Надежда

Я широко распахнула глаза, судорожно оглядываясь. Интересно, почему? Что я ожидаю увидеть? Постепенно нахлынувшая паника отступает. Душно… Распахиваю окно и поворачиваюсь к комнате. Сколько ночей подряд я уже поступаю так? Что куда более важно: сколько так будет продолжаться? Когда я перестану просыпаться в холодном поту, убегая от ужасов своего прошлого? Возвращаюсь в кровать даже не надеясь заснуть. Надежда… Я давно перестала вкладывать в это слово какое-либо значение. Отбрасываю в сторону одеяло, оно совершенно мне ни к чему в такой духоте… Дремота постепенно овладевает мной. Я всегда находила это забавным. Забавно осознавать, как твои конечности наливаются свинцом, как ты утрачиваешь способность шевелиться, как путаются мысли и как заволакивает густым туманом сознание, как ты проваливаешься в сон. Так должно быть, так нормально. Но когда к моей жизни было применимо слово «нормально»? Ну вот, моё тело стало совсем ватным… Но мои мысли как никогда ясны и это не поменяется даже спустя много часов. Я утратила возможность засыпать так давно, что уже не испытываю при мыслях об этом ни отчаяния, ни сожаления. Теперь мне даже немного смешно. Лили считала, что мне просто нужно найти человека, который меня поймёт. «Таша, тебе просто нужно влюбиться и все твои проблемы разрешаться, словно по мановению волшебной палочки», — так сказала она мне однажды, когда мы в очередной раз выходили из того бара, она, выпившая столько, что сил едва хватало чтобы перебирать ноги, и я, выпившая скорее всего даже больше подруги в очередной, отчаянной попытке заглушить свои мысли и заставить мозг хоть немного отдохнуть, хоть ненадолго впасть в небытие… Лили, ну неужели я не любила? Ведь любила же… Я любила маму, когда она ушла от отца к любовнику, когда она же прикончила этого психа у меня на глазах. Да, это была самооборона, да она была под кайфом, но ведь она же просто прирезала его у меня на глазах и ушла. Она просто вытерла руки кухонным полотенцем и ушла из дома на трое суток! Я любила эту женщину даже когда оказалась в том проклятом доме как уплата за дозу. Она отдала своего единственного ребёнка дилеру за дозу наркоты. Одному Богу известно, что было бы со мной, если бы мне не удалось сбежать? Если бы не помогли сбежать… Я обожала того человека не за то, что он спас мне жизнь, я тогда не была в состоянии понять этого, я обожала его за то, что дал мне возможность вернуться в тот гадюшник, что я считала домом, к моей маме. К маме, для которой та доза оказалась последней… Я ведь любила Филиппа. О, Лили, как я его любила. Я предала своего единственного друга ради этого мужчины. Друга, прошедшего со мной весь ад детского дома, единственного человека, который не отвернулся от меня и вытащил из той ямы, в которую я скатилась после выпуска. Интересно, как он сейчас? Кажется, он недавно женился… Я рада за него. Надеюсь Филипп никогда не будет счастлив, пускай горит в аду. Я ведь так его любила, я всё бросила ради него. Ради того, чтобы идти ночью через весь город в захолустье, где мы жили с матерью, потому что лишилась в один миг всего. Ради того, чтобы начать путь к приемлемой жизни с нуля, в роли променянной на силиконовую модель беременной невесты. И ведь я любила того ребёнка… До его последнего вздоха я любила моего сына, моего кроху… Лили, я ведь любила и тебя. Ты ведь была рядом, когда мой мальчик перестал дышать, не прожив на этом свете и месяца. Лили… Почему ты не осталась у меня в ту ночь? Ты сказала, что хочешь пройтись по ночному парку и посмотреть на луну в озере… Лили… Почему ты позволила тому человеку убить тебя? Неужели ты не сопротивлялась? Неужели ты не звала на помощь? Почему я не услышала и не спасла тебя?! Почему я вообще позволила тебе уйти в тот вечер?! Ты говорила, что надежда на светлое будущее умирает только с нами. Но моя умерла с тобой. Как и моя возможность спать, ведь ты больше не говорила со мной перед сном. После смерти моего крошки это было единственным моим спасением, а тот человек, убивший тебя забрал и его с собой. Мне горько осознавать, что твой голос, твою красоту, твою улыбку и твои невероятные глаза забрал у меня какой-то пьяница и карманник. Пальцы на руках онемели от холода, пришлось подняться с кровати. Но почему-то захотелось пойти на кухню. По пути я как обычно врезалась в детскую кроватку. Может всё-таки стоило её выкинуть? Да, после Рождества я так и поступлю. Ну, или после Пасхи. Хотя… Пусть пока стоит. Я заварила кофе и по старой привычке налила две кружки — себе и Лили. Потом долго смотрела на вторую, но так и не смогла её вылить. Рука сама потянулась к коробке со снотворным. Как там говорил доктор? Одна поможет забыться, две надолго вырубят, а три могут и убить? Пожав плечами высыпаю на ладонь пять штук и, недолго думая, глотаю. Кажется, мобильник был в ванной? Почему же именно там? Да какая разница… Ну вот, полицию предупредила. Кажется, стоит заправить кровать… Зачем? Не могу допустить, чтобы в этой квартире остался бардак. Голова начинает кружиться. Выхожу на балкон и сажусь в кресло. Ветер может унести записку, пусть лучше будет в кармане. Откидываюсь на спинку и заворачиваюсь в любимый плед и прислушиваюсь к себе. Конечности наливаются свинцом, кажется я уже утратила способность шевелиться. Мысли путаются… Неужели я наконец засыпаю? Надеюсь в этом вечном сне я буду рядом с моим малышом и моей Лили. Я надеюсь, что мне позволят хотя бы увидеть сыночка и лучшую подругу… Я так… Надеюсь…