Я закричу

Встреча с истинным. Об этом мечтают и этого боятся. Очень многие волнуются, смогут ли встретить свою судьбу или же она останется где-то там — в этом огромном мире. Чимин своего предназначенного никогда не искал, ему не до этого было. Учёба и всевозможные дополнительные занятия съедали всё время. Вечно занятые родители, заботливый старший брат, лучший друг — вот и весь список самых близких. Где уж тут найтись истинности? Жить себе спокойно, готовиться к экзаменам и вдруг узнать, что забыл своего истинного. О, да. Чимин узнал, каково это. Чон Хосок — не просто возлюбленный, он предназначенный судьбой. Доктор Ли вывалил это на Чимина, а что с этим делать, не сказал. Информации в собственной памяти не хватает, и это сводит с ума. Чимин едет в такси и нервно раз за разом набирает номер брата, который точно должен обо всём знать. Тот, как назло, трубку не берёт, поэтому приходится попросить водителя ехать на адрес квартиры Намджуна. Сначала Чимин нажимает на звонок, потом колотит в дверь. Результата нет, так что в ход идут запасные ключи, которые Намджун дал когда-то давно на крайний случай. Чимин отпирает дверь и проходит в квартиру. Внутри тихо настолько, что создаётся впечатление, будто дома никого нет. Чимин быстрым шагом идёт в сторону спальни, будучи уверенным — его дневник там. — Что ты здесь делаешь? — грубый голос Намджуна доносится со стороны ванной комнаты. Чимин так и замирает в гостиной на полпути к спальне. Он медленно оборачивается, чувствуя на себе тяжёлый взгляд брата. — Мне нужен мой дневник, — негромко отвечает Чимин, рассматривая альфу. Увидеть Намджуна дома, к тому же в пижаме, посреди рабочего дня — странно, но больше удивляет не это. По какой-то причине он с ног до головы мокрый. Вымоченная одежда липнет к телу, а с волос струится вода. — Что случилось? — одними губами произносит Чимин, странно себя чувствуя. — Уходи. — Мони, пожалуйста. Мне так плохо. Я хочу знать, что было… — Уверен, что хочешь знать? — Намджун перебивает Чимина, не в силах больше выносить его мольбы. Альфа внутри него сходит с ума. Он впервые за долгое время оказался рядом с истинным и не может так просто сопротивляться его уговорам. Намджун положил бы мир к ногам Чимина, если бы тот об этом попросил. Но если Чимин сейчас не уйдёт — быть беде. — Ты тоже что-то от меня скрываешь, — догадывается Чимин, повышая голос от переполняющей его злости. — Что в моём дневнике такого написано, что ты не хочешь его отдавать?! Намджун внезапно теряет контроль, а уже в следующее мгновение находит себя рядом с Чимином. Он вжимает чужие запястья в стену и выжигает взглядом лицо напротив. Ещё чуть-чуть, и он поцеловал бы Чимина, но вовремя пришёл в себя. Всё в разы хуже, чем предупреждал Минхо. Намджун и не думал, что интервью с больными ложной истинностью окажутся правдой. Там говорилось о потере самообладания и доминировании инстинктов. Он искренне надеялся, что это ложь и глупые оправдания. А сейчас он вжимает напуганного Чимина в стену и чувствует, как собственное тело бесконтрольно трясёт от желания обладать им. Он тонет в своём же морозном море, но отчаянно старается не утащить истинного за собой. — Пошёл вон! Убирайся! — кричит Намджун, толкая младшего в центр комнаты. Чимин едва не падает, но тут же поворачивается к брату и требует объяснений: — Мони, что происходит?! Ты меня пугаешь! Твой запах… — У меня гон! — орёт Намджун, заставляя Чимина заткнуться. — Как же бесит! Почему ты вечно игнорируешь очевидное?! Повисает давящая тишина, в которой слышно лишь тяжёлое частое дыхание альфы. Намджун мечется по комнате, не находя себе места и едва сдерживая порыв наброситься на истинного. — Ты мне не навредишь, — звучит банально-наивное утверждение, которое вызывает у Намджуна лишь нервный смешок. Уже навредил, и не раз. Мучил одним своим присутствием, душил никому не нужной заботой и проявлял жестокость не только на словах, но и на деле. Джун подходит к Чимину и хватает его за волосы на затылке, привлекая к себе. Он утыкается своим лбом в чужой и жадно дышит мармеладным ядом. — Хочешь правду, которую скрываю? — бормочет он, закрыв глаза. — Альфы опасны, Мини. Ты это чувствуешь, хоть и не помнишь. Почему ты такой глупый? Дрожишь весь, но упёрто стоишь на месте. Чимин и правда дрожит. Он это не специально. Не знает причин, не понимает реакцию собственного организма. И всё же, они ведь братья. — Мони… — Если ты не уйдёшь, я причиню тебе очень много боли. Намджун усилием воли отпускает Чимина и грузно отступает. Каждый шаг от омеги тяжелее предыдущего. Он ужасно боится сорваться. А Чимин всё стоит на месте, смотрит своими чистыми голубыми глазами прямо в душу, словно говоря «всё в порядке», словно разрешая быть рядом. И как бы больно ни было, Намджун знает, что всё это ложь. Его подсознание дорисовывает то, чего нет и никогда не было. Чимин его не любит. Точнее, любит не так, как это видит внутренний альфа. Больно настолько, что возникает желание разрушить всё вокруг. Особенно Чимина… — Нет! Проваливай сейчас же! — рычит Намджун, схватив со стола рамку с фотографией и швырнув её под ноги Чимина. — Пошёл на хуй отсюда! Убирайся, блять, иначе следующая полетит тебе в голову!

***

На город опускаются сумерки. Туман мешает видимости на дороге, однако приходится рисковать. Минхо вдавливает педаль газа в пол, боясь опоздать. В навигаторе красная точка указывает местом прибытия квартиру Ким Намджуна — самого проблемного из текущих пациентов. Когда час назад Намджун позвонил и сказал, что его тело горит и подавители не работают, у Минхо сердце пропустило удар. Он не хочет терять пациента. Не сегодня. Минхо сталкивается на входе в подъезд с каким-то парнишкой, который уносится прочь, даже не извинившись. Времени на ругань с незнакомцем нет, поэтому Ли взбегает по лестнице на нужный этаж и врывается в распахнутую настежь квартиру. Из гостиной доносится громкий шум: бьётся стекло, переворачивается мебель, и рычит разъярённый альфа. Минхо, не теряя ни секунды, захлопывает дверь и быстро движется на звук. Намджун крушит квартиру с завидным усердием. Он хватает гитару и разбивает её об поваленный на пол шкаф, сметает с журнального столика вазу и какие-то книги, следом опрокидывая сам стол. Налитые кровью глаза внезапно натыкаются на чужака. Намджун смотрит на Минхо так, словно призрака видит. Удивлён, напуган и мало верит собственным глазам. — Он меня снова возненавидит, — сорванным от крика голосом произносит Намджун, пошатнувшись на ровном месте. Минхо не нужно долго думать, чтобы понять, о ком речь. Тот парнишка, с которым он столкнулся, вовсе не незнакомец. Это был Чимин, но Минхо был слишком обеспокоен, чтобы понять очевидное в ту долю секунды, в которую они могли узнать друг друга. — Что ты сделал? — хмуро, но без истерик спрашивает Минхо, искренне надеясь, что Намджун не наделал глупостей. — Прогнал. Я напугал его и выгнал, когда он во мне нуждался. — Ты всё правильно сделал. Сейчас ты ему точно не помощник, — Минхо выуживает из кармана телефон и сразу набирает номер друга. — Хосок, срочно найди Чимина. Я видел его, он сильно напуган. Долго рассказывать, что произошло. Просто поверь, ты сейчас нужен ему. Поспеши. Минхо поворачивается к Намджуну, который тут же оседает на пол и закрывает лицо ладонями. Ему невыносимо слышать, что другой альфа сейчас спешит к Чимину. Он брата испугал, а кто-то будет это исправлять. Кто-то, но не он. — Сколько это ещё будет продолжаться? — сломленно озвучивает Намджун. — Я не могу терпеливо ждать, когда Чимину поставят метку и разорвут мою бракованную связь с ним. Это сводит с ума. Это убивает меня. Не могу больше. Минхо почему-то чувствует укол вины. Он не может просить Чимина и Хосока немедленно поставить метку и создать новую связь. Он не может и дальше пичкать Намджуна препаратами. В голову приходит только одно решение, но Намджун вряд ли согласится. — Есть способ ослабить связь, — Минхо начинает издалека, говорить такое сразу в лоб было бы ошибкой. — Какой? Намджун удивлённо смотрит на Минхо, не веря своим ушам. Если способ есть, почему этот проклятый докторишка молчал?! — Подчиниться другой связи, — размыто намекает Минхо, но, видя непонимание на чужом лице, решает пояснить: — Тебе нужна метка от альфы. Намджун сначала не понимает, а когда догадывается, то смеётся. Он бросает на Минхо оценивающий взгляд. — Как удобно. Предлагаешь стать твоей сучкой? — Я предлагаю взять тебя под свой контроль и ослабить желание трахнуть брата. Разве плохо? — Ты хуже, чем кажешься, — хмыкает Намджун, изрядно удивлённый наглостью доктора. Это странно, однако, если подумать, то при мысли о Минхо он испытывает широкий спектр эмоций, и отвращение в них не входит. — Ты тоже не святой, — улыбнувшись, Минхо пододвигается чуть ближе. Он позволяет своим феромонам мягко воздействовать на Намджуна, чтобы лишь успокоить. Чужое дыхание выравнивается, становится более сконцентрированным и осознанным. — По крайней мере, я знаю, как тебе помочь. Подавители тебя не спасут. Твой организм сопротивляется препаратам, потому что требует истинного. Если продолжим тебя колоть, температура будет расти и ты умрёшь. — Умирать мне рано. — Значит, согласен? Намджуна резко накрывает жаром, ведёт так, словно он пьянеет. Запах мокрого металла вокруг лучше любых препаратов помогает охладить голову и очистить сознание от лишнего. Намджун засматривается на губы Минхо. Они выглядят мягкими и притягательными. Глаз отвести не может. В порыве желания подаётся вперёд и тут же ощущает на языке сладко-солёный привкус крови. Намджун не знает, реальна ли она или таков на вкус Ли Минхо, хотя его это не сильно волнует. Он страстно целует альфу, которого собирался ненавидеть. Что удивительно: он не только не встречает сопротивления, но и получает ответные настойчивые ласки. Руки Минхо бессовестно проникают под мокрую ткань, как будто так и надо. Он не останавливается ни на секунду, повалив Намджуна на пол. В какой-то момент прикосновения становятся тягуче болезненными, но в то же время приятными. Намджун прерывает поцелуй, слегка потянув Минхо за волосы. Они встречаются взглядами, смотрят друг на друга мгновение, убеждаясь в том, что поцелуй — не ошибка. — Ставь свою метку, докторишка, но если это не поможет, я убью тебя своими руками, — угрожает Намджун, сразу же оттягивая воротник пижамы и позволяя острым клыкам Минхо вонзиться в свою шею.

***

Захватывающая город тьма отлично подходит внутреннему состоянию Чимина. Он кое-что вспомнил, когда у его ног разбилась рамка с фотографией. Это было фото с проводов Намджуна в армию. Намджун смотрел на Чимина, а Чимин — строго в объектив. По телу мурашки от воспоминаний из того дня. Намджун вёл себя грубо, провоцировал Чимина на эмоции и миллион раз напомнил, что в его отсутствие Чимин должен держаться подальше от альф, иначе горько пожалеет. Чимин не может точно понять причин, но ощущает страх. И кажется, что вопросов всё больше, а ответов всё меньше. В голову не приходит ничего лучше, чем расспросить Юнги. Может, он что-то знает, ведь они с Намджуном близкие друзья. Уже на подходе к чужому дому Чимин замечает Юнги, который беседует с кем-то, чьего лица рассмотреть не удаётся. Кажется, они спорят, но потом внезапно умолкают и растерянно смотрят друг на друга. Отмирает первым незнакомец: делает шаг, обнимает Юнги за шею и увлекает в поцелуй. Чимин прячется за ближайшим столбом, надеясь скрыться за ним или слиться с ним, а лучше вовсе растаять. Нет желания ругаться и обвинять Юнги в чём-то. Он ведь прямо сейчас отвечает на поцелуй и прижимает к себе другого, а значит Чимин ему не нужен. Просить кого-то не бросать себя — глупо. Если чувства изменились, то и смысла быть вместе нет. Чимин быстрым шагом уходит в противоположном от счастливой парочки направлении, стойко принимая этот удар, хоть на сердце и неспокойно. Он идёт и идёт, перебирая ногами до тех пор, пока они не начинают гудеть и пульсировать от усталости. Он поднимает лицо к чёрному небу и пытается увидеть хоть одну звезду. Увы, чем ярче горит искусственный свет на земле, тем меньше доступно взору естественного и прекрасного на небе. — Чего я хочу? — вслух шепчет Чимин, словно беззвёздное небо даст ответ. Редкие автомобили проезжают мимо, совершенно не обращая внимания на омегу, замерзающего на пустой улице. Вообще-то сейчас Чимин не ощущает ни холодного ветра, ни моросящего дождя. Он глубоко дышит и пытается собрать себя по кусочкам. Сам. Без Намджуна, без Чонгука и без Юнги. Сейчас некому пожаловаться на жизнь, однако это позволяет услышать собственный внутренний голос и понять, наконец, чего на самом деле хочется. На плечо ложится чья-то тяжёлая ладонь, моментально возвращая из грёз в реальность, где омега стоит один посреди тёмной улицы. Чимин, не задумываясь ни на секунду, поворачивается и с размаху бьёт кого-то по лицу. — Боже, — стонет альфа, пошатнувшись и закрыв лицо руками. Чимин уже готовится бежать, как вдруг осознаёт, что знает этот голос. Он не уверен, поэтому присматривается получше и вскоре понимает, что угадал. — Вы что здесь делаете? — растерянно спрашивает Чимин, пытаясь прикинуть, не слишком ли сильно он врезал своему истинному. Только когда Хосок выпрямляется и убирает руки от лица, Чимин с ужасом понимает, что рассёк альфе скулу в кровь. Он опускает взгляд на правую руку, на которой красуется небольшое кольцо. «Кошмар, испортил человеку лицо. А что, если шрам останется?» — думает Чимин, возвращая внимание Хосоку. — Тебя нигде не было и никто не мог сказать, где ты. Так испугался, думал с ума сойду, — быстро произносит Хосок, но внезапно умолкает, словно что-то осознав. — Впрочем, давай поговорим в машине, здесь холодно. Хосок либо и правда забыл о том, что по его лицу кроме дождя стекают мелкие капли крови, либо умело не придаёт этому значения. Оба варианта не нравятся Чимину. Чон Хосок какой-то странный. — Я пройдусь, — хмуро бросает Чимин, пытаясь обойти Хосока, но тот преграждает путь. — Чимин, пожалуйста. Я только довезу тебя до дома и больше ничего не сделаю. Пожалуйста. — Не хочу домой. — Тогда прокатимся за город, хорошо? Если так подумать, то проехаться по ночному городу не такая уж плохая мысль. Дома никого, сегодня туда действительно не хочется возвращаться. В такие моменты Чимин шёл к Намджуну, чтобы не оставаться одному. Сейчас же выбора особо нет. Чимин ещё раз оглядывает Хосока с ног до головы, прислушиваясь к своему сердцу. Оно бьётся ровно — уже не плохо, видимо, доверяет этому человеку. Ну, а если так, то небольшая поездка в его компании не повредит. — Потянете ко мне свои руки без спроса, пеняйте на себя, — сощурив глаза, предостерегает Чимин. — Уже усвоил, — Хосок с улыбкой кивает и спешит к машине, чтобы открыть для Чимина дверь. Мило, конечно, но зря — безруких здесь ведь нет. Чимин пристёгивается и сразу же отворачивается, дожидаясь, когда Хосок сядет за руль. Есть ощущение какой-то логической ошибки. Дикой несостыковки здравого смысла и чувств. Ехать куда-то с почти незнакомым человеком — Чимин бы побоялся, по логике точно не стал бы. Однако согласился, и даже где-то в душе был рад. Хосок успевает залепить пластырем тонкую ссадину, прежде чем завести мотор. Безмолвный намёк на нежелание болтать работает недолго. Уже через пятнадцать минут пути Хосок нарушает тишину: — Хочешь поговорить? Чимин даже не поворачивает головы, продолжая вглядываться в темноту унылых улиц. Он вздыхает и без энтузиазма отвечает: — Вы для меня чужой. Почему я должен хотеть с вами разговаривать? — Справедливо, — задумчиво тянет Хосок, выруливая на другую улицу. — Что ж, может, познакомимся? Чимину становится любопытно. Он одаривает Хосока скептичным взглядом, приподняв одну бровь. — Вы меня и так знаете. Это глупо. — Возможно, но я готов выглядеть немного глупо, если это поднимет тебе настроение, — не сдаётся Хосок, довольно улыбаясь даже тогда, когда Чимин цыкает и закатывает глаза. Настроение у Чимина явно не лучшее. Хосок хотел бы расспросить его, но понимает — сейчас не время. Чужое молчание Хосок принимает за согласие. — Итак, приступим, — бодро начинает он. — Меня зовут Чон Хосок. В прошлом диджей и танцор, нынче директор фарм-компании и по совместительству владелец нескольких клиник, в том числе той, в которой ты лечишься. Ли Минхо, кстати, мой близкий друг. Мы познакомились ещё в университете, но это долгая история на другой раз. — Вы забыли сказать, что являетесь моим истинным, — вырывается прежде, чем Чимин вспоминает, что собирался молча слушать. Хосок резко становится напряжённым, в его глазах проскальзывает что-то печальное. Он молчит так долго, что Чимину становится неловко. Видимо, не стоило упоминать истинность. — Наша связь разорвана, Мармеладка, — с грустной улыбкой озвучивает Хосок. Он старается скрыть боль, которую испытывает. Говорить об этом вслух тяжело, но Чимин имеет право знать правду. — Минхо не хотел, чтобы ты знал, ведь в этом случае получится, что тебя ничего не держит рядом со мной. Не связаны. В груди Чимина что-то сильно сжимается. Получается, что он нашёл истинного и тут же его потерял. Он никогда не сможет ощутить то, о чём все так мечтают. Не узнает, каково это — чувствовать свою вторую половинку даже на расстоянии. — Истинность определённо могла дать вам преимущество. Все знают, что после встречи с истинным, быть с кем-то другим почти нереально, — Чимин хмурится, не понимая, зачем Хосок рассказал про разрыв связи. — Это было бы обманом, а я не могу и не хочу так с тобой поступать, — мягко отвечает Хосок. — Хочу, чтобы ты сделал выбор сам, не оглядываясь на истинность. У Чимина перехватывает дыхание, а в горле начинает жечь. Слова Хосока, его бархатный голос и гранатовый аромат — всего этого вдруг становится слишком много. Чимина начинает трясти. — Остановите машину, — просит он, сглотнув вязкую слюну. Хосок тут же сворачивает на обочину и тормозит авто. — Тебе плохо? Воды дать? — Нет, просто нужно немного воздуха. Чимин пулей вылетает из машины, отходит от неё шагов на пять и только после этого останавливается, тщетно успокаивая глупое сердце, которое не хочет верить, что разум забыл любимого альфу. Хосок заметно осторожен, потому что не хочет давить. Он заботлив и нежен, а ещё он честен. Как бы сильно Чимин не старался отрицать, а Хосок кажется ему хорошим альфой. Глубокий вдох заставляет лёгкие наполниться холодным вечерним воздухом. Ветер доносит шум прибоя. За разговором Чимин даже не заметил, как они выехали за черту города. Он слегка улыбается и неспеша идёт к набережной. Здесь пахнет океаном, а совсем рядом находится причал. Чимин на мгновение задумывается. Когда-то он хотел приехать в подобное место, где нет посторонних глаз и ушей, где можно исполнить его маленькую мечту. — На причале будет холоднее, — говорит Хосок, осторожно укладывая на плечи Чимина длинный тёплый шарф. Сразу становится тепло. Чимин чувствует, как к лицу приливает кровь, так что решает спрятать своё секундное смущение в вязаное укрытие. Он берёт край шарфа и подносит к лицу. Вишнёвый мармелад — совсем не то, что ожидал учуять Чимин. Он озадаченно смотрит сначала на шарф, а затем на Хосока. — Откуда у тебя мой шарф? Я думал, что потерял его. — Ты не терял. Его Минхо украл, — улыбается Хосок, вспоминая рассказ друга. — Я был в коме после разрыва нашей связи, а Минхо заметил, как ты реагируешь на мой аромат, и решил проверить, что будет, если я учую твой. В итоге, ты спас мне жизнь. — Предварительно чуть не угробив, — вслух озвучивает Чимин. Однако тут же осекается, осознавая ошибку. Не стоило упоминать это. Данная тема может повлечь вопросы, на которые Чимин не готов отвечать. На ватных ногах Чимин ступает к причалу. За спиной он слышит неторопливые шаги Хосока. Почему-то он молчит и сохраняет дистанцию даже тогда, когда Чимин касается ладонями холодного металлического ограждения у самого края причала. Ночной бриз дует в спину, грозясь столкнуть в воду любого, кто посмеет играть с судьбой. Чимин вдруг вспоминает, как стоял у чужого дома на краю дороги и пялился куда-то. На душе было тоскливо, а тело продрогло до костей. Сейчас он не один и ему не холодно. Странно, что этот кусочек памяти вернулся именно сейчас. Возможно, тогда он тосковал по истинному. От этих мыслей становится очень грустно. — Мармеладка, могу я тебя обнять? — вдруг спрашивает Хосок, словно почувствовав чужое настроение. — Не думаю, что сейчас лучшее время. Я не понимаю собственных чувств и очень боюсь ошибиться, — честно признаётся Чимин, всматриваясь в тёмные океанские воды. Он криво улыбается, вспомнив о маленькой мечте — хотел кричать о счастье морю, но его одолевают совсем иные чувства. — Мне так больно, что хочется кричать, — шепчет он, прикрывая глаза и впиваясь заледеневшими пальцами в перила. — Кричи, — мягко произносит Хосок, встав справа от Чимина. Он тоже кладёт руки на ограждение так, что его ладонь накрывает чужую. У Чимина мурашки по коже. Тепло Хосока кажется ему родным и правильным. С этим альфой всё так странно. Если связь действительно разорвана, то почему от одного прикосновения по телу бежит ток? — Мне стыдно, — качает головой Чимин, не решаясь на настоящий крик души. — Мы здесь совсем одни. А если стесняешься меня, то я могу закрыть уши. — Я закричу, но это же совсем ничего не изменит, — снова увиливает Чимин, хотя из-за слов Хосока тянет улыбаться, слишком уж хорошо тот умеет убеждать. — Тебе ведь хочется. Кричи, Чимин. Давай, — Хосок крепко сжимает руку Чимина, кивая ему в сторону океана. Там лунная дорожка рассекает водный простор. Волны призывно ласкают слух, обещая сохранить все тайны в секрете и унести чужую боль куда-то далеко-далеко. Чимин поддаётся порыву: через распахнутые губы делает глубокий вдох и кричит изо всех сил, постепенно опустошая лёгкие. Он думает о родителях, которых слишком часто нет рядом; о Намджуне, который слишком давил на него своими нравоучениями всё это время; о Чонгуке и Юнги, которые бессовестно скрывали от него правду после несчастного случая. Он вспоминает обо всех, но вдруг понимает, что не об этом горюет. Новый вдох и новый крик, с которым Чимин начинает терять голос. Ему страшно. Его пугает будущее. Он мечтал отучиться и самостоятельно выбрать дальнейший путь. А теперь в его жизни такой бардак, что на его разбор уходят все силы и драгоценное время. Внезапно начинает болеть голова. Чимин крепче сжимает перила, выпуская последний воздух из лёгких вместе с криком. Он закрывает глаза и часто дышит. Под веками едва знакомая квартира-студия, которую он собственноручно разносит в пух и прах. Он ощущает, как одиночество и обида затапливают его сердце. Всему виной Чон Хосок, который исчез, словно его никогда и не было. Нежные поглаживания по руке возвращают Чимина из воспоминаний. Они здесь вдвоём, совсем одни. И кажется, им и правда необходимо поговорить. — Хоби-хён, я кое-что вспомнил, — тихо и немного хрипло начинает Чимин, ощущая в горле боль. — Почему ты оставил меня одного? Хосок вопроса не ожидал, но стыдливо взгляд отводить не стал. Он знает, что виноват. Чимин видит это в его глазах, но всё ещё не понимает. Что могло заставить кого-то уйти от истинного? — Мне пришлось уехать, потому что отца забрали в больницу, — хмуро отвечает Хосок, его придавливает чувством вины с такой силой, что становится трудно дышать. — Я знаю, что был нужен тебе здесь, но тогда не мог поступить иначе. — Ты мог рассказать мне обо всём, — на Чимина сваливается ещё один кусочек воспоминаний, вынуждая повысить голос. Всего один лёгкий поцелуй, а после жестокая тишина. — Ты хоть представляешь, каково мне было? Я признался тебе, а ты взял и пропал! Хосок теряется в чувствах. Он счастлив, что его помнят, но сейчас его больше волнует чужой взрыв эмоций. Чимин смотрит на него с такой злостью, что хочется сквозь землю провалиться. Впрочем, делает Хосок совсем другое. Тело двигается само, осознание приходит лишь в тот момент, когда на шее чувствуется частое горячее дыхание. Хосок прижимает к себе Чимина и впервые за долгое время дышит полной грудью. — Прости. Я больше не оставлю тебя, — шепчет он слова, которые готов кричать до потери голоса. — Мне так жаль. Я хочу вернуть нашу связь и снова чувствовать тебя, — Хосок немного отстраняется, чтобы иметь возможность взглянуть на лицо Чимина. — Позволь быть рядом с тобой. — Быть рядом? — Чимин едва уловимо удивляется, сразу же возвращая лицу серьёзность. — Я всё ещё в отношениях с Юнги. Что ты будешь делать, если я откажу тебе? Чимин всё так же хмурится и недовольно смотрит. Про Юнги он лжёт, ведь после сегодняшнего между ними не может быть романтических отношений. Сложно простить кого-то, кто однажды уже ранил в самое сердце. И проблема в том, что Хосок сделал ещё больнее, чем Юнги. Получится ли вообще его простить? — Я очень постараюсь, чтобы ты ответил мне взаимностью, — Хосок выпускает Чимина из объятий, тут же взяв его за руки. — Буду ухаживать за тобой: угощать тебя любимым кофе, без которого ты жить не можешь; буду приглашать в кино на все новые детективы, ведь тебе так нравилось, когда мы их смотрели у меня дома; привезу к океану, чтобы ты мог покричать о своих чувствах, как хотел ещё в прошлом году… Хотя это я уже сделал, но мы можем повторить, если ты пожелаешь. — Ты и правда хорошо меня знаешь. — Это так, — Хосок нежно оглаживает кожу на холодных руках Чимина, прижимая их к своей груди. — Но хотелось бы ещё лучше. И Чимину хотелось бы лучше себя знать, чтобы больше не ошибаться на каждом шагу. Он чувствует, как сильно бьётся сердце Хосока, ощущает тепло его рук и не может решиться ни на отказ, ни на согласие. — Ты же понимаешь, что мне нужно время? — Чимин стыдливо прячет взгляд, растеряв уверенность и былую злость. — Я не могу принять твои чувства сейчас. Отказ — это не слишком приятно. Кто проходил через это, тот знает. Однако Хосок услышал главное — этот отказ не ставит точку, не намекает на полный разрыв всех связей и запрет подходить ближе чем на километр. Сейчас Чимину нужно время, и это вполне можно понять. — Нам некуда спешить, — нежно говорит Хосок, переплетая свои пальцы с чужими. — Если ты дашь мне шанс быть рядом, то время — это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. — Значит, пока друзья? — с надеждой говорит Чимин, отворачиваясь к океану. Повезло, что сейчас достаточно темно, чтобы скрыть румянец на щеках. Он счастлив быть другом Хосоку, пусть и не ясно, к чему это приведёт. — Друзья… Хосок кивает, отпуская чужие руки. Он смотрит на профиль Чимина и влюбляется с каждой секундой сильнее. В лунном свете сложно, но вполне возможно заметить, как покраснели щёки и уши омеги. Значит, друзья. В таком случае Хосок просто обязан стать самым любимым другом. — Звучит не так уж плохо, — своим комментарием Хосок умело привлекает внимание, вынуждая посмотреть на себя. — Друзьям ведь можно обниматься иногда, м? «Наглец!» — думает Чимин, задохнувшись от неожиданности. Хосок разводит руки, всем видом намекая, что ждёт крепких дружеских объятий. Чимин сверлит его взглядом, оставаясь на месте. — Наглец, — хмыкнув, произносит он на этот раз вслух. — В следующий раз точно получится, — вздыхает Хосок, опустив руки. — Можешь попробовать, но слишком не рассчитывай на успех, друг, — Чимин мягко улыбается, хлопает Хосока по плечу и направляется обратно к машине. Хосок, вероятно, и не собирался, но помог осознать одну простую вещь — у Чимина есть выбор, который он может и хочет сделать сам. Никогда не поздно пойти по совершенно новому пути, главное — не забывать, к чему хочешь прийти. Хосок вновь возродил в Чимине надежду, и будущее больше не кажется пугающим. Проблем всё ещё целое море, но на душе становится капельку легче. Теперь Чимин точно знает, что со всем разберётся. Постепенно. Пусть не сразу, а лишь со временем. И всё же, он обязательно справится.