О чем молчат цветы

Первое, на что Чжун Ли обращает внимание — его глаза. Пустые. Словно безжизненное море. Но есть в них что-то еще — что-то особенное. Что-то, напоминающее ему о давно ушедших днях. Его глаза в точности повторяют ее. И он не может спокойно относиться к этому. Когда Чайльд улыбается, Чжун Ли видит улыбку Гуй Чжун — нежную и заботливую. Когда фыркает от смеха, в ушах стоит ее смех — перезвоны колокольчиков. Когда внимательно слушает, Чжун Ли не может развидеть взор ее глаз. Глаз цвета глазурной лилии. Таких же, как у него. Он бы соврал, если бы сказал, что не скучает. Все в нем тоскует о ней. С годами эти чувства притупляются, словно покрываясь пылью, но никуда не пропадают, оставляя в его груди огромную дыру. И вот, Чайльд — Предвестник, Авангард Архонта другой страны – постепенно закрывает ее. Чжун Ли бы мог списать все на то, насколько они с Гуй Чжун похожи. Вот только на внешних чертах вся схожесть заканчивается. Гуй Чжун была нежной, доброй, последовательной, тогда как Чайльд — эпицентр хаоса. Он энергичный, громкий, страстный и любит сражаться, тогда как Гуй Чжун всегда предпочитала сражениям мирные переговоры. И вроде бы такие разные, но что-то в Чжун Ли тянется к Чайльду. Так, как когда-то тянулось к Гуй Чжун. Он не может дать название этому чувству — он всегда был плох в распознании как человеческих, так и собственных эмоций. Но оно не отпускает его ни на миг, с тех пор как они с Чайльдом впервые встретились. Оно тянет и сжимает; заставляет все внутри петь и ждать новой встречи. Помимо этого, оно требуется присвоить мальчишку себе, пометить, забрать его в свое логово и никогда больше не отпускать. Чжун Ли зовет этот внутренний голос, эту потребность драконьим нутром. В конце концов, он не только Архонт и Верховный Адепт, но и наполовину Дракон. Порой ему приходится мириться с последствиями своего происхождения. Однако сейчас, когда его контракт с Царицей все еще находится в процессе исполнения, а Чайльд, как часть их плана, должен сыграть свою роль, Чжун Ли не может предложить ему ничего, кроме дружбы. Да и захочет ли Чайльд в принципе иметь с ним нечто большее? Особенно когда узнает правду? Чжун Ли не знает. Но он попытает счастья сразу же, как только сможет. Гуй Чжун бы простила его за эту ложь, она бы поняла его. Но простит ли его юноша с сердцем, полным хаоса? С сердцем, полным отчаянного стремления к битвам? Смогут ли они остаться друзьями, несмотря на всю правду, которую Чайльду предстоит узнать? Ответ оказывается прост: смогут, но Чайльду понадобится время. Сначала Чжун Ли кажется, что все безнадежно. После признания в банке он начинает избегать его, перестает отвечать на записки и уходит в полное игнорирование. Однако, чем больше Чжун Ли старается, тем больше Чайльд снова открывается ему. Он присылает ему подарки, не останавливается в написании писем и при случайном пересечении на улице обязательно заведет светскую беседу. А потом однажды Чайльд отвечает ему на одно из его приглашений об ужине. И Чжун Ли чувствует, как внутренний Дракон удовлетворенно урчит. Он решает: этот вечер должен стать незабываемым. И сразу же думает о том, что ему следует подарить. Что-то особенное, что-то запоминающееся… На ум приходит лишь одно. Когда при встрече он протягивает Чайльду букет из глазурных лилий, тот выглядит удивленным, пораженным, смущенным. Он недоуменно смотрит на Чжун Ли, и тот, неловко откашлявшись, произносит: — Глазурные лилии подходят Вашим глазам. Я подумал, Вы будете счастливы получить их в подарок, — он аккуратно перекладывает цветы в руки Чайльда, и тот, за неимением других вариантов, принимает подарок. — Я надеюсь, вы сможете простить меня, — добавляет Чжун Ли уже тише. Он с надеждой заглядывает в пустые глаза Чайльда и видит в них намек на искру. Добрый знак. — Вы прощены, — со вздохом отвечает он, прижимая букет поближе к себе. Чжун Ли удовлетворенно улыбается. Их история только начинается.