые мне лучше забыть и никогда не вспоминать, но которые как по заказу выплывают из темноты, и предстают перед моим взором, я тенью скольжу по коридорам больницы и останавливаюсь возле нужного мне кабинета. Мне нужна информация, или хотя бы фотография парнишки-интерна. Нужно с ним поговорить. Но многочисленные папки наполнены всем чем угодно, но только не нужными мне сведениями. Майкл Питт будто сквозь землю провалился. Я бросаю бумажную работу и с остервенением стучу по клавиатуре компьютера, хранящего данные о каждом пациенте больницы, и о каждом ее сотруднике. Сначала вбиваю до боли знакомую фамилию: Шерлок Холмс. Ничего. Вообще ничего, будто его тело и не покоилось на асфальте рядом с клиникой и его не провозили по этим коридорам, лелея надежду, что он еще жив. Раздражение накатывает с новой силой. Я пытаюсь дышать ровно, но мои пальцы дрожат, и я не попадаю по нужным клавишам, что выводит меня из себя еще больше. Захожу в базу данных студентов и интернов. В строку медленно завожу буква за буквой. Глаза неимоверно слезятся, и мне приходится быстро моргать, чтобы увидеть слова, складывающиеся для меня в настоящий приговор: «Не обнаружено» - Да пошли вы! – взвизгиваю я и вылетаю из кабинета. *** Я не сдаюсь. Ищу, спрашиваю, подслушиваю, разнюхиваю, как настоящая ищейка. Мне приходится врать. Я этого не умею, но мне приходится учиться, чтобы найти того, кто сможет ответить на все мои вопросы. Сейчас это важнее собственной совести, или косых взглядов сослуживцев, которые замечают разительные перемены в моем поведении, или пристального внимания со стороны начальства, которое, как будто, специально дозируют ту информацию, которую мне жизненно необходимо узнать. Оказывается, это очень полезно: много молчать и внимательно слушать. Это правда работает, и мне улыбается удача. Я узнаю, что некий Майкл Питт действительно был зачислен в нашу больницу, за несколько дней до падения, но уже на следующий день, после вскрытия тела, он был переведен в другую клинику, для дальнейшего прохождения интернатуры. Естественно, его файл был удален из базы данных и мальчишка превратился в призрака, которого я так и не смогла поймать. Никто ничего о нем не знает, и никто не стал мне говорить, куда его перевели и как его найти. Ниточка оборвалась. Ниточка?! А что я вообще делаю? Зачем? Он мертв. Игра закончена. Все честно: он объявил о начале этой игры, он же ее и закончил. Никто не обиделся, никто не сопротивляется. Только есть небольшие нюансы. Совсем незначительные: сломленный Ватсон и мое разбитое вдребезги сердце. И все равно я чувствую, что здесь не все так просто. Здесь что-то есть и я должна понять что. Я слишком долго была с ним рядом, я переняла его повадки, я научилась не только смотреть, но и видеть. Я научилась чувствовать тайну, буквально осязая ее, и проводя по ее точеным линиям своими пальцами. И именно сейчас, я не могу отступить и прекратить то, что начала. *** Я сижу на ступеньках соседнего дома, прямо напротив Бейкер Стрит 221Б. Не понимаю, зачем я прихожу сюда, но меня будто магнитом тянет. Окна второго этажа крепко зашторены и мне не удается разглядеть и капли того места, где жил Холмс. Но я упорно не свожу взгляда с оконных рам и стекол, в которых отражаются кэбы и проезжающие мимо машины. А еще в них отражаются соседние окна, и если не отрывать взгляд, я будто попадаю в зазеркалье. Я хмыкаю, но продолжаю созерцать то, что знаю почти наизусть: маленькая трещинка на створке окна, незначительная, но такая иссиня-черная, что обойти ее своим вниманием я не могла, отлетевшая и потускневшая краска, которая теряет свой цвет с каждым приходом дождя, которых в Лондоне бывает не мало. И вдруг я замечаю движение. Я напрягаюсь всем телом и даже стискиваю зубы, будто меня ждет нестерпимая боль. Белые пальцы отодвигают плотную штору, и я вижу часть человеческого лица. Сначала мне кажется, что этот человек стоит в квартире Шерлока и Джона, но приглядевшись, я понимаю, что это окно того дома, на чьих ступеньках я сижу сейчас. По всему телу пробегают мурашки, и я вздрагиваю, как от электрического разряда потому, что этого человека я знаю! Я его видела тысячи раз, я наблюдала за ним, видела его в своих снах, где я прикасалась к нему, проводила кончиками пальцев по впалым щекам и четкой линии скул. Моя ладонь покрывала черные волосы и пальцы утопали в них, даря мягкость, легкость и невообразимое удовольствие. Я чувствовала его дыхание на своей шее, от которого сердце останавливалось или наоборот, начинало стучать так, что ребра ломались. Мои губы касались его, а наши языки сплетались. Остановившись на мгновение, он смотрел в мои глаза. И в его взгляде было все: нежность, уважение, забота и вот сейчас! Да, да, сейчас я видела страсть! Этот огонек, на который я летела, как мошка, даже не понимая, что если прикоснусь, то погибну… И я погибала! Погибала, когда он прикусывал мою нижнюю губу и тут же проводил по ней кончиком языка, будто извиняясь за причиненную боль, а я лишь широко улыбалась, понимая, что я могу сделать все, что захочу! И в этот самый момент, я вскакиваю с места и несусь прямо на проезжую часть, чтобы повернуться и посмотреть туда, где стоит мой личный палач. Со всех сторон слышится гудение машин. Одна из них даже чуть не сбивает меня, но водитель вовремя выворачивает руль, но я этого не замечаю. Мне все равно потому, что в окне только темнота, нет ни движения, ни даже намека на него. И даже чертова штора остается неподвижной, будто она сплетена из гранита. Нет НИ-ЧЕ-ГО! *** Прошло много времени. Слишком много. И без него. Я пробовала забыть, забыться, не думать, не представлять, не вспоминать, не анализировать, не искать… И иногда у меня это получалось, но как только моя голова касалась подушки – все мои старания летели к черту! Джон постепенно приходит в норму. Было видно, что ему нелегко, но он тоже старается наладить жизнь, так же как и я. Жизнь без него. Без Шерлока Холмса. Такое простое словосочетание, а сколько боли оно приносит. *** Сегодня понедельник. Ненавижу понедельники, как и все остальные дни своей несчастной жизни. Я плетусь от входа к лифтам и, зайдя в железную коробку, нажимаю нужный мне этаж. Шею невыносимо ломит, под глазами огромные синие круги и мне хочется сдохнуть. Зевнув в последний раз, я выхожу из лифта и направляюсь к лаборатории. Притормозив немного, я замечаю свет, льющийся из-под двери. Блики флуоресцентных ламп играют на плитке, которой застелен пол, и я улыбаюсь. Открываю дверь… - Доброе утро, Молли, - бархатный голос, голубые глаза, черный строгий пиджак выглядывает из-под белого медицинского халата, а руки обтянуты перчатками, - Ты сегодня рано. Но это и к лучшему! Принеси мне несколько реактивов со склада? Как только он договорил, я почувствовала, как с моей шеи упал огромный, черный и невероятно тяжелый валун. Улыбка продолжает играть на моих губах, и я подхожу к Шерлоку. Он немного сконфужен. Видимо ожидал другой реакции, но я уже протягиваю руки и, коснувшись пальцами его волос, приближаюсь к нему еще ближе. Холмс непроизвольно отстраняется, но, увидев мою нежную улыбку, смиренно подчиняется. Я целую его. Нет, не так как я делала это в своих снах. Я целую его легко, очень аккуратно, почти незаметно. Затем отворачиваюсь и иду на склад, выполнять поручение моего личного палача. - Я знал, что ты будешь верить в меня, - его слова останавливают меня, и я поворачиваю голову.- Джон перестал верить, а ты нет. Спасибо. - Я всегда рядом, только оглянись, - Шерлок легко кивает и сдержано улыбается, а я распахиваю дверь и чувствую себя абсолютно счастливой!