Ну, допустим, мяу

      Что-то заканчивается. Что-то начинается.       В Запретном Городе шел снег. Он падал на ступени дворца, щекотал шею, и не таял на направленных ему в лицо копьях. Было странно стоять в окружении солдат и не чувствовать по этому поводу ничего, просто ждать, отсчитывая оставшееся время по ударам сердца.       Боли от слаженного удара он не почувствовал.       Чжан Исин проснулся за мгновение до будильника и сел в кровати, упираясь взмокшим лбом в колени. Поразительно реалистичный сон не спешил забываться, напоминая о себе не только выступившей на коже испариной, но и бешено колотящимся сердцем. Обычно ему снилось что-то забавное, вроде овцы, забравшейся в огромную микроволновку, или неопределенное. Хотя, однажды Исину приснился дракон. Огромный, сильный и совсем не страшный, во сне он был с ним то ли связан, то ли просто назначил себя его защитником. Но сны снами, а работу ему никто не отменял. Времени разлеживаться в постели сегодня никто бы ему не дал.       Если бы все дни складывались так, как сегодняшний, Исин был бы счастлив. Сегодня ему везло буквально во всем: нужный поезд метро пришел почти пустым, подопечные смирно сидели в общежитии и тренировались, переходя от танцев к вокалу, никто из учителей не закатывал истерик и не обвинял подопечных в тупости и тщеславии. То ли все расслабились в преддверии Золотой недели, то ли просто повезло. Исин не хотел з искать причины такого сказочного везения, он просто радовался тому, что рабочий день прошел спокойно и закончился вовремя, а не глубоко заполночь, как это бывало. В кафе неподалеку от офиса он взял на вынос чай и отправился в парк. Туристов было немного, прибитые жарой люди не стремились разгуливать под жгучим солнцем, так что компанию ему составляли только кошки. Местные, прикормленные и выхоленные, они были хорошо знакомы с Исином, а парочка и вовсе отзывалась на придуманные им клички. Вот и сейчас Лулу и Лаосан уже бежали по дорожке, надеясь получить если не угощение, то хоть ласку. Исин никогда на нее не скупился, но, почему-то, даже не задумывался о том, чтобы забрать кого-то из парковых обитателей с собой. Здесь они были настолько на своих местах, гоняясь за воробьями, обгрызая цветки на кустах, храбро нападая на карпов в декоративных прудиках, что увозить их в квартиру, ограничивать мир четырьмя стенами и мышкой-пищалкой, казалось ужасным злодейством. Но каждый месяц Исин себе обещал, что заведет кота. В условиях аренды не стоял запрет на домашних животных, так что счастье было возможно. Но времени дойти до зоомагазина или приюта никогда не было, так что всю нерастраченную любовь Исин пока что дарил чужим котам.

***

      Аэропорт в преддверии Золотой недели был похож на кипящий котел. Не сказать, чтобы новое сравнение, но, пожалуй, максимально подходящее к происходящему. Очереди к стойкам регистрации, люди, улетающие к родным, прилетающие домой, чтобы провести праздники всей семьей, просто туристы, по незнанию выбравшие самый загруженный период, все они перемешивались между собой, проверяли билеты, искали детей, друзей, багаж, терминалы… Словом, аэропорт бурлил. Исин на это бурление смотрел со стороны, радуясь, что у него хватило мозгов слетать домой на прошлых выходных. Может быть, с точки зрения традиций это было не так хорошо, но Шанхай и Чаншу разделяли четыре часа на самолете, и в любой момент можно было слетать домой. Другое дело, если бы между родителями и его нынешним домом лежал весь Китай… тогда, конечно же, он улетел бы в Чаншу без вопросов, еще и начальство бы попросил перекинуть пару отчетов на видеосвязь, чтобы дома остаться подольше. Но, к счастью, жить далеко ему не пришлось, поэтому сегодня Исин улетал в Гонконг. Там его не ждал совершенно никто, и никого он там не знал, тем и прекрасно было путешествие. Традиции был уже не первый год, и в его багаже была неделя в Пекине с отключенным телефоном, одиннадцать дней на Чеджу, и по пять дней в Чунцине, Баотоу и Лояне. Отец шутил, что Исин просто кидает дротик в карту Китая, чтобы определиться, куда поехать в следующий раз, и был почти прав. На самом деле Исин просто включал радио и в первом же попавшемся новостном выпуске цеплялся за первый прозвучавший город. В этот раз он услышал про Гонконг. Оставалось только взять билеты и арендовать квартиру. Он мог бы остановиться в отеле, но предпочитал съемные квартиры, причем подальше от туристических троп. Исину нравилось жить в другом городе, он и приезжал не ради галочки, вроде «прошел по мосту через Хуанхэ», а просто… пожить. То, что он в такие одинокие прогулки видел и чувствовал — оставалось его собственным воспоминанием, ценней, чем тысячи фотографий я и достопримечательность. Исин и вообще мало снимался на фоне чего либо, разве что для того, чтобы послать пару кадров родителям, а так предпочитал сохранять на память какие-то детали, с которыми потом проще было связать воспоминания.       Исину даже разбирать ничего не пришлось, у него багажа не было практически, только взятый в ручную кладь рюкзак с ноутбуком, на случай, если по работе нужно будет что-то срочно уточнить, парой запасных маек и плавками, если приспичит искупаться. Так что он оставил рюкзак в прихожей, сунул телефон в карман и, насвистывая под нос, отправился изучать для начала квартал.       Он шел по улице без особой цели, иногда заходя в магазинчики на первых этажах домов, чтобы перекинуться парой слов с продавцами. Итогом прогулки сперва по одной стороне улицы, до набережной, а потом по противоположной, были кусочки чужой жизни, обещание заглянуть завтра в ресторанчик на соседней улице и коробка яичных тартов, на которые его соблазнила одна из тетушек-продавщиц. Но одними тартами и чаем сыт не будешь, поэтому Исин взял на вынос лапшу с креветками и гребешками и со спокойной душой отправился домой, предвкушая обед. Соседей по этажу у него не было, видимо отправились в гости к родным, так что Исин очень удивился, когда, поднимаясь по последнему лестничному пролету, услышал чихание. У его двери, на коврике, сидел некрупный кот и отчаянно чихал. Причем, не как все известные Исину до этого коты, а взахлеб. По морде зверя текли здоровые слезы, без текущих из носа соплей тоже не обошлось. Словом, зверь был в совершенно разобранном состоянии. Исину стало его жалко. От протянутой ладони кот не шарахнулся, попытался понюхать пальцы, мазнул по коже сопливым носом и снова раскатисто и звонко чихнул, сбиваясь в комок на углу коврика. — Погоди, приятель, — Исин быстро открыл дверь в квартиру и не глядя сунул пакет с едой на обувную полку, а сам подхватил пустой уже рюкзак, и поставил перед котом. — Забирайся.       Мысль о том, что у кота может быть хозяин его даже не посетила. Уж больно потрепанным выглядел зверь, и дело было даже не в постоянном чихании и текущих соплях. В рюкзак кот залез как-то слишком осторожно, словно берегся. Что же, в ветклинике будет ясно, что там вообще, и есть ли у него хозяин. Котам обычно ставили чипы, а значит по нему можно проверить домашний он, или как Лулу с Лаосаном — сам по себе. — Если ты ничейный — заберу себе. Будешь Лобо.       Судя по яростному чиху внутри рюкзака кот имя не одобрял совершенно. — Ну хорошо, хорошо, не нравится Лобо — придумаем что-то другое. Но, чтобы со мной жить ты не против?       Исин заглянул в рюкзак и вздохнул. Кот поднял голову и в ответ на вопрос выдул из носа пузырь. — Будем считать, что это такое да…       Ему повезло найти работающую ветеринарную клинику всего-то на другой улице. Дома, в Шанхае, он бы, наверное, отзывы почитал, поискал бы еще, может, но сейчас выбирать было некогда. Кот в рюкзаке чихал все чаще и надрывней, и это Исину не нравилось совершенно. Конечно же в клинике была очередь. К счастью невеликая, за то время, пока он заполнял бумаги, доктор освободился. — Запомни, тебя зовут Джек. — Исин толкнул дверь и улыбнулся ветеринару. — Добрый вечер, у меня завелся Джек, и ему как-то… не хорошо. — Давайте смотреть.       Исину было даже нечего сказать во время осмотра, он только почесывал Джека за ухом и придерживал за шею, чтобы тот не дернулся, пока у него берут кровь на анализ. Кот вел себя вполне прилично, не шипел на врача, не скакал боком, увидев иголку, Исин даже подумал, что все обойдется, но тут Джек отжег. — Кастрировать будете? До конца месяца — скидка, — ветеринар полез коту под хвост и едва успел отдернуть руки. Джек, поняв что ободрать вредителя не выйдет, прыгнул со смотрового стола Исину прямо на плечи, выгнулся там дугой и гнусаво завыл, цепляясь когтями за его футболку. Яростный выпад оказался несколько подпорчен еще одной порцией чихания, но и в такой версии производил впечатление. — Видимо, не будем. Что скажете? — Исин наконец отцепил Джека от своей футболки и взял на руки. — Ну, что… Ориентал, возраст года два, два с половиной, видимо пет-класса, у шоу черты более… выраженные. Чипа нет, меток нет. Сбежал может, или вовсе смесок, — доктор оторвался от записей и улыбнулся снова заворчавшему Джеку. — Вредина. Анализы будут готовы — скажу точно, а предварительно у Джека скорее всего аллергия. Антибиотики я по результатам выпишу, корм лучше с индейкой, она гиппоаллергенная. Глаза и нос промывать раза три в день. Я бы рекомендовал еще рентген сделать, чтобы суставы посмотреть, но это можно уже потом. Все равно под общей анестезией нужно, а лишняя химия ни к чему. В остальном — здоровый кот, без патологий. Даже блох нацеплять не успел. — Рентген я ему в Шанхае сделаю уже. Мы тогда зайдем через…? — Через час подходите. Зоомагазин и аптека за углом.       Джек наотрез отказался лезть в рюкзак, поэтому пришлось таскать его по магазину на плече и терпеть сопливый нос, тычущийся то в шею, то в ухо, и периодическое сиплое мурлыканье. Ну хоть вещей ему нужно было немного. Исин долго смотрел на рюкзак-переноску с круглым иллюминатором, но потом нашел почти такую же сумку. Таскать за раз два рюкзака он не собирался, если честно, поэтому выбор был очевиден. Впрочем, подумав, переноску он все же отложил. Перед отъездом все равно придется принести Джека на осмотр, тогда и захватит. Еще он прихватил для Джека шлейку и антиблошиный ошейник на всякий случай. И корм. Знакомые заводчики своим выставочным зверям готовили еду самостоятельно, — Исин бы и сам не отказался от такого меню, в котором и индейка и сливки и перепелиные яйца, — но ему до таких высот духа было далековато. Впрочем, вряд ли Джек на него обидится за банку паштета, положенную на блюдце. Исин намотал на руку прилагающийся к шлейке поводок и почесал Джека за ухом. Ремни и карабины на шоколадной шкуре смотрелись лихо и немного брутально. Кот по-прежнему не желал лезть в рюкзак, предпочитая по-королевски ехать у него на руках, как на троне. Не то, чтобы лишние пять кошачьих килограмм как-то озадачивали Исина, если честно, да и идти было совсем недалеко. Джек согласился спрыгнуть с его рук только у двери квартиры, скромно устроившись на коврике, пока он разбирался с ключами. В Шанхае Исин совсем отвык от замков без ключ-карты, а здесь был именно такой. — Ну что, заходи, — Исин проследил за тем, как Джек медленно заходит в квартиру, волоча за собой пристегнутый к шлейке поводок, и зашел следом. Одно, самое главное дело он, конечно, сделал, — узнал, что с котом все в порядке и ему не грозит в ближайшем будущем ничего страшного. Но впереди была еще масса дел. Джека нужно было помыть, устроить ему лежанку и лоток, накормить едой и дать лекарства. И где-то между этими делами поесть самому. Исин не обольщался, те коты, которые в его детстве жили в родительском доме могли устроить фестиваль из ничего, просто потому что звезды на небе встали так, как встали. Так что морально Исин был готов ко всему и уже сочинял речь для соседей, перед которыми придется извиняться, если их потревожат завывания Джека. Но все извинения пропали даром, потому что Джек не орал. Он спокойно позволил себя вымыть, разве что недовольно тряс головой, когда вода немного попала в уши, из полотенца и накинутого на всякий случай поверх пледа не выбирался, даже смирно проглотил лекарства, а вот от подсунутого под нос паштета узкую морду отвернул с таким презрением, словно ему туда червей намешали. — Как знаешь. Ни один кот, насколько мне известно, у полной миски от голода еще не сдох. — Исин и сам хотел есть, кофе и пирожное, так что отставил блюдце с паштетом на пол и пошел греть уже давно остывшую лапшу. Джек затаился в складках пледа и, кажется, заснул.       Лапша ожидаемо перегрелась, — старенькая микроволновка грела так, словно собиралась устроить локальный армагеддон в тарелке, — поэтому пришлось ждать, пока ужин остынет хотя бы до того момента, когда можно будет взять еду в рот, не опасаясь, что на языке останется черное пятно ожога в форме креветки. Джек завозился, выбираясь из полотенца и одеяла и прошелся по дивану, с абсолютно независимым видом устраиваясь рядом с Исином. — Нет, Джек. У тебя паштет есть.       Если бы Джек умел говорить, Исин бы сейчас выслушал много интересного. Но кот на пустые разговоры не разменивался. Джек посмотрел на Исина так, что сразу стало ясно, корм он намерен игнорировать по максимуму, а вот хозяйская еда скоро должна стать его собственной. Но кошачьим мечтам было не суждено сбыться. Если бы Исин никогда не имел дела с котами ближе, чем погладить уличного котика, или поиграть с котенком в доме у приятелей, у Джека был бы шанс отвоевать себе право на человечью еду. Но в родительском доме коты были всегда, и с характерами. Поэтому он просто сделал вид, что не заметил многообещающего взгляда и спокойно принялся за еду, а когда Джек попытался просунуть ушастую морду в тарелку с едой, то сперва просто отодвинул кота локтем. На вторую попытку он отреагировал так же, спокойно сказав Джеку, что его паштет все еще ждет в миске, а после третьей попросту замотал кота в плед, и пока тот выпутывался, забросил в рот последнюю креветку. Исин не был ни злым ни жадным и мог поделиться с котом едой, но во-первых, у Джека была аллергия, а во-вторых, нужно было сразу же показать, что главный все же он, а не кот.       Под кофе с пирожным Исин поболтал с родителями, но про кота почему-то рассказывать не стал. В почте тоже не нашлось ничего интересного, так что Исин пошел спать. Знакомые иногда говорили, что уснуть на новом месте им сложно, но он таким никогда не страдал. Главным было, чтобы на кровать он помещался полностью, и чтобы отдушка у постельного белья в нос не била. Остальное было вторично. Засыпал Исин всегда моментально и крепко, а все, что происходило после его не волновало. Могли падать за окном деревья, его дом мог становиться эпицентром бури, что угодно могло произойти, но — не раньше, чем он заснет. Сейчас спать было жарко. Он сбросил с себя простыню, но легче не становилось. Во сне Исина окружала пустыня, звенящий от зноя воздух дрожал и колебался, как шелковые ленты на руках и в прическах небесных дев-апсар, плетущих свой соблазнительный танец. Хотелось пить, где-то вдали хрипло рычало чудовище и Исин упрямо шел по пустыне, не обращая на дев никакого внимания. Он знал, что ему нужно к чудовищу, но в его руках не было ни меча ни ножа, а значит был шанс, что убивать никого не придется. В конце концов, чудовище могло оказаться заколдованным принцем, разве нет? Против принцев Исин ничего не имел.       Когда Исин открыл глаза, выяснились две вещи: во-первых, засыпать, не зашторив окна, выходящие на восток, ужасно недальновидно, а во-вторых, коты умеют храпеть. Раньше он думал, что храпят только персы, или экзоты из-за специфичного строения морды, но, как оказалось, ориенталы еще и фору дадут любому экзоту. Джек лежал у него под боком, вытянувшись во всю длину, хвостом цеплялся за бедро, как лемур, и храпел. Если закрыть глаза и забыть о том, что Джек — кот, казалось, что в постели с Исином лежит насморочный мужик, до того раскатистым был звук. Технически, конечно, Джек и был насморочным мужиком, просто мелким, шерстяным и с лапками. Исин осторожно убрал с себя хвост — кот даже не проснулся, — и отправился умываться. Он хотел съездить в Коулун, и, видимо, без компании обойтись не выйдет. Не то, чтобы он был против.       Джек оказался на редкость послушным котом, по крайней мере на людях. Он спокойно сидел на руках у Исина в поезде, больше глядя в окно, чем на других пассажиров, и по набережной шел степенно, словно по подиуму. Разумеется, Исин его вел на поводке, и, когда народу собиралось много, поднимал на руки. Джек не вертелся, но шею тянул, словно любопытничая, словно и вправду ему было интересно, чей там следующий квадрат на здешней аллее звезд. Даже чихал и сопливился сегодня поменьше, видимо лекарства и промывания помогали. Хотя, надо было видеть с каким ужасом смотрел на него Джек, когда Исин утром поднес к его морде шприц со скрученной иглой. Но раз помогало, то на несчастные мордашки Исин вестись не собирался. Сам при случае мог изобразить не хуже.       В Коулуне он снова взял еды на вынос и пошел на пляж. Джек спокойно шел рядом, не претендуя на ручки, и даже не завывая на все лады, в неистовом желании соединиться с коробкой димсамов. Или со стаканом холодного чая, например. А в том, что это желание было, Исин не сомневался. Джек дома с утра умудрился обкусать свой паштет наполовину, а потом внаглую вылизать крем из непредусмотрительно оставленного на столе пирожного. Когда Исин вернулся обратно, на ходу убирая телефон в карман, хвостатый террорист уже пытался сунуться в его чашку с чаем. Вот только чай был горячим, и Джек боялся обжечься, поэтому кружил вокруг чашки и ворчал, словно чай оскорбил его лично. Но чашку хозяину отдал, а налитый в суповую пиалу чай вылакал взахлеб. Коты спокойно попивающие жасминовый улун встречались Исину не часто…       Но это все было утром, а сейчас день клонился к закату, и на набережной не было ни одного свободного места. Исину уже хотелось присесть, и хорошо бы где посвежей, чтобы поесть и покормить Джека. Судя по тому, что утащенный крем его не убил, с желудком у поганца все было в порядке, а значит и паровой пельмень ничего ему не сделает. Руку с поводком дернуло, Исин посмотрел под ноги и улыбнулся Джек, словно прочитав его мысли, тянул его к тому участку набережной, где меняли бордюры. Старые были сложены аккуратной горкой в тени какого-то дерева, и место выходило замечательным, в самый раз отдохнуть и перекусить. Работы уже не велись, так что они с Джеком точно никому бы не помешали. Исин сел на выступающий из общей стопки блок, а Джек запрыгнул на верхний, словно на стол сел, и уставился на него выжидающе. — Умница. — Исин протянул руку и Джек сам потерся о его ладонь, словно давая разрешение на то, чтобы погладить еще, но потом, после еды.       Димсамы пахли потрясающе. Исин отложил пару самых пресных в крышку от коробки и пододвинул поближе к коту, а потом, спохватившись, достал из рюкзака чашку. По черной глазури снаружи разбегалась паутина трещинок, с боку сиял белоснежный лотос, еще не раскрывший до конца свои лепестки, а внутри чашка полыхала киноварно-алым. Он приметил ее для себя в сувенирном магазинчике и купил, чтобы дома время от времени отключаться от рабочих проблем и не глушить кофе полулитровыми кружками, а размеренно попивать чай, сосредотачиваясь на узоре трещинок. Но это дома, до него еще пять дней, а сейчас в чашку можно налить чая для Джека. Они делили коробку димсамов на двоих, будто старые приятели, сто лет друг друга знавшие, или даже парочка, если учесть, с какой настойчивостью насытившийся Джек лез к нему на колени и выше, потираясь лбом о его подбородок. — Я понял, что ты меня любишь, Джек!       Закат в обрамлении кошачьих ушей был прекрасен так же, как и обычно, и сидеть бы тут на старых бордюрах вечность, становясь кем-то вроде местной достопримечательности… Жаль только не выйдет. В Шанхае ждала работа, ждали новые проекты и старая жизнь, порядком уже поднадоевшая. Родители вот от него ничего не ждали, и за это Исин был им благодарен. Они как-то сразу поняли, что из него не выйдет того самого примерного сына, успехами которого приятно хвастаться подругам. Нет, успехи, разумеется, были, но не те, которыми хвастаются матери. К своим тридцати Исин не завел семьи, не подарил маме с папой парочку крепких розовощеких внуков, лучше всего от милой и скромной девушки из хорошей семьи. Вместо этого он жил один в Шанхае, кормил уличных кошек в парке и помогал пробиться юным и талантливым. Может быть, сложись жизнь иначе все было бы по-другому и сейчас он бы не катился на автобусе мимо мемориального парка Сун Ятсена, а подлетал к Розвуду или Ландмарку, чтобы осветить своим звездным величием грешную землю. Хотя, если честно, в том, что он бы что-то там освещал Исин сомневался. Айдольское время коротко, и, наверное, к нынешнему своему возрасту он бы не то чтобы совсем ушел со сцены, нет, скорее всего выступал бы не в составе группы, как планировалось, а один. И наверняка точно так же помогал бы молодым талантам. Просто возможностей у него было бы больше. А вот времени на то, чтобы поваляться с книжкой, почесывая мурлычащего Джека между ушей, не было бы совсем. Да и самого Джека наверняка бы не было.       С Джеком было весело. Кот, оправившись от неистового чихания и соплей бодро скакал по всем поверхностям и потягивался на подоконнике так сладко, что Исин вспоминал о заброшенных тренировках и обещал себе по возвращению в Шанхай начать заново. Еще Джек продолжал каждую ночь укладываться рядом. Спалось под аккомпанемент кошачьего храпа, кстати, прекрасно. Исин совсем забыл что это такое — бессонница. Словом, с какой стороны не взгляни, Джек был чудесным котом, а уж по степени понятливости и вовсе мог дать фору многим людям. По крайней мере Исину иногда казалось, что кот его отлично понимает, уж больно вовремя он мяукал, или ворчал, будто бы поддерживая разговор.       Вот пляж им обоим не понравился. Джек только раз прошелся с Исином до воды и брезгливо потрогал волну лапкой, чтобы потом с невыносимо гордым видом уйти к лежащему в теньке рюкзаку. Сам Исин тоже окунулся только раз, как-то разочаровавшись сразу во всем. То ли было слишком шумно, то ли вода была беспокойной, то ли все вместе. А может Исина расстраивало то, что отпуск подходил к концу. Послезавтра рано утром уже придется лететь в Шанхай, к делам и проблемам своего агентства. Исин погладил Джека, привычно устроившего ушастую голову у него на плече, и хмыкнул. — Какой самолет, Джек? Поездом поедем.       Кот новость принял философски — выпустил когти, цепляя футболку Исина, и втянул обратно. Наверное, с его стороны это было согласием. Зато для расстройства у Исина не было времени. Нужно было сдать билет на самолет и взять на поезд, предупредить хозяина шанхайской квартиры, что он обзавелся котом, и, раз уж он завелся, — записать Джека в ветеринарку с рентгеном поближе к дому. Потом позвонила мама и они проболтали с ней часа два. А потом он понял, что спать хочет сильнее, чем есть, а завтра тоже придется побегать, как минимум за обещанными родителям сувенирами, да и переноску Джеку тоже нужно будет купить, ту самую, которую он приглядел. С этими мыслями Исин и уснул, так и не дождавшись Джека.       Пробуждение вышло горячим. Исин привык к тому, что Джек по ночам прижимался к нему всем телом, пытаясь если не лапу, так хоть хвост на него закинуть, и грел, как маленькая печка, но вот проснуться в объятиях похрапывающего голого мужика было в новинку. Самообладание не позволило Исину заорать, но вот пихнуть внезапного гостя так, чтобы тот слетел с кровати, не помешало. — Чувак, ну какого хрена?!       Голос у ночного гостя, быстро вскочившего на ноги, был сиплым, а нахальство, с которым он снова полез на кровать, зашкаливало. На всякий случай Исин замахнулся подушкой. Гость понятливо устроился на самом краю и дружелюбно улыбнулся. Ну, или Исину показалось, что дружелюбно, а на самом деле его собирались как минимум убить, а как максимум — сожрать. Он протянул руку, не отрывая взгляда от незнакомца, по прежнему скромно сидящего на краю кровати, и щелкнул выключателем, включая свет. От яркого света незнакомец сощурился, прикрывая глаза, но дымом развеиваться не спешил. — Ты кто? — Вопрос отдавал идиотизмом в лучших традициях фильмов ужасов, но ничего больше в голову как-то не лезло. Шанс закричать и побеспокоить соседей, чтобы те вызвали милицию, он, похоже, проворонил, так что пришлось довольствоваться тем, что само лезло на язык. — Ну, я Джекс…       Кто он там был Исин уже не слушал. Он, наконец понял главное: кота не было слышно. — Джек, Джек, ты где? — Да здесь я, не ори… Но лучше Джекс, правда.       Ситуация отдавала абсурдом. Исин бы не удивился, если бы сейчас в квартиру зашла съемочная группа какого-нибудь шоу и это все оказалось постановкой. Но время шло, из шкафа никто не вышел, хлопушки не взорвались и про розыгрыш никто не закричал. Он посчитал у себя пульс, потрогал лоб, и на всякий случай ущипнул себя за бедро. Вышло настолько больно, что на глаза навернулись слезы, и именно это убедило Исина, что он не спит. Хотя вариант с шоу он все еще не спешил отбраковывать. — Это розыгрыш? — Да ну нет, ты чего! — Джек, или, как теперь выяснилось, Джекс, махнул рукой и чуть снова не слетел с кровати на пол, в последний момент успев изогнуться и удержать равновесие. — И это не какое-то вуду-колдовство, или проклятие, или что-то вроде? — Нет. Не колдовство. Не проклятие. Я Джексон Ван из Китая, ну! Просто я иногда кот. Извини, демонстрировать пока не буду, я и так голодный. — Ты собираешься меня сожрать? — Вот ты странный, это что-то! Чем я тебя сожру, во мне в кошачьей версии шесть килограмм веса! Сейчас в десять раз побольше, но зубы-то человечьи! Просто после перекидывания туда-сюда жрать охота, как не в себя, я обычно сначала объедаюсь, потом перекидываюсь и быстро к холодильнику. А ты в магазин когда ходил, помнишь? В холодильнике только коробка соевого молока и салат, я видел.       То, что Джексон Ван не собирался его жрать, конечно, радовало. Видимо с этим ночным приключением Исин дошел до такой степени пофигизма, что воспринимал происходящее как что-то нормальное. — Черт, тебе же одеться надо! — На Джексоне не было ни единой нитки, но его это, похоже, абсолютно не смущало. На его фоне Исин, спавший в пижаме, почувствовал себя даже слишком одетым. — Да забей, нормально всё, я вообще голым сплю, чего мы друг у друга не видели, скажи? — А домой? Домой тебе надо будет. У тебя же дом есть? — Халат мне одолжишь, я дойду. — Здесь, конечно по всякому люди ходят, но в халате по улице… — Мне до дома — два лестничных пролёта подняться. Я над тобой живу, Исин! Слушай, дай мне халат и давай поднимешься со мной, чтобы понял, что я тебе не гоню, а?       Исин, как под гипнозом, встал и пошел в ванную, за халатом. Где-то внутри тонко-тонко завывала сирена паники, но услышать ее он сейчас был не в состоянии. — Держи.       Гостевые тапки Джексон нашел сам, и, потуже затянув пояс у халата, потянул Исина за собой. Тот еле успел взять ключи и сунуть ноги в кеды. Они действительно поднялись на два лестничных пролета, а потом Джексон разгреб камни в горшке с декоративной пальмой, выудил из-под них связку ключей, и открыл дверь. — Заходи!       Квартира Джексона ничем не отличалась от той, из которой они только что вышли, разве что коридор украшала спортивная сумка, из которой свешивались то ли штанины, то ли рукава, а на точно таком же, как у него, длинном комоде, лежала пара перчаток и длинный чехол. — Вот я засранец… — Джексон вынырнул из ванны и пнул сумку, отодвигая ее в угол. — Забыл в стирку вещи кинуть, я сейчас. Загляни в морозилку, выбери себе чего-нибудь. Чайник я поставил.       Холодильник в квартире Джексона был облеплен магнитами с трех сторон. Некоторые прижимали записки и какие-то чеки, сразу на трех, по центру, держался детский рисунок, изображавший, наверное, человека то ли с ружьем, то ли с палкой в руках. Исин осторожно поправил листок, прижав его еще одним магнитом с черномордой овцой, и заглянул на полки. В одном из контейнеров нашлись пельмешки, уже готовые, судя по краснеющим сквозь тонкое тесто креветкам. За стеной взвыла стиральная машина, набирая обороты, и в кухню, через открытую балконную дверь, зашел Джексон, уже успевший переодеться в шорты и майку с такими проймами, что Исин мог у него все ребра пересчитать. — О, пельмешки! — Сам Джексон полки инспектировал более вдумчиво, периодически засовывая что-то себе в рот, пока, наконец, не добыл уже из морозильных недр двойной бургер. Не то, чтобы Исину было жалко чужой еды, но он сомневался в том, что Джексон сможет этот бургер в себя затолкать. — Неа, не лопну, не надейся.       Они отлично поделили место на кухне: Исин остался у плиты — разогревать пельмени, а Джексон караулил свой ужин у микроволновки. Когда голод был утолен, а Исин до конца поверил, что Джексон не собирается его жрать, — так довольно тот облизывался умяв бургер, — он все же рискнул попросить — Я запутался, объясни, пожалуйста, чуть более… внятно. — Ладно, с начала так с начала. Я Джексон Ван, но можешь звать меня Цзяэром, если Джекс не нравится, мне пофиг. Я спортсмен, фехтовальщик. Танцую еще. Меня почти никогда дома не бывает. Я могу быть котом. Но прикол в том, что я — аллергик. У меня аллергия на котов. То есть на самого себя. Живётся весело, конечно, но я привык. Я после соревнований обычно заказываю доставку, забиваю холодильник и превращаюсь. Ну, перед этим в клининг звоню и антигистаминное принимаю. А тут, понимаешь, забыл. И клининг забыл и таблетки… Ну и привет приступ аллергии. Думал сдохну, хорошо, что ты домой пораньше пришёл. — А в кота зачем? — В смысле? Я так расслабляюсь! Ты не поверишь, как котом можно растянуть всё! Ты вообще видел, как они тянутся? Это, блин, оргазм! — Да я не про это… Просто как ты ну… котом стал. Как бы не самая распространенная человеческая черта. — Да хрен знает, вот честно. Меня, как это случилось, родители сперва по врачам протащили, потом по шаманам и монастырям, но я возмутительно здоров, с какой стороны в меня ни ткни. Ну, если не считать аллергии. — Джексон широко улыбнулся и развел руками, — Поэтому все оставили как есть. Просто… а что тут сделаешь? Статистику даже не собрать, сам понимаешь. — Я хотел увезти тебя в Шанхай… — Исин не знал, что Джексон помнил из своего кошачьего существования, но чувствовал, что должен признаться, пусть даже вся история отчетливо отдавала плохим сетевым романом. Только что не хватало каких-нибудь путешествий в другие миры и вселенные. — А может ты пришелец?       Джексон заржал и отобрал у него опустевшую тарелку. — Не-не-не, чувак, я не он! — Джексон быстро вымыл посуду и, затолкав ее на полку, вдруг прижался к Исину всем телом, обнял за плечи и сипло выдохнул на ухо — Я твой альфа, смирись с этим, мы будем вместе всю нашу жизнь! — Очень смешно. — Да нихрена не смешно, на самом деле. Хорошо еще, что эта срань не спонтанно происходит, а по моей воле. Если бы меня так мотыляло по воле чьей-нибудь левой пятки, я бы уже сто раз сдох. Вот повез бы ты меня в Шанхай, а я бы в переноске человеком стал. В лучшем случае, тебе бы пришлось объяснять откуда в поезде голый мужик с кошачьими документами, а в худшем — труп голого мужика.       Джексон отлип от Исина и снова сел напротив, уже не дурашливый, а абсолютно серьезный. Разговор замер сам по себе. Исин не отрывал взгляда от столешницы, чтобы не смотреть на Джексона. Безопасней было прослеживать взглядом искрящиеся крапинки слюды на полированном камне, чем разглядывать человека напротив. Исин боялся, что не сдержится, потому что знал за собой эту черту — он был влюбчив настолько, что порой хватало одного только взгляда. А на Джексона он не только смотрел. Он с ним, голым, спал в одной постели, и пусть между ними ничего не было… Исин не хотел, чтобы было хоть что-то. Увозить в Шанхай едва тлеющую искорку собственного чувства, и смотреть, как она гаснет, было бы слишком больно. Проще уж не дать ей вспыхнуть совсем. — Я тогда, пожалуй, пойду. Хоть немного до утра досплю, отпуск у меня или нет. — Ты как выспишься, поднимись ко мне, ага? Сходим погулять, я тебе столько всего покажу!       Исин только кивнул, поднимаясь из-за стола. Усталость навалилась такая, что спуск до своей квартиры занял, по ощущениям, неделю, если не больше.       Как он ложился спать, как переводил будильник на попозже, как в полусне отключал — всего этого Исин не помнил. Он проснулся, когда на часах уже была половина одиннадцатого, и первым делом позвал Джека. Но кота не было ни видно, ни слышно, а на бедре цвел такой роскошный синяк, что стало ясно: не приснилось. Джек действительно был котом-оборотнем, фехтовальщиком и, пожалуй, слишком горячим парнем из квартиры сверху. То есть, до него можно было вот сейчас дойти, и потрогать, чтобы понять, что он живой и здоровый! Он быстро натянул на себя футболку и, окрыленный идеей, открыл дверь. На коврике у его квартиры стояли гостевые шлепанцы и бумажный пакет со свернутым халатом, в котором Джексон ночью поднимался к себе. Исин быстро переставил вещи в коридор и два лестничных пролета пробежал быстрее, чем спринтерскую дистанцию на школьных занятиях физкультурой. И позвонил в дверь. Потом позвонил еще раз. И еще. И пять минут не убирал палец с кнопки звонка. Но за дверью не было слышно ни звука. Исин сунулся к дереву в кадке, переворошил все декоративные камешки, но ключа под ними не было. Хотелось закричать, может быть пнуть несчастную пальму или дверь, но он только длинно выдохнул и спустился обратно, к себе, пить кофе и думать. Мысль о том, что это такой затянувшийся розыгрыш, Исин откинул сразу. Во-первых, не таких он масштабов личность, чтобы под него настолько масштабный сценарий писать. А во-вторых, у любого розыгрыша должен быть финал. А поцелуй с закрытой дверью на него не тянул совершенно, как и оставленный у порога пакет с халатом. За вычетом розыгрыша оставалось еще два варианта: либо вся эта история Исину привиделась в бреду, либо вмешались какие-то обстоятельства, из-за которых Джексон Ван, который иногда бывает котом, куда-то подевался, не забыв, впрочем, вернуть Исину взятые взаймы халат и тапки. И вот этот последний вариант казался ему больше приближенным к реальности. Вот только, он совсем не мог продлить аренду квартиры еще на сутки, чтобы засесть у двери в засаде, дождаться возвращения Джексона домой, и поговорить. Дурацких сценарных вывертов, когда герои расходились на годы, не успев поговорить и объясниться, а потом страдали годами, Исин терпеть не мог, но сейчас, похоже, этот дурацкий сценарий стал его жизнью.       Найти Джексона за оставшееся до отъезда время он не успевал совершенно точно. Консьержа, у которого можно спросить, кто живет в квартире этажом выше, в доме не было, стучать к соседям, скорее всего было пустой тратой времени. Раз уж сам Исин снимал тут жилье, могло ведь оказаться, что Джексон тоже снимает, верно? Вичатом они не менялись, а искать по фамилии можно было долго. Исин даже не знал, как «Князь» или как «Пруд» пишется фамилия Джексона, не успел спросить. Словом, куда ни кинь — выходило, что сама судьба против. Но Исин не собирался смиренно принимать такую версию. Пусть он пока что не мог найти Джексона, но оставить пару визиток ведь можно, зря он их что-ли с собой привез даже в отпуск? Так что Исин снова поднялся наверх и одну визитку с наспех нацарапанным «Позвони, как вернешься» заткнул в щель между дверью и коробкой, а вторую кинул на всякий случай в почтовый ящик. И уехал.       В Шанхае рабочая рутина навалилась душным комом, не давая времени не то что для поиска пропавшего человека, а даже для собственного отдыха. Иногда Исин думал, что лучше бы этой золотой недели и не существовало вовсе, чем вот так, после отпуска окунаться в океан нерешенных дел. Он, может, хотел в парке обосноваться, заманить на колени вредину Лулу или Лаосана, и до посинения искать Джексона Вана, о котором помнил только увлечение фехтованием, умение превращаться в кота и собственно аллергию на котов. А вместо этого нужно было подбодрить трейни, капнуть на мозги пиарщикам, не дать зазвездиться набирающим популярность ребятам, просмотреть правки по новым контрактам и найти нового учителя по танцам, потому что господин Ван Ибо решил уйти в мотоспорт с головой, за что большое спасибо его приятелю Инь Чжэню. И это был только основной список дел, не считая массы промежуточных проблем, возникавших быстрее, чем он успевал щелкнуть пальцами. И так каждый день.       Хоть как-то продышаться Исин сумел только к началу ноября, да и то условно. Хореографа нужно было искать срочно, потому что, нынешний хоть и согласился подождать до декабря, дальше продлять контракт отказывался напрочь. А еще в голове засела идея концерта на воде, для которого нужно было почти с нуля создавать свет, звук и хореографию. Но от идеи до воплощения пока что было далеко, как до Будапешта пешком, пожалуй. Но об этом Исин собирался подумать на свежую голову, в понедельник. А сейчас надо было отпустить секретаря домой, просмотреть резюме хореографов и хоть час провести в зале самому. Танцами Исин добирал активности, когда чувствовал, что слишком деревенеет в кресле. Сперва он занимался с Ибо, чтобы возвращение в форму произошло без сорванных мышц и разрывов, а теперь звал Ибо только для того, чтобы со стороны посмотреть на новую хореографию, или поискать, где улучшить старую.       Мысли о том, что хорошо бы, пожалуй, отрепетировать с Ибо какой-нибудь сольный номер и выступить в этом самом еще не намеченном концерте, прервал входящий вызов. Исин нажал кнопку интеркома и улыбнулся. — Что-то случилось, госпожа Ли? — Господин Чжан, пришел курьер, говорит у него для вас заказ. — Пропустите. И идите уже домой, госпожа Ли. Увидимся в понедельник.       Дверь в кабинет открылась без каких бы то ни было спецэффектов, Исин их и не ждал. Мужчина на пороге на курьера не походил абсолютно: ни форменной футболки, ни хотя бы кепки. Вместо этого у него в руках была небольшая сумка, папка с бумагами и рюкзак на плече. Лицо, разумеется, закрывала медицинская маска. — Заказ? — Насколько Исин помнил, он ничего с доставкой в офис не заказывал уже давно. Но вот друзья время от времени устраивали ему сюрпризы. — Распишитесь, пожалуйста. — Из папки курьер достал листок, отпечатанный, наверное, последним перед тем, как краска в принтере выдохлась окончательно. Разобрать что в этой полосящей мешанине название конторы, а что — товар было почти невозможно. Кое-как опознав свое имя он быстро расписался и протянул листок обратно курьеру. Пока Исин искал где бы ему расписаться тот уже скинул с плеча рюкзак, пристроил его на пол, папку с документами оставил на столе, а сумку поставил сверху. — Поздравляю с приобретением. Удачных выходных. — Курьер забрал квитанцию и, поклонившись, ушел, оставив Исина наедине с… непонятно чем.       Сумка на столе пошевелилась и сипло мяукнула, выведя Исина из задумчивости. Исин развернул ее к себе другим боком и смог только удивленно выдохнуть, да дернуть с шеи галстук. Сумка оказалась переноской с иллюминатором и сейчас на Джексона из-за прозрачного пластика смотрел ориентал. Очень знакомо смотрел, и Исин мог бы поклясться, что это Джексон, если бы не одно но. Джекс был темным, а этот кот радовал глаз белоснежной шерстью. Он расстегнул молнию и протянул руку чтобы кот сперва понюхал, но тому, похоже этого не было нужно. Зверь метнулся наружу, знакомо ткнулся усатой мордой Исину в ухо и спрыгнул со стола. Прыгал еще кот, а вот на ноги поднялся уже человек. За полтора месяца разлуки Джексон Ван успел осветлить себе волосы на голове, набить татуировки на обеих руках и ключице и обзавестись шрамами на колене. Улыбался он все так же широко. — Надеюсь, никто сюда не войдет, а то я вынужден буду на тебе жениться, чтобы спасти твою порушенную репутацию. — В Китае однополые пары не женят… Джекс, ты откуда? — Улетим в Тайбэй и там я сделаю тебя честным человеком. Дай мне хотя бы трусы надеть, я все тебе расскажу.       В рюкзаке оказались вещи Джексона, и Исин наблюдал за тем, как он одевается, превращаясь в почти приличного человека. «Почти» потому что похоже майки, в проймах которых проглядывал примерно весь Джексон, явно были его любимыми.       Джексон не ограничился одеванием. Он прошелся по кабинету Исина, посмотрел в окно, нацедил воды из кулера и только потом вернулся обратно к столу и сел на край, предварительно спихнув переноску. — Ну, если коротко, то вот вторая причина моего приезда в Шанхай — Джексон приподнял штанину и продемонстрировал Исину колено, изукрашенное шрамами. — Не так страшно, как пока выглядит, просто артроскопия. Я чего тогда не вернулся-то… Винс рано утром приехал и утащил меня в госпиталь, а там то-се, давайте прямо сегодня, у нас отменилась запись, если не начать лечение останетесь без ноги. Сам понимаешь, нога мне нужна, без ноги как-то грустно, я как-то привык, что их две. Ну я согласился, конечно, попросил брата съездить ко мне, тебя предупредить, но ты уже уехал. Вот кстати, здорово ты с визитками придумал! Ну и если опустить скучные медицинские подробности, то я из спорта ушел. Все равно каких-то рекордов я бы не поставил уже, так что потеря, на самом деле, не велика. Но! — Джексон просиял и Исин улыбнулся вместе с ним, слушая самую малость зачарованно. — Я все еще умею танцевать и неплохо это делаю! Поэтому я принес тебе свое резюме. У меня, конечно, не сказать, чтобы очень много опыта в плане обучения, но кое-что я могу. Что скажешь?       Исину было одновременно плохо и хорошо. Плохо потому что в тот момент, когда Джексон обернулся человеком, он понял, что ничем ему не помогло то разглядывание столешницы, он все-таки влюбился. Ему хватило одного короткого взгляда, чтобы влюбиться тогда, и сегодняшний, долгий, — потому что не очень то Джексон и спешил одеваться, позволяя собой полюбоваться и оценить со всех сторон, — только все усугубил. А хорошо, потому что Джексон был здесь. И он не был сном или мороком, а был живым, настоящим, путался в шортах, скакал на одной ноге, натягивая кеды, чесал больное колено и сейчас пытался отгрызть заусенец на пальце. — Скажу, что все резюме я в понедельник смотреть буду. Так что давай, клади поверх остальных, и пойдем отсюда. А по дороге расскажешь о первой причине для приезда.       Исин встал из-за стола и оставил Джексона за своей спиной. А вот дойти до двери не успел, потому что Джесон поймал его за плечо и, развернув к себе лицом, очень серьезно посмотрел в глаза. — Первой моей причиной был ты. И будешь тоже.