beauty is in the eye of the beholder

Когда Чонвон выходит из ванной комнаты, прикрывая за собой дверь, он совершенно не ожидает увидеть подобное зрелище. Сону, лениво валяясь на кровати, коротко потягивается с умилительным звуком; низ синего вязаного кардигана чуть приподнимается, являя чужому взору тонкую полоску кожи над кромкой джинсов. Под кардиганом у Сону — ничего. У Чонвона краснеют кончики ушей. Казалось бы, причём тут получасовое принятие душа. Он нервно сглатывает и проходит в комнату, усаживаясь на край своей кровати. Для убедительности ерошит полотенцем влажные волосы — капли разлетаются на ближайшие поверхности, коими оказываются, кроме постельного белья на кровати Сону, сам Ким Сону. Он тут же дёргается, опуская руки и вместе с этим натягивая задравшийся край ткани ниже. — Холодно! Для Чонвона это звучит возмутительно мило — не потому, что Сону возмущается, а потому что сам Ян готов возмутиться количеству милоты в чужом голосе. Ему не особо нравятся люди, что стараются выглядеть чересчур милыми, но у Сону это происходит непроизвольно, поэтому он прощает. Прощает сразу же, как старший садится на кровати, приваливается спиной к громоздкому изголовью и складывает руки на груди. Чего-то ждёт. На самом деле, Чонвон прекрасно знает, чего именно. — Чонвон-а, — Сону прикладывает указательный палец к губам и задумчиво смотрит на младшего; слишком манерно. — Скажи мне кое-что. — Что, хён? — Чонвон почти сразу же отзывается, складывая влажное полотенце поверх махровой ткани белого отельного халата. — Скажи же, что я красивый сегодня? У Чонвона невольно округляются глаза. Он знает, что Сону способен на такое в хорошем расположении духа — внаглую выпрашивать комплименты, но лично этот процесс никогда не заставал и не являлся его участником. Теперь, оставшись с Сону наедине и являясь буквально единственным его собеседником, Чонвон понимает. Перед таким точно невозможно устоять. Не то чтобы Чонвон и раньше пытался подбить клинья к Сону — совсем нет; предпочитая отдаваться работе, он задвигал подобные мысли на самый дальний план в лабиринты своего сознания и не позволял даже малейшему намёку вывести из душевного равновесия. Но теперь выдержки уже не остаётся. Чонвон клянётся, что всё дело в усталости. — Ты красивый, хён, — пальцы неловко перебирают мягкую ткань полотенца, не зная, чем ещё занять руки. — Не только сегодня, а вообще. Сону удивлённо хлопает глазами и заинтересованно расправляет плечи — всегда так делает, чтобы настроить себя на выяснение чего-либо. — Ты правда так считаешь? Чонвон не будет врать о таком. Искренность Сону подкупает с первой секунды, поэтому даже во благо соврать ему не получается. Хочется лишь докидывать комплименты, которые на сто процентов являются отражением личного мнения Ян Чонвона. И его мнение заключается в том, что. Красивее Сону Чонвон пока ещё не встречал людей в своей жизни. Конечно, это преувеличение — Ян сталкивался со множеством людей, которые ему были симпатичны, но ни один так, как старший. И, при определённых условиях, это уже наталкивает на интересные мысли, но Чонвон до последнего силится их игнорировать. Никому неизвестно, к чему это может привести. Экспериментировать — опасно. — Могу поклясться на чём захочешь, — Чонвон кивает, подтверждая собственные слова. — Поклянись, — Сону осторожно оттягивает широкий вырез кардигана, демонстрируя красивые ключицы; Ян нервно сглатывает, прослеживая за чужими действиями. — На моём теле. Чонвону нечего на это ответить — после кимовского томного голоса в голове не остаётся ничего. Пусто. Но шумно — тишина оглушает. Он не знает, играется с ним Сону прямо сейчас или нет, но готов слепо последовать, как мотылёк на огонь. Чонвон не боится, что Сону однажды сожжёт его своим теплом — так будет даже лучше. Сону медленно расстёгивает пару пуговиц кардигана. Не расстёгнутых остаётся так ничтожно мало, что они не влияют на то, как одежда вообще держится на плечах — одно неловкое движение и торс оголится. Чонвон нервно сглатывает, откладывая полотенце на свою пустующую кровать. Уже совсем не важно, промокнет одеяло или нет; будет ли Чонвон вообще спать в своей кровати сегодня. Голос разума, обычно тормозящий перед самой гранью опасности, сейчас молчит. Чонвону плевать, сколько правил морали он сейчас нарушит. Коснуться хочется безумно. Ян пересаживается к старшему на кровать и вытягивает руку, едва касаясь кончиками пальцев края кардигана. Можно, хён? — Можно? — неуверенно спрашивает он и поднимает взгляд на Сону. Тот улыбается уголком губ. — Можно. Чонвону не важно, как он выглядит прямо сейчас — нелепо, в огромном банном халате, что чертовски мешается, болтаясь на худощавом теле, с влажными тёмными волосами, взъерошенными из-за полотенца. С ошалелым нервным взглядом, словно оголодавший зверь перед прыжком на добычу, которую выслеживал часами. На самом деле, Чонвон просто в восторге от эстетики тела Сону. И сам Сону об этом прекрасно осведомлён. Ян двигается ближе, коротким движением разводя чужие колени в стороны — Сону всё ещё одет и ткань джинсов наверняка будет стеснять движения и давить, но Чонвон подумает об этом чуть позже. Он аккуратно проводит пальцами по выпирающим ключицам, спускается вдоль края кардигана по торсу до не расстёгнутых пуговиц. Ким ощутимо вздрагивает от прикосновений; дело не в разнице температур, а в ощущениях. Чонвон осторожен и медлителен, и это именно то, что хотел получить Сону от их сегодняшнего взаимодействия. Старший сползает чуть вниз, позволяя Яну как следует устроиться между его ног и нависнуть, упираясь одной рукой в подушку рядом с головой. Медленно расстёгивает оставшиеся пуговицы и распахивает концы; перед глазами Чонвона — сумасшедше красивый Ким Сону с обнажённым торсом. Он невольно выдыхает, скользя пальцами по коже вниз и вверх, касается каждого участка, что Сону выставляет на обозрение. Даже позволяет себе зажать по очереди оба соска, на что получает от Сону едва слышный судорожный выдох. Заметно, как старшему хочется свести ноги, но это не более, чем от накатывающего возбуждения. Когда кимовские пальцы касаются чонвоновских слегка покрасневших щёк, Ян переводит взгляд на чужое лицо. Губы у Сону чуть ярче обычного, и наверняка всё дело в тинте. — Скажи мне, что я красивый, Чонвон-а, — тихо просит Сону, и почти сразу же ведёт руками выше, цепляя влажные пряди волос. — Я хочу услышать это от тебя ещё раз. — Ты невероятно красивый, хён, — почти сразу отвечает Чонвон и опускается чуть ниже; теперь совсем малое расстояние отделяет его лицо от чужого торса. — Хочу поцеловать. Сону мягко улыбается уголком губ; Чонвон проглатывает наживку и теперь прочно сидит на крючке, несознательно выкладывая старшему все свои секреты. — Так поцелуй. И если в этом случае по канонам жанра происходит поцелуй, то у Сону с Чонвоном всё идёт по совершенно другим стандартам. Ян прижимается губами к ключицам, скользит по ним мягко, оставляя короткие поцелуи, а Сону то и дело сжимает его волосы в пальцах, но не пытается направлять. Он прекрасно знает, что Чонвон сделает всё так, как ему нужно — нет особого смысла указывать, если рано или поздно нужный результат всё равно будет получен. Ким раскидывается на подушках, выгибаясь навстречу поцелуям, что постепенно перемещаются вниз. Кардиган становится не более, чем ненужной тряпкой. Чонвон покрывает поцелуями каждый сантиметр кожи, боясь упустить даже самый маленький кусочек; водит ладонями по узкой талии, умудряется забраться к пояснице, из-за чего Сону даже немного приподнимается. Хочется старшего прижать к себе как можно ближе, и плевать на дрожащие колени, на которых так трудно удержаться на неустойчивом матрасе. Сону откликается на каждое прикосновение, сбито дышит, когда Ян опасно проходится губами рядом с соском, и старается унять нарастающее возбуждение. Выходит скверно — вскоре член упирается в плотную ткань джинсов, вызывая дискомфорт, а Чонвон в этот момент уже разбрасывает поцелуи над торчащей кромкой дорогущих брендовых боксеров. — Чонвон-а. Чонвон замирает, поднимая голову. Сону жарко, его щёки пылают румянцем и от этого, и от смущения — признавать то, что ему нравится, как Чонвон с ним обращается, немного не входило в его изначальные планы. Он коротко проходится пальцами рядом с чужими губами, цепляет подбородок и едва ощутимо тянет к себе. — Поцелуй меня. Поцелуй выходит скомканным, но нежным. Из-за отсутствия необходимого опыта, они то и дело тормозят, уступая друг другу право главенства, но в какой-то момент Чонвон перестаёт соревноваться и просто скользит влажными губами к линии челюсти. След от тинта остаётся на коже; Сону чувствует и негодующе жмурится, когда думает об этом, на что Чонвон качает головой, накрывая горящую щёку старшего своей ладонью. Не время думать об этом. Большой палец неаккуратно ложится на губы, из-за чего Сону тут же его обхватывает и коротко целует. Чонвон начинает ощущать, как по телу неожиданным взрывом разносится волна возбуждения. А когда его зубы смыкаются на кимовской ключице и до слуха доносится первый стон, то и вовсе готов сойти с ума. Чонвоновское возбуждение ничего не сдерживает кроме, разве что, раздражающего халата, но и это выглядит преградой номер один. Не желая терпеть, как ткань касается чувствительной головки, он чуть приподнимается и одним движением развязывает пояс. Теперь ему точно ничего не будет мешать. Сону тянется рукой вниз, вжикая молнией своих джинсов; взгляда от Чонвона не отводит. На такой уровень они вместе ещё не выходили, оттого всё происходящее смущает в несколько раз сильнее. Сону всего лишь хотел услышать от Чонвона, что он красивый сегодня; ведь Сону сегодня и правда выглядит неземным и невероятным. А получается, что самолично выталкивает их обоих на новый уровень отношений. Испугавшись собственных выводов, резко всплывающих в голове, Сону замирает. — Нам не обязательно это делать, — он гулко сглатывает и невольно проходится кончиком языка по губам; тинта на них почти не остаётся, зато всё — на его линии челюсти и губах Чонвона. — Я знаю, — Чонвон садится удобнее и одним движением подхватывает джинсы вместе с бельём пальцами. — Но мне хочется. А тебе, хён? Сону тянет с ответом, окидывая младшего взглядом. Чонвон уже не мелкий пацан, которого он знал когда-то; Ян Чонвон вырос, немного подкачался, и умудряется совмещать восхитительную худобу с едва намечающимися кубиками пресса. У самого Сону такого нет и чонвоновского восторга от расстёгнутого кардигана он искренне не понимает. Чонвон может восхищаться своим телом, а вот Сону своим — вряд ли. Просто сегодня он выглядит намного лучше обычного и хочет, чтобы это увидел и Чонвон тоже. Невдомёк ему, что Ян считает Сону красивым всегда. Даже если говорит об этом вслух, Ким всё равно сомневается. — Мне тоже хочется. Чонвон выжидающе смотрит — Сону выглядит так, будто собирается продолжить фразу, но молчит. Однако заминка в несколько секунд не убавляет возбуждения, поэтому, получив разрешение, Чонвон осторожно стягивает со старшего мешающуюся одежду. Хочется посмотреть — искренне хочется — но смущать Сону не хочется вообще. Он фиксирует свой взгляд на чужом лице и лишь краем глаза видит, как Сону, удобно устроившись после незначительных телодвижений, опускает руку к своему члену и сжимает пальцы у головки. Тихий стон заполняет комнату; у Чонвона кружится голова от интимности происходящего. Он вторит движениям старшего, усаживаясь между его разведённых ног и так же обхватывая свой член в ладонь. Сону первым начинает двигать рукой — тогда у Яна не остаётся сомнений в том, что именно ему Ким доверяет. Именно здесь, именно сейчас и именно этим незамысловатым действием он буквально кричит о своём доверии к младшему. Чонвон не отводит взгляда от чужого лица, что чуть меняется от ощущений, и подстраивается под чужой ритм. Если бы он знал, что этим всё закончится, то жутко бы смутился и свёл разговор о красоте на нет. Но сейчас уже не до этого; сейчас — Сону перед ним слишком открытый, подрагивающий от возбуждения, в этом чёртовом кардигане, которому даже не нужны пуговицы с таким широким вырезом. От частого движения руки у Чонвона немного съезжает с плеча халат. Сону коротко стонет, нарочно надавливая пальцами на головку своего члена и вновь выгибается, вжимаясь затылком в подушку. Подобные приятные ощущения заставляют разрядку приближаться с неимоверной скоростью, как и осознание того, что Чонвон сейчас сидит между его ног и так же удовлетворяет себя, глядя на Кима. Это странно и, быть честным, Сону хотелось бы чувствовать на своём члене чужую руку, но для первого старта и это — уже огромное достижение. Он спешно возвращает взгляд к чонвоновскому лицу, стараясь так же не вглядываться в движение руки. Одного взгляда на проступившие от напряжения вены будет достаточно, чтобы кончить сразу же. — Ах, хён! Чонвон позволяет себе позвать Сону, чем отрезвляет Кима почти сразу же. Судорожно скользящий язык по пересохшим испачканным в тинте губам, запрокинутая голова с таким же судорожно дёргающимся кадыком — это зрелище подталкивает Сону всё ближе к точке невозврата точно так же, как Чонвона — почти полностью обнажённое тело старшего перед собой. Ян перемещает свободную руку на чужое колено в попытке найти опору; Сону мелко вздрагивает, вскидывая бёдра к своей руке чаще. Взгляды постоянно возвращаются друг к другу, стоит лишь на несколько секунд зрительному контакту прерваться. Этого и увеличенного темпа движений вполне хватает, чтобы наконец закончить начатое. Сону кончает первым, не сдержавшись; Чонвон смотрит на него так, словно он самое драгоценное сокровище в этом мире. Киму не верится в подобное собственное предположение, но оно, всё же, соответствует действительности. Рукав кардигана пачкается, основное — приходится на низ живота и пальцы. Сону судорожно хватает ртом воздух, выгибаясь и двигая рукой ещё пару секунд после оргазма. Ноги невольно сгибает в коленях, поджимает пальцы, нежась в посторгазменных ощущениях, и всё так же не отрывает взгляда от Чонвона. Тот с силой прикусывает нижнюю губу и хрипло простанывает, кончая в собственную руку. Возможно, от кимовского пристального влюблённого взгляда. Точно так же пачкается и ткань халата, успевшего съехать с плеч примерно до локтей, пальцы и живот. Оба Чонвон и Сону — максимально открыты друг перед другом. Сорванно дышат, не в силах оторвать взгляда друг от друга, но и этому когда-то придётся закончиться. Ян, неловким движением накинув халат обратно на плечи, нависает вновь над Сону и без предупреждения его целует. Одними губами, мягко, не позволяя коснуться даже самым кончиком языка, просто — чтобы поблагодарить и выразить своё искреннее восхищение чужой красотой. Потому что слова — излишни. Сону наконец сводит колени, зажимая Чонвона между и не позволяя далеко отстраниться, отвечая на поцелуй. — Ты сумасшедше красивый, хён, — шепчет младший в его губы, немного отстранившись. — Не представляю, как ты живёшь с такой красотой. Сону хочется снова переспросить — действительно ли он настолько красивый, как думает, но Чонвон прижимается лбом к его лбу и прикрывает глаза. Он действительно имеет это в виду. Ким приобнимает Чонвона за шею, медленно перебирая пальцами у основания, и улыбается. — Я тоже не представляю, как ты живёшь со своей красотой, Чонвон-а. Чонвон тихо смеётся, качая головой. Не для этого он делал Сону комплименты, но спорить не будет. Проще держать Сону в своих объятиях и невесомо целовать, потому что отказать ему невозможно.