Лекарство от одиночества

Мягкие лучи закатного солнца скользнули по лицу Гермионы, вынуждая вынырнуть из сладкой неги. Она неохотно открыла глаза и удивлённо выдохнула, ощущая на талии руку Драко. Он остался с ней. Девушка выскользнула из постели и ушла в душ. Ей необходимо было подумать. Она стояла под струями горячей воды и перебирала в голове факты. Малфой унижал её с начала года, потом пришел в башню, назвал слабачкой. Потом пришёл в Выручай-комнату, напугав её до полусмерти, и попросил дать ему шанс загладить вину. Гермиона всё ещё ощущала внизу живота неприятную тянущую боль, а сознание растворялось в воспоминаниях о прошлой ночи. Точнее, о завершающей её части. Заниматься сексом с Драко было намного приятнее, чем с Блейзом. Они оба были умелыми любовниками, так что, видимо, всё решила её любовь. Гермиона мысленно распробовала это слово. Она внезапно ощутила всю свою беззащитность перед этим парнем. И она не собиралась так просто сдаваться в его руки, не будучи уверенной в нём. С тяжёлыми мыслями она вышла из ванной комнаты, закутавшись в полотенце. Драко уже не спал, он с интересом разглядывал корешки её любимых книг — тех, что она перенесла сюда, чтобы находить в них упокоение. - Ты ещё здесь? - Гермиона придала голосу как можно более непринуждённый тон. Драко, казалось, смутился. - И тебе добрый вечер, Гермиона. Никто и никогда не произносил её имя так красиво. Дело было в его слегка охрипшем голосе? - На будущее, Малфой: я сплю одна. Вот так. Не сказала — ударила наотмашь. Гермиона незаметно внимательно отслеживала каждую смену эмоций на его прекрасном лице. Он явно был недоволен. - Прости мне мою маленькую вольность, - он улыбнулся, подходя ближе. - Я даже Блейзу не позволяла. С чего бы мне спать с тобой? - В её голосе сквозило напускное презрение. Гермиона твёрдо решила не идти на поводу своих чувств. Она не позволит ему владеть ей. Да и вся эта кутерьма с отношениями… Гермионе сначала нужно было излечиться самой. - Но ты же позволила мне стать твоим первым мужчиной? - Малфой говорил это, словно раскрывал перед ней непобедимую комбинацию карт в покере. Словно знал, что ей нечем бить. Думал, что нечем. - Это он мне не позволил, Малфой. Думаю, дело было в Дафне. А теперь извини, я хочу побыть одна. Снова оттолкнула его. Гермиона надеялась, что все их взаимодействия закончатся на случайном сексе после вечеринки. Ей было не до этого. Не до него. Её слова возымели именно тот эффект, на который она рассчитывала: Малфой замер и растерянно оглядел её. - Не думал, что ты станешь такой. - Стала. Спокойной ночи, - она указала на дверь. - Как вы с Забини договаривались о встречах? - полюбопытствовал Драко, игнорируя её очевидные попытки выставить его. - Никак. Ты не будешь сюда приходить. - Почему именно эта комната? Ты знаешь, что это за место? - Так захотел Блейз. - Почему ты продолжаешь приходить именно сюда? Ты… Он тебе нравится? - Неприятная догадка заставила его содрогнуться. - Нет. Не нравится. Мне нравится эта комната. Здесь я чувствую себя хорошо. Дело в воспоминаниях. Что ж, он мог бы догадаться. Здесь закончилось её одиночество. Здесь она нашла спасение. - Это его комната в домике в Италии. Мы могли бы… - Малфой, ты и так задержался. Что тебе от меня нужно? Я не хочу и не собираюсь спать с тобой. Мне было хорошо, но не надейся сыграть на чувстве долга. - Гермиона, я уже говорил, что хочу помочь. Я хочу быть рядом. Ты не должна быть одна. - Даже если я этого хочу? - Ты не хочешь, - Драко говорил уверенно, спокойно, словно втолковывая истину малолетнему ребенку. - Ты не можешь бороться одна. Не теми способами, которые выбираешь. - Как хочешь, - Гермиона безразлично пожала плечами и достала сигареты. Малфой в мгновение ока оказался перед ней, вырывая коробочку из тонких сухих пальцев. - Какого чёрта? Верни! - Нет, Гермиона. Это ужасная привычка, и она сведёт тебя в могилу. - Эта чёртова привычка меня из неё вытащила! Не лезь в мою жизнь, не смей учить меня, что делать. Драко замер, но не перестал крепко сжимать пачку, держа её за спиной. - Ты думала обратиться к целителям? Что-то вроде маггловских психологов, - пояснил он. - Я мог бы устроить для тебя встречу… - Иди к чёрту, - ощетинилась Гермиона. - Пожалуйста. Всего несколько сеансов и, клянусь, я перестану оспаривать твои методы. Молчание. Долгое молчание, тишина, которую нарушало только сбившееся дыхание сердитой Гермионы. Ей нужно было покурить. - Что ты знаешь об этой привычке, Малфой? Тот удивлённо поднял глаза, отвлекаясь от изучения книг на столике. Тех, которые она чаще всего читала. - Сигареты. Что ты об этом знаешь? Малфой задумался прежде, чем дать ответ. - Я знаю, что они, как наркотик, помогают тебе расслабиться и отпустить контроль. И что они разрушают твои лёгкие. - И порождают зависимость. Я так много курю, что моя зависимость удавкой затянулась на шее. Ты не можешь просто отобрать у меня их. Процесс отвыкания сложный и долгий. Я не хочу биться в ломке по твоей детской прихоти, так что верни. Драко замер, выслушивая её тираду. Об этой стороне сигарет он не знал. - И как правильно отвыкать? - Постепенно. - Ты же не станешь этого делать ради меня? Либо я отдам всё в твои руки, либо ты будешь мучиться, пока не достанешь новую дозу? - Схватываешь на лету. Верни, Малфой. И, повторяю, не надо лезть в мою жизнь. - Это не жизнь, Гермиона! - Драко сорвался на крик, чем несколько напугал девушку. - Ты губишь себя ни за что, это неправильно! Этого заслуживаю я, мои друзья, родители, но страдаешь именно ты! - Это мой выбор, Драко, - спокойным голосом ответила Гермиона. Звук собственного имени слегка отрезвил Малфоя, но он по-прежнему был зол. - Выбери счастье, прошу. Я знаю, что не могу дать тебе всего, что ты захочешь, но я обещаю попытаться. То, что я вчера сказал, было правдой. Если бы я мог, я бы рассказал больше, но я не могу. Я могу лишь просить тебя, чтобы ты верила мне. - О чём ты говоришь? И Драко понял: она не слышала его признания. Сказать это во второй раз казалось ещё более мучительно сложным. Но он готов был пойти на жертву. Ради неё. - Я люблю тебя, Гермиона. Девушка поражённо втянула воздух, отступая от Малфоя на несколько шагов. - Люблю и не могу позволить тебе быть несчастной. Твоя отчаянная вера в лучшее спасала меня несколько лет. Твой образ преследовал меня почти всю войну. Я обязан тебе слишком многим. И пусть я не достоин взаимности, я всё ещё могу быть рядом, чтобы не дать тебе утонуть. Молчание. Наполненное искренностью Драко и неподдельным шоком Гермионы. Всё рушилось в тот момент, все стены, которые она воздвигла, чтобы защитить то немногое, что ещё теплилось в её душе, и девушка сделала последний выпад, чтобы попытаться спастись. Она звонко рассмеялась. - Очень смешно, Малфой, нет, серьёзно! Травить меня полгода, чтобы потом прийти и признаться в любви, оригинально. Твои попытки заставить меня верить в лучшее очень забавны. - Прости меня. Гермиона снова застыла, сражённая его тихим спокойным голосом. - Я пытался задеть тебя, потому что неосознанно винил в том, что вы с Поттером не успели спасти меня и мою семью от кошмара. Я перекладывал на тебя ответственность за всё. И я завидовал, я был уверен, что ты счастлива без меня, пока я старался примириться к своим чувствам. Я хотел видеть огонь в твоих глазах, тот, который согревал меня от леденящего ужаса. Я уже говорил, что не жду взаимности. Но мои чувства искренни. И Гермиона сдалась. Усталость сковала рациональную часть её мозга, толкая навстречу эфемерному счастью. Призрачной возможности получить то, о чем она так мечтала. Получить его. Она быстро подошла к Драко и поцеловала его, так жадно и словно впервые за долгие месяцы смогла вдохнуть полной грудью. Малфой неловко замер, не зная, как трактовать её внезапный порыв. - Если ты посмеешь сломать меня, я клянусь, я разрушу твою жизнь до основания. Я не шучу, Драко, я уничтожу тебя, - она подняла глаза, испытывающее вглядываясь в его лицо. - Я не посмею, Гермиона. Я не сделаю этого. Я люблю тебя. - И я тебя люблю, несносный ты… - Гермиона не успела закончить фразу, потому что его губы тут же накинулись на её. И она отдалась его силе, страсти, нежности, чувствуя, как понемногу её безграничное одиночество растворялось, оставляя после себя лишь едва различимый отпечаток — тут же затерявшийся среди многих других в её душе. Всё отошло на второй план, померкло, потеряло смысл перед стремительно растущему в её груди облегчению, за которым робко тянулось позабытое ощущение счастья. Феникс воскресал из пепла. В Белоснежку возвращалась жизнь. Мир вновь обретал краски. Гермиона, наконец, позволила себе быть счастливой. И она ожила.