Ever Never High

Тэхён Ван Хельсинг спускался на первый этаж, когда не застал в комнате Чонгука, которого отдали ему в ученики. Он покачал головой: настроения и желания возиться с волчонком у него не было. Проходя мимо старого туалета, до него донесся звук сильного напора воды из-под крана и чье-то обрывистое тяжелое дыхание. Тэхён подошел к двери и переступил порог. Мысль о том, что он, возможно, лезет не в свое дело, ярким огоньком мигнула где-то на задворках сознания, но мгновенно погасла, когда он увидел того самого Чонгука. Растрепанного, взмыленного и потерянного. Чонгук стоял перед зеркалом, упираясь одной рукой в края раковины, тяжело дыша, но уже в следующее мгновение резко поднял голову и столкнулся с отражением Тэхёна за своей спиной. Эмоции сменяли друг друга на его лице: сначала удивление, затем, кажется, стыд, а после, буквально в следующее мгновение, — злость. Чонгук резко обернулся и прошипел: «Проваливай». Злой тон не подействовал на Тэхёна. Его вообще сложно напугать. Даже оборотню. И он не двинулся с места, внимательно осматривая парня перед собой. Тот стоял в метре от него с закатанными рукавами, в местами мокрой рубашке, где виднелись капли крови. Он опустился глазами чуть ниже: ладонь Чонгука кровоточила, будто живьем содрали кожу. — Что произошло? Спросил Тэхён спокойно и сделал небольшой шаг вперед. — Ты плохо расслышал? — на этот раз Чонгук выгнул бровь, а на лице появилось злое выражение. Он сделал шаг вперед — тщетная попытка казаться сильнее, запугать. — Оставь меня! По слогам. Четко. Ровно. Сквозь зубы. — И если хоть кто-то узнает о том, что ты ви… — Хм… Губы Тэхёна растянулись в усмешке на глупую угрозу. Он расправил плечи. — Я не собираюсь разбалтывать всей школе о том, что сын Злого Волка плачет в старом туалете. Чонгук дернулся, словно от пощечины, резко вскинул голову и обнажил клыки. Готовый либо нападать, либо защищаться. Такое себе, конечно, первое знакомство с тьютором. — Нарываешься… — Я не хочу с тобой драться, — помотал головой Тэхён. — Тогда этого хочу я! Чонгук, окончательно запутавшись, запаниковал. Какой-то отголосок сознания кричал ему, что нельзя нападать на ученика, но тело действовало само. Одно мгновение. Чонгук отлетел к стене, ударяясь о холодный камень. Он тихо застонал, хватаясь за руку: удар пришелся на предплечье. Тэхён размял кисти рук. Он остался на том же месте. Тэхён Ван Хельсинг оказался гораздо сильнее и благоразумнее. Чонгук поднял на него свой взгляд: в глазах застыли слезы, но ни одна из них не скатилась по щеке. Ему было больно, да, но он все еще Вульф. До мозга костей. Он не мог плакать при постороннем. — Я могу тебе помочь, — Тэхён опустился на корточки, — дай руку. — Иди к черту, — вновь прошипел он, на этот раз слабее, тише, через боль. Тэхён пропустил грубость мимо ушей. Невзирая на протест, он потянул руку вперед, перехватывая чужое запястье. Разумеется, Чонгук попытался вырваться, что принесло ему еще большую боль. — Да не будь ты придурком! — прикрикнул Тэхён. Он вновь потянул руку Чонгука на себя, на этот раз намеренно сжимая ее. И кто бы мог подумать: у него получилось. Оборотень больше не сопротивлялся. А у Тэхёна было время внимательно осмотреть рану. Или точнее сказать раны, которые слабо перекрывали магический ожог. Тэхён поджал губы и одним резким движением оторвал ткань рубашки Чонгука. Там, где она была мокрая и не заляпана кровью. Тэхён аккуратно обмотал ладонь и отпустил руку. — Ждешь «спасибо», Ван Хельсинг? — Нет, — покачал головой Тэхён, выпрямляясь. Он поймал удивленный взгляд Чонгука и спросил: — Это Вето. Кто это сделал? — Думаешь, я сейчас расплачусь и начну исповедь? Тэхёну захотелось вновь ударить его в живот. — Думаю, на сегодня с тебя слез достаточно, — усмехнулся Тэхён и сел рядом. Они провели несколько минут в тяжелой тишине. — Этот ожог пройдет сам по себе, — сказал Тэхён. Чонгук в ответ лишь промычал, сдерживая, чтобы не опустить руку в ледяную воду: она очень сильно жгла. — Ты влюблен, не так ли? Чонгук обернулся на него и вновь увидел этот взгляд, задумчивый и печальный. — А тебе то что? Давай, назови, что я противный, раз встречаюсь с учеником другого факультета и иди рассказывай всем об этом. — Я уже сказал, — резко оборвал его Тэхён, — я не трепло. И я не в праве осуждать тебя за то, что ты кого-то любишь… Он провел рукой по волосам, которые стали чуть влажными, и прикрыл глаза. — Я, конечно, не эксперт, но это тяжело, когда какое-то дурацкое правило запрещает тебе любить… Чонгук замер, даже дышать перестал. Он посмотрел на Тэхёна, который только что поделился с ним чем-то важным, как подумалось Чонгуку. Чем-то, что гложило его. — Прости, что напал, — сказал Чонгук тихо. — Забыли, — так же тихо ответил Тэхён. — Это сделал директор, — решился рассказать он. Тэхён открыл глаза и чуть повернул голову, увидев, как Чонгук дрожит. От холода или от боли — неважно, возможно, он просто пытался сдерживать свои эмоции. — Он застал меня и Чимина, и наложил на нас это проклятье, чтобы мы не могли даже друг к другу подойти, — его голос ломался. Сильный волк ломался из-за любви. Тэхён слишком хорошо его понимал. — Гримм жестокий мудак, — кивнул головой охотник, — однако это проклятье не на всегда. Просто, научитесь быть незаметными, пока учитесь здесь. Иначе кто-то из вас может серьезно пострадать. — Серьезно пострадать? — Три года назад одна ученица умерла от Вето, — пояснил Тэхён. — Гримму не нравятся отношения между факультетами. — Так пусть, блять, и не встречается! — закричал Чонгук. Ответом ему послужила тишина и горькая ухмылка.

***

Чонгук поймал себя на мысли, что он снова хочет обучаться физической подготовкой у Горыныча. По словам Чимина, Змей был очень лояльным и не напрягал особо своих учеников. Больше любил разговаривать с ними и трапезничать во время уроков. Кот в сапогах был противоположностью. Ярой такой и жесткой. — Я… Больше… Не… Могу, — сквозь глубокие выдохи проговорил Хосок. Он уже не бежал, а полз по дороге. Чонгук чувствовал себя не лучше. Даже волчья выносливость закончилась полчаса назад. — Не рассламяуться! Позади раздался звук вынимаемой шпаги из ножен, словно Кот хотел вот-вот погнаться за ними и навалять, как следует. Страх оказался сильнее усталости, и ученики ускорились. В течении трех часов он гонял их по полигону. А эльфов еще заставил лазать по деревьям, и самое главное — ловко да бесшумно. Дай ему волю, так Кот бы и по воде научил их ходить. Мышцы ног уже не просто болели и ныли, они умирали от бега. Хорошо хоть их не заставили отжиматься, так как ладонь Чонгука еще не прошла. Он предусмотрительно надевал перчатки на занятия. А по вечерам Хосок варил ему какие-то целебные мази по рецептам Лихолесья. Наконец, они добежали последний круг. Хосок, наполовину сгорбившись, еле-еле поплелся на скамейку и лег на нее. Чонгуку было лень куда-то идти — он развалился прямо на земле. В центре полигона, Кот в сапогах устраивал спарринг с ученицами. Так как они девочки, им повезло бежать меньше кругов. Там были лесные дриады и эльфийки. Несмотря на то, что учитель, даже стоя на последних лапах, доставал всем им по пояс, у него получилось в очередной раз повалить и победить учениц. Одновременно указывая на ошибки в движениях. Со лба Гука скатывался пот. Ему до ужаса хотелось поддать своему «кото-мучителю». — Чонгук! Ты следующий! Вставай со мной на тренировку! Глаза парня широко распахнулись. «Неужели мечты сбываются?», — только и пронеслась мысль в его голове. Это придало ему сил встать со столь удобной земли. — Встань в стойку, — распорядился Кот. Чонгук повиновался, напрягаясь. — Нападай! — он поманил ученика пушистой лапой. Дважды повторять не пришлось. Чонгук сразу же рванул с места, быстро сокращая расстояние между ними. Было видно, что он размышлял над тем, как лучше ударить — брови нахмурены, губы плотно сжаты. Лицо же учителя ничего не выражало. Он был спокоен. Чонгук делал многочисленные приемы ударов, но Кот либо успешно ставил блок, либо с легкостью уворачивался. Ему нужен был лишь один сильный удар. Иначе все те тренировки были лишь пустой тратой времени. И вот он выход. Слепая зона сзади. Нужен один прыжок, оказаться за спиной и прицелиться в его шею. Сконцентрировав всю силу в ногах, Чонгук легко подпрыгнул и оказался сзади. И его ладонь направилась именно в шею. Он хотел единственным ударом закончить бой, потому что против Кота в сапогах невозможно продержаться длительное время. Тот повел усиками и, моментально развернувшись на все триста шестьдесят градусов, отбил ладонь, четко направленную на его шею, тем самым отбросив ученика в сторону. — Сегодня получше, — отметил учитель, сверкая яркими глазами с узким зрачком. — Постарайся не только искать слабые мяуста противника, но и прикрывать свой собственный тыл. Были моменты, когда к тебе можно было легче всего подобраться. И продолжайте с Тэхёном работать над твоей дыхалкой. Волки могут преследовать добычу и дольше! Чонгук нашел в себе силы кивнуть. И правда — такое чувство, что он задохнется, если сделает еще хоть какое-либо движение.

***

— Выглядишь уставшим, — сказал Тэхён. Он пришел на одно из тренировочных полей, где они с Чонгуком занимались. Кот в сапогах попросил его тренировать волчонка в беге и выносливости сверх нормы. — Привет, Ван Тэ! — поприветствовал его Гук. — Скорее заеб- Чонгук не договорил и посильнее сжал губы. В прошлый раз, когда он сматерился, Тэхён отвесил ему смачного щелбана. — Кот в сапогах просто зверь! — выпалил Вульф, наблюдая, как парень напротив что-то выгружает на землю. — Ну да, он же кот. — Нет, я имею ввиду, что он беспощадный. — Учебный год только начался. Весной ты себя не узнаешь, — чуть улыбнулся Тэхён. Чонгук пожал плечами. Он был не уверен, что сегодня выстоит даже в планке. Оборотень посмотрел на Тэхёна прищуренно. — Мне вот интересно: ты же простой человек. И пусть старше меня на год, прошел круги ада у Кота, но, все равно, почему ты быстрее и сильнее меня? — развел он руки в стороны. — Я же оборотень! В моих жилах течет кровь волка! Тэхён его внимательно выслушал и едва заметно хмыкнул, когда Чонгук закончил. Он ненадолго опустил глаза, решая, говорить или нет, пока волчонок нетерпеливо топтался на месте и поглядывал на парня. Не говоря ни слова, Тэхён потянулся к своему рюкзаку, достал оттуда чистое полотенце и тщательно протер руки. А затем приблизил их к своему глазу, чуть оттянув верхнее веко, он дотронулся подушечкой пальца к хрусталику. Затем проделал это нехитрый трюк с другим глазом. Чонгук, наблюдая за этим, испытал мурашки по всему телу и какую-то неприятную фантомную боль. Тэхён закрыл глаза и вдохнул. — Смотри, — сказал он и, повернув голову прямо к нему, открыл глаза. Все это время он ходил в линзах. Его настоящие глаза были иными. Золотыми с узким зрачком, вокруг которого поблескивал едва заметный кровавый цвет. — Мой отец, Абрахам Ван Хельсинг, однажды заразился ликантропией. Он, разумеется, вылечился, однако после моего рождения. А я, — он замолк, обдумывая дальнейшие слова, — что-то вроде полукровки. Полу-человек, полу-волк. У меня обострены слух, обоняние и зрение. Высокие реакции. Я могу видеть в темноте и меня невозможно ослепить. Иммунитет ко всем видам заражений, как у оборотня. Быстрая регенерация. Меня можно было смело назвать ведьмаком, только вот я не лишен эмоций. И я не вою на луну. Вот и вся история, — пожал он плечами. Чонгук слушал настолько внимательно, что его рот невольно раскрылся. — Круто, — только и смог вымолвить он. — Ты так думаешь? — удивился Тэхён, надевая линзы обратно. — Зачем ты их носишь? Твои глаза выглядят зачетно. — Они наводят ужас, — покачал головой Ван Хельсинг, — к тому же, я привык скрывать их. — Он хлопнул в ладоши. — Так, мы отвлеклись! — Тэхён подал ему два каких-то брусочка, обтянутых кожаным ремнем. — Что это? — Утяжелители на ноги. Закрепляй и побежали. Это хорошо имитирует бег по трясинам и болотам. — Еще одни мучитель, — как можно тихо проговорил Чонгук, но все равно получил щелбан. — Ай! — Я же сказал, у меня хороший слух, — усмехнулся Тэхён.

***

Arn Andersson — Farewell Life (Slowed + reverb)

К концу тренировки, когда сгустились сумерки, к Чонгуку подлетела одна из школьных почтовых птиц, дикий голубь. Поймав вопросительный взгляд Тэхёна, Гук сказал: — Это от Чимина. Пока наши ладони не пройдут, мы решили общаться письмами. — Разумный выбор. Чтобы не смущать Чонгука, когда тот вскрывал конверт, Тэхён решил оставить его и завершить тренировку, но внезапно Чонгук обратился к нему: — Блин, так здорово! У Чимина, наконец, получилось первое заклинание. Взгляни! — он протягивал ему листик. — Мне кажется, я не должен смотреть личную переписку. — Только этот листок, — настаивал Чонгук, смотря на Тэхёна как-то пронзительно странно. Ничего не понимающий Тэхён взял письмо и начал пробегать взглядом по написанным строчкам. «Гуки, на классе по Чарам сегодня были заклинания материи. Нужно было превратить цветок в металл. В металл у меня не вышло. Но я превратил его в камень! С первого раза! Мне кажется, Мерлин, готов был упасть в обморок, когда увидел, что у меня получилось, а пото — текст прервался. Гуки, — здесь почерк был совершенно другим, с более плавным наклоном вправо и размашистыми буквами — ты радуйся за своего парня, сочини там ему пару песен на эту тему, но не пиши ему ничего ближайшие пару дней. Я настоятельно рекомендую. У Чимина первые успехи в магии, а твои письма его отвлекают и превращают в слащавого мальчика. Так что, уведомляю, я забираю твоего парня на два дня. Не скучай, волчок. В. Пендрагон. Гуки, — третий почерк, буквы прямые и заостренные — когда в следующий раз будешь присылать Чимину те вкусные песочные печенья, пришли побольше, так как Чимину не досталось в прошлый раз. Юнги.» Тэхён замер. Он вдохнул воздуха и больше не выдыхал. Все его внимание было приковано к словам, написанным рукой другого человека. — Юнги или Вероника? — спросил Чонгук внезапно и резко. И слишком громко, как показалось Тэхёну. — Что? — его голос заметно охрип. — В кого из них ты влюблен? Тэхён посмотрел непонимающе, а Чонгук выглядел так словно, словно его уже нельзя было обмануть. Он знал. Заметил. — Я видел твой взгляд. Как ты смотришь на кого-то из них. Тэхён пропустил пятерню сквозь черные волосы и сжал их в своей руке. Он сцепил зубы посильнее, будто мучился от острой боли. — Это Она. Он не называет ее имя. Но это всегда была она. Была той, на которую Тэхён мог смотреть не отрываясь. Только смотреть. Слать подарки и цветы. Зная, что ее уже раздражает настойчивый тайный поклонник. Но ничего не мог с собой поделать. Как мог только бессильно сжимать руки в кулаки, когда видел эту девушку. В груди болезненно сжималось, когда он замечал, как темная волшебница общалась с Мин Юнги, улыбалась ему, что-то шептала на ухо. Они были друзьями, но Тэхён не мог не ревновать. — Напиши ей, — посоветовал ему Чонгук. — Зачем, — нахмурился Тэхён, отдавая ему листок. — Она мне не ответит. Более того, она сожжет мое письмо. — Тэхён, — начал Чонгук, и его голос стал мягким, как никогда прежде, — я не видел Чимина пару дней и меня ломало, — признался он. — Я не мог даже поговорить с ним. Эти письма стали отдушиной для меня. Конечно, они никогда не смогут заменить личную встречу. Но, переписываясь с ним, мне становится легче, будто нет Вето и этого разделения. Чонгук внимательно посмотрел в глаза Тэхёна. — Ты не разговариваешь с Вероникой, — Ван Хельсинг вздрогнул. Удивительно, как столь сильный парень, который метко стреляет из арбалета, легко валит оборотня с одного точного удара, может сейчас выглядеть настолько поломанным и разбитым. — Если тебе сложно сказать о чувствах в слух, письма как раз кстати.